Обжигающий с одного укуса

На самом деле, первым делом, когда Стеф сказала ему о свидании, ему захотелось воскликнуть строгое «нет!». Кто бы мог подозревать, что это желание вернётся к нему в пьяном виде? Питер прошагал за третьим коктейлем. Потом скорее дошатался за четвёртым, поражаясь спокойствию и доверию бартендера о его пьяном виде. Под градусами он куда сильнее цеплялся за её присутствие и тревожно следил за каждым её движением, боясь того, что как только он отвернется, Стефана куда-нибудь обязательно исчезнет. Но пока что она не исчезала, а его тревоги вылезли из подкорки мозга так быстро и требовательно, что он не мог им сопротивляться. Поэтому, с грохотом отставив стакан на стойку, Вагнер поднялся со стула и ударил кулаком по дереву, заставив, кажется, всё спикизи удивлённо вздрогнуть и оглянуться на него. Уже через секунду бартендер прекратила отмывать бокалы и, окинув его прицельным внимательным взглядом, уложила обе ладони на его лицо, игнорируя и обеспокоенные взгляды от Ильи с Эфией, и воцарившееся молчание за столиком Марии с Фенг. Питер выглядел тревожным и обеспокоенным для Стеф, но для всего остального бара он скорее был пьяный и злой. — Что случилось? Успокоенный прикосновением, Питер сел обратно на стул, хотя руки всё ещё сжимал в кулаки. Он поиграл желваками, нахмурился, хоть и подался всем телом так, чтобы она не убирала свои руки с него. — Я не могу, — пьяно не выговаривая половину гласных произнёс он. — Я не готов, — тут же повысил голос Вагнер. — К чему ты не готов? Питер пообкусал нервно губы. В глаза ей смотреть он боялся ещё больше, так что увёл взгляд на блестящий шейкер. Как медленно стекал конденсат по металлическим стенкам. — К свиданию, — наконец, смог произнести Вагнер и тут же уставился на Стеф. Она ведь теперь его бросит. Как же ей оставаться с ним, если он даже не может пойти с ней на одно чёртово свидание. — Ох, — бартендер погладила большими пальцами его лицо. И её взгляд перестал быть внимательно-осторожным, она заметно смягчилась, но Питер не дал ей завершить мысль, сразу продолжив. — Милая, — он замялся, словно ему больше нельзя было её так называть, — оно должно быть идеальным, понимаешь? Я ещё не подготовился. Я не всё купил, я не убрался дома, я не съездил осмотреть место, завтра неподходящая погода и… — Вагнер хотел договорить, но Стефана прислонила с нажимом палец к его губам, дождалась, пока он замолкнет и с обеих сторон причесала его волосы на висках. — Значит завтра просто прогуляемся вместе, — подтвердила она, на что Питер тут же облегченно выдохнул и расслабил сжатые челюсти. — Я даже не думала, что тебя настолько растревожит это свидание, — бартендер ещё пару раз успокаивающе погладила его скулы и отпустила. — Но ты знаешь, что мне нужно для идеального свидания? Её таинственность пробудила ещё больше страха в Вагнере. Он опустил взгляд на свой коктейль и начал перебирать вслух: — Хороший алкоголь? Вкусная еда? Я ведь даже не спросил, куда ты хочешь пойти. На оперу? В ресторан? Тот, на последнем этаже отеля, куда простых людей не пускают? Он поднял взгляд только когда увидел краем глаза, что Стефана отрицательно мотнула головой. — У моего идеального свидания три составляющие, — бартендер хитро улыбнулась, когда Питер с жадностью начал слушать её слова. — Первая, — она загнула большой палец, — там должен быть ты. Не самое сложное условие, подумал про себя Вагнер. — Вторая, — она загнула указательный палец, — место должно быть комфортно для нас обоих. Она такой сильный акцент на последнем слове сделала, что Питер сглотнул от дискомфорта этого обнажения его проблем с кучей мест, куда он мог бы