Обжигающий с одного укуса

Обычно, Питер, когда просыпался раньше неё, то старался сильно не тревожить её сон. По крайней мере, точно не на этой неделе, где он пристальным взглядом следил за каждым её приёмом пищи, не позволял слишком много двигаться, кроме их прогулок с Руди, и даже сам отнёс вещи в подвал для стирки. Стефана беспокоилась какое-то время о том, смог ли он правильно отделить вещи, но когда Вагнер вернулся со стопками постиранной одежды, не признать, что он отделил белое от цветного, было нельзя. На её непонимающие взгляды он только снисходительно указал ей, что с шестнадцати жил полностью один и уж расправиться со стиральной машиной знал как. Поэтому делать по её «утрам» ей было нечего, кроме как завернуться в одеяло покрепче и поспать ещё. Но её сон был резко прерван навалившимся на неё теплом. — Питер, ты обещал мне отдых в эту неделю, — ещё не до конца проснувшись недовольно пробормотала она, вытянув руку из-под одеяла и попытавшись спихнуть с себя мешающее тяжёлое тело. Только вот рука её наткнулась на мех. Вагнер, конечно, был достаточно лохматый, особенно по утрам, но мохнатым он не был. И нос у него не был мокрый. И зубы не такие острые. Стеф резко вздрогнула, когда её ладонь облизал шершавый собачий язык и открыла глаза, глядя на довольно виляющего хвостом Рудигера, устроившегося передними лапами на ней и продолжившего облизывать её руку. — Это ты своего отца научил столько внимания рукам уделять или он тебя? — поинтересовалась она у пса и перевела взгляд на влетевшего в комнату Вагнера, услышавшего эту краткую ремарку и постаравшегося на неё никак не отреагировать, кроме выдавшего его смущение румянца. Питер ухватил одной рукой Руди за ошейник и начал стягивать животное с кровати, извиняясь по пути. — Он привык со мной спать, — как только Питер стащил пса с постели, на неё тут же запрыгнул Виски, осмотрел уничижительным взглядом это представление и начал взбираться на Стефану, по пути нещадно промяв лапами по мягкости живота. Она закатила глаза на подобное сумасшествие в своей спальне, почему-то даже не подумав о том, что теперь её такое будет ждать ежедневно. Вагнер присел рядом, позволив Руди уложить морду на матрас и теперь три пары глаз выжидающе на неё смотрели. Бартендер просто закрыла себе глаза одной рукой и громко вздохнула. Её предпоследний день отдыха она планировала провести в совершенно ленивом состоянии, а не с такой толпой в кровати. — Стефана, — судя по приближению его голоса, Питер наклонился ближе, но она только зажмурила глаза, пытаясь припомнить, а когда именно последний раз Вагнер называл её по имени. Она что-то натворила? Он был почему-то зол? Иначе зачем ему вообще переходить на имена. Питер, упершись одной рукой в подушку, склонился так низко, что обдал её щёку лёгким смешком и кратко поцеловал, тут же продолжив: — Ты пойдешь со мной на свидание сегодня? Не смотря на то, что несколько добрых минут Стеф молчала, она не особо раздумывала над ответом, сколько поражалась, как много Вагнеру потребовалось времени на то, чтобы подготовиться. Но когда её молчание сильно затянулось, Питер оттянул её же руку от её лица, лишь бы заглянуть в него, чтобы понять, что произошло. Он ожидал, что бартендер ответит ему сразу и оказаться без ответа оказалось слишком нервирующе для него. — Милая? — переспросил Вагнер, пытаясь привлечь к нервному себе её внимание. Стефана ведь упоминала о том, что не собиралась отказываться, и что теперь, пойдёт против своих же слов? — А куда мы пойдём? — Может, ты сначала согласишься или откажешься? — он не успел договорить свои мольбы о том, что не хотел бы услышать отказ. Просто получил щелбан в центр лба и удивленно его потёр. — Чтобы я и отказалась в свой выходной с тобой время провести? За кого ты меня держишь? — возмутилась, пускай и немного наигранно, Стеф, прежде чем погладила тянущийся к ней мокрый собачий нос. — Ты предлагала в парк, — немного