Обжигающий с одного укуса

За стойкой Стефана встречала гостей довольная новым фартуком, желанным подарком от Ильи, который был идеально подогнан под её размеры и виноватой улыбкой, потому что правая рука её тоже совершенно по-новому была прижата к телу поддерживающей повязкой. И сзади неё, тоже абсолютно по-новому стоял Вагнер, в её старом фартуке и не менее виноватой улыбкой. Он ждал, что приведя Стеф в таком состоянии на смену, на него спустят всех собак. Думал даже, от кого будет сложнее отбиваться, от Кармайн или от Сало, но когда актриса первой подошла к барной стойке, то просто окинула взглядом его открытые закатанной по локти рубашкой предплечья и заказала себе коктейль. — Дорогая, а у тебя не будет возможности нанять в новые бартендеры мальчишку? — Оливия так не скрываясь оглядывала Питера, что он и сам непонимающе на себя уставился, пытаясь понять, что с ним было не так. Он в целом чувствовал себя некомфортно с обнажёнными предплечьями, раз они так были изувечены сеткой мелких шрамов, а лишнее внимание его только сбивало с толку. — Будет, — кивнула Стефана, гораздо медленнее одной левой рукой наливая ингредиенты в шейкер. — Насколько у него красивые руки? Прозреть внезапно посреди взбалтывания напитка о том, что других рук, кроме рук Питера она сейчас не могла представить — было довольно смешно. Для неё, соблазняющей коллегу пойти работать в нелегальный бар с упором на то, что его движения могут приковывать к себе взгляды, и не помнить, какие у этого самого коллеги были руки? Стеф поставила шейкер тяжело, и тут же ухватила за запястье стоявшего рядом Вагнера. Ей показалось логичным, что если она ещё раз на его руки посмотрит, то методом исключения сможет выяснить, помнит ли что-то о руках других мужчин. И как именно Питер смог выместить из неё всё так быстро? — У него тонкие пальцы, — на что Вагнер горько вздохнул. — Узкая ладонь, — на что он вздохнул ещё протяжнее, заставив бартендера на секунду задуматься о том, какой ширины у него был кулак. — И сухое предплечье, из тех, когда видно даже мышцы пальцев. — Я могу попробовать сбросить вес, чтобы высушить мышцы, — начал Питер ей негромко на ухо, когда Стефана отпустила его руку и начала переливать коктейль в бокал. — Даже не думай, — возразила она так же приглушив голос, чтобы Кармайн за стойкой не расслышала. — Я обожаю твои руки, потому что знаю, что они способны выдержать, Питер, — его руки она выбрала бы сто раз из ста. И не только за их чудесную возможность удерживать её в ублажении на весу. — Но если ты ещё раз посмеешь взяться за шейкер, — сразу перешла на угрозы Стеф, — то я тебе что-нибудь сломаю. Вагнер тут же отступил на шаг назад и поднял обе ладони в воздух, стараясь показать, что он послушно помогать ей будет, а не лезть под руку. Он уже успел получить подзатыльник и едкое «оставь эти движения другим частям своего тела» за то, что попытался встряхивать шейкер вместо неё. Оливия отошла от стойки с явным довольством в глазах, а Питер остался в недоумении, почему на него не кинулись с расспросами, что же случилось с рукой бартендера. Илья, вручившая подарок, тоже не интересовалась её рукой, но тут Вагнер понятия не имел, было ли той всё равно или она просто не хотела спрашивать при нём. Но самое главное — на него за стойкой никто не реагировал ни с удивлением, ни с отвращением, как он ожидал. И почему-то его это пугало. — А можно мне сегодня что-нибудь послабже, так, для смелости? — Клара озарила бартендера солнечной улыбкой, прежде чем уставилась на домывающего шейкер Питера, как он быстро его протёр и подал Стеф неглядя. И как она приняла от него