повести её на свидание, но ощущать себя совершенно не в своей тарелке. — И, наконец, третья, — она загнула средний палец, — у меня должен быть если не выходной в этот день, то хотя бы что-то вроде моего стандартного вторника, когда почти никого нет и я закрываюсь пораньше. Питер задумчиво хмыкнул и поднялся с места. Ему нужно было перекурить с этими мыслями. Мог ли он как-то уговорить Илью и Винсента на закрытие «Полуночников» хоть на один день? Его мысли правда сразу убежали куда-то не туда, потому что он задумался внезапно о том, как мало было выходных у Стефаны. Стоило ему только отойти к лестнице и начать подниматься, как Мария подошла к стойке с ужасно обеспокоенным взглядом. — Он всегда так агрессивен по отношению к тебе? Стеф замерла от подобного вопроса и даже не знала, что точно так же замер Питер на лестнице, оставшись в двух шагах от двери. Был ли он агрессивен? Боялась ли она его? — Это не агрессия, — бартендер скрестила руки над фартуком, — он нервничает. Извини, если его громкость вам помешала. Мария окинула её оценивающим взглядом. Будто искала хоть одну зацепку о вранье. Стефана даже не удивилась, когда взгляд гостьи перешёл на открытые рубашкой руки. — Скажи нам, если тебе сложно с ним. — Конечно, мне сложно с ним! — бартендер стукнула обеими ладонями по стойке и Вагнер ощутил, в каком ледяном ужасе у него подкосились колени. Он смог устоять только согнувшись и упёршись спиной в стену. — Но не потому что он громкий или вспыльчивый. И даже не потому что он прилипчивый. Теперь Мария скрестила руки на груди с вопросительным взглядом. — На тебя когда-нибудь смотрели с таким восхищением, что оно буквально ещё немного и перейдет в слепое поклонение? — Стеф посмотрела на гостью и посмеялась себе под нос. — Ты наверняка лучше всех знаешь, каково это, когда близкий тебе человек возводит тебя на пьедестал. И ты знаешь, насколько такое поведение нездорово. Вместо ответа о понимании, Мария села за стойку и придвинула бартендеру пустой бокал. О таких темах на трезвую голову не спорят. И Стефана продолжила, начав методично смешивать коктейль. — Я понимаю его благоговение, когда я за этой стойкой, — она ловко взболтала коктейль и перелила жидкость в бокал, подмигнув, — всё-таки это то, чем я горжусь в своей работе. Но когда я лежу после долгой смены, полураздевшись, не умывшись, не в настроении на разговоры или даже улыбки, и мучаю кота, пока мне не станет легче — он смотрит всё так же. Понимаешь? — Только не говори мне, что ты так боишься его любви. — Я боюсь не любви, — Стеф сдалась под пристальным взглядом, — ладно её я тоже боюсь, но в меньшей степени. Что если этот пьедестал, на который он меня возвёл разрушится? Что если его представление обо мне рухнет от какого-то моего действия? Да и как наши отношения могут быть равными, если я очевидно для него где-то на ступень выше. — Что тебя останавливает обсудить это с ним? Питер задумчиво выпрямился. Он никогда не думал что его поклонение было так заметно, и тем более не подозревал, настолько Стефане от этого было некомфортно. Но как он не мог не боготворить её, заходя на ту опасную территорию, которую она называла нездоровой? Сунув сигарету в губы, Вагнер быстро и бесшумно исчез за дверью, понимая, что ему ещё есть много над чем подумать. И попытаться хоть немного последовать совету Эрнест и постараться принять решение сердцем, а не надумывать себе лишних проблем. — Я не уверена, что смогу донести до него эту мысль. Но попробую после того, как он перестанет так сильно беспокоиться об идеальности нашего первого свидания. — Так это его тревожность такая громкая и злая? — подпёрла одной рукой