Обжигающий с одного укуса

Основными приготовлениями отхода ко сну для Стефаны всегда являлись шаги по обеспечению ухода за руками. Она к своему лицу относилась с ужасной ленью, но руки всегда должны были быть ухоженными, напитанными полезными кремами и с очень ненавязчивым лёгким маникюром, не для цвета даже, а скорее для укрепления ногтей. И ухаживающий крем был её завершающим шагом, прежде чем она усаживалась на кровать, отодвигала Виски локтём на подушку Питера и укладывалась спать вне зависимости от того, был ли Питер в её кровати. Даже если её бесило, что он мог лечь спать позже и сам проснуться раньше неё, полностью выспавшимся. Хотя Вагнер и не признавался ей, что столько хорошего сна подряд у него никогда в жизни не было. Но когда она забралась с ногами на кровать, а Вагнер поспешно исчез в душе, в соседстве с ней оказался не только воюющий за подушку кот. Стоило ей замотаться в тонкое одеяло (а к лету она вообще понимала, что придётся перейти едва ли на простынь по толщине и теплу) как на кровать тут же забрался Рудигер, явно довольный тем, что его хозяин забыл закрыть дверь. Крем ещё впитывался, так что Стеф не стала гладить приставучего пса, а только проследила внимательным взглядом, что Виски был не против такого соседства. Но вытянувшийся по подушке кот даже не думал обращать внимания на то, как близко морда Руди была к его рыжим лапам. — Как хорошо, что вы друг к другу привыкли, — выдохнула она, неспешно перекинув руку через пса и прикрыв глаза. Это будет уже проблема Питера: как выгнать своего питомца с кровати. К тому же Руди тыкался в неё мордой ничуть не меньше своего хозяина и так же недовольно сопел и поскуливал, когда не получал должного внимания. Вагнер только успел распахнуть дверь в ванную, как тут же уставился на то, что места на кровати для него не было. Даже маленького кусочка. — Высуши сначала волосы, — пробормотала Стефана полусонно и он вздохнул. Вслед за ним вздохнул Рудигер. Его старая привычка позволять волосам высыхать так, как им будет удобно разбивалась о то, что в кровать его с влажными волосами не пускали и он обиженно сушил в ванной свои вихри, примерно как сейчас, но сейчас Вагнер делал это ужасно быстро, потому что хотел выгнать наглого Руди в лежанку. Зря он что ли её покупал и привозил сюда? Но второй раз над кроватью он снова замер. Задумчиво почесал под рёбрами и разглядывал то умиротворение, которого в его жизни не было никогда. Его Стефана, его Рудигер, и даже Виски его. В этот момент Питер был рад, что Стеф уже лежала с закрытыми глазами — он смог отвернуть смущённо лицо и поспешно вытереть подступившую слезинку. Представить, что такой вид ждал его завтра, и послезавтра, и даже через неделю, да что там, при удаче и через месяц — и он не мог даже полной грудью вдохнуть. — Руди, — с угрозой прошептал Вагнер, присев на самый край кровати. — Ты ничего не перепутал? Рудигер скосил на него взгляд и отвернулся, уткнувшись носом в Стеф. Она посмеялась негромко, принявшись лениво гладить собачий лоб. — Ты всегда можешь пойти спать на пол. — Ты это сейчас мне или Рудигеру? — возмутился Питер, посопев на неё совсем обиженно. — Тебе, конечно, посмотри как мы с ним хорошо лежим. Признавать того, что они правда уютно лежали Вагнер не стал. Ей незачем было знать, что о подобном виде он мечтал слишком давно. — На моей кровати мы поместились бы все, — он подхватил Рудигера небрежно под передние лапы и начал стаскивать с кровати, по пути успев расцеловать лоб пса несколько раз. Стефана приоткрыла глаза, наблюдая за тем, как быстро Питеру пришлось забраться самому на кровать, лишь бы его место не заняли. — От тебя долго в бар идти, — она отмахнулась, надеясь, что сможет прикрыть эту тему. — Да и что такого плохого в моей кровати? — Кроме того, что на ней не помещаюсь даже я? Дай подумать, — всё ещё обиженно пробормотал Питер, и показательно попытался выпрямить ноги. Стеф глянула неохотно на то, что ему приходилось скрючиваться рядом. — Ты привык извиваться всячески, не так ли? — она осталась лежать лицом к нему, пока Вагнер нагло пробирался ладонями под её пижаму. И от