Обжигающий с одного укуса

Прошло не менее недели, прежде чем Стефана проснулась не одна. Хотя полдень её должен был начаться обычно: она лениво разлепила глаза, ощутила свернувшегося клубочком в ногах Виски, собиралась потянуться, но наткнулась взглядом на перекинутую через неё руку. Вагнер обычно убегал домой раньше, чем она просыпалась. Не только потому что привык спать меньше, но и потому, что его с утра ждал любимый пёс. Выделить время Питеру в её новом графике тоже оказалось не так уж просто. Они вывели важное правило о том, что после смены Вагнер постарается не слишком к ней приставать, потому что Стеф только посреди работы смогла осознать, что секс перед сном оказывал на неё отвратительное воздействие: мало того, что у неё никак не получалось расслабиться, осознавая, что это всё время она могла бы уже спать, так ещё и Питер подливал масла своей нерасторопной нежностью. Они даже поссорились буквально на десять минут в коридоре, когда он понял, снова нетерпеливо не добравшись до спальни, что Стефане было некомфортно, но она не отвечала ему отказом. Правда потом Вагнер тут же получил когтями по ноге от кота за то, что повысил голос. Долго ругаться после такого бы не получилось. Поэтому обычно Питер исчезал как только она заснёт и появлялся часа за два до начала её смены. Перед сменой его неторопливость уже совсем не бесила и бартендер особенно ощущала, в каком чудесном настроении проводила работу. Пришлось очень аккуратно, дабы не разбудить ни человека, ни зверя в её кровати, развернуться и окинуть спящее лицо Вагнера взглядом. Когда он не хмурился, чтобы выглядеть грозно, и не ухмылялся, чтобы разбавить угрозы игривостью, то кажется, он выглядел ещё моложе, чем Стефана могла предположить. Зато утреннее изучение его лица привело к неожиданному виду: перестав рассматривать его длинные ресницы бартендер обнаружила щетину, которая всячески избегала шрам и немного вокруг него. Не сдержав своего порыва, Стеф обвела кончиками пальцев горбинку его носа, поднимаясь наверх, к расслабленной сейчас переносице. Она только планировала перейти причесать его брови, как ощутила, что его рука, до этого свободно болтавшаяся через неё крепко притянула её к нему. — Что ты делаешь? И бартендер вздрогнула. У Питера и без этого был донельзя приятный тембр, которым он активно пользовался, заливая уши мёдом с небольшой хрипотцой от количества сигарет в его жизни, но нынешняя утренняя ещё более глубокая хрипотца слишком сильно уводила её мысли совершенно не туда. — Очевидно трогаю тебя первым делом после пробуждения. — А можно трогать меня в других местах? — Другим местам придётся дождаться пока я проснусь, покормлю Виски, хоть что-то сама поем, — расстроила его своим ответом Стеф, но особо долго Вагнер не горевал, потому что тут же прижал её к себе крепче. Бартендер медленно поползла рукой по его боку, и когда ощупывала бедро, снова вздрогнула. — Я так понимаю ты усиленно готовился к тому, чтобы тебя потрогали. — Мне было жарко, милая, — ухмыльнулся он с закрытыми глазами. — Так я тебе и поверила, — Стефана переползла ладонью с его бедра ровно на голую задницу и начала его сжимать, разжимать и снова стискивать всей ладонью. — Так другим местам придётся дождаться или ты уже готова? — Ты абсолютно невыносим, — пробормотала она в его плечо, потому что Питер стиснул её ещё крепче. Просыпаться в его руках было слишком уж хорошо, и Стеф растекалась в удовольствии. Она какое-то время задумчиво молчала, предпринимая ровно ноль попыток выбраться. — А это единичная акция того, что ты остался до моего утра, — «которое начинается не раньше полудня», проглотила она, — или я ещё могу рассчитывать на такие подарки судьбы? — Я постепенно сдвигал Руди время утреннего выгула, чтобы оставаться, — сразу признался Вагнер. — Мне из-за этого приходится вместо вечера выгуливать его в ночь, так что я позже прихожу в бар, но зато я могу оставаться до твоего пробуждения. Не имея никакого желания сдерживаться, Стефана навалилась на