Обжигающий с одного укуса

Ей приходилось работать с температурой. Ей даже нередко приходилось работать с головной болью. Подобное скрыть в баре ей было не так сложно, потому что никакого яркого света, громкой музыки и толп людей в «Полуночниках» не наблюдалось, а курить все уходили на улицу по наставлению Винсента в особых два переулка, потому что его тревожность за общую вентиляцию с книжным была более высока, чем удобство гостей. Но встречать абсолютно каждого гостя и ловить любопытные взгляды сначала на свою шею, а потом на руки? Стефана бы предпочла, чтобы родители застали её за курением в аллее, а не смотреть на искрящиеся глаза Эрнест или многообещающую улыбку Кармайн. Самодовольная ухмылка Вагнера делала только хуже. Как успешный художник, прославившийся одной картиной, он кидал нахальные взгляды на буквально каждого человека у барной стойки с написанным во всё его лицо «Вы видели этот шедевр? Его я сотворил!», словно это был не остаточный след его разгорячённости, а буквально новое полотно сюрреализма, о котором она столько слышала обсуждений по радио. По крайней мере бартендер могла порадоваться тому, что Питер не пытался избегать бара, как изначально он предполагал. И более того он начал постоянно брать её с собой на дневные прогулки с Рудигером, медленно, но верно обучая её, как следует обращаться с собакой таких габаритов. Чаще всего, конечно, она оказывалась на траве и облизанная во всё лицо, и ничего такого, что не мог бы смыть быстрый душ перед сменой. Вагнер перешёл тем временем на тяжелую подготовку к свиданию. Теперь он не всегда ездил со Стеф обратно домой к ней перед сменой, а посвящал всё это время уборке. Он понятия не имел, откуда у него было столько вещей, которые Руди растаскивал по всей квартире, и запирать спальню не помогало. Второй его проблемой было наполнить холодильник чем-то большим, чем пара бутылок самогона и бесконечные контейнеры с вареной крупой, овощами, остатками мяса и субпродуктов для Рудигера. Единственное блюдо, которое он умел готовить — это отварить без соли всё для своего пса и распихать в холодильник и заморозку столько, чтобы хватило хотя бы дня на четыре. С учётом аппетитов его зверя, задача эта всегда была не из лёгких, зато сколько больших кастрюль у него имелось. Для самого себя Вагнер если и оставлял пачку сосисок, то был рад наличию этой еды. В любом случае он уже питался, по большей части, у Стефаны и иногда перекусывал в кафе. Совместный поход за продуктами сначала вызвал ужасную панику в Питере. А что, если его кто-то узнает? Всё-таки за едой ходили все: и преступники, и чистые цивилизованные граждане и даже констебли. Поэтому он даже кепи надел, как обычно для слежек и оставания незамеченным в тени. Но в итоге он ходил хвостом за Стефаной и просто наблюдал, как она торговалась так, будто завтра не существует. Не то чтобы ей сильно не хватало денег, да и он перед их великим походом внёс свою часть, совершенно не зная, сколько наедал, но надеялся, что меньше, чем добавил на продукты. Ей просто нравилось торговаться. Словно она училась чему-то новому каждый раз, когда приходила к давно далеко знакомым продавцам и делала вид, будто никогда раньше на этом огромном крытом маркете не была. Если она брала мясо, то обязательно в него внюхивалась уже после взвешивания, стояла над душой и только убедившись в свежести, улыбалась и прощалась с очередным продавцом. Питер привык к тому, что его опознавали и боялись. Но смотреть на то, как опознавали Стефану и подкладывали ей чуть больше или давали на пробу побольше или советовали что именно стоит взять, почему помидоры уже можно, а огурцы в этот раз не очень, стоит подождать, какие яблоки привезли ну вот буквально вчера, и как быстро они желтеют, от того, сколько