этого становилось ужасно жарко. Хуже стало только тогда, когда Рудигер вернулся на кровать, запрыгнув на них обоих, потому что выдворить его за дверь Питер не решился. — То, что я охренеть сколько терплю, милая, не значит, что я привык, — он посмотрел на пса, пытающегося пристроиться хоть каким-то подобием клубка в их ногах. И снова протяжно вздохнул. Этот тетрис определенно не сходился. Подушка была занята одним животным, которого Вагнер попытался отпихнуть головой назад, и получил только в ответ лапой по лбу, ноги придавило другим животным, а ведь Питер сам не успел нормально устроиться. Да ещё и эти обе наглые морды были обращены к Стефане, будто его тут терпели постольку-поскольку, а побыть ближе хотели только к ней. Вагнер взвыл негромко, прежде чем принялся снова спихивать Рудигера с кровати, а Виски с подушки. Кот в итоге остался обиженно жаться к ногам Стеф, а вот пёс исчез на секунду под недовольное «у тебя лежанка есть!», очевидно с лежанкой в зубах и попытался вместе с ней запрыгнуть на кровать обратно. В итоге Питер лежал на боку, прижав одной рукой лежанку к полу, чтобы Руди устроился, отсекая любые попытки вылезти из кровати, а Стефана прижалась к спине Вагнера с тихим смехом. — Ты же об него споткнёшься с утра. — Словно об твоего гремлина я не спотыкаюсь, — проворчал Питер, напомнив ей тут же о ночи, когда она проснулась от грохота в спальне и обнаружила, что поднявшийся и пытавшийся сохранить сонное состояние до туалета и обратно Вагнер валялся на полу, а Виски ходил крутился вокруг его ног с каким-то победным мурчанием. За годы сожительства с Виски, Стеф давно научилась избегать самых его неожиданных подсечек, но Питер только пытался приспособиться к тому, как ходить на кухню каждый раз, когда под ногами у него вьётся кот, а за спиной жалостливо скулит пёс. — Когда я передам все дела Стефану, то можно будет пожить у тебя, — заметила она, уложив задумчиво ладонь на плечо Вагнера и медленно его оглаживая вниз по руке. — Но не знаю, получится ли надолго. Я хотела съездить к родителям… — Стеф замолкла надолго, и Вагнер тут же развернулся, наплевав на удержание приставучего пса. — Одна, если ты не против. Понаблюдав недолго за напряжением её взгляда, Питер усмехнулся. — Ты не знаешь, муж Елены, он пророк? Или может провидец? — Они оба агностики, — недоуменно отозвалась она, рассматривая мягкость взгляда Вагнера в ответ. — Он сказал, что я должен научиться отпускать тебя в поездки одну… — Я могу не ехать, если ты против. — Конечно, я был бы ужасно рад, если бы между родителями и мной ты бы выбирала меня, милая, но дело ведь не в этом? — Питер аккуратно уложил свою тёплую руку ей на лицо и погладил по щеке. — Я прекрасно понимаю, что ты не хочешь показывать меня своим родителям. Стефана, приняв первое поглаживания улыбкой, на второе поймала его большой палец губами и тут же укусила обиженно. Хотя судя по тому, как резко Вагнер подался бёдрами назад, её укус возымел совсем не то действие, на которое она рассчитывала. — Я хочу показать тебя родителям, но ты ещё не готов. — Я? — Питер убрал руку ей на талию, чтобы больше она не смела его так внезапно выбивать из мыслей, заставляя кровь циркулировать совершенно не туда. — Почему ты так решила? На этот раз Стеф ухватила его за щёку одной рукой. — Потому что ты хочешь их одобрения и боишься, что не получишь его таким, какой ты сейчас, — она медленно погладила его шрам, заметив, что от ощущений Вагнер едва заметно дёрнулся. — Дело даже не в фамилии, а, кажется, в том, что ты не сможешь гордо рассказывать о своей профессиональной жизни, когда не имеешь легальной профессии. Уж сколько я времени потратила вытряхивая из тебя эти рассказы, — она только собиралась добавить дополнительно, что не хотела подвергать Виски долгим разъездам по нескольким разным местам, как Питер закатил осуждающе глаза. На него пытался забраться Рудигер, замирающий каждый раз, когда Питер рукой шевелил. — Я никогда не думал, что этот придурок настолько доставучий, — отвлёкся ненадолго Вагнер, резко поднимаясь с кровати уже второй раз. — Он видел тебя в своей жизни урывками, а сейчас