every moment with you is imprinted in my memory

Кагеяма Тобио (Мафия)

Радостно запрыгивая в школьный автобус — когда ты вообще испытывала подобную эмоцию, используя этот вид транспорта — садишься на свободное место рядом с Кагеямой. Обычно, если требовалось куда-то поехать с классом, родители отвозили тебя на своей машине. Однако на сей раз ты буквально умоляла отпустить тебя проехаться с другими одноклассниками. Мольбы были связаны исключительно с тем, чтобы провести больше времени вместе с Кагеямой. Одноклассники не слишком близко общаются с Тобио, так что никто и не думал о том, чтобы сесть рядом с ним. И хорошо, не хотелось бы выяснять отношения, борясь за что-то несущественное вроде сидения автобуса. Хотя, возникни такая ситуация, на попятную ты бы точно не пошла. — Привет, Тобио-кун! — Без спроса подсаживаешься ты, склоняя голову, стараясь установить зрительный контакт. Его челка, сегодня растрепанная из-за того, что урок на природе начался так рано, и он не успел расчесаться, надежно закрывала его глаза. На периферии слышишь, как цокают подруги, недовольные твоим решением кинуть их ради мальчика. Даже несмотря на то, что ты подробно объясняла весь свой план-капкан по завоеванию сердца Кагеямы. Тобио заторможено поворачивает голову к тебе, хлопая пару раз глазами. Похоже, что он спал. Проведя рукой по лицу, словно стряхивая с себя сонливость, Кагеяма смотрит на чуть наклонившуюся тебя более осознанным взглядом. — Что ты тут делаешь? — Э-э, ну, меня настигнут те же последствия, что и других, если я пропущу практический урок по биологии. — Я про то, почему ты села ко мне. Разве обычно ты не сидишь с другими? — Как мило, что ты помнишь, где я сижу, Тобио-кун, — ты польщенно улыбаешься, радостно прикрывая глаза. — Ты постоянно громко разговариваешь и смеешься с ними. Твое место не узнает только глухой, — говорит он, немного ухмыляясь. Ты дуешь губы, немного виновато отводя взгляд. За громкость твоего голоса тебе часто прилетало от раздраженных шумом и вызванной из-за него головной болью учителей. Так что находишь эту причину вполне существенной, озвучивая ее перед Тобио: — Не хочу снова слушать бурчание старой стервы, — шепчешь ты, стараясь говорить так, чтобы учительница по биологии тебя не услышала. — Я у нее уже на карандаше. Думаю, еще один выкрик с моей стороны, и мне не поздоровится. Ну, знаешь, когда начинаю о чем-то рассказывать, я словно вновь переживаю всю историю целиком. Естественно я не могу сдержать себя в руках, если рассказываю что-то супервозмутительное или сверхвосхитительное! Когда учительница громко кашляет, предупреждая, ты закрываешь рот ладонью, хмурясь. — Видишь? Вот об этом я и говорю… Кагеяма просто кивает, отворачиваясь от тебя к окну. Ты разочарованно хмуришься, когда Тобио даже не пытается продолжить вашу беседу. Хотя, по факту, ты сама сюда села, не спрашивая его мнения. И, на самом деле, понимала причину того, почему и без того угрюмый Кагеяма стал выглядеть еще более устрашающим. Матч с Аобаджосай встряхнул всю команду без исключения, оставляя неприятный отпечаток на сердце волейболистов Карасуно. Даже вы, кое-как сформированная группа поддержки, с недоумением и разочарованием смотрели за тем, как блокируют последний в том сете удар Хинаты. За предыдущие два матча казалось, что волейбольная команда вашей школы непобедима — ты была приятно удивлена сыгранностью Тобио и Хинаты, которые проводили эту невероятную быструю, за которой ты едва могла уследить. Однако, поглощенная серией побед Карасуно, ты недооценила их противника. Сложно было представить, как ощущают себя волейболисты после недавнего проигрыша. Но ты могла наблюдать за тем, каким непривычно меланхоличным стал Тобио. На самом деле, одной из причин, почему ты хотела