Обжигающий с одного укуса

Последнее, о чём Стефана могла думать, когда принимала решение о работе в спикизи — это то, что будет когда-то лежать на диване в рабочие часы, обнажённая и, кажется, уже даже не в одном месте с ноющими мышцами. Да и не только мышцами. Устало забросив одну руку наверх, она посмотрела на кресло, в котором почти лежал Вагнер, всё ещё не застегнувший даже штанов. Он ужасно хотел курить, но для этого им обоим надо было хотя бы одеться, а его хватило только на низ. Она же проскользила взглядом по всем следам в виде укусов, царапин и засосов, которые на нём оставила. Питер явно будет ходить донельзя довольный, пока они не пройдут. Оставалось надеяться, что он не напьётся снова до состояния, при котором будет обсуждать свои сексуальные практики на весь бар. Хотя, зная его, только при виде Хьюго он сразу же начнет рубашку расстёгивать, чтобы показать тому, насколько он ей нравится и это в полностью трезвом виде. — Почему я должна терпеть ноющую боль и несгибающуюся поясницу, а ты весь сразу полон энергии? — Я всегда полон энергии, милая, — Вагнер расплылся в улыбке на её жалобы, так и не выпрямившись в кресле. — Даже если ты удивительным образом можешь меня настолько выжать. Он ещё не встречал девушек, способных догнать его по частоте желания. До неё. До неё, знающей свои растущие аппетиты и лимиты, и доводящей его до полного истощения своими чудесными руками в перерывах, когда ей нужно было перевести дыхание. — Я в курсе, что должна быть сдержаннее, но у меня не всегда выходит, — выдохнула Стеф, отвернув голову к спинке дивана и прикрыв глаза. Питер тут же выбрался из удобного кресла, чтобы усесться рядом с бартендером, уложить её ноги себе на колени и недоверчиво склониться над ней, упираясь одной рукой в диван. — Милая, я с ума сойду, если ты начнёшь себя сдерживать, — Вагнер погладил её по бедру. — Ты отберёшь у меня последнее утешение в том, что ты меня хотя бы хочешь. — Но для девушки это неприлично, — Стефана открыла глаза, когда услышала как близко был его голос. — Значит будь со мной неприличной. Не всё же мне одному быть похотливым и глупым животным, — Питер сжал уверенно её бедро пальцами, утопая в нежной коже. — Понятия не имею, почему тебе так часто попадались настолько неуверенные в себе и своём либидо мужчины, но не распространяй их верования на меня. Если тебе моё мнение нужно, то, — он склонился над ней совсем близко и, отпустив её бедро, ловко переместил руку и поймал проворно пальцами растрёпанный локон, — позволь мне ещё больше лениться и я буквально стану от тебя зависим. — Лениться? — переспросила Стефана недоумённо. Учитывая то, как сильно он вспотел за этот вечер, что даже протрезвел, лень — это последнее, что она ожидала от него услышать. — Я ленюсь всякий раз, когда ты берёшь всё в свои руки. Когда мне не надо думать о том, как задать настроение, как раздразнить и возбудить тебя, как лучше двигаться, чтобы тебе приятно было. Когда я просто сижу или лежу, а ты сама используешь моё тело для своего удовольствия. Или, — Вагнер задумчиво покрутил пальцами её локон, — когда ты говоришь мне, что делать. Секс ещё никогда не был таким простым, милая, а я люблю, когда всё просто. — Простым? — недоуменно поинтересовалась она, медленно забросив руки ему за шею. — Ты даже не хочешь сказать мне, что я агрессивная, слишком властная, чересчур нетерпеливая и с высокими запросами? Питер издал сдавленный смешок, прежде чем продолжил изучать её лицо. Всё ещё непоколебимое, но так приятно раскрасневшееся. — Это всё, конечно, тоже ты, — подтвердил коротким кивком он, — только вот это охуеть, как меня заводит. Но насчет властной я бы поспорил, милая. Подо мной ты возбуждаешься ничуть не меньше, чем на