ты каждый день с ним, конечно, он будет приставать к тебе ещё чаще, — Стеф успела почесать переносицу пса, прежде чем Питер принялся выгонять его из комнаты вместе с лежанкой. — Ты ведь такой же, — на этот раз посмеялась она, стоило Вагнеру устало рухнуть третий раз в постель. — Если я такой же приставучий, милая, какого чёрта ты всё ещё меня терпишь, — Питер сразу же оплёл её руками, когда наконец-то ему никакие морды не мешали. По крайней мере, полосатая рыжая морда всё ещё была в ногах. — Но ты права, — признался он. — Я не готов. Но ты считаешь правильным, то что я… Могу рассчитывать на знакомство с ними? — А ты хотел повстречаться пару месяцев и бросить меня? Вагнер стиснул её крепко и Стеф только и ощущала, что его сбитое дыхание напротив своего затылка. Он разозлился, и как всегда она ощущала себя слишком странно от таких его прямых и ярких эмоций. — Я бы хотел быть с тобой так долго, что ты устанешь меня рядом видеть. — Тогда почему я не должна знакомить тебя с моими родителями? — Потому что я, — он вздохнул ей в макушку, набираясь сил на очередные ругательства в свою сторону, и тут же оказался прерван. — Я натравлю на тебя Виски, если ты посмеешь назвать себя монстром. Осторожно скосив взгляд в сторону кота, Питер тихо посмеялся. Стефана продолжила говорить, когда устроилась головой на его бицепсе и сжала его руку ладонью. — Ты не монстр, Питер. Ты делал всё возможное, чтобы выжить, милый. Я понимаю, что реинтегрировать тебя в общество будет непросто. Возможно, я не осознаю всех трудностей до конца, но я не отступлюсь от этой проблемы так просто. — Ты и твоя дурацкая привычка пытаться всех и всё исправлять когда-нибудь меня доведут, — хмыкнул он в ответ, но в его голосе Стеф различила нотки нарастающей надежды. — Тебе придётся с этим жить, — пошутила она и ощутила, как резко Вагнер втянул в себя воздух носом. Обычно он это делал, когда начинал злиться сильнее, но сейчас это было какой-то другой эмоцией, на которую она не стала оборачиваться, надеясь, что всхлип этот останется единичным. Но надежда в нём искрилась слишком ярко. До этого Стеф не понимала, насколько она плохой учитель. Работать за стойкой с Питером было легко, потому что он выполнял только простые действия и никогда не загораживал ей путь. Ещё страннее было осознать после нового ученика, что заслуги в помощи Вагнера были его личными, она же скорее ему мешала. — Нет я знал, — Стефан посмотрел на неё осуждающе угрюмо, — я подозревал, что нормальный человек не сможет так быстро переучиться с официантки на бартендера, что ты, Тоффи, гениальна в этом своём умении, но чёрт возьми, я делаю всё то же, что и ты, а вкус другой! Откуда у тебя взялась дополнительная горечь? — он отчаянно ухватил Стефану за плечи, но мягко, чтобы она могла отступить. — Вы так быстро расстались? — удивлённо влезла в разговор Оливия, подошедшая обновить бокал. Бартендер переглянулась с Вагнером. Они расстались? Им бы кто об этом сказал. — Почему ты так решила? Кармайн покрутила свои волосы деликатным жестом намекая на новую стрижку Стефаны. А потом указала взглядом на лежащие на её плечах руки парня. — Он ещё и называет тебя милыми прозвищами, — добавила Оливия. Питер сжал одну руку на стойке в кулак. Он тоже хотел спросить, какого чёрта происходит, но немного боялся показаться слишком резким и ревнивым. — Мы все… Все на кухне всегда называли её Тоффи, — тут же начал объясняться Стефан. — Потому что она может подсластить любого недовольного клиента. — О, это она умеет, — удовлетворённо кивнула Оливия, ведь пока они говорили, Стеф уже наливала ей новый коктейль. — И Питер, к твоему сведению, это прозвище со мной было всю мою работу официанткой куда раньше тебя в моей жизни. Так что ты не имеешь права обижаться, — добавила бартендер, выразительно глянув на Вагнера. Он больше не сжимал кулак, но выглядел поразительно обиженным. — Я всё равно обижаюсь. Стефана фыркнула в его сторону и даже не заметила, как удивленно на неё смотрел её «помощник». — Дорогая, но короткие стрижки предназначены после расставаний, — Оливия не спешила отходить от стойки, даже когда