Обжигающий с одного укуса

Только Стефана успела вытереть лицо полотенцем и хотела переодеться — Вагнер ухватил её под локоть и потянул за собой на кухню. Он не знал, что предложить ей поесть, но всё равно встал, открыв холодильник и задумчиво рассматривая его содержимое. Всё то, что они покупали вместе. Но всё это требовало хотя бы минимальной готовки и Питер провёл усталой рукой от своих глаз вверх, на лоб и оттуда по волосам, растрепывая их к затылку. Кажется, его снова бросило в мелкую дрожь от ненависти к себе, и тогда Стеф оттянула его от открытого холодильника, потянув к себе за шею. Вагнер склонился, отошёл, захлопнув дверцу и упираясь одной рукой в столешницу кухонного гарнитура, тяжело вздохнул. Его вторая рука, ещё немного тревожно дрожавшая, оглаживала её спину. Ему было слишком плохо даже думать о произошедшем. — Поешь что-нибудь, — еле собрав силы, выдохнул он. — Есть на ночь вредно, милый, — бартендер хотела не размыкать объятий хотя бы до тех пор, пока он не перестанет дрожать. — Мне плевать. Но его дрожь и не думала отступать, поэтому Стефана прекратила обнимать его и сама отошла открыть холодильник. Для его успокоения можно было и что-нибудь съесть. Какой-нибудь йогурт, засыпав его остатками ягод и горстью орехов. Пока она ела, Питер молчал, оставшись стоять на месте. Он задержался на кухне, даже когда Стеф под его суровым взглядом доела, вернулась в спальню и переоделась. Что она вообще могла сделать с его такой злостью? Не прямой и направленной в определенную цель, а жгучей ненавистью к самому себе? Бартендер рухнула за стол, чтобы достать из пачки сигарету. Она приоткрыла окно и только успела сделать первую затяжку, как Вагнер появился в проёме двери, грозно на неё глянул и отобрал сигарету, докурив её вместо неё. — Сигареты вредны для сосудов, — пожал плечами он на её недоумённый взгляд. Стефана долго потом думала о том, как это было странно, получить его злость и беспокойство и не ощущать манипуляций. Питер посмотрел на её обиженное за его действия лицо. Вздохнул, потушив сигарету о пепельницу на подоконнике, и поймал её пальцами за подбородок. Стеф наблюдала хмуро за тем, что он собирался сделать. А что он собирался сделать? В её голове не промелькнуло и одной нормальной мысли, когда Вагнер наклонился, поцеловал её в лоб, и исчез в ванной. Ей хотелось спросить саму себя, тогда ещё наивную девчонку на работе в отеле, разве было так сложно найти себе мужчину, чья злость не будет страшной? Чьё приближение, даже зная, что он расстроен, обеспокоен и зол, не заставляло её даже зажмуриться, что уж говорить о том, чтобы дёрнуться? Стефана повернула голову в сторону, чуть громче вздохнув на себя за такие смешные мысли. И уставилась на кота, который залез в корзину с грязным бельём и уверенно пытался выкопать оттуда рубашку Питера. Выкопать и выкинуть. — Виски, — пожурила она погромче, на что кот поднял голову с зажатым в зубах воротником мужской рубашки. — Ну что ты творишь, чудище полосатое? Чем тебе его одежда не угодила? Виски продолжил деловито раскапывать рубашку и сбросил её на пол, подальше от корзины. Теперь там лежала её майка и кот успокоился, замурчав и свернувшись в клубок сверху. Кажется, он даже начал умываться. — Дурак ревнивый, — качнула головой она, как вдруг над ней сзади оказался Питер, посмотревший на неё сверху обиженным взглядом. — Это ты про меня? — несколько капель с его волос стремительно упали ей на лицо и Стефана посмеялась, зажмурившись резко и тут же указала ладонью в сторону корзины для белья. Вагнер перевёл взгляд и посмотрел на довольного моющегося кота. Ничего не понял, пока не заметил, что его одежда была выкинута из корзины. — Вот так вот, оливками его кормишь, на ограбление обещаешь