мне. Стеф прерывисто вздохнула, погладив его слегка по плечам. Вагнер сверху всегда был для неё удивительным ощущением, потому что чаще всего он начинал с того, что неотрывно смотрел ей в глаза, а когда входил, то вместо привычной «долбёжки», как иногда отзывался он о движениях вперёд-назад, притирался, сдвигался немного выше и восхитительно тёрся. Она не сразу поняла, что такими окружными движениями Питер мог не только продержаться дольше обычного, но ещё и заставлял её кончить почти всегда без помощи рук. Естественно, привыкнув к подобному удовольствию, она начала с нетерпением ждать его потрясающей интимности. — Ты сам виноват, что превратил для меня миссионерскую в почти гарантированный оргазм. — Это не миссионерская, — Вагнер возразил со слабым смешком и выпрямился, откинувшись на спинку дивана. — Хотя ладно, можно считать её разновидностью. — Женщине, которая тебя этому научила, нужно поставить памятник при жизни. На этот раз Питер искренне рассмеялся. — Последний раз, когда я её видел, она принимала бразды правления в борделе, и я с ней даже не спал. Но я, если честно, не думал, что тебе настолько понравится, — он вновь принялся гладить её ноги. В отличие от приставаний до этого, сейчас ему просто нужен был контакт с её кожей. — Я обычно быстро об этой позе забывал, раз на выравнивание столько времени надо потратить. — По крайней мере, в этом своём выравнивании ты не прячешь от меня лицо. И это ещё не говоря о том, что ты ужасно стараешься, чтобы сначала кончила я. Вагнер проигнорировал, как у него загорелись уши. — Я не стану спрашивать у тебя, насколько плачевна твоя статистика удовлетворения от секса с другими мужчинами, — отвлёк себя он, — пусть они тебя дальше разочаровывают. Так ты точно будешь возвращаться ко мне. Вместо ответа Стефана лягнула его несильно в бедро, и Питер заметил её взгляд на своём полувозбуждении. — Ты невыносим, — выдохнула она тяжело, — и это ведь ты даже овощи нормально не ешь. Я боюсь, сколько энергии у тебя будет при правильном питании. — Кто ещё из нас невыносим, — сощурился он, — у нормальных девушек после меня всё саднит неделю, а ты лезешь на меня уже через день, а то и на следующий. И энергии у меня будет столько же, — почти что утешил её Вагнер. — К тому же я даже начал есть баклажаны. — Сам выбрал ненормальную. И ты правда думаешь, что я не слышу, как Рудигер чавкает под столом? Питер тут же вздрогнул. Он надеялся, что не было так заметно его подкармливание пса всем тем, что он сам есть не хотел. — Милая, то, что я ему уже не всю, а только половину порции скармливаю, уже считаю достижением. — Просто скажи, что тебе баклажаны не нравятся, но нет, ты же вообще мне о своих предпочтениях не говоришь, — Стеф снова стукнула его ногой по ноге в лёгкой обиде. — У меня нет предпочтений, — пожал плечами он, — так же как нет аллергии и непереносимости. Я всеяден, как мусорная корзина, — он остановил её ногу от третьего пинка за такие слова о себе. — Я просто не привык к такому количеству овощей. Когда-нибудь я привыкну, — заверил он. И решил удержать себя от шутки за то, что при таком количестве секса ему точно не грозил инфаркт, только потому, что её пятка была слишком уж близко к самым его нежным местам. — Тебе ко многому привыкнуть придётся, — пригрозила Стефана и запустила обе руки себе в растрёпанные волосы, попытавшись их слегка причесать пальцами, — например, к тому, что я скоро это всё состригу к чертям. — Так хочешь эту модную короткую стрижку? Она кивнула, облизнув нетерпеливо губы и опасаясь его ответа. Стеф давно мечтала об этом новом «бобе», покорившим все парикмахерские, но сначала у неё не было времени за помощью детективу, а потом она просто боялась наступить на те же грабли, что