провести время за дорогой с Кагеямой, была надежда хоть немного улучшить его настроение. Однако сейчас не могла найти слов, не зная, стоило ли поднимать тему их проигрыша. А уж тем более говорить что-то вроде: «все равно это был хороший матч» или «вы почти выиграли» было нелепо. Наблюдая за играми вместе с отцом вживую, ты слышала, как подбадривают свои команды болельщики с трибун, говоря что-то подобное. И волейболисты после этих слов расстраивались еще сильнее, уже не в силах остановить поток слез из глаз. Поджав губы, ты смотрела в затылок Кагеямы. Опершись рукой о подлокотник и положив подбородок на пальцы руки, Тобио молча смотрел на проезжающие мимо машины. — Давайте в мафию, а? Скучно, а нам до леса еще час ехать! — Вдруг предлагает один из твоих одноклассников, шарясь в кармане, и доставая оттуда карты. Ты немного встряхиваешься, когда слышишь весьма неплохое предложение, тряся Тобио за локоть. — Может, тоже хочешь с нами поиграть? — С надеждой спрашиваешь ты. Кагеяма поворачивается к тебе, молча глядя пару мгновений на твою легкую улыбку. — Не хочу, — отвечает, вновь отворачиваясь от тебя. Любые попытки, когда ты пыталась взбодрить Кагеяму, летели прахом. До этой поездки ты предлагала гулять; предлагала пойти в компьютерный клуб, чтобы он впервые попробовал поиграть в видеоигры; предлагала вместе покидать мяч друг другу, если хоть это поднимет ему настроение. Однако Тобио постоянно отказывался, ссылаясь на то, что занят на волейбольной тренировке; занят на пробежке; занят на дополнительной тренировке дома; занят-занят-занят. И ты понимала его, спокойно относясь к отказу. Но сейчас Тобио явно ничем не занимался. Физически, по крайней мере, точно. Ты не исключала тот факт, что все его мысли двадцать четыре на семь заняты одним видом спорта или подготовкой к нему. Кагеяма наблюдает за твоим отражением в окне. Ты нервно скрещиваешь пальцы в замок, перебирая ими, и немного разочарованно вздыхаешь. Дело, похоже, было не столько в волейболе, сколько в тебе. Ты ведь никогда не спрашивала, рад ли вообще Тобио проводить с тобой время. Ты просто считала его безынициативным, поэтому всегда сама делала первый шаг. Моргаешь часто-часто, выглядя так, словно стараешься сдержать слезы горькой обиды. Поворачиваешься к проходу, поднимая руку, чтобы тебе тоже дали карту. — Иди к нам, блин! — Словно почувствовав твое настроение, говорит одна из подруг, настойчиво махая рукой на себя, — свободное место еще осталось. Поджав губы, ты почти поднимаешься со своего сидения, но чужие пальцы, обхватившие твое предплечье, заставляют остаться на месте. Ты поворачиваешься, встречаясь с таким же удивленным взглядом напротив, как и у себя. И оба вы были удивлены действием, спровоцированным Кагеямой. Опомнившись, он поджимает губы, отводя взгляд в сторону и по-привычному хмурясь. Однако руки не убирает: напротив, сжимает чуть крепче. — Останься здесь, пожалуйста. После таких-то слов от Кагеямы ты не можешь не смутиться, опуская взгляд вниз, снова часто-часто хлопая ресницами. Обещала самой себе, что не будешь больше вести себя как типичная стеснительная героиня из какого-нибудь второсортного аниме, но ничего не можешь с собой поделать. По крайней мере, тебе хватает силы воли вновь поднять взгляд, и сказать спокойным голосом: — Тогда пойдем играть со мной. — Я правил не знаю. Ты приоткрываешь рот, но снова захлопываешь его, решая не комментировать отсутствие знаний о такой распространенной игре. Тебе было интересно, серьезно ли Кагеяма является человеком, или он какой-то правительственный эксперимент, в голове которого может задерживаться только информация об определенной области. Наверное, это прозвучит грубо. Так что вместо этого ты обещаешь объяснить правила игры перед тем, как она начнется.