напиток ей обновили. — Я просто хотела попробовать, — пожала плечами бартендер, прежде чем скосила снова осуждающий взгляд на Вагнера и он сглотнул нервно. Что он опять не так сделал? — И по-твоему то, как он голодно облизывается на мою шею, подтверждает наше расставание? Теперь на него скосила взгляд актриса и Питер совсем потерялся. Что такого плохого в том, что он весь вечер залипал на её открытую шею, представляя себе всё то хорошее, что мог с ней натворить? — М-м-м, — мелодично протянула Оливия, — ох уж этот взгляд мужчины, который точно знает, что вечером его ждёт пир. — Утром, — со смешком поправила её Стеф. — Ты настолько над ним издеваешься? — вскинула брови Кармайн и Вагнер хотел нагло влезть в разговор, напомнить всем присутствующим, что он вообще-то всё ещё тут сидит. Но тут же утих, потому что бартендер ласково погладила его по щеке. — Настолько, что собираюсь в очередной раз сменить карьеру с бартендера на издевательницу над мужчинами. Когда Оливия звонко рассмеялась, а Питер спрятал свой смешок за глотком коктейля, Стефан поразил их сразу всех. — Тоффи, можно я его обниму? — Руки прочь от моего парня, — игриво пригрозила она, всё ещё не понимая, что вызвало в парне такую реакцию. — Я же прекрасно в курсе, что тебе нравятся высокие и крепкие, как он. Вагнер на её замечание довольно засветился весь. — Я не собирался его лапать, — отговоркой начал отпираться Стефан, — просто ты снова стала такой яркой, какой я тебя запомнил до перевода в верхний ресторан. К тебе вернулись все краски. Стеф увела взгляд вниз. Как наивно она думала, что никто не замечал её изменений. Никто не видел, как влияли на неё бесконечные запреты и ограничения другого мужчины. Она думала, что успешно врала всему отелю о том, что с ней всё в порядке, тогда как большинство из них видели, что что-то не так, но не могли подойти ближе и помочь, потому что она отталкивала любую помощь, считая, что справится сама. Кармайн, перед тем как отойти от стойки, наклонилась через неё и аккуратно поправила растрепавшуюся чёлку Стефаны и прошептала ей на ухо, заставив наклониться: — Это удивительно, как хорошо он на тебя влияет, дорогая моя. После этого она сразу же чмокнула бартендера в щёку, заставив Питера резко подскочить на ноги, а ассистента замереть от представленной картины. Но Вагнер посверлил её ревнивым взглядом и не стал следовать за актрисой на диваны — он остался за стойкой, только проворчал нечто нецензурное в адрес Оливии. Не смотря на то, что учился новый бартендер не очень быстро, Стеф не собиралась менять свои планы и задерживаться ещё дольше. Но подсластить жизнь сменщику ей тоже хотелось, поэтому они долго обговаривали с Ильей то, как могли бы съездить за поставкой алкоголя. Так новенькому не пришлось бы столкнуться с чёрным рынком напрямую ни разу — Винсент уже чувствовал себя гораздо лучше и даже если неохотно принял условия о смене бартендера, на последующие поставки мог бы ездить сам. — Я знаю, что это довольно эгоистичная просьба, — Стефана обняла Вагнера со спины, пока он хлопотал над завтраком. Даже не просто яичница, а целый скрембл. — Но ты не мог бы поехать с нами за алкоголем? — Мог, — сразу же ответил Питер. Словно она другого ответа ожидала. — Только тебе надо знать, милая, что я буду с оружием. Как холодным, так и огнестрельным. Стеф вздохнула тяжко. Она не хотела пользоваться им в таком ключе. Но если в прошлый раз их нагрели на цены, то и сейчас попытаются, а им срочно нужно было экономить хоть на чём-то. Беспринципность Флоаре на отсутствие разбавления алкоголя играла против них в текущих условиях. — Ладно. Я передам Илье, что ты поедешь с нами. Фургон от отеля получить во второй раз оказалось ещё легче, чем в первый. Даже не смотря на то, что она переманила одного из работников. Единственное, что удивило Стефану, так это то, что Вагнер не поехал с ними, а сказал, что встретится на месте и что ей нужно быть готовой ко всему. Что представляло из себя это «всё» бартендер боялась представлять. На склад с Ильёй они зашли довольно осторожно, следуя за громилой послушно. Продавец их никогда не боялся, поэтому