в отношениях раньше. Но Питер выпутал один локон из её пальцев, прислонил к её щеке и загнул наверх, рассматривая пристально такое расположение. — Тебе пойдёт, — подтвердил в итоге он. — И ты даже не обидишься? — На что? — Вагнер усмехнулся беззлобно. — На то, что перестану в них путаться ночью? Или на то, что смогу с утра сразу к твоей шее полезть без всяких преград? — На то, что я хочу погнаться за мнимой модой… Питер бросил на неё суровый хмурый взгляд и Стеф поёжилась, даже если ей всё ещё было жарко. — Я догадываюсь, какой из твоих мудаков так говорил, так что будь добра о нём не напоминать, — бросил он, размягчившись. — Моё единственное пожелание к твоим волосам это чтобы ты их травой своей мазала. — Ты прекрасно в курсе, что это масло, потому что ты тоже его использовать стал. В ответ Вагнер стыдливо увёл глаза наверх. Ему нравилось пахнуть одинаковыми отдушками, и раз её мыло не подошло его коже, потому что он не чувствовал себя до скрипа чистым, как любил, то её масло для волос он использовал очень уж активно. — Ничем я не пользуюсь. — А говоришь, что привык мне не врать, — Стефана сверлила его теперь взглядом, ожидая, пока он глаза свои опустит. Но он старался смотреть куда угодно в баре, только бы не на неё. — Я надеюсь, ты в курсе, что наносить его надо на влажные волосы и отступать от корней, чтобы не измазать кожу головы. Только тогда Питер аккуратно скосил на неё взгляд. Больше не виноватый пёс. — Ты не против? — Будто у нас завтра перестанут розмарин выращивать и я разорюсь на масле. Конечно, я не против, — Стеф погладила его куда дотянулась: по расслабленной руке. — К тому же у тебя смешно волосы от него вьются. — Они и без него вьются, — вздохнул он, — я как-то пытался их зализывать гелем. Расход был потрясающе огромным. Полы и диван, в итоге, пришлось отмывать ему. За это Питер даже умудрился обидеться, потому что если с кожаным диваном ему пришлось воевать, Стефана со стойкой разобралась быстро именно потому, что разрешила себя только над ней склонить, а не как он мечтал, усадить сверху для своей услады. Но взгляд у неё был слишком железный и Вагнер побоялся спать на полу весь месяц, если нарушит её правила в спикизи. К тому же он был против позволять Рудигеру занять его место на кровати. Правда следующие несколько дней он и так провёл в ужасающей ревности и вовсе не к своему питомцу. Питер сжимал ошейник Руди так крепко, что пёс жалобно заскулил и только тогда Вагнер смог оторвать свой взгляд от окна кафе. Внутри которого Стефана общалась с неизвестным ему парнем, и делала это уже третий день подряд в разных кофейнях. Питер от такого хотел взвыть куда громче Рудигера. Он понимающе выслушивал её объяснения по вечерам о том, что парень этот — бывший коллега из отеля, работник кухни и при этом прирождённый бартендер, который боится осуждения общества за нарушение закона и ещё больше боится принимать работу после неё. С этой позицией Питер был согласен. После неё за стойкой, планка оказывалась в небесах, и он бы точно пошёл искать, куда бы она устроилась, если бы не жил с ней. — Извини, — выдохнул он, сев на корточки рядом с Руди и крепко того обняв. Пёс радостно лизал ему лицо в такой близости, пока Вагнер успокаивал себя тем, что сегодня он не будет устраивать истерику в кафе. И Рудигер не будет протяжно выть вместе с ним. По крайней мере, Стеф не выглядела излишне заинтересованной в своём собеседнике, хотя при встрече с парнем этим обнималась. Питер кое-как успокоился в собачьей шерсти лицом и после этого снова глянул в окно. Тут же встретился со Стефаной взглядом, кашлянул, покраснел и отвернулся, подскочив с места и пристегнув поспешно поводок. Он развернулся, погладил Руди по голове, и сбежал в парк. Теперь