в них железа — Вагнер не привык. — Был бы мой муж такой послушный, — пожаловалась одна из продавщиц, когда увидела, как Стеф ещё не успела повернуться с новой вязанкой овощей, а Питер уже раскрыл сумку, чтобы она туда всё уложила. — Всё дело в правильной дрессировке, — подмигнула бартендер, уложив ладонь на лицо Вагнеру, когда он поправил сумку на плече и тут же чуть склонился в её сторону. — Да, милый? — Ну, допустим, гав, — посмеялся он, сощурившись, когда Стеф убрала руку от его лица и тут же стукнула по козырьку кепи. Когда дело дошло, кажется, до редиса, Питер наклонился слегка через её плечо и пока рассматривал жутко внимательно как бартендер отбирала их по какой-то непонятной ему схеме, он зацепился взглядом за малину. — Может, возьмём немного? — Зависит от того, сожрал ли ты весь тёмный шоколад, — Стефана закончила с выбором редиса и теперь смотрела на малину задумчивым взглядом. Первый урожай вряд ли очень сочный, но с мороженым пойдёт. — Обижаешь, ты говорила его не трогать, — Вагнер только усмехнулся на очередное похлопывание его лица и нахмурился на странные взгляды от продавщицы, когда аккуратно положил малину сверху сумки. Словно это было так странно и неправильно, что он бродил между рядов и носил сумки. Представлять, что Стеф сама столько бы на себе тащила он побоялся. Наверняка ведь до его наглого вмешательства в её завтраки, обеды и ужины, она не брала столько еды. Хотя холодильник у неё всегда пестрил овощами, на которые Питер поглядывал с презрением. Очевидно, кроме тушеных в пиве. Те несколько знакомых по тёмной стороне его жизни, которые его узнали в толпе, только тоже посмотрели на него и его услужливость издалека, не став подходить ближе. Вагнер не был так сильно рад, что заметил знакомые лица, но постарался полностью перекрывать от них Стефану собой. Им не стоило не то что запоминать её, даже видеть с ним. Когда уже почти на выходе мимо них шустро пронёсся невысокий щуплый пацан, Питер посмеялся, когда поймал наглые цепкие пальцы в своём кармане. Он перехватил мальчишку невидимо в толпе, и не пытался привлечь к нему внимание. Просто посмотрел, нависнув сверху. — Думаешь, это такая хорошая затея, воровать у людей которые уходят с набитыми сумками? Я бы на твоём месте сосредоточился на входящих, у них ещё кошельки наполнены. — Чему ты его учишь, милый? — Стеф залезла в сумку на его плече и вытащила оттуда лоснящееся большое яблоко. Аккуратно протёрла его о внутренний подклад пиджака Питера, который посмотрел на этот жест с небольшим недоумением, но не возразил. И протянула фрукт мальчишке, который посмотрел на неё с ужасным отвращением, но яблоко забрал. — Через парк выше по улице есть магазин деликатесов, в который постоянно ходят аристократы. И сегодня там привоз товаров. — Что ты ему такое советуешь, милая? — удивился Вагнер, всё ещё крепко держа мальчишку. — А какой смысл воровать у такого же бедного рабочего класса, когда есть те, у кого есть что воровать? Питер недоумённо переглянулся с пацаном, который явно намотал себе на ус о деликатесной точке. Он ожидал нравоучений, «воровать нехорошо», вот это всё. Он ждал, что Стефана потребует вызвать констеблей, которые бродили беспечно вокруг маркета. — Вызовите уже мусоров, мне не нужны ваши подачки! — парень, явно побоявшись наезжать на грозного Вагнера, который сжимал его руку так больно и так незаметно для толпы, выбрал себе наиболее «лёгкую» цель для наездов. Хотя яблоко так и не отдал. — Подозреваю, что твои официальные записи и так пестрят приводами. Хочешь доказать им что-то из-за решётки? Или думаешь, — Стеф посмотрела на него с явным осуждением и даже лёгкой злостью, — что будешь весь из себя такой крутой после очередной штрафной отсидки? Думаешь, если официально