взять, а он мою одежду выкидывает, чтобы на твоей спать, — Питер выдохнул наигранно грустно. Во всяком случае в кровати он больше не дышал тяжело и зло. Обнял её только сильнее со спины, сжал крепче, почти болезненно, на что Стеф смогла только отреагировать мягким поглаживанием его предплечья и тыльной стороны ладони. — У меня такое иногда бывает, — в очередной раз решила оправдаться бартендер, — я увлекаюсь интересным делом и не совсем слежу за всем остальным. Ты не поверишь сколько раз я отрубалась за этим столом во время дел с детективом. — Ты сейчас только хуже мне делаешь, — пробормотал Вагнер ей в макушку. — Если увидишь, что Виски кусает мне пальцы, значит, я очень давно не ела, — попыталась отшутиться Стефана, ведь её кот действительно реагировал на длительные голодания. Она никогда не понимала, откуда животное могло об этом знать, хотя и слышала о том, что они могут реагировать на уровень сахара в крови. Но Питер не посмеялся с ней. Сжал только ещё сильнее, уже больно, прежде чем уткнулся носом ей сначала в шею, потом в плечо, выдохнул тяжёло, будто сразу всю диафрагму сжал, вцепившись внезапно зубами прямо через тонкую ткань пижамной рубашки. Медленно и больно, и совсем не хотел её отпускать. — Питер, — позвала Стеф, сморщив нос от подступившего неприятного ощущения. Этот укус разительно отличался от всех его игривых покусываний до этого. Он перестал её сжимать, на секунду дав вдохнуть полной грудью и снова стиснул, руки и челюсти почти одновременно. — Мне больно, — на эту её жалобу он быстрее разжал челюсти, чем руки. Но несколько добрых минут Вагнер дышал в её плечо всё ещё немного злостно, и держался за неё зубами, всего пару раз, на пробу, снова углубив след укуса. Он сам не мог понять, что на него нашло, и только со временем, успокоившись от медленных поглаживаний его руки, смог отцепиться от обслюнявленного плеча и вернулся на подушку, прижимая нос к волосам Стефаны. Питер не знал, что пытался сказать этим жестом, и объясниться тоже не мог. «Это тебе след моих переживаний» — звучало как-то совершенно наивно и по-звериному. Поэтому он предпочёл молчать, тогда как Стеф предпочла не спрашивать. Этот след задержится на ней явно дольше недели, и будет напоминать о себе каждый раз при переодевании. — Если бы я заставил тебя позавтракать, — наконец, смог хоть часть своих переживаний вывести в слова он. — Ты знаешь как я не люблю завтраки, — возразила она и вдохнула прерывисто, когда его тёплые пальцы проскользили ровно у неё под грудью. Она знала, на что намекали эти пальцы, не спешащие заняться ею сейчас, а обещавшие взяться за неё с самого утра. Питер знал, что по «утрам» у Стефаны обычно было два настроения: если она выспалась, то первым делом лезла будить и трогать его; если она не выспалась, то надо было дать ей некоторое время на проснуться, заварить кофе, приготовить завтрак и поклевать что-то во время готовки, а потом быть готовым к тому, что завтракать она будет им, прежде чем реальный завтрак остынет. Конечно, Вагнер предпочитал дни, когда она высыпалась. Он всегда просыпался раньше неё и точно так же всегда закрывал глаза ещё «на пять минуточек», чтобы быть разбуженным её ленивыми поцелуями. В ярких полуденных лучах, приглушённых занавеской на окне, для него не было лучше вида, чем победно взобравшаяся на него Стеф, улыбающаяся ему с закушенной нижней губой, потому что ощущала под бёдрами, как его полутвёрдый утренний стояк переходил в полную готовность ещё до того, как он успел бы дотянуться до презервативов рукой. Но когда она просыпалась совсем без настроения, Питер делал всё возможное, чтобы его поднять. Брал с собой на выгуливание Руди, возвращался к ней в районе её обеда и обязательно, после принятия