ему грозило всю неделю выслушивать её подколки за его слежку. Стеф же медленно отвернулась от окна с лёгкой улыбкой и перевела взгляд на бывшего коллегу по кухне отеля. — Это был твой знакомый? — поинтересовался он, пытаясь перевести тему. — Это был мой парень, которому я ещё выскажу, всё, что я думаю о его чрезмерной слежке, — проворчала она, глотнув для успокоения чаю. — О, — коллега уставился на неё, несколько секунд даже не моргая. — Ты стала такой экспрессивной. Он идёт тебе на пользу, — закивал он одобрительно и Стеф посмотрела на него с угрозой в ответ. — Мы сейчас не мою личную жизнь обсуждаем, — она склонилась пониже, — и мнение людей с отвратительно дикой влюбленностью в оперных певиц, не учитывается. — Ты просто не слышала её ангельский голос! — Ага, как же не слышала, этот ангельский голос допрашивает меня о моём прошлом когда сильно напьётся, а половина моей косметички уже от неё, — отмахнулась Стефана, и только потом поняла, что сказала. Она посмотрела на ошеломленного парня, вздохнула глубоко и выдохнула. — Я не хотела выдавать эту карту так рано, но… Оливия Кармайн — одна из покровительниц места, куда я тебя зову. — Ты сейчас несерьёзно, — продолжил коллега и она понизила голос. — Я знаю все её любимые вкусы в коктейлях и кстати, послезавтра планирую проводить на ней тестирование своих заготовок. Ты просто не представляешь, насколько много эта женщина способна пить, при этом не теряя и капли класса. — Я… Ещё подумаю, ладно? Ты же не сильно спешишь? — У тебя ещё есть время подумать, — кивнула Стефана, поднимаясь с места, чтобы попрощаться с парнем мягкими объятиями. После третьего разговора он выглядел куда более готовым рассматривать эту позицию и она только вздохнула, надеясь, что сможет попросить у актрисы прощения за то, что использовала эту необычную близость в своих корыстных целях. И только она успела расслабленно запустить всю ладонь в волосы Вагнера, лежащего лениво щекой на стойке, к ней тут же подошла напуганная Клара, рухнувшая с таким отчаянием, что хотелось её обнять и успокоить. Питер даже дёрнулся от звука и приоткрыл глаза. — Этот чёртов гранд-отель проклят, я тебе говорю! — начала тут же её подруга, когда Стефана принялась методично смешивать ей коктейль. — Этого нет в газетах, но я слышала, что один из менеджеров сейчас в больнице, и говорят, что скоро он умрёт. — Какой из них? — бартендер поставила перед Кларой напиток, замешав градусы чуть побольше для расслабления последней. — Тот, который до тебя больше всех докапывался всегда. Стеф резко побледнела, но всё равно расслышала притихшее ворчливое от Питера: — Он не умрёт, уж в этом я постарался, — и Клара развернулась на его голос с удивительной резкостью. А он продолжил, медленно отпив свой коктейль: — Как оказалось, я отвратителен в оказании первой помощи, но этой твари я выжить помог. Обеими руками упёршись в столешницу, Стефана опустила лицо. Должна ли она спрашивать его об этом маленьком комментарии? Готова ли она узнать то, что тревожило её неизвестностью? Правда, вместо неё уже заговорила подруга. — Что значит постарался? — Ты правда готова утолить своё любопытство? — он наклонился в сторону девушки. — Этот рассказ довольно, ну ты знаешь, жесток. Клара уверенно кивнула на его вопрос, даже не подумав и секунды. Стеф хотела возразить, но в итоге не стала. Ладно. Немного правды она могла бы выдержать сейчас. — Что он тебе сделал? — первым же делом решила выяснить Клара и Вагнер беспечно пожал плечами. — Мне? Я видел его впервые, коротышка. Но ты всегда можешь спросить, — он указал рукой с бокалом на бартендера, — её. Да, милая? Когда подруга перевела на неё взгляд, Стефана ощутила себя совсем плохо. Ведь она не спрашивала дальше. Она