сделаешь свою жизнь сложной, то тебе станет легче ненавидеть остальной мир? Чтобы что? — она прищурилась и за её хмурым взглядом нельзя было понять, это была печаль или злость. — Заруби себе на носу, у лучших преступников самые чистые документы. Лучших не ловят никогда. Мальчишка заметно стушевался. Было странно, что в толпе на них так никто и не обратил внимание. Но Питер стоял поражённый и обескураженный. — Где ты была в мои тринадцать лет? — пробормотал он, потрепав себе затылок под кепи свободной рукой. — Готовила завтраки с родителями в гостевые домики, — бартендер вздохнула, — Питер, отпусти его уже и верни ему его честно украденное. Парень тут же охлопал себя свободной от захвата рукой по карманам и внезапно понял, что его карманы опустели. Но когда? Как этот здоровый мужик ещё и с сумкой мог обчистить его так незаметно? — Погоди, я теряю хватку и ты заметила? — Пока что не теряешь, потому что я не заметила, а знаю, милый, что ты не позволишь себе не преподать мальчишке урок. Кратко и недовольно выдохнув носом, Вагнер всунул пацану за пазуху все чужие кошельки и отпустил его, взъерошив короткие ещё по-детски мягкие волосы пятёрней. Они уже вышли с маркета, когда парень пришёл в себя от абсурдной встречи и выбежал за ними следом. Он хотел ухватить Стефану за руку, чтобы остановить ненадолго, но был снова перехвачен Питером. На этот раз куда более жёстко, чем в прошлый. — Я… Извините! Как тебя зовут? — и мальчишка выглядел явно смущённым. Стеф не успела даже рта раскрыть, как Вагнер одёрнул его в сторону со смешком, слегка ехидным и очень обидчивым. — За ушами ещё не обсох, — и он перехватил пальцами пацана за ухо, отпустив его руки, на что тот попытался сопротивляться и всё напрасно, — а уже к чужим девушкам клеишься? Вырасти сначала, сопляк, прежде чем будешь думать, что у тебя есть шанс соревноваться со мной. — Я взрослый! В моём возрасте Питер Вагнер уже посещал бордели! И Питер зарделся резко на такое упоминание. Неужели в приюте до сих пор обсуждали все его достижения? Неужели всё ещё пытались достичь его уровня проблемности? Стефана еле сдержала смех, и прикрыла ладонью рот, чтобы совсем громким смехом не разойтись. — Милая, это не то о чём ты подумала, — тут же начал отпираться Вагнер, кашлянув слегка и тщетно пытаясь погасить в себе смущение, — я действительно ночевал в борделе лет с четырнадцати, но просто потому что они меня закармливали и ещё и платили, если я бегал за нужными им вещами. Он отпустил ухо пацана, но теперь тот смотрел на него слишком внимательно и хмуро, будто пытаясь понять, почему стоявший перед ним смущённый мужчина отвечал за прошлое Вагнера. — Дома оправдываться будешь, — не без интереса пригрозила Стефана, на что Питер чуть не взвыл, ухватив крепко паренька за плечи и встряхнув. — Вот что ты наделал? — Но вы… — начал недоверчиво пацан, раскрыв глаза от удивления и осознания, что перед ним сейчас стоял кумир всех приютских парней. — Но я Питер, да, всё ещё даже Вагнер, — огрызнулся Вагнер и посмотрел на сдерживающую смех Стефану виноватым взглядом, а потом наклонился ниже, чтобы прошептать. — Знаешь, дам тебе только один совет — не влюбляйся в таких, как она. Глазом моргнуть не сумеешь, а уже отдашь ей своё сердце и обратно никогда не вернёшь. — Почему? — когда мальчишка обернулся, чтобы посмотреть на Стефану и попытаться понять, в чём так важен совет Питера, она отшагнула в сторону от дороги, когда кто-то об неё почти столкнулся. — Для таких как мы, малой, иметь слабости чревато. Но если ты сможешь вернуться на путь нормальной жизни, — Вагнер мотнул головой с лёгкой улыбкой, — поверь мне, лучше влюбляться живя нормальной жизнью, иначе ты всегда будешь считать, что не достоин такого счастья. Пропустив всё, о чём там