душа с прогулки, оцеплял её руками сзади и всячески легонько приставал, не забывая, конечно, что ему надо было следить за шагами готовки. До него только сейчас дошло, что всю эту неделю Стефана просыпалась без настроения, а его даже рядом не было днём. И ему хотелось, чтобы на него за это обиделись. Наорали. Может даже ударили, чтобы он понял и осознал это до конца. — Скажи честно, — Вагнер замер, шумно втянув носом воздух, — тебе со мной тяжело? На некоторое время Стеф замерла. Не потому что раздумывала над ответом, а потому что совершенно не понимала откуда у него такой вопрос вообще взялся. — Я могу, — его голос слегка дрогнул, потому что представлять то, что он вернётся к простой слежке за ней, было тяжело, — уйти. Дать тебе отдохнуть, вернуться к тому, чтобы просто провожать тебя домой… Договорить он не смог, потому что Стефана резко развернулась в его руках и её взгляд пылал удивительной злостью. Вагнер не знал, что она была способна и на такое, но надеялся, что всё закончится хотя бы пощечиной. Пощечину он точно заслужил. Но когда она подняла руки, то оплела его за шею и тут же поцеловала. Жёстко, больно прикусив нижнюю его губу и слегка оттянув, прежде чем Питер поддался, сначала предприняв попытку побороться с её языком, но быстро сдался. Стеф не давала ему отодвинуться своими руками, и только сдавшись на её милость он смог закрыть глаза. Обычно он её так целовал, когда на что-то злился и оказаться в ситуации наоборот было слишком непривычно. Нравилось ли ему быть в такой ситуации, в качестве принимающей стороны этого наполненного злостью поцелуя? Абсолютно. Но Вагнеру всё равно казалось, что что-то было не так. Так же резко прервав поцелуй, как и начав его, Стефана очень быстро отвернулась от него, лишь бы не смотреть ему в глаза. — Почему ты умеешь читать моё тело, как раскрытую книгу, и совершенно не слышишь моих слов? — скорее вслух поразмышляла бартендер, чем спросила его. И Питер хмыкнул, ненадолго задумавшись над её вопросом, начав ковырять языком ранку на своей губе. — Если ты посмеешь от меня куда-то скрыться, то я найду тебя и сделаю это совместно с Хьюго. Что именно ревниво проворчал ей в затылок Вагнер, она не расслышала, но вряд ли там было хоть одно приличное слово. — И мне с тобой не тяжело, — Стеф погладила его подольше по руке, — мне с тобой непривычно. — Непривычно — это плохо? — аккуратно начал он, прижавшись всем телом ближе. — Наоборот, хорошо, — она повела кончиками пальцев от его запястья к локтю, — ты чудесный, Питер. Показательно тихо задышав, до него наконец-то с задержкой дошла вся та кровь, задержавшаяся снизу, и Вагнер подался бёдрами назад, чтобы успокоиться, но Стефана повела своей рукой дальше, от его руки к рёбрам, и поймал он её наглейшие пальцы только в районе своих бёдер. — Думаешь, ты одна такая умная? — со смешком расслабленно выдохнул он, уложив её руку впереди неё и сжав так, чтобы она не поползла снова по его телу. — Я тоже в курсе, что после секса перестану на тебя злиться. Какое-то время Стеф пыталась сопротивляться его рукам, чтобы хоть одну конечность из его захвата выпутать. Затея эта была настолько бесполезной, что она решила поступить по-другому и просто развернулась в его руках, так что теперь могла гладить его по груди и Питеру было бы тяжело её в этом ограничить. — Выключи будильник, ладно? — взамен его опасений о приставаниях, выдала Стефана и утонула в подушке удобнее. — И не буди меня, даже если просплю прогулку с Рудигером. — Даже и не собирался, милая. Вагнеру пришлось в полуобороте изогнуться, чтобы на её стареньких прикроватных часах зажать нужную кнопку отключения будильника. Но потом он сразу вернулся к объятиям, хоть и заснуть никак не мог. Бартендер же уснула