неуверенно продолжил Питер, одной рукой упираясь в подушку. Пикник казался ему лучшей идеей сейчас: погоду он выждал хорошую, корзину для пикника он даже с горем пополам собрал и оставил с утра в машине, да и присутствие Рудигера могло скрасить его тревожность хоть немного. — Жаль, что для летнего платья ещё слишком прохладно, — посетовала она, тут же заметив, как напряжённо громко сглотнул Вагнер, и догадаться о чём именно он думал было совсем несложно даже не глядя на его порозовевшие уши. — Лучше надень что-то, что тебе будет не жалко испачкать, — он скосил взгляд в сторону Руди, а тот скосил взгляд на хозяина в ответ и показательно громко вздохнул. Стефана рассмеялась на такие переглядывания, так что кот, свернувшийся в клубок у неё на животе, недовольно приподнял голову от движения. — Потому что я выбрал парк с озером, а эта хрюшка обожает воду. Рудигер только радостно повилял хвостом, словно спрашивая, «Про меня говорите, да? Хорошее говорите?» и она не смогла сдержать на этот раз мягкой улыбки. Виски потихоньку привыкал к очередному новому соседству и только время от времени дубасил любопытную морду лапами, но без лишней агрессии, скорее так, указывал псу, кто тут настоящий хозяин и кого надо слушаться, но по ночам они всё ещё находились в разных комнатах. — И ещё, ты не могла бы посмотреть, как я готовлю завтрак? — Давай я сначала вызову пожарную бригаду, а потом подпущу тебя к плите? — Стеф наблюдала без единого движения, как Питер наклонился к ней, обиженно дыша на ухо и ткнулся носом чуть выше. — Я тебя сейчас укушу, — пригрозил он. Хотя, скорее сказать, убедительно изобразил угрозу. И тут же поперхнулся подступившей слюной, потому что бартендер принялась расстегивать свою пижаму, обнажая ему любимую грудь. Правда он тут же принялся ловко застёгивать её обратно. — Я не это имел в виду! — Не хочешь начинать свидание с секса? Вагнер посопел на неё с явной обидой. — Не хочу. У меня уже есть план того, как пройдёт наше свидание, и начнётся оно с завтрака, приготовленного мной. На завтрак была банальная яичница с кучей приправ и нарезанные к ней овощи. Питер неплохо справлялся теперь со сковородкой и вид этот Стефана находила странным. В её жизни мужчины обычно держались от плиты максимально далеко, а не с явным напором лезли учиться у неё готовке. Правда, сидя без дела за столом, бартендер только впивалась глазами в завязанный, к сожалению, поверх одежды, фартук, и думала о том, настолько же себя похотливо ощущал Питер, когда видел её в фартуке за стойкой? Почему вообще этот кусок тряпки с завязками выглядел так привлекательно? Но Вагнер сразу заметил её блуждающий по его телу взгляд. — Милый, скажи мне, а фартуки всегда были настолько блудливой одеждой или со мной что-то не так? На её вопрос Питер только хрюкнул коротким смешком себе в кулак, переложил вторую порцию яичницы на тарелку и принялся обставлять стол. Еда, кофе, пара кусочков хлеба, обогнуть просящего кусочек яичницы Рудигера. — Я не буду рассказывать тебе, сколько раз ты снилась мне в фартуке на голое тело за стойкой, — Вагнер разбавил ей кофе молоком и сел напротив, успев стянуть с себя предмет одежды, вызвавший в ней такие противоречия. Стеф кивнула самой себе, понимающе его фантазиям. У неё тоже промелькнула одна, которая начиналась с того, что после пробуждения она обнаруживала Питера в одном фартуке за плитой, глазела за процессом его готовки завтрака, а потом накидывалась на Вагнера вместо еды. И только после этого завтракала любимым омлетом, приготовленным им. Правда с омлетами у него пока шло туго, и сворачивать он их так и не мог научиться нормально. — И тебе тоже приятного аппетита, — очень стараясь игнорировать грустный щенячий взгляд из-под стола, Стефана принялась завтракать, вспоминая, как раньше её полуденные завтраки содержали из себя что-то ленивое в готовке и прежде всего накормленного Виски. А теперь ей готовили завтраки и ужасно