него и тут же поцеловала. Питер распахнул глаза от удивления всего на секунду, прежде чем снова закрыл, поддаваясь её решимой неумолимости. Она заново вспоминала как приятно просыпаться в любящих руках и всё это не могло остановить её собственные порывы и эмоции. В тот самый момент, когда Вагнер взволнованно выдохнул от того, что рука её уже доползла до низа его живота, едва-едва её пальцы прошлись ниже пупка, а ногу она закинула за его бёдра, Виски встал передними лапами на его плечо, задними на её и истошно заорал. Это было уже не мяуканье, а настоящий крик голодного зверя. Стеф посмеялась ему в губы и тут же отпрянула, подхватив с собой кота и устроив его в своих руках, как ребёнка. — Бедный ты мой несчастный зверёныш, ни разу в жизни не кормленный, — она чмокнула Виски в лоб, перешагивая через разбросанную по полу одежду Питера. — Я вообще-то тоже голодный, — прохрипел ей Вагнер в спину. Стефана полуобернулась, задержавшись взглядом на сбившемся одеяле вокруг его бёдер. — А ты не до еды голодный, так что будь добр подождать, — она отпустила кота из своих рук и направилась на кухню, пока Виски радостно крутился вокруг ног и часто кратко мяукал, радуясь тому, что ему положат еды в миску. Но до еды Питер тоже был голодный, так что он поднялся, выудил чистые трусы из комода и отправился на кухню следом. В то время, как Стеф накладывала из банки еду в миску кота, он залез в холодильник, задумчиво выудил четыре яйца и поставил сковородку на плиту. Не став даже спрашивать, что Вагнер решил устроить, Стефана отошла в сторону маленького кухонного столика. Она решила просто понаблюдать за его действиями, потому что сомнений в том, что он прекрасно знает, где что лежит у неё не было. Но когда он разбил яйца в ещё не подогретую и не смазанную маслом сковородку, а в турку засыпал столько кофе, что разбудит и покойника, Стефана тяжело и громко выдохнула, обогнула Питера у плиты и уверенно выключила газ. — Милый, — начала она довольно серьёзным, но мягким тоном, — любимый, дорогой мой, — бартендер подняла взгляд от несбывшейся яичницы с кусочками скорлупы внутри до глаз Вагнера. — Отойди от плиты, пока я не вызвала констеблей. Он посмотрел на неё сначала удивлённо, потом обиженно. Сварить кофе в турке и пожарить яйца он вполне мог. По его мнению. — Я умею готовить завтраки. — Хочешь чтобы я жевала скорлупу и словила инфаркт от кофеина, так и скажи, — Стеф перелила аккуратно яйца в миску и достала из холодильника ещё два. — Тебя совсем никто готовить не учил? Питер поджал губы. А кто бы мог его научить? И когда? В детстве, когда он хоть немного слушался богослужителей, которые на нём отыгрывались? В отрочестве, когда он жил буквально на улице? Или во взрослом возрасте, когда обращаться с ножом было куда важнее, чем сварить кофе? Единственная, кто могла хоть как-то помочь в этом его кощунственном неумении была Сандра, но и она умела готовить только полуфабрикаты из заморозки и нарезать овощи в салаты, которые он терпеть не мог, но ел под её присмотром. Приняв его молчание за подтверждение своих догадок, Стефана мягко притянула его обе руки себе вокруг талии и погладила его слегка по предплечью, привлекая внимание. — Мне же лучше, я могу учить тебя готовить именно так, как нравится мне. В ответ Вагнер стиснул её и издал слабый смешок, пристроив нос возле её макушки. Пока она объясняла, что предпочитает разбивать яйца о плоскую поверхность, чтобы потом раскрыть над миской, он слушал и испытывал какой-то странный прилив жалости к самому себе. Питер хотел приготовить ей завтрак, а не наоборот. Хотел увидеть, как ей понравится просто сидеть за столом и ждать вкусную еду. Все его негативные мысли были внезапно прерваны тем, что ему всунули в одну руку вилку. — Взбивай, — это нельзя было назвать командой, но Питер предполагал, что она всё будет делать сама. — Тебе же надо научиться ловить нужный момент для идеального мягкого омлета. И он, перестав её обнимать, принялся взбивать вилкой эту яичную массу. Знать