быстро и крепко. Она проснулась первый раз, когда Питер хрипло прошептал ей поспать ещё, а когда открыла глаза второй раз — то вместо Вагнера на подушке вальяжно возлежал Виски, вытянувшись во весь свой горделивый рост и занявший собой всю подушку. Судя по спокойствию, Питер его покормил, так что она погладила кота вдоль тела один раз, потом второй, пока зверь не замурчал, а потом сгребла его с подушки и утащила к себе под одеяло, чтобы поспать ещё чуть-чуть. Питер, вернувшись с прогулки, первым делом убедился, что Стефана ещё отдыхает и отправился на кухню. Он всё ещё беспокоился о своих навыках готовки горячей еды, так что поставил чайник и достал молоко из холодильника. Уж насыпать мюслей и залить их молоком было не так уж сложно. На звук свиста вскипевшей воды, на кухню дошла и Стеф. Она потянулась слегка лениво, и тут же оплела его руками со спины, даже не заглядывая через него, а просто прижала щёку к его спине. Запах кофе раздавался слишком отчётливо, а во френч-прессе Вагнер умел теперь его заваривать. Питер улыбнулся слегка тому, что бартендер была в хорошем настроении: её пальцы быстро обнаружили край ремня на его брюках, и большим пальцем она проскользила под. Второй рукой она всей ладонью провела по его рубашке, сначала по боку, а потом впёред, остановившись прямо над пряжкой ремня. Ещё немного, и она бы полезла его расстегивать, так что Вагнер снова поймал её блуждающие руки, с улыбкой оттянул от себя и утащил Стеф сесть на место за столом. — Сначала завтрак, милая, — он сел напротив и смотрел на её слегка хмурое и обиженное лицо. Сколько бы ему ни хотелось сейчас поддаться, завтрак был важнее. — Я добавил туда орехов и немного мёда. Нормально ведь? Стефана посмотрела на мюсли и кивнула, взяв ложку, пока Питер разливал им кофе. — Вкусно, — в небольшом смущении ответила она, совершенно не зная, как вести себя в случае, когда готовят ей. Непривычно чудесно. Но после завтрака Стеф заметила, насколько уставшим и невыспавшимся выглядел Питер, так что не стала приставать к нему, когда он сходил в долгожданный с прогулки душ и упал на кровать почему-то в одних штанах, тщетно попытавшись поймать к себе Виски. Поймать-то кот себя дал, а вот задерживаться в объятиях Вагнера не стал. В итоге она взяла книгу со стола и села рядом. Питер посмотрел на неё, потом на книжку в её руках, а потом уверенно пристроил голову на её бёдрах. Даже если пришлось вокруг неё завернуться калачиком. Отлично проспав эти два часа, Вагнер кое-как отлепил лицо от её таких удобных ног и полусонно осмотрел книгу в её руках. Стеф перевернула страницу, потянулась чтобы погладить его по голове и наткнулась пальцами на его лицо, вместо макушки. Она приподняла книгу, посмотрела на его ещё мятое ото сна лицо и погладила по щеке, задержавшись ладонью вдоль его уха. — Что читаешь? — охрипшим голосом поинтересовался Питер, не предприняв и единой попытки подняться. — Илья дала мне почитать про архитектуру Букови, — и Стефана умолчала, насколько интересной оказалась эта книга. Даже если она прожила здесь, кажется больше, чем в родном городе, историю столицы бартендер знала не очень хорошо. Кроме туристических мест, конечно. Вагнер перестал смотреть на книгу, снова кончиком языка облизнул ранку на нижней губе и тут же сел рядом, уложив одну ладонь Стеф на бедро. И пальцы его сразу полезли куда надо — под шорты. — Не хочешь выпить? — он склонил голову немного набок, когда кончики его пальцев нащупали край белья под пижамными шортами. Бартендер долго прищуренным взглядом смотрела на Питера, переводила взгляд вниз на его ладонь и снова возвращалась к его лицу, успевая по пути слегка полюбоваться его голым торсом. — Ты хочешь заставить меня работать? — Я думал о бутылке