***

Возможно, тебе не стоило смеяться над отсутствием элементарных знаний у Тобио, потому что он разносил абсолютно всех, если ему выпадала карта мафии. По его бесстрастному лицу никто не мог прочитать истинных эмоций, а если учитывать то, что говорил он немного — только когда его спрашивали — вычислить его в качестве мафии было невозможно. Коллектив из одноклассников играл достаточно продуманно, не делая ничем не обоснованных обвинений в сторону определенного лица. Каждый старался руководствоваться не интуицией, а анализом, действуя с осторожностью. Однако на четвертый раз, когда мафия вновь убила всех мирных жителей, и когда этим кто-то неизменно оказывался Кагеяма, все были немного недовольны. Забывая про анализ, они присматривались к действиям исключительно Тобио, не беря в расчет других игроков. Первостепенной задачей каждого мирного казалось найти хоть малейшее доказательство того, что Кагеяма не чист пред законом внутри игры. И в ход шли совершенно глупые объяснения: «я услышала какое-то движение со стороны Кагеямы, когда была ночь», «а в этом раунде опять Тэкеши выбыл, Кагеяма в прошлый раз тоже первым его убил», «ну он как-то подозрительно притих». — Вы необъективны, так нечестно! — Вступилась ты за хранившего молчание, словно действительно был преступником, Кагеяму, когда его вновь посчитали мафией и выгнали на первом же голосовании. — А че это ты его покрываешь? Ты тоже, походу, мафия. За отстаивание справедливости в итоге полегла и ты. На самом деле у тебя действительно была карта мафии, однако ты знала, что Кагеяма был мирным жителем. Теперь казалось, что игра не имела смысла, раз все были настроены против Тобио. — Ну и отстой. Не хочу больше в это играть, — обиженно говоришь ты, обращаясь к Кагеяме. Он согласно кивает головой, вообще не получая никакого удовольствия от этой игры. Сначала было слишком легко, а потом его просто начали сливать. Ты смотришь на вновь отвернувшегося от тебя Кагеяму, не желая сидеть в тишине, пока остальные веселятся. — Может, ты хочешь поиграть во что-нибудь другое? Только со мной: один на один. — Хочу снова играть в волейбол. Ну кто бы сомневался. — Говоришь так, словно тот матч был последним в твоей жизни, — вырывается из твоего рта прежде, чем успеваешь подумать о своих словах. Не стоило тревожить еще не зажившие раны. Решая, что на этот раз твоей компании точно не рады, вновь привстаешь с сидения, чтобы ретироваться на безопасное расстояние к подругам. Но снова чувствуешь чужую хватку на предплечье, сопровождаемое раздраженным цоком: — Почему ты опять уходишь? — Я, наверное, лишнее сказала. — Раньше тебя это не мучало. На этот раз раздраженно цокаешь ты, снова опускаясь на место. Теперь Кагеяма не отворачивается к окну, боясь, что ты найдешь еще какую-нибудь причину, чтобы оставить его и присоединиться к своим подругам. Он смотрит на тебя какое-то время, прежде чем снова подать голос: — Когда мы играли против Аобаджосай, я следил за первогодками, с которыми был в одной команде в средней школе. Игра была настолько слаженной, что я просто не мог их узнать. Куними никогда не выкладывался на полную, сдаваясь, чуть только мяч отскакивал, описывая неудобную траекторию. Киндаичи делал наиглупейшие ошибки, из-за чего часто не мог заблокировать пробивающих противника. И сейчас всё так резко и кардинально поменялось. Куними сделал большой вклад во время третьего сета, когда все были уставшими, а Киндаичи заблокировал последнюю атаку, забивая решающее очко. Ты молчишь какое-то время, стараясь найти слова, которые могут утешить Тобио. Говорить «но вы тоже круто играли» не было смысла — если было так, вряд ли Карасуно вышли бы в роли проигравших из матча в три сета. Тем более, конфликт со своими бывшими сокомандниками по-прежнему оставался открытым и, вероятно, очень давил на Кагеяму. — Это лишь значит, что Ойкава великолепно справился со своей задачей в качестве капитана и связующего. Он смог раскрыть способности каждого из Аобаджосай, правильно их используя. Не зря его ведь называют одним из лучших связующих префектуры. Кагеяма поджимает губы, явно недовольный, но в целом согласный с твоим ответом. — Но это не значит, что невозможно стать лучше него. Знаешь, было бы скучно, если бы ты по умолчанию был самым сильным и крутым, не прилагая к этому особых усилий. Как с мафией. Никто не мог вычислить тебя, и ты всегда побеждал, стоило черной масти попасть тебе в руки. Не так уж и весело было одерживать победу всякий раз, да? — Спрашиваешь ты, прикрывая глаза, утомленная и сегодняшними эмоциональными качелями, и ранним подъемом. Сонно продолжаешь, — тебе есть, куда… э-эх, развиваться со своей командой, которая готова пробивать любые твои пасы. И ты можешь пробовать с ней все, что душе угодно, чтобы вывести противника из равновесия. Это вопрос времени, когда ты превзойдешь своего семпая. Чуть только ты замолкаешь, мгновенно проваливаешься в сон. Кагеяма не отвечает, прокручивая твои слова у себя в голове, немного успокаиваясь. Он поворачивается к тебе, когда чувствует на своем плече некоторое давление. Навалившись и устроившись поудобнее на его левой стороне тела, ты продолжала спокойно спать, не реагируя ни на шум, издаваемый другими одноклассниками, ни на не самую удобную подушку. Тобио смотрит на тебя искоса какое-то время, вновь отворачивая голову к окну, стараясь не двигать корпусом, чтобы не потревожить твой сон. По крайней мере, теперь ты точно неожиданно не вскочишь со своего места, чтобы попытаться уйти к другим девушкам, оставив его одного.