бы ещё как долго это делать. Дважды он останавливался, показывал Стефане результат и начинал снова взбивать, пока она нарезала зелень. После Вагнер просто снова стоял позади неё, приобняв и бдительно наблюдая за каждым её действием. Как она быстро вылила половину взбитых яиц, засыпала кучей специй, из которых он только признал копченую паприку и чеснок. Как она перемешивала деревянной лопаточкой яйца, потом дала им немного подсхватиться и свернула омлет в уголок сковородки, тут же переложив его на тарелку и принявшись за вторую порцию. Стеф немного посмеялась над тем, какое серьёзное лицо у Питера было в тот момент, когда она обмазала готовый омлет сливочным маслом и тут же засыпала тьмой зелени. — У меня так не получится, — сразу признал тщетность своего обучения Вагнер. Она развернулась в его руках, чтобы тут же ухватить его одной рукой за шрамированную щёку и слегка оттянуть в недовольстве. — С таким подходом, конечно нет. Я не ожидаю, что ты с первого раза сделаешь всё великолепно, но каждая попытка научит тебя готовить чуть лучше. Знаешь сколько сотен омлетов я испоганила, чтобы научиться их так хорошо сворачивать? Питер вздохнул, еле отцепив её пальцы от своей щеки. И отошёл к плите, чтобы подхватить турку с засыпанным кофе, всё ещё не залитую водой. — А с этим что не так? — Ты правда столько кофе засыпаешь себе всегда? — Я беру кофе на вынос, — мотнул головой Вагнер. Но ведь чем больше кофе, тем лучше. — В турку надо не больше чем одну десятую молотого кофе в соотношении к воде, — Стефана полезла в один из кухонных шкафов и выудила оттуда подарок Лукаса, поставив френч-пресс на стол, — но я последнее время пользуюсь только этой непонятной штуковиной просто потому что в неё можно налить кипятка и не следить за тем, чтобы не сбежало. Всё удобство подарка Вагнер оценил, когда бартендер вскипятила воду и так легко и быстро организовала им кофе, когда они уже сидели за столиком, а Питер доедал поспешно омлет. — Тебе с молоком? — Стеф разбавила себе кофе и предложила ему, но он только прищурился. — А сливок нет? Разбавив ему утренний напиток сливками, бартендер тоже дожевала быстро завтрак и посмотрела как жалобно Виски пытался Питера взглядом умолять. Самый голодный в мире зверь и не важно, что у него полморды всё ещё были грязные от еды. Она поймала ладонь Вагнера своей и медленно начала его гладить, попивая кофе, как ни в чём ни бывало. — Если ты в следующий раз решишь готовить завтрак, пообещай, что разбудишь меня и будешь делать всё под моим присмотром. Питер отставил громко чашку, взъерошил себя свободной рукой и выдохнул, чуть сильнее отклонившись назад на стуле. — Ладно, — он выглядел настолько разочарованно грустным, что Стефане хотелось только обнять его и гладить по голове две тысячи часов. — Питер, — позвала она, и Вагнер даже отозвался не сразу, но всё же посмотрел на неё. — У меня была привилегия расти, помогая в семейном кафе. Я в пять лет ещё не доставала до верхней поверхности плиты нормально, а уже варила кофе в турке для гостей. Наверняка она не будет знакомить его со своими родителями, сразу же подумал Питер. Подобная мысль его даже не обижала — он бы сам себя ни с кем не знакомил. — У них парочка гостевых домиков на побережье и кафе, — продолжила Стеф, — я к ним редко езжу в последнее время, и точно не смогу поехать, пока работаю нелегально, потому что они даже не знают, что я выбрала себе новую профессию, а не продолжаю работать в отеле, — она посжимала его ладонь несколько раз. — Наверное, я боюсь, что мама сразу распознает мою ложь и они будут беспокоиться лишний раз, — продолжила больше бормотать себе под нос, чем объяснять ему бартендер. Но Питер выхватил интересную деталь и даже не ту, что родители её были не в курсе нелегальной работы дочери. Но спрашивать её о том, распознаёт ли она так хорошо чужую ложь по наследству от матери он не стал, а выпутал свою ладонь из её руки и подхватил требующего внимания кота на руки. — Может, во время моего отдыха мы