вина, — усмехнулся Вагнер, подавшись рукой назад и просто сжав её бедро покрепче. — Я слышал, что до Сухого закона аристократы устраивали дегустации и я хочу попробовать этот формат. — У меня не так много бутылок хранится, чтобы их дегустировать, — качнула головой Стеф. Но Питер хитро улыбнулся. — Милая, дегустировать я буду тебя. — Ты ведь знаешь, где бокалы? Пока Питер открывал нужное вино на кухне, Стефана отложила книгу на стол. Ей всё ещё было сложно поверить в то, что через пару часов ей не надо было на смену, и она могла позволить себе даже выпить. Вагнер вернулся донельзя нахальный с бутылкой вина в одной руке и двумя бокалами в другой. — Ты что-то слишком довольный, — прищурилась она на его возвращение. Питер ловко разлил под её внимательным взглядом вино и сел на кровать рядом. — Я наконец-то могу споить тебя. — Милый, ты забыл, что я знаю твои лимиты, а ты мои нет? — Об этом я не подумал, — признался он, почесав щёку рукой, — но вряд ли ты можешь пить больше, чем я. — Я всё ещё удивлена, что твоя печень в нормальном состоянии. Когда они чокнулись бокалами, Вагнер дал ей выпить буквально два глотка, прежде чем накинулся на неё, отставив оба бокала на тумбочку и повалив Стефану в подушки. Она всегда пыталась уловить момент, когда он расстегивал её рубашку, но постоянно его пропускала, сколько бы ни пыталась всматриваться в его пальцы. — И какой у тебя на сегодня план? Питер не отрывал свою голову от её груди, пока не оставил хотя бы два засоса. В его планах всегда было больше следов, но он не любил делать сразу всё. Но на её вопрос вместо поднятия головы он пополз поцелуями ниже. Стеф замерла, кажется, даже дыхание задержав, когда он ухватил её шорты с обеих сторон вместе с трусами и потянул сначала с одной стороны на сантиметр-два ниже, тут же поцеловал в освободившийся участок кожи и принялся повторять это с другой стороны. Иногда поцелуй превращался в лёгкий укус, иногда он просто облизывал её кожу, ловил зубами и отпускал. Но стоило ей потянуться руками к его брюкам, Вагнер перехватил её руки за запястья и уверенно навалился сверху, пригвоздив её на месте. — Сегодня ты отдыхаешь, так что оставь мои трусы в покое, — наклонился он над её ухом и поцеловал под. — А что именно включает в себя мой отдых? Питер снова самодовольно ухмыльнулся, прежде чем отпустил её руки, схватил подушку, на которой обычно спал и, одной рукой приподняв её задницу, устроил её комфортно на подушке. — Так стало понятнее? — облизнулся тут же он, сползая ниже, и когда устроился на коленях перед кроватью, дёрнул Стеф на себя ближе, расположив её по диагонали кровати. Но она уперлась ладонью ему в лоб, не дав приблизиться. — Возьми хотя бы полотенце из ванной, я не хочу испачкать твою подушку. Конечно, он поворчал на неё за такие преткновения, но схватил полотенце для рук из ванной и не слишком-то аккуратно подстелил под ней на подушке. — Довольна? — сам он был не очень доволен таким прерыванием, но быстро с его лица исчезло всё недовольство, потому что он завёл одну её ногу себе на плечо, вторую позволил оставить согнутой в колене на кровати и просто развёл их, наслаждаясь видом. Немного дольше, чем обычно, так что Стефана ощутила у себя внезапно разгоревшиеся щёки. — Я бы побрилась, если бы ты сказал заранее. Питер задумчиво хмыкнул, прижавшись губами к внутренней стороне её бедра. Он с трудом смог оторвать взгляд от её увлажнённой готовности, но когда перевёл взгляд на лицо, то чуть не вздрогнул. Такой смущённой он её ещё ни разу не видел. — Если бы я сказал заранее, ты бы придумала тысячу и одну отмазку о том, что лучше отдохнёшь на мне, а не подо мной, — почти промурчал Вагнер, слишком точно попадая в её мысли. — И я что-то не видел, чтобы тебя