Пески Харада - Возрождение Редоран

Прошло две недели с тех пор, как пустыня Харада приняла под свои пески двух чужаков. Ашур Редоран быстро понял: если хочешь остаться в живых в этом городе — слушай, наблюдай и не бросай тень слишком рано. Он изучал нравы местных: как они кланяются, как здороваются, как торгуются, как лгут. Он не вмешивался в чужие ссоры, но внимательно следил за тем, кто их начинает — и кто выживает. Серана же почти не покидала дома. Её живот стал тяжёлым, движения — медленными. Магия в этом мире была странной — мягкой, пыльной, не такой насыщенной, как в Скайриме. Но её собственная сила всё ещё бурлила, и ребёнок внутри откликался на неё — даже во сне. Далмир, в чьём доме они жили, был не только добросердечным торговцем, но и человеком слова. Он не спрашивал лишнего. Когда пришло время, он молча позвал женщин из своей семьи — старшую жену и её сестёр. Те без страха вошли в комнату, где тёмная эльфийка стонала от боли, и стали готовить всё необходимое. Солнце клонилось к закату, когда крики Сераны стали пронзительными. Ашур стоял у двери, сжав кулаки до боли. Он бы сразился с сотней драконов, лишь бы не слышать, как его любимая страдает — и не быть способен ничем помочь. Время растянулось. Потом… вдруг — тишина. Затем — первый крик. Детский. И ещё один. И ещё. И… четвёртый. Одна из женщин вышла в коридор, её руки были в крови, но лицо — светилось. — Четыре, — произнесла она. — Четыре дочери. Сильные. Живые. Как и мать. Ашур вошёл в комнату. Воздух там был насыщен потом, кровью и чем-то древним, почти магическим. Серана лежала обессиленная, но её глаза сияли. На руках у неё спала одна из дочерей — с волосами цвета вороньего крыла. Остальные три мирно покоились рядом, на подушках из мягкой ткани. — У нас… четыре, — прошептала она. — Видишь, Ашур? Ты стал отцом… четырёх принцесс. Он опустился рядом, взял на руки ту, что была с красными, как огонь, волосами. Его взгляд дрогнул, и он, впервые за многие годы, позволил себе слёзы. — Пусть этот мир знал, — прошептал он, — что Редоран возродился. В песках, где раньше не было ничего, теперь — дом. И будущее.

***

Ашур сидел на коленях у изножья ложа, рядом с Сераной. Перед ними — их дочери. Маленькие, тёплые, такие хрупкие… и в то же время уже влекущие за собой неведомую силу. Серана с трудом приподнялась, положив руку на плечо Ашура. — Посмотри на них, — прошептала она с дрожащей улыбкой. — Четыре. Ты ожидал такое? Он медленно покачал головой, не отрывая взгляда от новорождённых. — Я ожидал одно чудо. А получил — целое королевство. Серана тихо рассмеялась, но в её смехе чувствовалась усталость и облегчение. Они вместе смотрели на дочерей. Первая, чьи волосы были чёрными, как обсидиан, мирно посапывала, прижав к себе крошечные пальчики. — Эта спокойная. Уже сейчас будто оценивает всё вокруг. — Сказала Серана. — Умная будет, как мать. — Как мать? — Ашур усмехнулся. — Скорее, как древний магистр. Вторая, с такими же чёрными волосами, напротив, уже хмурилась, ворочаясь в пеленках. — А эта — воин. Спорю, она будет первой, кто поднимет меч, — сказал он, с лёгкой гордостью. Третья дочь, чьи волосы сияли тёплым красным, словно отблеск заката над лавой, улыбалась во сне. — Улыбается во сне. Ты заметил? — Серана протянула к ней руку. — Душа, ещё не знающая боли. Может быть, станет нашим светом. А четвёртая… была необычной. Её волосы были чёрно-красные, словно огонь, поглотивший ночь. Пряди цвета крови переплетались с угольной тенью. Даже её кожа казалась чуть темнее. Ашур смотрел на неё с благоговением. — Она... словно дитя пламени и пепла. Песок примет её — или испугается. Серана нахмурилась, но её взгляд был твёрд. — Она будет силой. Но мы научим её, как быть справедливой. Как и всех остальных. Они сидели рядом, среди тканевых подушек, свечей и мягкого шелеста воды из фонтана во внутреннем дворе. В этот миг весь мир исчез — остались только они шестеро: Ашур, Серана и четыре жизни, принесённые в этот чужой, опасный, но теперь уже — свой мир. Ашур сжал руку Сераны. — Мы не просто беженцы из другого мира. Мы стали началом чего-то нового. Серана кивнула. — Пески ещё не знают, что надвигается буря.

***

Комната наполнилась мягким светом, когда за окном наступил первый вечер после родов. Лёгкий ветер с песка играл занавесями, принося с собой жаркое дыхание пустыни. Четыре крошечных тела мирно спали в шелках и мягких подушках, под присмотром родителей, чья любовь была сильнее всего, что когда-либо происходило в этом доме. Ашур сидел, не отрывая взгляда от дочерей. Он чувствовал не только радость — но и ответственность. Это были не просто дети. Это было наследие. Продолжение их рода — и новая кровь в песках Харада. Серана, уже немного оправившись, откинулась на подушки и сказала тихо: — Мы должны дать им имена. Ашур кивнул. — Первой — ты выбери. Она — твоя копия. Серана взглянула на чёрноволосую девочку с глубоким взглядом и едва заметной морщинкой на лбу даже во сне. — Валерика, — сказала она с лёгкой дрожью. — В честь моей матери. — Прекрасно, — сказал Ашур. — Пусть имя рода начнётся с памяти. Он взял на руки вторую девочку. Такая же чёрная грива, но лицо напряжённое, даже упрямое. — Майа, — произнёс он. — Это слово в здешнем языке значит «ночь без страха». Серана кивнула. — Подходит. Она родилась с характером. Третья, рыжеволосая, дремала с улыбкой. — Элия, — предложила Серана. — Сияние. Жаркое и доброе. — Элия, — повторил Ашур с одобрением. — Как мягкий свет перед бурей. Они оба взглянули на четвёртую — дитя, волосы которой были как вспышка молнии в чёрном небе. Красные и чёрные пряди, переплетённые, как кровь и тьма. Даже во сне она выглядела грозно, будто чувствовала, что родилась не просто так. Ашур произнёс с уважением: — Назрин. Серана удивлённо посмотрела на него. — Слово из языка харадримов. "Дочь бури". Я слышал его сегодня на рынке, и понял — это о ней. Серана слабо улыбнулась. — Она и правда как буря. Надеюсь, пустыня примет её. Ашур поднялся и подошёл к окну. Внизу мерцали огни улиц. Шум города едва касался их мира. Он сжал кулак. — Четыре принцессы в земле, где нет королевства для нас. Но оно будет. Я клянусь. Серана молча наблюдала за ним, и в её глазах отражалась и гордость, и тревога. — Значит, Редораны вновь станут домом. Но не в Скайриме. Здесь… среди песков. И в этот вечер, в тишине пустынного города, родилась новая кровь. Песчаная. Тёмная. Древняя. И грядущие поколения узнают эти имена.