Питер шептался с мальчишкой, Стеф посмотрела на общие часы маркета и вздохнула. Им надо было спешить обратно, так что она поймала Вагнера за локоть и потянула на себя слегка. Он кивнул, вновь на прощание растрепал парнишку и тут же позволил бартендеру взять его за руку. У него уже меньше горели уши, когда Стефана на улице при свете белого дня шла с ним ладонь в ладони, так что он поправил сумку на плече и подмигнул мальчишке напоследок. — Ты решила всех преступников в Букови соблазнить, да? — с лёгкими нотками обиды поинтересовался он и тут же получил поцелуй в щёку, после чего прикрыл все свои вопросы о знакомстве с карманником. — Мне из всех них нужен только ты, не беспокойся. — Мы успеем приготовить ризотто, которому ты хотела меня научить? — поинтересовался Вагнер, переводя тему, на что Стеф хмуро прищурилась. — Если не зайдём в аптеку. Питер облизнулся, и всё его смущение как рукой сняло. — У меня есть ещё пара штук в пиджаке. Я сам позже зайду, — склонился он к её уху. — Напомню, что тебе ещё объясняться за свои прошлые грехи. Питер заметно вздрогнул, как-то весь поник, пока не заметил, что бартендер улыбалась, глядя на него. — Мне интересна твоя жизнь, милый, но если о чём-то ты не захочешь рассказывать, то я не буду настаивать. — Для меня это не запретная тема, — Вагнер ответил притихшим голосом, а потом резко громко пожаловался. — Они заставляли меня учиться! Свой рассказ он продолжил на её кухне, когда Стефана под его внимательным взглядом готовила новое для него блюдо. Такая учёба Питеру нравилась — он просто стоял, обняв её крепко сзади за талию и наблюдал за каждым её действием. Чаще всего, конечно, в одних трусах, потому что надевать что-то ещё он ленился. Они даже договорились, что обычно он два-три раза посмотрит за приготовлениями, а потом будет пробовать сам под её надзором. — Одна из старших воспринимала меня как племянника, которого ей сбагрили на лето, поэтому, когда они меня там нормально отмыли от всей городской грязи и рассмотрели моё лицо за синяками и кровью, то сказали, что если я буду уметь не только приковывать взгляд к себе, но ещё и уметь удовлетворять, то за меня девчонки драться будут, — Питер рассмеялся ей на ухо, — в четырнадцать, когда слышишь такое, конечно сразу соглашаешься. Знал бы я только, что в итоге меня заставят проходить целый курс о женском теле, — вздохнул он немного тяжело, поглядывая, как рис впитывал в себя бульон, а Стеф равномерно всё перемешивала. — Я надеялся, что будет много практики. А в итоге меня заставили столько читать, что я удивлен как не посадил зрение. — Это мне их благодарить за твои мастерские пальцы? Вагнер пополз одной рукой к её бедру. И получил тут же по тыльной стороне ладони ручкой лопаточки. — Да, — он тут же прошипел на этот жест, — да за что? — Не отвлекайся от твоего нового обучения, милый. — Если мы быстро разочек… — То еда сгорит, — Стефана снова стукнула его сползающую руку. Ей не хотелось поддаться и потом сгоревшую кастрюлю отмывать. Питер грустно уткнулся носом в её макушку. Больше он не пытался приставать. Он слишком много думал о том, смог ли бы он хоть что-то суметь приготовить сам на их свидании. У него постепенно складывался приятный план на времяпрепровождение, и он точно собирался пригласить Стеф к себе, но пока всё ещё рассчитывал на то, что еда будет покупной. И пока он строил свои планы, бартендер приняла предложение Риса на проведение в спикизи тематического вечера для их клуба. Ей было интересно снова погрузиться в подготовку коктейльной карты, потому что каждый коктейль в ней должен был быть пугающим, но сладким. Когда она посвящала себя новому, то, даже не смотря на препирательства Питера, оставалась чуть дольше в баре. Приходила чуть раньше в дни, когда он не