слезливо пытались выпросить кусочек совершенно другие морды. Выбрать одежду, которую было бы не жалко, но которая бы хорошо на ней смотрелась было сложно. Компромиссом стали брюки с одной из прошлых работ, которые просто стали большеваты, а ушивать их было лень и блузка, на которой в незаправленном состоянии виднелось пятно от сока. Благо ремень решал первую проблему, а заправление блузки в брюки вторую. Питер, правда, уже успел поразить её тем что разгуливал в рабочих джинсах. В её голове Вагнер и джинсы вязались примерно никак. За барной стойкой она привыкла видеть его всегда в костюме, даже если жилетка у него чаще всего была беспечно полурасстегнута. В квартире, пожалуй, она привыкла к нему голому, но это уже был другой вопрос, что по дому он предпочитал рассекать без штанов. В парк в черте города они добирались на машине и Стефана впервые узнала, каким водителем был Питер. Беспощадно игнорирующим правила, но так, чтобы его не остановила полиция. Такую езду можно было бы признать искусством, но настоящей усладой для глаз оказался раскинутый в тени ивы плед, плетеная корзинка с едой на его краю, а в центре возлежал Вагнер, пока Руди нарезал вокруг них неспешные круги. Признаваться в том, что Питер понятия не имел, что люди обычно делают на таких свиданиях, он боялся. Да, он провел больше недели слежки за одним из соседних к его дому парков, чтобы понять, а чем именно занимались парочки в траве. Обычно, правда, все, кого он находил, неотрывно целовались, а потом убегали в машину, чтобы отъехать и продолжить в укромном уголке подробное изучение друг друга. А ему хотелось ужасной романтики, а не пошлостей. Те были запланированы на конец свидания, до которого ещё предстояло добраться через парк и ужин у него в наконец-то убранной квартире. Поэтому первым делом, отдохнув недолго от вождения у воды, Вагнер решил измотать свою четверолапую проблему, чтобы пёс не сильно помешал их перекусу. Конечно, Стеф тоже попробовала поиграть в перетягивания завязанной хитрыми узлами верёвки с этим развеселившимся зверем и тут же поняла, что противостоять ему долго не сможет — как только она давала малейшую слабину, Рудигер почти сдёргивал её с места и такие силовые нагрузки она предпочла отдать Питеру, в то время как сама устроилась под деревом с книжкой. Ей оставалось буквально немного дочитать, так что, даже с отвлечениями на то, чтобы полюбоваться на носившегося по склону телёнка и следом за ним Вагнера, она бы смогла справиться с книгой. Когда Рудигер был достаточно уставший, и когда он улегся на прораставшей траве с лёгкой отдышкой, Питер выудил из корзинки его миску, налил туда чистой воды и тут же переключился на Стефану с неизвестно откуда взявшимся приступом нежности. Поначалу он пытался просто посидеть рядом, потом полез обниматься, но бартендер не дала ему влезть сзади между своей спиной и деревом, а уверенно потянула его голову к себе на колени. — Дай мне буквально полчаса дочитать, милый, — попросила она, когда Вагнер с удовольствием рухнул на её ноги и настойчиво оставил одну её ладонь в своих волосах. Просто полежать так полчаса он был бы совсем не против. Его всё ещё смущало, что они особо ни о чём не разговаривали долго, но с этим он решил разобраться во время перекуса, который запланировал сразу после того, как Стеф оторвётся от книги. Его немного грызло изнутри за то, что сейчас их прогулка не выглядела как свидание, но под её рукой Питер медленно успокаивался и даже ненадолго задремал в таком уюте. Что было ужасным недосмотром с его стороны. Стефана оторвалась минут через двадцать от книги, чтобы организовать себе чашку чая и тут же обнаружила, что Рудигера рядом не было. Она осмотрелась по сторонам, присутствия собаки не нашла и только потом вспомнила слова Вагнера о любви его животного к воде. И точно: отныне водоплавающее тёмное существо плескалось где-то посреди озера на радость толпе детишек. Бартендер