сразу поняла, в чём было дело. И ей не пришлось даже говорить «да, он докапывался до меня на работе и то же самое с тройной силой делал дома». Она просто позволила Питеру продолжить его рассказ. — Она имела неосторожность напомнить мне о его существовании недавно. И я вдруг понял, что это был бы мой последний шанс сделать что-то мерзкое, как Вагнер, — он посмотрел на Стеф меланхоличным взглядом. — Выяснить кем он был оказалось легче простого. А потом я просто позволил ножу говорить за меня. — Что если он тебя опознает по голосу? — встряла тут же бартендер и Вагнер рассмеялся, вытерев даже аккуратно пальцем слезинку в углу глаза. — То есть первое, о чём ты меня спросишь — это нет ли возможности ему меня опознать? Милая, я с этим мудаком не разговаривал. С такими, как он, разговоры бесполезны, даже если к моей позиции силы он бы прислушался ненадолго. Клара молча подняла свой бокал, торжественно чокнулась им с бокалом Питера и сделала такой большой глоток, что тот спустил с неё всё напряжение. — Я хочу подробностей, — довольная заявила Сало и Стефана качнула головой. Она не хотела подробностей, но слушала всё равно. Потому что никак не могла понять, что же именно ощущала от этого рассказа. — Ты ведь у нас спортивная коротышка, — Вагнер всё ещё ухмылялся на то, что она с ним бокалом чокнулась. — Ты когда-нибудь растягивала связки? — Конечно! Так долго потом ещё восстанавливать движения, это невыносимо. — Тогда может ты и о разрыве связок слышала? — Питер поставил стакан на стойку и водил пальцем аккуратные круги вдоль кромки. — Они срастаются, но… — Но никогда не будут прежними и срастись могут неправильно, — кивнул Вагнер в подтверждение, — я подрезал ему кисти, — он повернул одну свою руку ладонью на себя и поигрался пальцами с выпирающими на запястье бугорками, — чтобы он не смог пользоваться пальцами ещё очень долго. Я подрезал ему плечи, чтобы он больше никогда не смог поднять на кого-то руку, — Питер глянул аккуратно на лицо Стефаны. — Я подрезал ему лодыжки, чтобы он ещё долго ходить не мог. Если честно, я ещё хотел его кастрировать, но там нечего было отрезать, — на такое замечание Клара прыснула, чуть не вылив часть коктейля на стойку. — Да и я не был уверен, что смог бы такое кровотечение остановить, так что пришлось обойтись множественным переломом лобковой кости. Выслушав его тихий и такой красочный рассказ полностью, бартендер опустила лицо максимально вниз и только тогда увидела, как слёзы её полились на дерево стойки. Но ей не было страшно или больно. Она никогда не думала о мести за произошедшее, но сейчас была благодарна Вагнеру за такое внезапное утешение и… Облегчение? Она ощущала удивительное освобождение и может поэтому слёзы её оказались настолько беззвучными. Ей не было плохо. Стефана не успела задуматься о том, делало ли её это тоже монстром. Только что она выслушала, как Питер, её Питер, который засыпал с ней в одной кровати и шептал непристойности на ухо по утрам, который с жадностью отобрал у неё готовку завтраков и который то и дело позволял Виски отобрать у него бо́льшую часть подушки и даже не сопротивлялся тому, что кот спал на его лице временами — этот самый Питер оставил покалеченным на всю жизнь другого человека. От её слёз подскочили оба, и Стеф предпочла выйти из рабочей зоны, усесться рядом с подругой и обнять её ненадолго. Она даже посмеялась истерически. — Я никогда не говорила тебе, кто он, потому что боялась, что ты решишь действовать за меня и устроишь ему тяжёлую жизнь на работе, — пояснила бартендер, и Клара молча предложила ей свой бокал. — А оказалось, что действовать за меня будет совсем другой человек. Вагнер дождался, когда у него получится вклиниться между девушками. Прежде всего