щёку Мария. Стеф слабо кивнула. От алкоголя Вагнер всегда становился ещё более тихим, но кажется, рядом с ней он не умел быть притихшим ни в каком состоянии. Она никогда и не задумывалась о том, что точно так же как он дарил ей спокойствие своими сильными чувствами, она делала для него тоже самое. Рядом с ней Питер не боялся показаться резким, громким или злым — рядом с ней он не боялся раскрыть свою вспыльчивость, потому что она никогда не была направлена на Стефану. Он быстро заводился и точно так же быстро остывал, но если со всеми остальными постоянниками (за исключением, пожалуй, детектива) он был довольно вежлив, учтив и скрывал своё недовольство, выдавая его иногда либо взглядом либо вздёрнутой верхней губой, то с ней он не скрываясь высказывал своё недовольство и лицом и словами. Рядом с бартендером он просто был резким собой, даже если потом уходил выкурить сигарету ради успокоения. Но всегда возвращался с ухмылкой и новой порцией бессовестной любви в глазах. — Ты правда не боишься? — Мария водила пальцем по краю бокала, задумчиво рассматривая как таял лёд. — Он даже когда молчит выглядит страшно, когда смотрит так свысока на всех. — Не могу сказать, что я не напрягаюсь, когда он такой громкий, — Стеф начала протирать рабочую поверхность. — Но любой человек будет в напряжении от громких звуков. Понимаешь, он не кричит на меня, поэтому мне и не страшно. Слова о том, что его повышенное либидо всё-таки вызывало в ней небольшой страх, бартендер успешно проглотила. Просто потому что если бы он сейчас вернулся и со своей ужасно хитрющей улыбкой предложил уединиться в подсобке — она бы постаралась всех гостей побыстрее выгнать, чтобы быть утащенной к нему. Ладно, что врать, она бы сама его утащила, обязательно дёрнув к уровню своего лица за галстук. — Ты сказала, что мне твоя ситуация знакома, — начала негромко Мария, отвлекая Стеф от неприличных мыслей о подсобке, — это правда так заметно? — Клара смотрит на тебя щенячьими глазами примерно с того момента, как ты начала учить её шахматам. Но в последнее время, когда вы стали встречаться, у неё ещё более влюблённый взгляд, — подтвердила Стефана с неожиданно искренней мягкой улыбкой. — Я, правда, не знаю, насколько высок твой пьедестал в её глазах, но мы точно живем в схожих обстоятельствах. Мария почти допила коктейль, когда Вагнер вернулся, пахнув сигаретами и ночным воздухом города на них. Он сел на свой стул чуть медленнее, чем если был один и тоже схватил стакан, чтобы допить его залпом. — Как насчёт обновления бокала? — поинтересовалась Стеф, и когда Питер кивнул, почти подняв на неё взгляд, она налила ему воды и поставила ровно перед ним. Он вздохнул с лёгким разочарованием в голосе. — Я вроде не так много пил, чтобы до лимита дойти. Но стакан воды всё равно выпил послушно. Мария вновь осмотрела бартендера причудливо внимательным взглядом. — Ты все наши лимиты знаешь? — Если бы я за год не смогла выучить лимиты моих постоянников, то каким бы это делало меня бартендером? — почти возмутилась Стефана. А потом налила Питеру ещё воды, обратившись уже к нему. — Милый, ты нервничаешь и ты явно вместо ужина выпил кофе на прогулке с Рудигером. Теперь он возмутительно сощурился. — Оставь слежку профессионалам, милая. — Ладно, голубки, не буду вам мешать, — Мария попрощалась с явным задором в глазах. Вагнер обернулся на её выход слегка смущённый, он всё ещё не мог привыкнуть к тому, что в спикизи все наблюдали за их отношениями, как за чем-то совершенно нормальным. Да, к нему подходили пару раз с намёками на то, что ему придётся остерегаться даже во сне, если он посмеет Стефане навредить. Да, её