так заботили волосы на лобке во время секса. — Во время секса ты не проводишь столько времени напротив и так близко и не смотришь так долго, — выдохнула она на очередной мягкий поцелуй в бедро. — Не хочу тебя расстраивать, но когда ты сверху, а я лежу, куда, по-твоему, я смотрю? Стефана только зарделась ещё сильнее и запрокинула руки наверх от его коротких поцелуев вдоль лобка. Он слишком хорошо знал, как стоит раздразнить её и явно этим знанием пользовался. — Но если говорить о моём сегодняшнем плане, — Питер оставил очередной поцелуй в сочленении бедра, — то сегодня я заставлю тебя расслабиться. А в идеале ещё и кончить мне на лицо, милая. — Даже если мне понадобится куда больше времени? — Если ты меня куда-то выгнать собиралась, то спешу тебя огорчить, я никуда не тороплюсь, — посмеялся Вагнер, обдав её горячим воздухом от смеха. — Предупреди меня только, если тебе что-то не нравится. — Не суй в меня язык, — напряглась на секунду Стеф и тут же расслабилась от очередного поцелуя. — Что насчёт пальцев? — Ты прекрасно знаешь, что я их люблю. Питер целовал её везде, где мог дотянуться и при этом медленно, но верно сужал полукруг до её нуждающегося в прикосновениях нутра. Пока что прикосновения его губ были краткими, почти аккуратными, что никак с ним не вязалось. А потом он резко перешёл на язык, проведя снизу вверх так медлительно хорошо, собирая весь её вкус на кончик языка. И тут же прервался, поймав удивлённый взгляд Стефаны. — Ты не могла бы держать в руке бокал, чтобы я мог иногда отпивать из него? — попросил внезапно Вагнер и она приподнялась на локте, чтобы лечь обратно, держа в одной руке теперь бокал. И тогда Питер разошёлся на полную, обдавая влажными ласками, прерываясь на пару глотков и снова продолжая свои медленные пытки. Стеф закрыла глаза, второй рукой зарывшись пальцами в его волосы, чтобы помогать ему выбирать нужное направление. Но полностью расслабиться ей всё ещё было тяжело. Ей было бы куда проще достичь оргазма на его члене, и желательно чтобы он сидел, заняв свой рот её грудью. Только вот спорить с Вагнером, который умело менял действия языка и рта, прислушиваясь к направлению её руки в своих волосах и к негромким стонам; который одной рукой обнимал её бедро так, чтобы пальцы оказались слегка оттягивающими кожу лобка наверх, давая ему лучше пространство для действий — было практически нереально. Даже его перерывы на очередной глоток вина были на удивление ритмичны. Но пару раз он задерживал немного остатков жидкости во рту, чтобы прильнуть к ней заново и смешать вкус Мерло с её. И сочетание это ему ужасно нравилось. Каждый раз, когда он отрывался, Стеф смотрела на его лицо внимательным взглядом, искала хоть одно подтверждение своим мыслям о том, что ему уже надоело. Мысли эти были совершенно наивными, потому что Питер смотрел на неё в ответ влюблёнными глазами, облизывался после очередного глотка и ухмылялся совершенно счастливо, прежде чем с энтузиазмом возвращался к облюбованному месту между её ног. Поэтому со временем она позволила себе успокоиться, позволила себе перестать беспокоиться о том, как её воспримет Вагнер и начала немного двигать бёдрами в ответ, слегка сжав его голову между ними. Питер глубоко выдохнул носом на такую ловушку своего лица и тут же спустился одной рукой к своим брюкам, чтобы быстро расстегнуть их и отпустить стремящийся на волю член. Пока что он только смог поднять одну ногу с колена, чтобы вдавить свои бёдра в свисающее с кровати одеяло и слегка в матрас под ним. Оргазм охватил её мягко, хотя в кожу головы ногтями она впилась ему совсем немилосердно. Вагнер наблюдал за ней с жадным любопытством — просто потому что мечты о том, чтобы встать с колен и взять её прямо сейчас