что в прошлый раз, что в этот, встречал их один с одним охранником. Тёмное тихое складское помещение пахло отвратительно, но Стеф старалась об этом не думать. Она просто пыталась понять, когда подъедет Вагнер, потому что рядом с ним она бы чувствовала себя куда спокойнее. — Итого вам придётся заплатить… — деловитый голос поставщика проваливал её в мурашки. Илья поправила очки, собираясь возразить, что эта цена в два раза выше предыдущей и настолько цены не могли подняться даже на запрещённом рынке, но её перебил басовитый смешок из недр склада. — Ха! В пять раз выше рыночной цены? Я такой наглости давно не видел, — в темноте зажёгся слабый огонёк спички, который Питер поднёс к сигарете, зажатой в губах. В таком слабом освещении он не был похож на самого себя, но Стеф силой подавила в себе вздрагивание. Вагнер ловко спрыгнул с одного из ящиков и тяжелыми шагами направился к ним, постепенно выходя на свет. Бартендер же хотела рассмеяться от его драматичности — потому что даже вскипевше-злой Вагнер был бесшумен, а значит, сейчас он специально шёл иначе. — Как ты сюда попал, Вагнер? — мужчина, так подло ухмылявшийся резко потерял все краски в лице, а громила его только отшатнулся. — Через дверь, как и все приличные люди, приехавшие на заключение поставок. Или ты не знал, что эти две птички под моим патронажем? — Питер сделал долгую, почти театральную затяжку. — Теряешь хватку, хрыч. — Почему вы мне не сказали, — злобно прошептал мужчина и Стефана пришла в себя, тут же пожав плечами и ответив беспечно: — А вы не спрашивали. Отчаянным жестом поставщика стал кивок головы его охраннику, но Вагнер тут же вскинул револьвер, направленный точно в лицо мужчине. — А-а! — пригрозил Питер отрывисто с улыбкой. — Давай без фокусов. Цену до рыночной, будь добр, и ты больше меня не увидишь. Или ты думаешь, что я не в курсе твоих махинаций с одним из заводов Русалки, где ты такую хорошую водку закупаешь? Хочешь, чтобы я оттяпал кусок твоего пирога? Мужчина снова кивнул охраннику и громила отошёл назад в поисках новых бумаг. — Так-то лучше, — удовлетворённо промурчал Питер, и под его пристальным взглядом и всё ещё направленным револьвером договор был составлен новый на вывоз продукции. Кажется, на этот раз они маскировались под специи, которые Флоаре потом должен был перевести в книги какими-то своими другими махинациями. Но стоило поставщику поставить свою подпись, а Стеф с Ильёй отойти в сторону ящиков к громиле, Вагнер выстрелил. Громкий звук поразил всех, кроме него и бартендер в ужасе обернулась. Испуганный мужчина, который до этого казался ей таким страшным и властным, сидел на корточках, зажав голову руками. Он не был ранен, судя по отсутствию крови хоть где-то, и определенно был жив, потому что вскрикнул, тональностью и звонкостью на уровне перепуганной девушки. — Какого хуя, Вагнер! — Да так, чтобы ты не расслаблялся, — Питер покрутил на пальце оружие с хищной улыбкой. — И охрана чтобы твоя не расслаблялась, — на этот раз он посмотрел на громилу, который даже не шелохнулся в сторону своего защищаемого. За руль загруженного ящиками фургона Вагнер попросился сам. Он хотел отвлечься немного за вождением, потому что каждый раз кидал виноватые взгляды на Стефану и не знал, с чего ему начать оправдываться. Ведь это тоже был он. Определённая его часть хотела сопротивляться, но это было бесполезно. — Я слишком вас напугал? — повернул он голову к девушкам, когда остановился позади книжного магазинчика. — Несильно, — ответила Стеф, но Илья поёжилась и тоже добавила: — Сильно. Я не могу понять, почему ты выстрелил, ведь всё было хорошо. Вагнер облокотился на руль с лёгкой улыбкой. — Ваш, скажем так, издатель, — он посмеялся сам над своей шуткой, — он из тех мудил, которые ускользнут в любой момент и подставят так же легко. Таких, как он, надо всегда запугивать лишний раз, иначе он может подумать, что ему позволено кинуть вас в следующий раз или снова продавить на невиданное повышение цены. Напуганный он не подумает о том, как ускользнуть, потому что боится за свою жизнь больше, чем за свой товар. Илья задумчиво ушла наверх