Куроо Тецуро (Бутылочка)

Ты немного нервно поглядывала в сторону Тецуро, который, однако, сам выглядел очень даже спокойно. Он улыбался, находясь в окружении Кая и Яку, а также других ребят из школы, которых ты еще никогда не видела. Ранее ты всегда просто давала Куроо советы о том, как следует себя вести с твоей подругой, какие темы поднимать, а каких даже не стоит касаться. И если первое время ты чувствовала себя совестно, продавая девушку, с которой сдружилась, ради ответов, однако со временем привыкла, забывая об этом тонком голоске своей совести. Тем более, на тот момент, когда согласилась на предложение Тецуро, ты не так хорошо общалась с Аей, не задумываясь о ее чувствах. В любом случае, сейчас ты переживала по иному поводу. На данный момент ты являлась одним из непосредственных участников дела, которое, по идее, заставит Аю на один грамм потеплеть к Куроо. Он явно растрачивал свои силы не на то, что нужно. Тебе план капитана Некомы совершенно не пришелся по душе: неужели все эти старания лишь ради того, чтобы, как только бутылочка укажет горлышком на Аю, сказать «Нет, я уважаю ее принципы, и не буду целовать ее, раз она не моя девушка» или что-то вроде того? Это звучит так высокопарно и пафосно, что ты закатываешь глаза, представляя, как через несколько минут это будет говорить Тецуро. — Все ок? — Вырывает тебя из раздумий голос Аи, которая немного наклоняется вперед, замечая твое странное поведение. — Э-э, ага, вроде. Знаешь, я немного взволнована, — ты неловко улыбаешься, переводя взгляд на высокого беловолосого волейболиста, которого, опять же благодаря росту, отыскать было вовсе не трудно. — Ну, в последнее время я часто смотрю на Льва, и иногда мне кажется, что ловлю его взгляд на себе. Мы вроде даже не слишком хорошо общаемся. Но я подумала, вдруг у меня есть шанс сблизиться с ним. Он все-таки симпатичный и такой высокий. — Ты чувствуешь себя так, словно рассказываешь наизусть выученное стихотворение своей учительнице, говоря с выражением то, что повторяла вечером много раз. Лев стал жертвой твоей всеобъемлющей любви по причине, которую озвучил Куроо. Он что-то говорил про психологию, и что Ая согласится играть охотнее, если ты будешь влюблена в первогодку, а не в кого-то из второго или третьего года. Инуока нравится Ае, Шибаяма и Теширо отказались приходить на эту вечеринку, так что единственным вариантом оказался Лев. Хотя, казалось, он был взволнован не меньше тебя. Только в позитивном ключе. — Хочешь поиграть в бутылочку? — Издевательски протягивает Ая, хитро щуря глаза и склоняя голову. — Ага. Это глупо и по-детски, но если есть хотя бы малейший шанс… Поцеловаться с ним, было бы круто, я думаю, — ты отворачиваешься от подруги, делая вид, что засмущалась. — Но я точно буду себя странно вести и нервничать. Ты, эм-м, не хочешь пойти со мной? Ая хмыкнула, бросая один осторожный взгляд в сторону Льва, который возбужденно размахивал своими длинными конечностями, задевая бедных проходящих мимо девушек. — Хм-м, — тянет она задумчиво. Но уже через пару мгновений берет тебя за руку, — если хочешь, то пойдем. Первый этап пройден — сделать так, чтобы Ая присоединилась к игре в бутылочку. Впереди еще было много важных пунктов, однако всех их будут выполнять другие участники. От тебя требовалось лишь присутствие и продолжение игры своей роли. Спустя несколько минут в центре гостиной в кружок начала образовываться толпа. Ты видела знакомых не только из круга общения Тецуро, но и из круга Аи, чтобы она точно ничего не заподозрила. Когда подруга хотела сесть на свободное на полу место, ты осторожно берешь ее за