могли бы заехать к ним. Мы?! Вагнер завис так надолго с висящим перед ним под лапы Виски, что тот не примянул воспользоваться ситуацией и укусил Питера прямо за нос. Потом кот попытался сделать это ещё раз, но на этот раз Питер отодвинул свои руки чуть назад, так что животное поклацало своим ртом прямо рядом с кончиком его носа. — Ты серьёзно планируешь привести меня к своим родителям? Меня? — Вагнер посмотрел окончательно недоуменным взглядом на Стефану через продолжающего покушения на его нос кота. — Тебя, Питер, у меня разве кто-то ещё есть? — она понаблюдала за тем, как эта мысль о знакомстве играла на лице Питера. Через удивление и недоумение в лёгкое смущение и непонимание, почему она не пыталась его держать в сокрытии от всех нормальных людей в её жизни. — Я сомневаюсь, что твои родители будут рады твоей связи с уголовником. На несколько минут Стефана замолчала, тщательно обдумывая, стоит ли ей шутить о том, что уголовник куда лучше чем абьюзер или чем отобравший все её сбережения трус. Но решила, что не стоит. — Ты вряд ли по всей стране так уж известен, — заметила она погодя, — так что отец будет тебя судить только по навыкам ловли морской рыбы, грилю и, возможно, по тому как ты сможешь починить старые скрипящие половицы. — Руки у меня действительно проворные, — заметил он и только спустя какое-то время уловил, что сказал, потому что Стефана бросила на него понимающий и абсолютно грязный взгляд. Вновь не позволив коту вцепиться себе в нос, Питер продолжил думать о том, как просто Стеф размышляла о том будущем, в котором они вместе поедут в её родной прибрежный городок и будут проводить время под присмотром её родителей. Даже если они не узнают, что он не самый порядочный член общества, осуждения в свою сторону Вагнер ожидал много. Особенно, если врать её матери так же бесполезно, как и ей. Но подобные мысли заставляли его мечтать, и прежде всего о том, что у него будет светлое будущее, в которое он поедет к морю знакомиться с семьёй. И знакомить Руди с новой семьёй. Бартендер перед сменой вновь завела дурную привычку выкуривать сигарету. Именно в тот момент, когда ей показалось, что она бросила — курение возвращалось в её жизнь любыми способами. Поэтому, закончив с приготовлениями перед сменой и прижавшись спиной к кирпичу старого здания, Стеф рассматривала проступающий на улицах вечер. Магазинчики закрывались, и Илья тоже скоро погасит свет в книжном и спустится вниз. Но её собственная работа только начиналась. Когда она развернулась, чтобы выбросить окурок, то внезапно ощутила мужскую ладонь на своём плече. Стефана дёрнулась от неожиданности прежде чем развернулась и увидела Питера. И активно виляющего не просто хвостом, а всем телом пса, размером с телёнка, которого Вагнер крепко держал за ошейник. — Я держу его не потому что он тебя укусить думает, а потому что я так и не смог отучить его от бесподобно дурацкой привычки запрыгивать на людей и класть передние лапы на плечи, — мягким голосом отозвался он, когда увидел в ней напряжение. И Стеф сделала аккуратный шаг по направлению к собаке, прежде чем села на корточки перед дружелюбной мордой. — И если я его нападки выдержу, то тебя он может уронить. — Так значит, это ты у нас Рудигер? — она сначала протянула руки так, чтобы пёс их обнюхал внимательно, а потом принялась чесать его с обеих сторон за ушами. — Ну какой же ты чудесный, хотя стоит признать, ты куда больше, чем я думала, — расплылась в улыбке бартендер, разглядывая реакцию животного на себя. Он всё так же активно вилял, что кажется, скоро бы начал врезаться половиной тела своему хозяину в ногу. — Где-то я это уже слышал, — ухмыльнулся Питер, уложив вторую ладонь на лоб Руди, когда Стефана стукнула его по руке за такое напоминание и спустилась с головы на шею пса. Она всё так же активно его чесала и Рудигер, совершенно точно хотел радостно на неё запрыгнуть, даже если хозяйская рука его ограничивала. Поэтому пёс сделал робкую попытку хотя бы облизать её лицо, но она