посуду органично. — Что с твоей рукой? Ну наконец-то! Вагнер уже был готов подставить лицо под удары, но почему-то даже с подобным вопросом Сало не обращала на него большого внимания. Неужели не подозревала, что это он мог натворить? — Зверя с поводка вовремя не отпустила, — вздохнула Стефана, — и я всего пару мышц потянула, ничего страшного, это просто кое-кто слишком тревожащийся замотал мне руку. — Я думала уж ты-то его с поводка не спускаешь, — Клара бросила ей взгляд за спину и бартендер прыснула смехом, едва сумев закрыть шейкер от того, как тряслась. — Этого тоже ещё дрессировать и учить твёрдой рукой, — добавила она немного потише, но Питер уже зажал её между стойкой и собой. — Что-то руки у тебя не очень твёрдые, судя по тому как Руди тебя легко выводит из строя. — Ты это сможешь повторить, когда мои руки на тебе будут? — Стефана не отвлекалась от того, как налить коктейль для подачи. Но говорила так тихо, что Питер сам еле расслышал. И тут же отступил назад, прошептав: — Не смогу. — Вам ещё не надоело флиртовать на виду? — Сало, взявшись за бокал, не смотрела на них с осуждением, но кажется, это была зависть? — Как нам может надоесть? — Вагнер расплылся в такой наглой ухмылке, что Стеф захотелось снова его лицо смять, но она удержалась, всунув ему грязную посуду в руки. — Я только одного понять не могу, почему никто из вас меня в этом, — он указал косым взглядом на её руку, — не обвиняет? — Я помню, как она дёргалась с ним, — Клара облокотилась на стойку. — И жалею, что не придала этому значения. Но к тебе она буквально ещё чуть-чуть и упадёт в руки, — на это замечание подруги Стеф нервно сглотнула. Она тоже помнила, какую тревожность вызывал в ней бывший и только сейчас осознавала, насколько это было ненормально. — Так что не беспокойся лишний раз. — Его кредит доверия так высок просто из-за меня? — игриво наклонилась над стойкой Стефана и подруга её покраснела, вздохнула и убежала к Марии. — Обычно всё наоборот, — грустно протянул Вагнер, закончив с шейкером и протерев его полотенчиком. — Обычно если что-то случилось, то виноват я. Но в этом спикизи никто не пытался винить его. Столько разных человек — и никто не кинулся на него с осуждением и оскорблением с порога. Даже их расспросы не были жестокими. Расслабившись, Питер даже начал покачиваться под музыку, время от времени отвлекаясь на то, чтобы ухватить бартендера то за бёдра, то за талию, то прямо под грудью, так, что влазил и под повязку, и наклонить на себя слегка, продолжая пританцовывать в медленном темпе. Он каждый раз наклонял её настолько, чтобы она ощутила его торс позади себя, но не так сильно, чтобы она подумала, что сейчас потеряет равновесие. Работать в таком темпе было тяжело, потому что иногда Питер не думал отпускать её, даже когда напротив стойки появлялся кто-нибудь за очередным коктейлем. Его, правда, немного подёргивало от того, как Стеф описывала парня, которого уговаривала занять её место. Но каждый раз после описания она поворачивалась к нему и начинала показывать на нём, и это было ещё более странно. Рост? И Стефана выравнивала ладонь где-то на уровне его рта. Глаза? «На тон-два светлее, чем у Питера, наверное, ореховые»? Быть таким эталоном было несложно, но заставляло его постоянно задумываться о том, что на каждую физическую черту другого мужчины, она всё-таки сначала думала о нём. И это было приятно. — Никогда не думала, что работать с ассистентом будет так удобно, — вместе с наливом коктейля для Оливии, она почти что похвалила Вагнера. — Его можно заставить резать лимоны и таскать лёд из генератора, а ещё какие у него длинные