расспрашивали о нём ещё чаще, но никто ни разу не сказал ей, что ей стоит поскорее завершить эти отношения. Никто не сказал, что его нужно выбросить из бара и навсегда запретить ему даже думать о том, чтобы подойти к ней ближе. Почему, зная о его прошлых действиях и жизни, никто не пытался убедить Стеф сбежать, рассориться, забыть его? Почему на него смотрели понимающими взглядами и оставляли без должного внимания? Стефана не могла сказать, кто кого провожал, потому что не смотря на уверенно предложенный ей локоть, Вагнер заметно пошатывался при ходьбе. Он был задумчиво притихший и бартендер попробовала снова узнать чуть больше о его мыслях. — Если ты всё ещё беспокоишься о свидании… Питер мотнул головой, от чего пошатнулся ещё сильнее и утянул её за собой. Ему пришлось немного медленнее пойти дальше. — Я лишний раз накручиваю себя, милая, не стоит тебе лишний раз об этом беспокоиться. Легко ему было сказать не беспокоиться. Даже когда после завтрака он попросил её одеться во что-то, что ей не жалко будет испачкать, а потом загораживал собой в трамвае от всех людей так, будто кто-то мог наивно подумать о том, чтобы подойти к ней, когда рядом с ней светятся такие злые глаза, она всё равно не могла перестать думать о том, как смягчить его тревожность. Питер мог бы сесть на свободное сидение рядом, но он предпочёл стоять, задумчивый и грозный. Стефана рассматривала как в солнечных лучах от окна его глаза теряли всю свою таинственную темноту и струились каким-то медным оттенком, который она не могла признать сразу, поэтому продолжила смотреть на его глаза, прежде чем слегка смущённо Вагнер прокашлялся и поинтересовался: — С моим лицом сегодня что-то не так? — Всё так, — она вздрогнула, от того что теперь его освещенные глаза смотрели ровно на неё. — Я пытаюсь понять, какой марки виски сейчас твои глаза цветом. Или может быть бренди? Питер чуть не пропустил свою остановку, поражённый этим сравнением. Он привык, что его взгляд называли злым, грозным, тяжёлым и тёмным. А не жжённой умброй из какого-то двадцатилетней выдержки виски, о котором он только слышал мимопроходя у верхушек криминала. В квартиру свою он её не пустил, напуганный тем, что Стеф увидит состояние его неподготовленности к гостям и сбежит. Так что она подождала на улице, подставляя лицо солнечным лучам, которых так давно не ощущала на себе. Слишком редко она выбиралась из дома днём, и над этим стоило бы поработать. Рудигер от счастья чуть не снёс её с ног, но Вагнер успел вовремя перехватить своего дикого зверя за ошейник и остановить его в последний момент в воздухе. В шаге от того, чтобы на неё запрыгнуть. — Руди! Сколько раз я тебе говорил, что нельзя кидаться на людей? — Питер не позволил своему псу обратно коснуться передними лапами брусчатки, а резко подхватил его под задние лапы и поднял издевательски в воздух. Рудигер от таких манёвров выглядел совершенно испуганным и потерянным и смотрел в пол так, будто больше никогда не сможет его коснуться. Стеф посмотрела с улыбкой, как пёс, непривыкший к тому, что его могут поднять на руки, горестно заскулил и только тогда Питер окончил свои издевательства и аккуратно поставил Руди на все четыре лапы. По местному, судя по заросшей растительности, скорее лесопарку, они прогуливались неспешно. Вагнер отпустил пса с поводка, когда они ушли глубже в лес и только неловко мялся, когда Стефана взяла его за руку и переплела их пальцы. Он не думал, что даже на прогулке бартендер будет его трогать, но почему-то идти ладонь в ладони для него было куда более скандально, чем завалиться к ней пьяным на ночь. Её рука была гораздо меньше, и не настолько