провожал её, чтобы кроме того, как подготовиться к смене, ещё немного посидеть над рецептами. Илья восприняла этот вечер с куда большим энтузиазмом, чем предыдущий. Они не говорили об этом напрямую или другим постоянникам, но Стефане хотелось провести что-то подобное до того, как она поможет с поиском нового бартендера. Учитывая, что на примете у неё был один кандидат из отеля, и даже если его долго придётся уговаривать, провести больше тематических вечеров у неё вряд ли выйдет. Поэтому её подготовка была скурпулёзной и долгой. Питеру быстро надоело спорить с её упрямым желанием приходить пораньше на смены, и он даже не мог ничего сказать на то, как она просила задержаться на подольше. Он утешал себя тем, что это будет временно, так же временно как и то, что он проводил с ней меньше времени. Во всяком случае он всё ещё мог сидеть за стойкой каждый вечер и медленно потягивать какой-нибудь коктейль. Больше он не торчал на лестнице, осматривая всех на входе, а устроился удобно на стуле немного в стороне от обычного места заказов другими гостями напитков. Он мог отвернуться или даже отодвинуться, чтобы дать больше секретности разговорам за стойкой, но всегда возвращался обратно, чтобы Стефана обратила на него внимание. На её внимание ему особенно везло в тихие вечера, когда почти никого не было. Когда ей было нечем заняться бартендер любила делать что-то руками и поэтому она всегда зарывалась пальцами в его волосы и Питер даже не поворачивал лицо, чтобы посмотреть на неё. Наоборот, закрывал глаза и наслаждался её касаниями. И обычно все постоянники находили их именно в такой позе — Вагнер лежал щекой на своей руке на барной стойке, а Стеф, глядя куда-то вглубь зала «Полуночников» его гладила. Никто не задавал вопросов подобному их расположению и Питера это пугало. Он ждал, что актриса скажет ему что-то ехидное, но Оливия промолчала, когда увидела их первый раз такими. Клара даже подвыпивши перестала бросаться с угрозами на него, а посвящала всё время Марии. Даже миссис Бай, которая не особо знала Питера, только улыбнулась, сказав что-то Стефане о прелестях молодой любви. То, что детектив не смел показываться после его маленького представления, Вагнера даже грело. Эрнест только однажды бросила ему что-то о том, что такая ребяческая ревность не вяжется с фигурой Питера, но спорить с Еленой он не стал. Была бы его воля, он бы вообще Мертенсу вход запретил. Бартендер заканчивала с новой коктейльной картой, зачеркнула в блокноте одно лишнее и тут же решила заскочить в подсобку, чтобы убедиться, что запасов вина им хватит на пунш с добавлением ягод. Она перебрала несколько бутылок и кивнула самой себе, но когда выскочила из подсобки на звук звоночка и улыбнулась Марии, готовой заказать коктейль, то внезапно ощутила, что яркий звук звоночка как-будто заволокло чем-то единошумным, какой-то непонятной волной и точно так же зрение решило подвести её своей темнотой. Пошатнувшись сразу после выхода из подсобки, Стеф хотела что-то сказать, но уже не успела, утащенная резко в темноту. — Стеф! — Вагнер воскликнул с отчаянием, когда увидел её пошатывание и то, как она полетела лицом в стойку. Он кинулся через барную стойку, совсем не так, как мечтал когда-то, снёс по пути горшок с цветком, чей-то недомытый бокал и книги, прежде чем успешно поймал бартендера, не дав ей столкнуться с отполированным деревом. Его трясло, когда он подхватил Стефану на руки и попытался снова позвать. Она дышала, но не приходила в себя. Обеспокоенные подскочили все: Илья освободила диван, на который Питер уложил бартендера и попытался встряхнуть слегка за плечи, но она всё равно не отреагировала; Клара стояла, сжав кулак одной руки; Мария непонимающе смотрела, пытаясь сопоставить с какой скоростью