поймала его руками с обеих сторон морды и постаралась придержать на месте. Что не мешало Руди продолжать пытаться, хотя бы кончиком языка коснуться, так что вытягивался он как мог. — Что, так не терпится меня облизать? Совсем как твой отец, — пожурила Стефана тем же голосом, что Питер обычно слышал в её разговорах с Виски, но в ушах всё равно ощутил горение за её небольшую и слишком точную ремарку. — Извини, Руди, но тебе не будет полезно наесться макияжа с моего лица. Рудигер обиженно заскулил, будто понимал её слова. Хотя скорее просто потому что ни одна человеческая рука не позволяла ему делать того, чего хочется. Вагнер рухнул рядом и обнял пса, чтобы тот ничего лишнего не учудил. Теперь они оба сидели лицом к Стеф и она, отпустив морду Руди, тут же уложила ладонь на волосы Питера, слегка его взъерошив. — Прости, что не могу пустить в спикизи с ним. — Мы собирались ещё погулять, — Питер выдохнул чуть более обиженно, чем предполагал, когда её рука вернулась к тисканью пса, вместо него, а Рудигер так вообще принялся предательски заискивающе облизывать её ладони. Конечно, он завидовал положению Виски и может только немного ревновал к тому, что кот всегда спал на Стеф даже до того, как Питер сам мог оставаться. Но последнее, что он ожидал, так это ощутить зависть к собственному псу, который уже полностью сдался чешущим его рукам и плюхнулся на брусчатку, подставляя мягкое пузо для активных почёсываний. — Кто же у нас тут такой замечательный хороший пёс? — протянула смеясь Стефана, принявшись усиленно чесать подставленное ей пузо. Руди гавкнул ей в подтверждение и Вагнер поднялся на ноги, улыбаясь. Он был ужасно рад за то, что пёс воспринял её как обычно с неудержимым дружелюбием, да и бартендер не испугалась того, какой Рудигер здоровый. После Стеф обняла сидящего пса и вздохнула горестно, почёсывая его грудную клетку. — Хорошо тебе, Руди, дальше сейчас гулять пойдёшь, а мне в подвал идти. — Хочешь завтра днём погулять с нами? — внезапно предложил Вагнер. Со сдвинутым графиком выгула они бы успели позавтракать у неё, доехать до него и отправиться на совместную прогулку. Стефана повернула голову, чтобы посмотреть на Питера, который стоял, не зная, куда ему свои руки приткнуть. — Это свидание? — всё ещё несерьёзным голосом спросила она и улыбнулась шире, заметив, что Вагнер поспешно увёл взгляд в сторону и кончики его ушей загорели красным. Непривычно громко хлопнула дверь книжного и Стеф уставилась на испуганную Илью. Рудигер вздрогнул от громкого звука, но не сделал ни шага в сторону от объятий бартендера. Какое-то время Рейс-Каренина помялась на ступеньках, пытаясь подступиться так, чтобы обойти собаку, и Питер посмотрел на её метания со слабой улыбкой. — Рудигер, конечно, огромный, но не стоит его так бояться, он не обидит, — Вагнер даже не успел руку в подтверждение на пса положить, потому что Стефана принялась в приступе умиляющей агрессии сминать всю морду Руди, трепать его уши в разные формы, в подтверждение Илье, что ей нечего бояться. И Илья сделала очень осторожный шаг в их сторону. — Мне тоже можно его погладить? Стеф поднялась на ноги, освободив место рядом со слегка погрустневшим псом. Грустил он ровно до того момента, как Илья едва-едва коснулась кончиками пальцев собачьего лба. — Я часто слышала, что собаки похожи на своих хозяев, но ты уверен, что Руди не твой биологический сын? — Стефана притянула Питера к себе за шею ниже. Поддался он с тем же нетерпением, что и его пёс. Илья хотела начать говорить о том, что кросс-видовое размножение невозможно, но проглотила свои слова от короткого сурового взгляда Вагнера на себя, прежде чем он всё своё внимание увёл на бартендера. — Кто знает, милая, — пошутил он в ответ и послушно склонил лицо ещё ниже, чтобы Стеф могла оставить поцелуй на его губах. Он понятия не имел, почему она требовала целовать его при каждом их пересечении в течение дня, но возражать Питер не хотел и не мог. В баре он обычно потом сразу окидывал взглядом других