изрезана мелкими шрамами и грубыми работами. Хотя костяшки и суставы у неё были немного жёстче, чем тыльная сторона ладони, и Питер подумал о всех тех разах, когда она при нём отмывала бокалы. Её ладонь была холоднее, и он пытался сжать её чуть крепче, погладить чуть дольше, чтобы поделиться своим теплом. — Почему Руди идёт позади нас? — Стеф, привыкшая рассматривать только чужих собак на прогулке, никак не могла понять, почему большой пёс кружился вокруг них, но почти никогда не оказывался спереди. Кажется, распознав свою кличку, Рудигер боднул её своей тяжёлой головой в свободную руку, и она чуть не вздрогнула от холодного мокрого носа под пальцами, но в итоге погладила аккуратно пса по переносице. — Он тебя пасёт, — Вагнер смотрел с интересом, что теперь обе её руки были заняты им и его псом. Вид этот был ужасно комфортным. — Не волнуйся, максимум, что он сделает, это продолжит толкаться своей башкой или обслюнявит твои лодыжки. Минимум, что он сделает — это уронит тебя на землю, так и не сказал Питер, потому что уже через пару минут Стефана валялась на траве, а Рудигер с невероятно счастливой торпедой вместо хвоста облизывал её лицо, и сколько бы она ни отбивалась, умудрялся обслюнявить её всю. — Ты мог его остановить! — посмеялась бартендер, когда Руди продолжил кружиться вокруг неё, не давая встать и то и дело радостно облизывал. — Но не захотел, — Питер уселся рядом на траву и захватил собаку в крепкие объятия, чтобы Стеф смогла хотя бы тоже сесть, а не лежать. — Как думаешь, может сегодня попробуем познакомить его с Виски? Обратная дорога до её дома была странной, потому что теперь в трамвае вокруг неё вились сразу две наглые морды. Вагнер всё так же запихнул её на сидение, навис угрожающе сверху, а Рудигер сидел у него между ног и мешался всем мимопроходящим своим неуемным радостным хвостом. Но Стефана беспокоилась за то, каким приветствием наградит её собственный кот. Она думала, как будет ловить его и держать при себе, как, возможно, замотает в рубашку, чтобы рыжее существо не расцарапало гостя, но всё оказалось иначе. Виски плевать хотел на животное в своём коридоре. Он вышел, деловито осмотрел пса и так выразительно разочарованно на хозяйку посмотрел, что в его глазах буквально читалось «что за чепуху ты привела в мой дом, тебе до этого бродяжки не хватало?». И когда бартендер уже хотела облегченно вздохнуть, что первое знакомство вышло не таким уж и плохим со стороны кота, как Рудигер кинулся с лаем в сторону Виски. Стеф подсунула руки неглядя, пытаясь защитить собой уже шипящего вовсю кота, как вдруг сначала Вагнер резко дёрнул пса за ошейник назад и почти одновременно с этим больно перехватил её руки, уводя их от пасти животного с явной злостью. — Никогда больше не лезь ему под морду! — прорычал он, сжав свою ладонь так сильно, что Стефана различила боль появляющихся синяков на запястьях. Питер, заметив её болезненную гримасу, тут же разжал пальцы и отступил назад вместе с Рудигером, зажав пса между ног и продолжая держать его за ошейник. Бартендер кое-как подобрала Виски с пола и прижала к себе, пытаясь его успокоить, хотя успокаивать явно надо было её. Руди басовито гавкнул ещё раза два и успокоился, но кот теперь расходился шипением. Затея знакомства казалась ей теперь максимально глупой. — Рудигер, — рявкнул Вагнер куда громче лая пса. И тот опустил стыдливо голову вниз, пытаясь отшагнуть назад, но руки хозяина ему это не позволяли. — Это же всего лишь кот, почему ты так реагируешь? В её руках тем временем успокоился кот и теперь просто свысока смотрел на Рудигера. Он больше не шипел и хвост не пушил, но отпускать его