поёжилась, начав растряхивать Питера от дрёмы. — Руди! — хотела начать говорить она, но потирающий ото сна лицо Вагнер пропустил её восклицания мимо ушей. Он поднялся с её колен, осмотрел её пристальным взглядом и только тогда заметил лёгкую дрожь. — Тебе холодно? — Питер приобнял её одной рукой поперёк талии и уже хотел пристроить свою голову на её плече, поздно припомнив, что куртку он оставил в машине, как вдруг Стеф дёрнула его за плечо с усилием, заставив прислушаться к себе. — Руди в озере, — наконец, смогла оповестить она, хоть и кивнула на вопрос о прохладе. Почему-то она не подумала о том, что у воды в теньке будет куда более прохладно, чем просто на улице. Вагнер кинул взгляд через плечо на озеро и плескавшегося в нём довольного пса. Это было довольно ожидаемое поведение, хотя Питер и пытался его загонять до этого, лишь бы в воду не полез. Последнее, что он хотел на их первом свидании это пытаться отбиться от мокрого Рудигера. Но ему пришлось с недовольством подняться на ноги и дойти до самого берега, где он явно различил тину, которая липла к собачей шерсти и кучу палок, которые дети, соревнуясь, кидали как можно дальше, а его глупый пёс за ними плыл. — Рудигер! — с нажимом рявкнул Вагнер, перепугав своей громкостью детишек. Но на них ему в целом было плевать, ругать их за потакание псу было бесполезно. Питомец его тем временем повернулся, посмотрел на хозяина и поплыл в другую от него сторону. Питеру потребовалась вся его воля, чтобы не начать материться при детях, так что он глубоко вдохнул и выдохнул. — Руди, ко мне! Ещё никогда Вагнер не жалел, что из всех команд научил пса только одной «нельзя», а на всё остальное забил, потому что Рудигер был слишком смышлёный, чтобы просто безоговорочно выполнять команды. Но, к его большому удивлению, пёс закончил свой продолжительный заплыв, выскочил к нему на берег с пастью набитой палками и начал яростно отряхиваться, обдав вокруг водой и водорослями всех присутствующих. Питер осмотрел свои мокрые джинсы и сдёрнул с рукава тину с громким отчаянным вздохом. Благо в машине валялось полотенце именно на такой случай, так что Вагнер довёл Руди до их места пикника, уложил на траву и пригрозил физической расправой, если тот посмеет полезть мокрый к Стеф. Правда, как только он отошёл, Рудигер тут же кинулся к ногам бартендера, попытавшись на неё лечь хотя бы кусочком мокрой морды. Она сразу убрала книгу подальше и начала бороться с этим мокрым чудовищем за сухость своих штанов, как вдруг заметила, что в её сторону направились два переглядывающихся констебля. — Извините, мисс, — привлёк её внимание один из них, но держались они на почтительном расстоянии из-за наличия у неё на ногах здорового мохнатого и мокрого зверя, который кидал взгляд искоса на непонятных ему людей. — Мы хотели бы предупредить вас, что ваш спутник очень подходит под описание Питера Вагнера и, — он сложил руки в замок впереди себя, — если он вас привёл сюда обманом или чем-то угрожал, мы могли бы помочь. Последние слова Питер тоже расслышал, вернувшийся со своей курткой и большим свернутым полотенцем в руках. Последнее, чего он ожидал, так прерывания их свидания полицией. Были ли на него сейчас открыты поиски? Вряд ли, даже последнюю стычку давно утрясли и забыли, ведь детектива там быть не должно было, как и его превышения полномочий. Вагнер прежде всего глянул на Стефану, тоже в мокрых штанах и с обслюнявленным рукавом блузки, когда заметил как её лицо резко изменилось так, как он не видел никогда. Она была зла, расстроена, на явной грани слёз и раздражена одновременно, когда поднялась на ноги, оставив руку на морде Рудигера. — Я понятия не имею, кто такой этот Вагнер! — и Питер замер между деревьев на секунду, услышав у неё внезапный прибрежно-южный говор. — И мне это уже надоело, мы всего три дня с любимым в Букови, а вы уже не первые констебли, что подходите ко мне в его отсутствие, — с очевидным