руки, так удобно переставлять бутылки! — Кажется эти руки предпочтут трогать совсем не бутылки, дорогая, — заметила Кармайн, разглядывая с едва заметной улыбкой то, что после помощи с бутылками, Питер тут же потянулся обнимать бартендера за талию. — Какой же ты невоспитанный, — качнула головой Стеф, укладывая свою руку поверх его. — С беспризорниками такое бывает, милая, никто нас не воспитывал, а теперь уже поздно. — Над «поздно» мы ещё посмотрим, — она не успела повернуть к нему голову, потому что Вагнер уже перехватил её левую руку, чуть приподняв в воздухе, а правой обхватил за бедро, вновь начав свои неторопливые движения. Правда и на этот раз он сделал это неспроста, а расслышав шаги детектива по лестнице, он снова принялся расцеловывать тыльную сторону её ладони, заставив Стефану достаточно отвлечься и не сразу заметить нового гостя в баре. Питер понимал, как глупо выглядела его ревность, но по-другому действовать не мог. Да и не хотел. Хьюго, заметив её придерживающую руку повязку, пересёк зал отчаянно громкими шагами, прежде чем бросил наручники на стойку с явным вызовом. Вагнер впервые ощутил, как вздрогнула и насколько сильно напряглась Стеф от присутствия детектива. — Какую сказку ты придумаешь на этот раз, чтобы не дать мне его арестовать? — Тогда тебе придётся арестовать собаку, детектив, — бартендер сжала руку Питера покрепче, лишь бы ощутить его присутствие за собой. С его теплом позади она ощущала себя гораздо комфортнее в противостоянии Мертенсу. Как-будто действительно рассчитывала, что при случае, если слов будет недостаточно, то она просто могла отшагнуть в сторону и спустить Вагнера с поводка. — Ты правда думаешь, что я в это поверю? — Хьюго положил одну руку поверх наручников на стойке, но садиться не собирался. — Для чего мне врать тебе, Хьюго? — от такого её панибратства Питер явно обиделся, что не к одному нему она так прямо обращалась по имени. — Потому что ты боишься признаться, что он тебя запугал, бартендер. Жертвы насилия редко когда готовы пойти против, а мы все и без этого в курсе, насколько этот подонок может запугивать взрослых мужчин. Стеф хотела возразить сначала что-то в стиле того, что мужчиной она уж точно не являлась, но замолкла. А ведь и правда, примени Вагнер силу — что она смогла бы сделать? — С его стороны было бы очень глупо меня запугивать в то время, как мы все в одном городе и я в любой момент могу нажаловаться тебе, а ты никогда не упустишь шанса запаковать его в наручники. — Это не доказательство, — повысил тон Мертенс, а Питер одновременно с ним начал шептать ей на ухо: — Я скорее себя поврежу, чем тебя, ми… — Ш-ш-ш, — зашипела она, кажется, на обоих, на что Вагнер притих и ткнулся носом ей в волосы. Детектив набрал воздуха, явно собираясь что-то добавить и не успел ничего произнести за грудным, но таким громким и мелодичным смехом Оливии. — У тебя некрасивая ревность, детектив, так что стоило бы её спрятать, — актриса посмотрела ехидно в ответ на обернувшегося на неё Мертенса. Тот не нашёлся словами, но убрал наручники под пиджак и принял молча коктейль. Задерживаться у стойки он больше не хотел, так что решил уйти к столам, но снова был остановлен Кармайн. Она пригласила его сесть рядом и тут же повернула голову обратно к бару. Стефана продолжала работу за стойкой, будто ничего и не произошло, а Питер пытался всячески облегчить её временную жизнь без ведущей руки. — Понаблюдай за ними несколько минут, — предложила Оливия, и отвернулась, чтобы поразглядывать реакцию Мертенса. Тот, хмурясь и морщась, всё же начал смотреть, как раз в то время, как у Марии кончился