должен был прыгнуть Вагнер и насколько должны быть сильными его руки, чтобы одной хватило успеть так быстро поднять и удержать всё его тело; и только Фенг Бай осторожно присела на диван рядом со Стеф и обратилась к Вагнеру, который уже то ли трясся сам, то ли обнимал бартендера: — Мистер Вагнер, вы не будете против дать нам немного больше места? Он, рухнувший на колени перед диваном, не знал куда себя деть, когда посмотрел на спокойное лицо женщины. Но её спокойствие явно было заразительно, потому что Питер смог подняться на ноги, кивнуть и сделать шаг назад. Ради успокоения он начал перебирать ключи в кармане, пока миссис Бай ощупывала пульс на руке Стефаны и прислушивалась к её дыханию. Она видела такие обмороки довольно редко, но не признать было нельзя: либо стресс, либо переработки сотворили с ней нечто подобное. Через минуту лежания открыв глаза, Стеф ощутила, что что-то было не так. Она ведь из подсобки выходила, так почему лежала сейчас на диване? И почему Фенг держала её за руку? Она не успела ни повернуть лицо, ни спросить ничего, как Вагнер уже снова кинулся на неё с колен, обняв так крепко, что у неё кажется щёлкнуло плечо. Или это был позвоночник? — Молодой человек, — теперь в голосе миссис Бай была сталь, и Вагнер отпрянул, тут же приподнявшись и рухнув на кофейный столик задницей. Он склонился всем телом, упёрся локтями в колени и тяжело дышал, потому что боялся, что сейчас совсем на крики перейдёт. — Спасибо, — даже не расслышал он, а Фенг уже обратилась к Стеф, приподняв её руку, — когда ты ужинала, дорогая? Попытка вспомнить, что было из еды до смены, оказалась неуспешной. Бартендер повернула голову в сторону дрожащих рук Вагнера. — Чем мы завтракали? И Питер взорвался. — Мы не завтракали! — прорычал он, но руки его всё ещё тряслись. — Ты проспала прогулку с Руди и сказала, что всё равно хочешь погулять, так что поешь потом! Кажется, все смотрели с удивлением на то, каким беспокойством сочился голос Вагнера. Мария присмотрелась к его злому лицу и её осенило: это было его обеспокоенное лицо, а не просто агрессия. Именно так он выглядел бо́льшую часть времени, когда ему кто-то напоминал о присутствии детектива раньше и именно такой он спорил со Стеф в её последнем для спикизи деле. — Ну, получается, последний раз я ела вчера… — попыталась улыбнуться Стефана и Питер с громким стуком упал назад на столик, закрыв лицо руками. — Он тоже в обморок рухнул? — поинтересовалась со смешком Клара. В ответ от Вагнера раздался только недовольный глубокий выдох ртом. — Если я преждевременно умру, то явно не от пули, — пробормотал он себе в руки, и старался отдышаться, чтобы не накинуться на Стеф совсем злобно. — Мне кажется, им обоим нужно немного отдохнуть, — посмотрела на Вагнера Фенг внимательным взглядом. Илья тем временем предложила всех рассчитать и когда перед ней остался лежать только счёт Вагнера, она некоторое время колебалась, чтобы позвать его. Все колебались уходить, когда думали, как оставить уставшую бартендера наедине с её озверевшим мужчиной. Но Питер сам поднялся со столика, резво добрался до стойки, и кажется снова хотел её перепрыгнуть, но увидел Рейс-Каренину и хмыкнул, когда она аккуратно положила ему записку почерком Стеф с его счётом. Он бросил несколько банкнот почти неглядя и глухо попросил: — Не могла бы ты достать из второго ящика слева плитку шоколада? Никто и не знал, что бартендер хранила у себя сладости. Даже если это было не удивительно для её довольно долгих смен, Клара почему-то обиженно подумала о том, что не знала об этом, а Питер знал. Но чтобы не расходиться этой обидой она просто вытащила Марию за собой на свежий воздух, а миссис Бай поспешила за ними следом. Илья протянула ему открытую упаковку и Вагнер снова