забурились в его черепушку слишком далеко, и он с трудом их подавил, напоминая себе, что сегодня обещал ей день расслабления. Он быстро допил свой бокал, на что Стефана приподнялась, взялась, наконец-то, за свой и очень поспешно выпила тоже весь, надеясь, что за алкоголем сможет скрыть своё смущение сложившейся ситуацией. Питер окинул её странным взглядом, прежде чем долил второй бокал себе, потом и ей, и отставил пустую бутылку на пол поближе к столу. — Отдохнула? — Вагнер всунул ей в руку свой бокал с весьма неприличным взглядом, на что Стеф рухнула обратно и сквозь приспущенные веки даже не стала долго смотреть на то, как он устроился обратно. Спорить с ним не было никаких сил, так что она просто послушно раздвинула ноги. На этот раз он чередовал прикосновения своего горячего влажного языка с разгорячёнными шершавыми подушечками пальцев и она окончательно потерялась в этом разнообразии. Это больше были не аккуратные прикосновения, это были его гибкие пальцы внутри и плоская часть языка снаружи, это было громко и хорошо. Он доучивал всё, чего ещё не знал об её теле и Стефана вцеплялась в покрывало сильнее свободной рукой каждый раз, когда Питер нагло останавливался и отпивал вина. Поэтому после где-то третьего его прерывания, бартендер с усилием потянула его голову обратно вниз. Сам же он продолжал легонько притираться к матрасу, пока не кончил, ощущая, как приятно она пульсировала вокруг его пальцев. — Тебе настолько нравится? — как же голос его сочился наглостью от осознания, что вопрос этот был риторический. Стеф отставила его бокал в сторону и подалась вся навстречу — чтобы сжать крепче, чтобы ощутить его лучше, чтобы толкаться навстречу его пальцам и языку, пока её не снесёт второй волной, куда больше, куда громче и гораздо мокрее. — Да, — хрипло подтвердила она, не отпуская его волосы, пока пульсация пронзала её тело, — да. Если бы у меня была такая возможность, я бы провела так всю ночь, пока у тебя не онемеет язык и не устанут пальцы. Питер вздохнул слишком тяжело, как-будто его кто-то собирался насильно оторвать и вытащить из квартиры. Он протёр одной рукой низ своего лица, стирая с себя остатки её удовольствия и рухнул рядом набок, осторожно убрав с её лица прилипшую полоску растрёпанных волос. Он хотел начать говорить, но Стефана поцеловала его, тут же пробираясь руками к его ширинке и только непонятливо ощупала его, поняв, что стояком там и не пахло. — Тебе не надо заставлять себя делать что-то, что тебе не нравится, — начала аккуратно она, но Вагнер поймал её руку и чмокнул в костяшки. — Пока ты пачкала полотенце, милая, — он перевернул её руку и поцеловал в открытую ладонь, — я испачкал одеяло. Так что ты там говорила о моём онемевшем языке? — начал с довольной ухмылкой Питер, но Стеф указала на часы. — Ты вроде в это время Руди выгуливаешь. Он посмотрел на часы следом, вздохнул огорчённо и искренне грустно, а потом приподнялся на локте. — Можно я приведу его сюда? У него есть лежанка и мы можем брать Виски к себе, — он бросил взгляд на сидящего на камине рыжей статуэткой кота, совсем забыв о его наличии раньше, — а Руди оставлять в коридоре, пока они друг к другу не привыкнут. Стефана выдернула из-под себя подушку и бросила рядом, пожав плечами в ответ. — Если думаешь, что они привыкнут, приводи. Поцеловав её в щеку за подобное разрешение, Питер поспешил одеться и уйти за своим псом и всеми его пожитками. Он умолчал только об одном — без собаки в доме он сможет завершить уборку и наконец-то будет готов звать её к себе. Звать её к себе после проведённого совместно целого дня, о котором он теперь точно мог мечтать, ведь все детали её «лучшего» свидания встали на своё место. Начиная от него и заканчивая её выходным днём.