коктейль и она подошла его обновить. Актриса же не говорила больше ни слова, а только пила и наблюдала за очевидным расстройством на лице Хьюго. — И что я должен был увидеть? — Ты видел, сколько рабочего места у Стефаны внутри этой стойки? Буквально два шага и упрешься в стеллажи сзади. — И что? — вновь с нажимом переспросил детектив. — Ты увидел, чтобы наша дорогая бартендер хоть раз столкнулась с Питером или со шкафами? Хьюго поразглядывал ещё раз движения Стеф и её временного ассистента. И качнул отрицательно головой. — Какое ещё тебе нужно доказательство? — Каким образом то, что этот урод приклеен к бартендеру, доказывает то, что он её не бил? — выплюнул с обидой Мертенс, прежде чем залил в себя половину стакана. — Ты смотришь, но не видишь. Я понимаю, что твой взгляд сосредоточен больше на нашей милой Стефане, но обрати внимание и на Вагнера, — Оливия отпила совсем немного алкоголя под негромкое ругательство Хьюго. — Его движения, это совсем не бессознательные действия, это целенаправленные шаги. Он каждый раз реагирует на неё так, чтобы не ограничить её движение и при этом всегда, в любом положении, оказаться на полшага позади неё, даже если это будет означать самому оказаться в дискомфорте. Полагаю, конечно, что такую осведомлённость о положении людей вокруг себя, он отработал в драках, но это уже мелочи жизни. Смотреть на подавленного реальностью детектива ей ужасно нравилось. Обычно такой вопиюще гордый, он выглядел таким жалким. — Это спекуляция, — даже его попытка поспорить была жалкой и притихшей. — И что, его ревность разве не хуже моей? — Ох, детектив Мертенс, посмотри на его ревность, — она указала взглядом ровно в тот момент, когда Питер снова, показательно игнорируя посетителей, начал целовать левую руку Стеф, благо, на ней была рубашка с короткими рукавами, так что он радостно пополз от ладони вверх, к тыльной стороне запястья, вдоль по руке неторопливо, всё ещё прижимая её тело к себе второй рукой. — Его ревность — это шоу лично для тебя, и он только дарит Стефане больше приятного внимания. Твоя же, — она неодобрительно вздохнула, — неприятно громкая и направлена злостью и на них двоих, и на бартендера, за то, что она посмела выбрать не тебя. Хьюго угрюмо увёл глаза в потолок, лишь бы не смотреть на этих влюблённых за стойкой. Убедившись, что у всех ещё были коктейли, Стеф выхватила пачку сигарет из ниши внутри стойки и повернулась к Питеру, строго наказав: — Если кто-нибудь подойдёт, пока я не докурю, просто запиши заказ им в чек, ладно? Вагнер коротко кивнул. То, что бартендер в принципе могла его за работой одного оставить, ему уже казалось неправильным, но перечить он не хотел. Если Стефана верила, что кто-нибудь решит подойти, пока он будет один, то это он опровергать не будет. Кто вообще решит с ним заговорить? Только вот за тем, как за бартендером на улицу выскочил и детектив, Питеру пришлось смотреть осуждающе прищуренным взглядом. Поджигать спичку оказалось чуть труднее, чем она думала, но она справилась до того, как увидела открытие двери и угрюмое лицо Мертенса. — Это правда сделал пёс? — спросил он первым делом, ещё не успев щёлкнуть зажигалкой. Стеф протяжно затянулась сигаретой, прежде чем ему ответить. — У тебя когда-нибудь была собака весом чуть меньше тебя? Настолько чуть, что его еле выдерживаешь, когда он лапы передние тебе на плечи кладёт? Хьюго отрицательно мотнул головой. — У родителей всегда были только эти бельгийские мелкие чёрные охотники на грызунов. Стеф на секунду задумалась, пытаясь представить себе Мертенса с маленькой собачкой и чуть не рассмеялась, но вовремя сдержала себя