Стеф опасалась. — Может дать им друг друга обнюхать? — поинтересовалась бартендер, на что Питер слегка неуверенно кивнул и обратился к псу: — Крепись и успокойся, а то получишь когтями по роже. По его второму кивку головы, крепко сжав Виски, Стефана начала наклоняться к морде Руди, чтобы поднести к нему кота. На удивление, кот не имел ничего против и даже тоже активно принюхивался. Она же внимательно следила за лицом Вагнера, и пока тот выглядел разрешающим, сокращала сантиметр за сантиметров в медленном темпе. В конце концов Рудигер обнюхал морду Виски и не попытался на него кинуться. Признав это за победу, они решили на сегодня закончить с этим странным знакомством и Стеф вытолкала Питера за дверь. — Я зайду к концу смены, — виновато пробормотал он в закрывающуюся дверь. — Тебе ночью обмазывать мне запястья гелем, — предупредила его бартендер, но без особой злобы в голосе. Отчётливые следы от его пальцев начали появляться уже посреди смены и такого стыда Стефана давно не ощущала. Хорошо что ни Марии, ни Клары не было, ведь закрываться длинными рубашками она не стала, потому что наивно посчитала, что так быстро синяки не образуются. Вагнер стыдливо зашёл только тогда, когда из бара уже все вышли. Она ещё не закрывалась, но он всё равно прошёл к стойке так, как это сделал бы нашкодивший пёс, знающий, что его сейчас накажут. — Извини, — вместо приветствия протянул он, но когда Стефана склонилась в его сторону, так привычно подставляя щёку для приветственного поцелуя, он расслабился. Правда поцеловал всё равно в губы, осторожно повернув её лицо на себя. В поисках того, чем загладить свою вину, сразу после первого коктейля он резко поднялся с места, сбросил с себя пиджак и прошагал к проигрывателю. Питер довольно долго перебирал пластинки, потому что искал что-то знакомое и Стеф не стала расспрашивать, а просто следила, как он вытряхнул пластинку и поставил её крутиться. Мелодия была очевидно для медленного танца, такого, когда в танцевальном клубе уже все слишком пьяные и хотят просто пообжиматься. — Как насчёт потанцевать? — внезапно развернулся он и бартендер выронила шейкер из рук. — Ты умеешь танцевать? — Скорее лапать и прижимать к себе, — усмехнулся он, закусив нижнюю губу, когда Стефана подняла шейкер с пола, сбросила куда-то туда же на барную стойку свой фартук и подошла к нему, пока он отпинывал ногами мешающиеся в центре стулья и кресла. Питер лихо притянул её к себе за талию, но что удивительно, не просто стиснул, а уложил одну ладонь ей на поясницу, а вторую выставил так, чтобы она вложила свою руку в его. — М-хм, кто-то тут не обходил местами клубы, — Стеф приняла его ладонь и уложила вторую руку ему на плечо. Вагнер только скосил взгляд на её открытые запястья и вздохнул. — Я неплох со всем, что включает в себя телодвижения, — попытался отвлечь он скорее себя, чем её. — Я уже в курсе, что ты поразительно гибкий для своих размеров, — посмеялась ему в плечо Стефана, когда они начали своё движение. Медленно, без драматических жестов, без размашистых шагов. Не сдержавшись, бартендер какое-то время ощупывала пальцами рубашку на его плече, и Питер расслабился. Даже улыбнулся с морщинками в уголках глаз. — Извини, милая, что отреагировал так не в меру, — не в полный голос начал очередное извинение Вагнер, — я слишком испугался, что Руди тебя цапнет. Он у меня не глупый и не агрессивный, но любое животное может укусить. — Я не знаю, зачем я полезла между ними. Виски у меня хоть и крупный для кота, но всё ещё было страшно смотреть, — Стефана прижалась носом к его рубашке, — так что не вини себя слишком долго. Ну запарюсь пару дней в рубашке