он тоже протянул Стеф свой коктейль, и его, градусами повыше чем то, что было у Сало, она выпила не торопясь. После этого он бездумно стоял замерев на месте, потому что Клара кинулась его пьяно обнимать. Когда он смог выпутаться из совершенно непонятных ему объятий, Питер выудил из внутреннего кармана платок и вздохнул. Платок его, застиранный настолько, что белизна его давно превратилась в серость, должен был выдержать новое испытание — полностью растёкшуюся тушь. — Смочи его хотя бы слюной и промакивающими движениями помоги ей, — подсказала Клара, оставшись сидеть на месте, не решившись лезть между Вагнером и своей подругой. Питер аккуратно одной рукой приподнял лицо Стефаны на себя. Он заставил её плакать и чувствовал себя он от этого крайне паршиво, но немного успокоился, когда заметил, что она прикрыла глаза и улыбнулась. Даже если слезинки продолжали по ней медленно стекать. Убирать растёкшуюся тушь оказалось сложнее, чем он предполагал. Вагнер недовольно пыхтел, склонившись, и то и дело прикладывал платок к языку, переворачивая очередной кусок ткани на свежую сторону. У него даже возникла мысль просто позволить Стеф уткнуться лицом ему в рубашку, но вряд ли это сильно бы помогло остатки макияжа стереть, а только бы ещё и ему рубашку испортило. — Я ведь не просила тебя, — бартендер еле слышно обратилась к Питеру. Он испугался на секунду осуждения, но в итоге расслабился, услышав, что в её голосе не было стали. — А ты бы попросила? — Вагнер окончательно избавился от туши на её глазах и теперь просто стоял рядом, позволяя ей стиснуть себя за жилетку. — Разве не ты приняла решение не мстить, а оставить это всё в прошлом, перешагнуть, пережить и забыть, как взрослый человек? Стефана громко вздохнула. Конечно, она решила поступить как взрослый человек и просто сбежала. — Только вот забыть ни ты, ни твоё тело не можете. Поэтому я и решил действовать. Даже если ты потом тоже назовёшь меня монстром. На этот раз вздохнула она прерывисто. — Не назову. Иначе я тоже монстр, потому что когда ты описывал, что сделал, я испытала ужасное облегчение. Питер ласково погладил её по плечам. Теперь он испытывал облегчение за то, что от его рассказа Стеф не изменила своего мнения о нём. Он обнял её покрепче, почти вжал в себя, чтобы убедиться, что бартендер ему поддаётся. Ему пришлось срочно приподнять снова её лицо на себя, чтобы с опаской заглянуть ей в глаза. Здесь он знал, что увидит правду. Если Стеф наврала ему о своих ощущениях от того, что он натворил, то её изменившийся взгляд не соврёт. Неизменность её нежного взгляда заставила Вагнера обхватить её лицо обеими руками и просто начать целовать. Он прошёлся краткими прикосновениями по одной её щеке, и тут же повернул её лицо поудобнее, чтобы пройтись точно так же и по второй. — Вам настолько нравится при всех флиртовать, да? — отозвалась сбоку Клара и Стефана посмеялась, чуть приглушив свой смех. — Мне кажется, я видела такую картину недавно, — подошла Оливия к стойке, — что-то связанное с поцелуями, в золоте и полностью растворённых в своём мире влюблённых, — и она тут же поставила пустой бокал на столешницу. Бартендер хотела отстраниться, но Питер не дал ей этого сделать с лёгким ворчанием, неотрывно от её лица. Его снова начинало бесить, что Стефана не смущалась таких его действий, да ещё и при всех в баре. Но бешенство это сразу гасилось её довольной улыбкой. — Дорогая моя, даже если он потом так заглаживает вину, — Кармайн села за стойку, — он всё равно не достоин твоих слёз. — Он виноват в них только частично, — смогла отозваться Стеф, — к тому же, я плохо учусь на своих ошибках и буду прощать ему всё. От таких слов Питер вздрогнул. — Не смей прощать меня, — он наклонился слегка