с большим трудом и такой же большой затяжкой. — Питер просто всегда так легко одёргивал Руди от попыток искупаться в ближайшей речке, — она выдохнула приятный никотиновый дым, — и я почему-то решила, что тоже одной рукой удержу этого телёнка. Детектив сначала слегка усмехнулся, ведь в её истории не было пробелов или несостыковок, да и звучало оно правдиво — потянуть мышцы от рывка собаки. Но он устало облокотился на стену и вздохнул. — Я продолжаю думать над твоими словами, но не вижу в своих эмоциях стыда или совести, бартендер. Ты только заставила меня думать о том, почему он, а не я. Потому что он социально адаптирован? Харизматичен? Обладает всем тем, чем не обладаю я? Стефана отбросила бычок в мусорку и с удивлением посмотрела на детектива. Он до сих пор был зациклен на её выборе? Даже когда видел, как ей было хорошо рядом с Вагнером? — Ни одни мои отношения в Букови не были нормальными, — призналась бартендер, тоже отклонившись на стену книжного. — Я всегда гналась за теми, от кого бы мне сносило голову и дрожали ноги. Я всегда выбирала абьюзеров. — Но я не… — слабо попытался возразить Хьюго, на что Стеф перебила его жёстким: — Пренебрежение — это тоже форма абьюза, детектив. Я могу признать то, что ты был мне интересен, но смог бы ты обеспечить меня должным вниманием, а не игнорированием, как свою невесту? Мертенс поперхнулся затяжкой и только прокашлялся. — За тобой я ведь тоже гналась, — продолжила она немного горько. — Выслуживалась помощью в делах, игнорируя своё здоровье и благополучие. Но что это мне бы дало, Хьюго? В первый раз я поняла, что склоняюсь в сторону Питера, когда он залез в мою квартиру. — Он что? — Мертенс тут же напряженно выпрямился и Стефана усмехнулась. — Он залез ко мне в квартиру через окно и получил по морде от моего кота. Но проблема оказалась не в этом, ведь он потом с радостью копию моих ключей сделал по моей просьбе, — она медленно ковыряла повязку здоровой рукой. — Я тогда впервые задумалась о том, что если бы в моей квартире оказался ты, а не он, то я бы испугалась, детектив. А с ним я просто думала о том, что мы наконец-то сможем выпить и поговорить наедине. — Не бояться такого монстра, как он? — выплюнул гневно Мертенс и Стеф пожала плечами. — Мы с ним похожи в этом. Он тоже играет роль, которую на него нацепило общество. Даже если эта маска сползает с него постоянно. — Ты не монстр, бартендер. — Может быть. Но я тоже вцепилась в свою маску так, что не вижу своей жизни без неё. Хьюго увёл взгляд себе под ноги. Даже если ему не хватало социальных навыков на то, чтобы полностью понять эту её метафору, одно он знал точно — рядом с Вагнером она улыбалась по-настоящему и смеялась искренне. Но рядом с ним она всё ещё была как на иголках и принимала одну закрытую позу за другой. — К тому же он чрезвычайно легко прошёл тест Виски, — добавила Стеф погодя и детектив непонимающе окинул её взглядом. — Виски это ведь твой кот? Бартендер утвердительно кивнула. — Коты очень своенравны и выборочны в проявлении своей любви. Поэтому общение с Виски, особенно для мужчин, которых он терпеть не может в принципе, я считаю своего рода тестом. — То, что твой кот Вагнера терпеть не может, уже показатель его характера тогда, — фыркнул на неё детектив и Стефана закатила глаза. — Детектив, Виски на тебя кинулся бы с порога не менее счастливо когтями в лицо. Считаешь, это показатель? Мертенс промолчал, неотрывно глядя вниз. Поднять на неё взгляд он опасался. — Игнорирование от кота, мне кажется, идеальный вариант проверки на то, как человек реагирует на отказы. И вот тут монстр отреагирует агрессией, а