с длинным рукавом. Надейся лучше, что Клара не вызовет тебя на бой. — Я могу ей поддаться и дать себя избить, хочешь? Бартендер рассмеялась и тут же потянулась за поцелуем. Таким же мягким и неспешным, как их лёгкое кружение под музыку. Но на очередном повороте Питер резко закружил её одной рукой и Стеф показалось, что она увидела тень на лестничном проёме. Ей не показалось. На лестнице стоял детектив, замерший от представленного ему вида. Вагнер же, услышав шаги ещё раньше, специально закружил её так, чтобы повернуть спиной к лестнице. Он бросил на Мертенса абсолютно нахальный взгляд, притянул руку Стеф к себе и чмокнул в костяшки несколько раз, вызвав у неё непродолжительный смех. В полутьме неяркого освещения явно нельзя было разглядеть синяки, так что он не беспокоился на этот счёт. После этого Питер собственнически ухмыльнулся, и вернул свой взгляд на бартендера, словно застывший на лестнице Хьюго не достоин даже осознания его присутствия. — Там кто-то спускается? — поинтересовалась Стефана, когда Вагнер всё-таки разрешил ей шагнуть лицом к лестнице и заглянуть за него. Но в проёме никого не было. — Тебе кажется, — пошутил Питер, — или я так плохо танцую, что ты уже глазами ближайший выход ищешь? — его возмущение было совершенно наигранным. Но смущение его наигранным не было. Ему обычно потребовалось бы куда больше трёх коктейлей, чтобы начать танцевать. Сейчас же можно было считать его слишком трезвым для таких действий, но тем не менее, слишком счастливым от таких действий. И не только потому что по большей части Стеф просто поднимала своё лицо на него и одним только взглядом требовала целоваться, на что он отвечал расслабленным движением в сторону и очередным протяжным, тягучим и медлительным поцелуем. Не смотря на его ошибку и оплошность, его сразу же подпустили обратно в ту близость, которую он боялся, что потерял. Ну и что, что придётся знакомить их зверинец ещё медленнее, чем ритм этого танца. У них было время. — Я тут подумала, — начала притихшим голосом Стефана, на что Вагнер вопросительно хмыкнул и наклонил голову ниже. — Манжеты даже длинной рубашки не закроют мне эти синяки, к тому же, можно будет заподозрить неладное, потому что я обычно длинные рукава закатываю, — пока она объяснялась, Питер громко сглотнул. Единственный выход, который он видел, так это не появляться в спикизи несколько дней, пока следы не спадут. — И это приводит нас к единственному выводу. — Хорошо, я не буду приходить в «Полуночники» неделю. — Ты будешь спать на полу за такие предложения, — пригрозила бартендер совершенно серьёзно и Вагнер вздрогнул под натиском её грозного взгляда. — Я вообще-то говорю про то, что этим следам в пару хорошо пойдёт такой же большой засос на шее. Питер посмотрел на неё немигающим взглядом. Потом всё-таки моргнул совершенно неверяще. Стеф разрешала оставлять ему следы на себе только там, где закрывала одежда и это внезапное разрешение, что он мог разойтись следами ещё сильнее только подстёгивало его мысли не в ту степь. — Насколько же ты очевидно согласен. — Милая, у меня не просто будет самый восхитительный завтрак, но мне ещё и не надо будет думать о том, где нельзя разойтись. Я буду составлять планы всю ночь, — мечтательно выдохнул Питер ей на ухо. И пока Вагнер помогал подметать полы после закрытия, уже выключив музыку и отставив все стулья подальше, он счастливо насвистывал себе что-то под нос, то и дело кидая взгляды на сидящую над бумагами Стеф, и всего два раза за всё время уборки подкрался к ней сзади, чтобы обнять. Как он мог не возводить её на пьедестал, когда она настолько очевидно была слишком хороша для него?