негодованием продолжила бартендер. — У него просто шрам… — нерешительно на такое её представление начал второй констебль и Вагнер только сейчас заметил, что оба парня были совсем молодые, явно на службе не дольше пары месяцев. — То есть мой любимый, исполосованный от ремюажа ради шампанского для каждого вашего праздника и лишившийся работы из-за Сухого закона должен ещё выслушивать каждый день, что он похож на преступника? — напор её возмущения возвёл констеблей в полное замешательство не только потому, что они не знали, что же такое ремюаж. Стефана же рухнула подошедшему Питеру в руки ужасно драматично и уткнулась лицом в него, словно сдерживая рыдания. — Я всего лишь хотела поднять ему настроение поездкой в столицу, — через краткие всхлипы произнесла она, и констебли поспешили сбежать с короткими извинениями. — Говорил же тебе, что Питер Вагнер явно не будет отдыхать в парке с девушкой и собакой! — прошипел один полицейский другому. Вагнер держал её в объятиях вместе с полотенцем и курткой несколько долгих минут, и только когда патрульные ушли на достаточное расстояние рассмеялся ей в макушку. — Что это за дикое представление, милая? Какой ещё ремюаж? Стеф тут же отлипла от него без единого следа слёз, приняла накинутую на себя куртку и пожала плечами. — Шампанское при выдержке надо ежедневно поворачивать, чтобы осадок равномерно слёг, а делать это можно только вручную. Я, думаю, тебе не стоит рассказывать, сколько бутылок взрывается от такого? Питер слушал её, методично обтирая мокрое животное полотенцем. Он заметил, что Стефана тоже пострадала от соседства с Руди, когда она присела рядом и налила себе из термоса чай. — И откуда у тебя такой акцент? — обернулся он, закончив очищать лапы Руди от водорослей. — Я вообще-то не из столицы, милый, и даже не из центрального региона. За лёгким перекусом Питер отвлеченно слушал продолжение прояснения про вызревание и выдержку шампанского, пока жевал сэндвич и тщетно пытался не думать о том, что их свидание было испорчено уже двумя ситуациями, пошедшими не по плану. На остатке прогулки Вагнер утешал себя тем, что Стеф не выглядела разочарованной, но теперь он строил надежды только на то, что ужином исправит положение. В его квартире бартендер ещё ни разу не была, поэтому после быстрого осмотра помещений, пока Питер мыл лапы Рудигера, приговаривая в открытой ванной, что тот дурак и не помогает ему никак сделать свидание лучше, она устроилась на кухне, рассматривая, что уборка здесь была очень поспешной и небрежной. — Сколько ты платишь за аренду? — райончик-то был на удивление хороший, да и пространства тут было раза в три больше, чем у неё, а Питер ведь у неё ютился. — Я не скажу, что добыл её легальными средствами, — Вагнер прошёл на кухню, достав кастрюльку, — но она моя. Стефана окинула его прищуренным взглядом. — Может мне тоже стоило в криминал пойти, чтобы обеспечить себя недвижимостью в Букови? Отвлекать Питера от готовки, кажется, спагетти, она не стала. Со всем, что надо было сварить он справлялся превосходно, вот дальнейшее смешивание с беконом и яйцом могло вызвать проблемы, но с ними, судя по концентрации его внимания, он тоже справлялся. Поэтому Стеф сидела, допивая чай из термоса уже в обычной кружке, удивившись тому, что Рудигер ушёл отдыхать на диване после прогулки, а не прибежал на запах еды. Виски бы никогда не позволил себе пройти мимо кухни, когда оттуда пахнет жареным беконом. Своё разочарование собственной забывчивостью Вагнер постарался скрыть за налитым вином. Он уже закончил с готовкой и хотел подавать Стефане её порцию, как вдруг понял, что забыл купить сыр, и без него карбонара выглядела уже совершенно неправильно. — Это так необычно, когда для меня весь день готовят, — призналась она, когда Питер поставил перед ней тарелку. Он улыбнулся слегка, решив проглотить упоминания о забытом сыре, даже если Стеф и заметила отсутствие ингредиентов, ела она