руку, прошептав: — Давай сядем после того, как сядет Лев. Я читала, что по статистике, бутылочка чаще показывает на того, кто находится напротив крутящего, — ты понятия не имела, подтвержденная ли это информация, поскольку просто говорила то, что просил заучить тебя Тецуро. Однако Ая, недолго думая, кивнула. Она повернулась к своему знакомому, коротко интересуясь его жизнью, тем самым давая время всем ребятам, желающих сыграть, сесть на необходимые места. Когда все расселись, получилось так, что ты находилась напротив Льва, а Ая напротив Куроо. Твоя подруга немного напряглась, бросив на тебя косой взгляд, но ты только виновато поджала губы. На сей раз не играя. — Прости. Обещаю, что куплю тебе несколько онигири с тунцом за то, что так получилось, — шепчешь ты ей на ухо, прикрывая рот ладошкой. Она рассмеялась, улыбнувшись и кивнув, отчего твое тяжелое напряжение немного рассеялось. Игра была в самом разгаре, однако ты все равно была сосредоточена больше на плане Тецуро, нежели на игре. Парочки целовались по-разному: целомудренно чмокались в губы или развязно с языком, не стесняясь посторонних зрителей. Ты же прокручивала в голове слова Куроо, постоянно таращась вниз, где находился подвал. Ты не знала, как такая идея могла прийти к нему в голову. Вероятно, он разрабатывал эту стратегию несколько дней, если брать в расчет то, с какими мельчайшими подробностями был проработан план. Все началось с тебя: ты должна была сделать так, чтобы Ая согласилась играть в «столь бессмысленную игру», по ее словам. Даже знание того факта, что Инуока будет играть, не поменял бы ее мнения — ты знала наверняка, дружа с ней уже полгода. Поэтому приходилось завлечь следующее лицо — Льва, к которому у тебя неожиданно «появились» чувства. Мол, ты решила поиграть, чтобы попытать счастье с ним. Пришлось заранее несколько дней давать знаки о том, что тебе нравится неопытный центральный блокирующий, чтобы, опять же, Ая ничего не заподозрила. И само сердце плана — бедняга Ямамото, сидящий внизу подвала с магнитом в руках. Боже, это было самое странное, что ты только слышала. Ребята, сняв этот дом для вечеринки, вырезали небольшой квадратик в полу, чтобы между первым этажом и подвалом было сквозное отверстие. Накрыв получившуюся дырку картоном — Куроо обратился к кружку изобразительного искусства, чтобы художники раскрасили его, маскируя под половицы — они начали проводить тестирование. Ямамото стоял внизу подвала, вытянув руку, прижимая один из магнитов к приклеенному картону, а Тецуро крутил саму бутылку, внутри которой был второй магнит. Бутылка была из непрозрачного тонкого пластика, так что невозможно было разглядеть инородный объект, прицепленный аккурат к горлышку. Ты слышала от Кенмы, что Такетору и Куроо много практиковались, чтобы отточить этот навык и быть готовыми к финальному акту. Благородного отказа от поцелуя, потому что Тецуро уважает границы Аи и все такое. Было очень интересно узнать, что мог предложить Куроо асу Некомы, чтобы последний согласился пропустить такое яркое событие вечеринки. В конечном счете, именно из-за того, что этот план был продуман до мелочей, из-за того, что ты сама подвергаешь себя опасности, будучи одной из возможных кандидаток на поцелуй, ты нервничала. Однако, либо Боги слышали твои молитвы, либо Ямамото удачно страховал тебя, наловчившись к подобному делу, ты была одной из немногих девушек, кого еще не целовал мужской пол. В это число также входила и Ая. Приходилось тяжело вздыхать всякий раз, когда горлышко бутылки указывало на Льва, создавая видимость того, что ты завидовала крутившему. Наконец, спустя долгие