уселся на кофейный столик, бросил шоколад Стеф на живот и снова вздохнул так отчаянно протяжно. — Тебе нужен отдых. — Мне нужно было позавтракать, вот и всё. Питер ухватил пальцами её подбородок и развернул на себя, вновь склонившись. — И пообедать. И, блять, поужинать! Ты вообще ужинала на этой неделе или всегда пораньше приходила в бар, чтобы поработать? И Стефана стыдливо увела виноватый взгляд. Чаще всего она так же не ужинала, потому что его дома не было, а себе ей было готовить лень. — Может, пара дней отдыха и правда не помешают, — слабым голосом согласилась она, отломив себе кусочек тёмного шоколада. — Полуночники выдержат закрытие на семь дней? — полуобернулся Питер к Илье, и та задумчиво поправила очки, что-то высчитала в голове и кивнула. — Замечательно. — Три дня, — начала тут же торговаться Стеф на что Вагнер громко взвыл. — Ты не за кабачки торгуешься, а за своё здоровье, чёрт тебя подери! — Шесть дней минимум, — твёрдо возразила Илья, попавшись на крючок бартендера. — За четыре дня я полностью восстановлюсь и верну нормальный режим питания, — заверила Стефана, на что Вагнер злобно на неё посмотрел исподлобья. Рейс-Каренина на такие заверения задумалась, но встретив взглядом злое мужское лицо чуть вздрогнула. — Пять дней. — Пять дней, милая, иначе я тебя сам придушу, — пригрозил Питер, на что ему в ответ всунули кусочек шоколада в рот, который он послушно съел. — Ладно, значит пять, — Стефана понаблюдала, лёжа и доедая шоколад, как ушла обеспокоенная Илья, а Вагнер принялся прибираться, то и дело кидая взгляды на бартендера. Так она поняла, что лезть помогать ему не стоит. — Я бы на четыре сторговалась. — Я сейчас кусаться начну, — предупредил Питер, услышав подобное. Подумать только, вместо недели отдыха Стеф предпочитала три дня! — Ты больно кусаешься, — выдохнула она, отложив пустую упаковку шоколада на столик. Вагнер быстро закончил с посудой и начал проходиться по всем столам с небрежным мытьём, потому что сильно грязными они не были, и в конце остановился у кофейного столика, дольше рассматривая лежащую Стефану, чем сам стол. В итоге он отбросил тряпку и наклонился устало над диваном, обеими руками упёршись в спинку. Бартендер села, посмотрела на то, как Питер прятал своё лицо и тут же обняла его за шею. — Прости, я не хотела тебя испугать, — только тогда она заметила, что он всё ещё мелко дрожал. — Ты сильно зол? — Сильно, милая, — еле смогла расслышать она, после чего попыталась погладить Вагнера по спине. — Какой от меня толк, если я даже не могу уберечь тебя? Какой смысл тебе быть со мной, если я даже не могу приготовить тебе ужин? — Это не твоя вина, что я так увлеклась меню для вечера клуба Риса, — Стеф ощутила, как своей тяжёлой головой Питер стукнулся об её плечо и совсем тяжело вздохнул. — Не пугай меня так больше, ладно? В своё обещание даже она не совсем верила. Не только потому, что путь до дома никогда не казался ей настолько постыдным и виноватым. Вагнер заставил её идти в два раза медленнее, и она не смогла найти нужных слов, пока он очень обеспокоенно шумно дышал. Поднимаясь с ней по лестнице он дышал ещё шумнее, но просто потому что прямо после того, как она открыла дверь в подъезд, то сразу оказалась подхвачена Питером на руки, да так, что ей оставалось только оплести его руками для удобства и не сопротивляться, потому что на фразу «я сама могу подняться, не надо тебе тащить меня на четвёртый этаж» Питер так по-звериному злобно на неё посмотрел, что Стефана решила заткнуться. За эти внезапные выходные ей нужно было как-то разобраться с диким беспокойством Вагнера за неё и его страшной злостью на себя. И не только потому, что увидеть, как он изъедает себя изнутри из-за неё оказалось для Стеф почти физически больно.