нормальный человек переживёт эти отказы спокойно и позволит коту выплеснуть злость и привыкнуть к себе. Так что для меня Питер — не монстр. — Скажи это всем его жертвам, — Хьюго решил выкинуть окурок, и шагнул в сторону бартендера, ведь она стояла на пути к мусорке. Он собирался только сделать шаг на то, чтобы обогнуть Стефану, как тут же столкнулся лицом к лицу с Питером. Она сама не ожидала, что между ними окажется Вагнер. Так быстро и бесшумно, словно ждал нужной минуты, а не разговаривал всё это время с Оливией за стойкой. — Милый? — удивилась Стеф, тут же левой рукой обняв его за пояс. Он выглядел довольно злым, и даже не ревностно. — Мы слишком задержались? — У Оливии и Марии кончились коктейли, — подтвердил Питер, но голос его был больше похож на рычание. — Что он хотел сделать? — Выкинуть окурок, — так же злобно отозвался детектив и Стефана устало ткнулась лбом в спину Вагнера, заставив того вздрогнуть от контакта. — Я сомневаюсь, что она так дрожала бы просто от твоего приближения к мусорке. Бартендер только сейчас поняла, что правда подрагивала. И осознала, что замёрзла на улице в одной рубашке ночью. Правда вместо признания о том, что не додумалась стащить его отброшенный пиджак, Стеф приложила ледяную руку к тыльной стороне его шеи. Питер вздрогнул резко, и тут же смягчился, отойдя от мусорки в сторону и за плечи утянув Стеф за собой. — Ты слишком быстро замерзаешь, — пожурил он, перехватив её ладонь в свою и тихонько её сжав. Но Стефана обернулась к детективу, который еле смог себя успокоить после резкого появления Питера. Проглядеть то, как подкрался преступник, при его-то профессии и при габаритах Вагнера? — Кого бы ты выбрал, детектив: того, за кем надо гнаться и надеяться, что ухватишь хоть кусочек внимания, или того, кто готов подарить тебе своё внимание независимо от того, в каком состоянии ты? Мертенс бросил на неё печальный взгляд. Здесь он уже прекрасно понял, где речь была о нём, а что касалось Питера. И какой именно выбор сделала Стефана спрашивать тоже было незачем. На третьем коктейле детектив всё же сел за стойку. Даже если Вагнер сверлил его недоверчивым взглядом, пообщаться с бартендером ещё ему хотелось сильнее, так что и её «ассистента» он был готов вытерпеть. Зависть Хьюго к социальным навыкам Питера Стеф увидела только когда вернулась с ним за стойку и заметила, что Вагнер не только находил темы, о которых мог пообщаться с актрисой или Марией, а действительно слушал их и они внимательно вслушивались в его слова. Клара так вообще неотрывно лезла к стойке, чтобы обсудить какие-то свои спортивные движения, на что Вагнер всегда реагировал со смешками о том, что в настоящей драке половина этого бесполезна. Не смотря на то, что Питер никогда с ними не садился за один стол и не пил вместе — его знали все и ему даже могли доверить какие-то свои переживания. С детективом такой фокус бы не прошёл. — Милый, я понимаю, ты лет с двенадцати живёшь в режиме «бей или беги», но не надо волком на детектива смотреть. Даже я твой взгляд спиной чувствую. — Это ты у Голубенького спроси, почему он не боится того, что я ему в коктейль плюну. Мертенс выставил стакан вперёд с глубоким вздохом. — Это всё равно будет менее отвратительно чем то, что ты для бартендера в разы безопаснее меня, — отмахнулся детектив. — Погоди ты ещё поймёшь, что я была права по поводу твоей проснувшейся совести и замещении чувств, — подмигнула ему Стефана, заставив Хьюго устало закрыть глаза, одной рукой провести по мятому лицу и после этого облокотиться на стойку. — Чёрт подери, бартендер, надеюсь, что до этого не дойдёт. Но если