с угрозой. Даже если не сразу понял, что привычно начал занижать при ней голос, а бартендер всё равно опознавала, что угрозы эти не были настоящими. — Ругайся со мной всякий раз, когда тебе что-то не нравится. Не смей приспосабливаться к тихому подавленному недовольству из страхов о том, что я на тебя обижусь за ссору. Конечно, я обижусь, — усмехнулся он. — Но моя обида пройдёт в ту же минуту, как ты меня за ремень схватишь, милая. Я исправлю всё, что ты попросишь, потому что люблю тебя. С задержкой осознав, что он тут наговорил, Вагнер отскочил от неё и вернулся на своё место, всё ещё немного дёрганный. Ещё он всячески избегал Стефане в глаза смотреть, и когда она вернулась поспешно за стойку, и принялась делать актрисе коктейль, то решила оставить его ненадолго с его чувствами наедине. — Такие сладкие речи обычно говорят манипуляторы, подло заставляющие тебя поверить в лучшие их черты, — заметила Кармайн небрежно и Стеф ей кратко кивнула, но тут же возразила: — Иногда такие речи выдают беспощадно влюблённые мальчишки, и распознать грань между ними сложно. Оливия повернула голову к Питеру и широко улыбнулась. — С видимой экспрессивностью его лица, сомневаюсь, что ты хоть раз задумывалась о возможной манипуляции подобными словами. Вагнеру хотелось провалиться от стыда, даже если он и так был под землёй. Ещё ему хотелось куда-то скрыть свои горящие уши, но с этим он ничего поделать не мог, поэтому просто рассматривал бутылки и молча пил. — Я тоже люблю тебя, Питер, — добавила Стефана погодя, прежде чем отвернулась от него, чтобы перелить заказ из шейкера в бокал и подать актрисе. Питер рухнул на стойку, лицом себе в руки и подниматься больше не хотел. Об него сейчас можно было бы испарять воду. В больших количествах. — Наслаждаешься его реакциями, пока он не привык? — рассмеялась Оливия, взяв в руки бокал. Бартендер с не менее широкой улыбкой ей уверенно кивнула. Правда умолчала, что кажется, Вагнер и не думал привыкать. — Я так надеюсь, что вы примете следующего бартендера с такой же заботой, — Стефана села на стульчик у касс и посмотрела на удивлённые взгляды женщин за стойкой. — Ты собираешься оставить нас? — возмутилась Кармайн, на что бартендер ей коротко кивнула. — Я хочу в отпуск. Где буду валяться под солнцем на траве весь день в обнимку с его псом, — она указала кивком на всё ещё прячущего лицо Питера, — а ещё заставлю его готовить мне не только завтраки. — Меня не придётся заставлять, — пробурчал себе в руки Питер. — Какой замечательный ты планируешь отдых, — отозвалась актриса, поднимаясь с места. — Только если ты обещаешь к нам вернуться после отпуска, — почти с обидой добавила Клара, тоже уже с обновлённым бокалом. Стеф пожала плечами. Только когда за стойкой больше никого из посетителей не оказалось, Питер стыдливо приподнял голову и смог собрать в себе достаточно сил, чтобы посмотреть на бартендера. Она, в полуобороте, просто стояла и вытирала мокрый шейкер после мытья. Он присмотрелся к её покрасневшим векам и вздохнул. А потом выдохнул ещё громче, потому что Стефана ощутила на себе его взгляд и губы её, против её воли, сами расползлись в довольной улыбке. — Милая, а ты будешь со мной весь день на траве под солнцем валяться? Или только Руди выпадет эта честь? — Тебе будет сложно готовить для меня и при этом валяться весь день. — Я как-нибудь разберусь с этой проблемой, — пообещал он, улыбнувшись в ответ. — Значит и с тобой буду валяться, — подтвердила Стеф, задержавшись на его лице взглядом. Всё ещё смущённый, всё с теми же задорными искорками в глазах. — Тебе повторить? Всё ещё восхищённо замирающий всякий раз, когда она брала в руки шейкер, чтобы смешать ему полюбившуюся клубничную сладость и перечную остроту.