гостей и следил за их реакцией, потому что до сих пор не мог признать то, что Стеф не пыталась скрыть их близость как что-то совершенно низкое и позорное. Но сейчас Илья была слишком занята изучением Рудигера, а прохожие по улочке понятия не имели, кто он и почему его целуют. — Давай после работы обсудим нашу прогулку, — предложила Стефана, отпуская Вагнера из своих рук. Выглядел он таким же грустным, как Руди. — Договорились, — он полуобернулся, чтобы следить за тем, как пёс реагировал на нового человека. Но Илью он не пытался кинуться облизывать, и когда бартендер поспешила вниз по лестнице, Питер смог только глубоко и тяжело вздохнуть, пробормотав вслух: — Мне теперь ещё и с тобой за её внимание и руки бороться, да, Руди? В подтверждение своему хозяину Рудигер громко гавкнул на всю аллею, чем немного испугал Илью, но она не отступилась, всё ещё продолжая неловкой рукой чесать собаку. Питер качнул головой, пристегнув поводок обратно, когда Рейс-Каренина перестала гладить пса и отступила ко входу в бар. Она снова замялась на ступенях. — Насколько ты оцениваешь свои шансы сделать Стефану счастливой, когда она покинет спикизи? От неожиданности подобного вопроса Вагнер взлохматил волосы себе на затылке. Он предпочитал не думать о том, что Стеф так и не начала говорить с ним о своих планах, но его грела одна мысль — она думала о том, как включить в свои планы его и несколько раз упоминала, что хотела с чем-то разобраться, прежде чем начать обсуждение совместного будущего с ним. — Это не математический вопрос о статистике моих успехов, маленькая мисс, — Питер вздохнул, — и я неопытен в этом деле, так что не напоминай мне о том, сколько всего я не знаю о ней и её планах, ладно? Мне достаточно того, что я себя сам извожу вопросами, — он проследил прищуренным взглядом, как необычная, но привычная бару парочка в розовом и чёрном обогнула их и спустилась вниз по лестнице. — Я могу спросить, почему она не поделилась ещё своими планами с тобой. Питер посмеялся слегка и качнул головой. — Не надо. Я дождусь, когда Стеф будет готова мне открыться. Я только надеюсь, что сделает это она раньше, чем найдет вам нового бартендера, — отмахнулся он и широкими шагами поспешил на дальнейшую прогулку. Больше всего Питер сейчас боялся не того, что Стеф решит куда-то уехать, не оповестив его. Его сковывало страхом от одной мысли о том, что сколько бы он ни старался, она не решится ему открыться. Сколько бы он ни пытался, она не захочет, чтобы рядом с ней находился именно он. В поисках поддержки, Вагнер потрепал по пути голову Руди и вздохнул. Пока что ему удавалось гасить это небеспричинное беспокойство тем фактом, что Стефана поговорила с ним о поездке к её родителям как о чём-то достижимом и выполнимом. Но его волнения всегда выливались в настолько долгие прогулки, что Рудигер после мытья лап падал на свой диван и лежал уставший, практически не двигаясь, до следующего выхода на улицу. Питер присел на диван рядом и принялся медленно гладить пса по всему телу, потому что упал в новое размышление и новое беспокойство, которыми его жизнь теперь пестрила сильнее, чем итальянская пицца из забегаловки напротив. Он пойдёт на свидание, а не на обычную прогулку. Свидание, о котором он так много думал, не зная, куда им пойти. Настоящее свидание, а не просто попытка залезть под юбку и сбежать с утра. — Руди, дорогой мой, любимый пёс, — начал Вагнер, обхватив двумя ладонями собачью морду. — Ты же поможешь своему отцу сделать это свидание потрясающим? Будешь себя хорошо вести? Я видел, что Стеф тебе понравилась, ты же хочешь видеть её чаще? Рудигер поднял взгляд на своего хозяина, словно раздумывал над ответом, и в итоге глубоко и тяжело выдохнул через нос. Питер почесал его за оба уха и поспешил убежать в бар. Ему предстояло как-то пережить разговоры об их первом свидании и трезвым он бы этого сделать никогда не смог. Пёс, устроившись на освободившемся диване комфортнее, закатил драматично глаза и снова глубоко вздохнул.