дойдёт… — он перевёл уставший взгляд на Питера. — Вагнер, сделай её счастливой. И сделай всё, чтобы я больше ни разу о твоей фамилии в участке не слышал. — Я это и без тебя собираюсь делать. Достижением этих трёх дней, когда Вагнер не отлипал от неё за стойкой и не позволял использовать правую руку, пока мышцы окончательно в себя не придут, стало то, что детектив и Питер вместе вышли на перекур. Расспрашивать их обоих об том разговоре она не стала. Они не подрались там наверху, и этого уже было достаточно, чтобы успокоиться. Но теперь Питер смотрел волком не на детектива, а на неё. И её нового ассистента — того самого коллегу, который сумел задуматься о предложении и согласиться на работу. Даже если ему потребуется пара-тройка недель строгого менторства, потому что смешивать коктейли он умел постольку-поскольку. — Если тебе так нужна была помощь по бару, я бы мог остаться, — проворчал Вагнер, приняв из рук парня коктейль. Основная тренировка, естественно, была на нём и Оливии. Но с актрисой новый бартендер справлялся не так хорошо, потому что нервничал от её присутствия так близко. — Я не могу оставить тебя вместо себя, Питер, кто тогда со мной поедет отдыхать? Хьюго? Питер ревниво прищурился. Стефана посмеялась — Виски так же на неё щурился, прежде чем кидался кусаться. Благо столешница и наличие нового лица мешали ему исполнить свои навязчивые мысли о том, как перескочить через стойку. — Как коктейль на этот раз, мистер Вагнер? — Слишком слабый, — к остальному у Питера претензий не было, потому что кофе было достаточно в напитке. — А соотношение сливок к кофе? Не слишком сладкий? — уточнила Стефана, и он мотнул головой. — Ты горьче делаешь, и я его таким предпочитаю, но нет, не слишком сладкий. Парень тем временем принялся записывать что-то в своём блокноте и Стеф похлопала его аккуратно и ободряюще по плечу, когда к стойке вновь подошла Кармайн. — Меняешь ассистентов как перчатки, дорогая? — Будь с ним помягче, — улыбнулась в ответ бартендер. — Обещаю, что за это время обязательно научу его всем твоим пожеланиям к коктейлям. — Дорогая моя, только ради тебя я решусь сыграть доброго полицейского, — она села за стойку, и кивнула в сторону Питера, — тогда как он будет злым. Но мне кажется, или он так и не представился? — на этот раз актриса посмотрела на нового бартендера, который замер в восхищении и так и не смог начать говорить. — Ты даже не заметишь между нами разницы, да, Стефан? Оливия распахнула глаза в удивлении, а Вагнер поперхнулся коктейлем и тут же заржал несдержанно, опустив голову вниз. Даже ему она ни разу не упомянула о том, какое у парня было имя. И кажется, судя по её хитрой улыбке, сделала она это специально, чтобы реакцию его увидеть. — Милая, не боишься, что я вас перепутаю? На этот раз в разговор смог встрять Стефан. — Ты упоминала, что у него криминальное прошлое, — он скрестил руки на груди, — но ты не говорила, что он из тех аферистов, которые завлекают жертв флиртом. Оливия тут же разошлась смехом, который начался с негромкого и сразу же пошел в громкости только вверх. — К сожалению, этот мошенник уже украл главную драгоценность этого бара, — на подобные заигрывания актрисы Стеф не реагировала таким уж большим смущением. К ней она попривыкла и только гордо улыбнулась, прежде чем Вагнер сбил её с ног негромким: — Я ещё не украл самое главное — её фамилию. И вот уже на это она не могла не отреагировать такой стыдливостью, что отступила назад и даже погремела по пути чистыми стаканами, которые чуть не уронила со стойки. Против такого нахального и улыбчивого мошенничества она действительно была бессильна.