с удовольствием, тогда как он захлестнул весь бокал в три глотка и едва ли пожевал свою порцию. — Я бы хотел готовить завтраки чаще, — признался Вагнер, не посмев добавить «ежедневно», но явно на это намекая. — Хорошо, — без задней мысли согласилась Стефана и он уставился на неё с поразительным подозрением. — Не смотри на меня так, ты ведь неумелый, а не глупый, и уже с большинством наших завтраков справляешься не то что без моей помощи, а вообще без моих подсказок. Воодушевление подобным разрешением быстро переросло в спальню, потому что, как обычно, Стеф предпочла не доесть сразу, а закончить на половине, чтобы оставить место для других активностей. Питер быстро оказался под ней на кровати, потому что обиды за сегодняшнюю прогулку забрались в него слишком глубоко, чтобы позволить ему отобрать активную роль. В набирающих жар поцелуях он предпочёл расслабиться, но нетерпеливо выправил её блузку из штанов, чтобы сразу к нежной горячей коже прикоснуться всей ладонью, чтобы сжимать не через дурацкую ткань. Стефана сжала его бёдрами, резко вдыхая носом на каждое его крепкое прикосновение. Её поцелуи становились всё небрежнее, она прерывалась всё реже и реже, но до сих пор не ощущала, чтобы Вагнер возбудился. Он ведь заводился с пол-оборота и нескольких таких минут сверху было достаточно, чтобы ей в задницу уже упиралось всё его гордое достоинство, но сейчас там была тишина. Стеф прервала поцелуй лишь бы на его лицо посмотреть — у неё промелькнула гадкая мысль о том, что её выбор старой одежды был виноват, но нет, взгляд Питера блуждал по её груди как обычно, и как всегда он расстегнул на ней всё нечеловечески быстро. Как всегда он начинал с уверенного смятия её задницы, прежде чем поднимался потихоньку выше, прежде чем прильнуть ртом к её телу. — Ты в порядке? — Стефана поймала обеими руками его лицо и не дала ему зарыться головой ей между грудей. Вагнер что-то неразборчиво промычал, уводя взгляд в сторону. — Всё нормально? Что не так? И он перестал скрывать накопленное, тут же рухнув спиной назад. — Всё не так! Я всё распланировал и для чего? Чтобы сначала блядский Руди решил стать амфибией и обдать тебя водой, а потом ещё эти ублюдки свиньи нам помешали? И вишенкой на этом торте будет то, что я забыл купить сыр для карбонары? — громкий и недовольный Питер был привычным ей зрелищем, но сейчас он кажется был готов разрыдаться от несправедливости. Что очевидно было в новинку. Как ему ответить Стеф не знала, потому задумчиво упёрлась обеими руками в его грудь. Да, то что Рудигер её тоже намочил было не очень приятно, но никак ей не помешало. Да и констебли быстро от них отвязались, не без помощи её драматической реакции, конечно, и она понимала, на что злился Питер, но как эту его злость помочь разрешить не понимала. Почему он вообще так настаивал на полном соответствии плану? — Милый, — она склонилась ниже, — отойти от плана на свидании совершенно не смертельно. — Я не знал, что мне делать бо́льшую часть времени, — пробурчал он в ответ. — Наслаждаться моей компанией и делать всё, что тебе хочется, Питер, — Стеф посмеялась слегка, — такой ты милый и такой же глупый. Я замечательно провела время с тобой и Рудигером, и даже то, что в карбонаре не было сыра совсем не помеха её есть. Подумай лучше, когда-нибудь ты мог её себе раньше приготовить? В её слова Вагнер до конца поверить не смог, но ощущал себя гораздо менее недовольным сложившимся временем. Правда, теперь что-то надо было сделать с тем, что перенервничав, он совсем не мог возбудиться. Он попробовал быть сверху, потому что вид отдающейся в его руки Стефаны приводил его в жуткий восторг, но это не помогло. Он попробовал быть снизу, радостно облапанный ею за все места, прикосновения к которым обычно сразу отзывались мимо мозга головы, но и это не спасло. В конце концов он попробовал прямую стимуляцию руками, просто засунув ладонь себе в трусы, но чуда не произошло. Даже