с бумагами. Ей было над чем подумать, и насколько бы не беспокоился Питер, по большей части её размышления были связаны именно с логикой поведения их поставщика, а не резкости самого Питера. — Милая, — начал аккуратно, наощупь Вагнер, когда заглушил машину. — Я пойму, если ты не захочешь меня больше видеть, — он сглотнул и посмотрел на лицо Стеф. Кто бы захотел продолжать отношения с преступником? Но она только недоумённо вскинула брови. — А ящики мне кто поможет разгрузить? Стефан подойдёт только минут через десять-пятнадцать, а нам, милый, надо перетащить всё к закрытию книжного. В итоге Стеф не притронулась ни к одному ящику. Их все перетаскали в бар мужчины, а она только открывала и записывала количество бутылок. Но на перекур ей Вагнера пришлось вытащить буквально за галстук. Поднимался он за ней вслед по лестнице, как приговоренный к смертной казни. — Я не собираюсь бросать тебя только потому, что видела, как ты действительно угрожаешь людям, Питер, — Стефана затянулась подольше, потому что не смотря на свои речи, её немного потряхивало от произошедшего. Она видела, где застряла пуля в стене склада. Буквально в сантиметре от лица мужчины. — К тому же, это была моя личная просьба, и я не собираюсь обвинять тебя. — Хотя бы не ври мне о том, что не боишься меня, — убитым голосом отозвался Питер, откинувшийся спиной на стену и тоже закуривший. Он смотрел наверх, на вечернее небо и не хотел, чтобы что-то менялось. Не хотел снова оказаться один в этом проклятом городе. Отбросив бычок в урну, Стеф долго подбирала слова. Она действительно не могла сказать, что не боялась Питера, но эта её боязнь так чётко пересекала линию беспокойства, что она решила откинуть все слова. Слова здесь ему и не помогут. Бартендер просто дёрнула его за галстук, наклоняя нагло к себе и поцеловала, выбив из него последние остатки воздуха. Она толкнула его в стену сильнее, и только потому что его тело по привычке поддалось, ей удался этот манёвр. Вагнер мягко рассмеялся ей в губы. Секунда, вторая — и он развернулся, вжав Стеф в стену и углубив поцелуй с ужасающе сладким стоном. Её руки сами полезли лихорадочно расстёгивать его жилетку, потому что ей хотелось коснуться его разгоряченного и желанного. Но всему помешал краткий кашель у двери. Детектив смотрел на них одновременно грустно и ошеломлённо. — Вы же в курсе, что действия непристойного характера в публичных местах наказываются штрафом? — Бля, аллея является публичной, — вздохнул Вагнер, всё ещё одной рукой сжимая талию бартендера. Но Мертенс смотрел на него теперь с двойным удивлением. — Ты настолько законы знаешь? — Голубенький, не выводи меня из себя, я возбужденный и злой тебе не понравлюсь, — ухмыльнулся Питер в ответ, — я законы знаю лучше тебя. Ты мои знания проверять на статьи будешь или тебе просто нравится смотреть? Всё ещё глядя на детектива, Питер склонился к её шее и прихватил клыками на последней грани нежности, лишь бы не оставить сейчас следов. Стеф втянула губы лишь бы не застонать, но почему-то тоже смотрела на реакцию Мертенса. Хьюго покраснел гуще, чем её вишневая наливка. Но не шелохнулся с места. — Нравится смотреть, как она прикрывает глаза в удовольствии? — Вагнер облизал её шею снизу вверх, от воротничка рубашки к самому уху, верх которого он снова прикусил. Входная дверь бара тут же захлопнулась за сбежавшим вниз детективом. Питер рассмеялся, отступая назад с расстроенным вздохом. — А выглядело так, будто он останется понаблюдать, — обиженно протянул Вагнер, и вздрогнул тут же, потому что Стефана ущипнула его за бок прямо под рубашкой. — Ай, — добавил он скорее по привычке, чем от реальной боли. — Выпусти меня, мне надо предупредить беднягу о том, что тебя и детектива нельзя оставлять без присмотра даже на секунду, иначе вы подеретесь, — она постучала ладонью по его груди и Вагнер неохотно отступил, посмотрев на бартендера с ужасной обидой. — И нет, я не буду ему упоминать, что в вашей перепалке выиграешь ты. Пусть это будет для Стефана сюрпризом. Питер только выдохнул, галантно открыл перед ней дверь в «Полуночников» и поспешил спуститься следом.