когда Стеф сменила его ладонь на свою. — Прости, — просипел он, резко подрываясь с кровати, — я сегодня совершенно бесполезный, — Питер не успел отшагнуть, ведь бартендер поймала его, крепко обхватив поперек пояса и прижавшись, чтобы не отпустить. — Ты сегодня был замечательный, — возразила она, — ты сегодня вкусно меня кормил, столько со мной времени провёл, и ты считаешь всё это было понапрасну? Вагнер поддался её рукам, сначала сел обратно, а потом упал на кровать, растягиваясь во весь рост на спине. Снова у него был этот взгляд побитой собаки, от которого она так тщательно избавлялась. — И тебе не противно, что я сейчас не смог? — Даже самым лучшим часам нужна постоянная настройка, а ты, милый, куда сложнее любых часов, — Стефана уложила свою блуждающую медленно по его телу ладонь ему на живот. — Конечно, мне понадобятся твои пальцы чуть попозже, или может даже твой чудесный язык, — она провела кончиками пальцев по его подбородку и спустилась, устроив всю ладонь на его груди. — Но давай сначала просто полежим. Медленно накрыв её ладонь своей, Питер вздохнул протяжно. Его, конечно, очень обнадёживали слова Стеф о том, что день с ним она провела замечательно и еда была нормальная, но полностью успокоиться он пока не мог. — Давай так, ты можешь спросить меня что угодно, и я обещаю ответить, — она устроилась ещё чуть ближе, ожидая, что Вагнер начнёт расспрашивать её о свидании. Но его вопрос выстрелил в неё гораздо больнее и резче. — Ты собираешься уехать из Букови? — Да, — с трудом призналась она, ведь обещания следовало держать. — Я не смогу тебе сейчас раскрыть все детали поездки, потому что не всё решено, но это скорее должен получиться длительный отпуск, чем отъезд из страны, и я уже написала Бьорну с вопросом о том, куда можно поселить Рудигера… — дальше договорить ей Питер не дал, резко сжав её руку до боли и так же невротично быстро повернувшись набок, чтобы оказаться с ней лицом к лицу. — Ты собираешься… Ты хочешь взять нас с ним с собой? — почти затараторил он, на что Стефана чмокнула его в уголок губ. — Конечно. Я хотела сначала обсудить детали с Бьорном, чтобы потом поговорить с тобой об этой поездке. Всё-таки будет неудобно, если ты сможешь поехать со мной, а им некуда будет поместить Руди. Это тебя можно заставить со мной на полутораспальной кровати ютиться, а его уже будет перебор. Несколько ужасно долгих секунд Вагнер смотрел ей в глаза, а потом резко уткнулся в подушку, пряча стыдливо лицо, потому что слёз он не сдержал. Вся его выдержка улетела в трубу просто потому что месяцами он изводил себя о том, какими планами Стефана строила свою жизнь, и что его в этих планах и быть не могло. — Питер? — удивилась она, даже в вечернем полумраке различив влагу на его глазах. Стеф тут же стиснула его крепко, с облегчением ощутив, что Питер обнял её одной рукой в ответ. — Я думал, ты уедешь и не скажешь куда, — говорил он совсем притихшим голосом. — Я подозревал, что ты меня оставишь одного. — Как я тебя оставлю, если я тебя так люблю? — удивилась Стефана, но на её слова Питер весь дёрнулся. Он правильно услышал? Она оговорилась? А что ему в ответ сказать? — Почему именно сегодня? — с явным недовольством прошептал он и принялся ещё раз пытаться у себя хоть какую-то реакцию вызвать. Стеф тут же закинула одну ногу на его бёдра. — А можно эта рука сейчас в моих трусах окажется? — томно понизив голос, попросила бартендер, прежде чем Вагнер неспешно переполз ладонью на её задницу. — Я не уверен, что мне хватит рук, чтобы выразить все мои чувства к тебе, — Питер проскользил аккуратно пальцами, чуть не застонав от того, насколько она была к нему готова. — Но я обязательно попробую. Он медленно облизнулся, окончательно приходя в себя. Ну и что, что всё пошло не по плану. К чёрту все эти планы, если он теперь точно знал: Стефана не оставит его одного, ведь в самом главном плане на её жизнь было местечко и для него.