минуты, наполненные крутками и поцелуями, горлышко бутылки останавливается напротив Аи, а крутивший поднимает голову. Тецуро издает коротко «о», будто удивленный. Он пожимает плечами, лениво отвечая: — Я не стану целоваться с Аей. Все удивленно — по-настоящему и напоказ — смотрят на Куроо, однако он уже передает бутылку следующему по кругу. — А-а, заднюю даешь, Тецуро? У нас нельзя тут отказываться: все целуются без исключений и без принципов, — тянет один из незнакомых тебе людей, который, кажется, целовался здесь чаще всех. — Ой, ладно-ладно, Ая-чан, не смотри ты на меня так! Или опять ударишь меня в нос, как было на пятнадцатилетии Иоши? Парень рассмеялся, потягиваясь. Хотя тебе показалось, что он на самом деле всерьез опасался Аи. — Но факт остается фактом: нельзя просто отказаться. Либо перекручивай, либо… ну, вон, нецелованная сидит. Одари подарком, — он указал головой на тебя, отчего ты застыла, переводя взгляд на Аю. Кажется, что все пошло не по плану. Этот парень явно был не купленным актером, а вполне настоящим зрителем, вмешавшимся в четко спланированную постановку. Куроо молчал, выглядя беззаботно со стороны, однако, подобно тебе, взглянул на твою одноклассницу. Забавно, что казалось так, будто вы спрашивали у нее разрешения, когда как оба на самом деле рассчитывали услышать прямо противоположный ответ. — Ну, почему бы и нет, — Ая кидает на тебя короткий взгляд, тихо, чтобы слышала только ты, подбадривая, — научишься целоваться с Куроо, чтобы не опозориться со Львом. — И добавляет уже громче, — типа, это будет забавно и неожиданно. Вперед, ребят. На долю секунды ты замечаешь, как Куроо поджимает губы и отводит взгляд. Похоже, ответ Аи задел его сильнее, чем все предыдущие жесткие отказы с ее стороны. Может, он не ожидал, что она начнет подначивать, как и остальные ее знакомые, не знающие о плане. Может, думал, что после нескольких месяцев, когда он шелковым стал, она хотя бы немного прониклась к нему теплыми чувствами? Чтобы задуматься о том, стоит ли так сразу соглашаться с тем, чтобы он поцеловал другую, чтобы у нее хотя бы что-нибудь екнуло, когда она говорила «почему бы и нет»? Ты тихо вздыхаешь, не представляя, что можешь сейчас сказать и сделать. Брать на себя инициативу в любых сценариях — для поцелуя или для категоричного отказа —- совсем не хотелось, поэтому приходилось судорожно искать пути отступления. Сказать, что тебя больше привлекает твой пол? Это, вероятно, подорвет твой авторитет в достаточно консервативно настроенной школе. Хотя, в противовес, целовались тут все друг с другом — коротко чмокались, если полы совпадали. Соврать, что у тебя какая-то зараза на губах? Тогда после этого репутация точно не восстановится. Между двух зол выбрать меньшую? Или все же придумать что-то более адекватное? Пока вопросы крутились у тебя в голове, ты просто застыла на месте, продолжая неловко сидеть на коленях, глядя на покрашенный листочек картона, с которого все и началось. Волейболисты молчали, сочувственно глядя то на тебя, то на Куроо; знакомые Аи продолжали подбадривать или недовольно ворчать, что вы задерживаете ход игры. Ты смотрела на деревяшки, поджав губы. — Я… — ты не успеваешь сказать задуманное, как чувствуешь крепкую хватку на своих щеках. Поднимаешь испуганный взгляд на оказавшегося перед тобой Тецуро, который сжимал их большим и указательным пальцами. Его пустой взгляд на миг пересекается с твоим удивленным, перед тем как он склоняется над тобой. Ты жмуришься, ожидая худшего, однако вместо этого чувствуешь, как твоя голова поворачивается немного в бок под руководством его длинных пальцев. На скуле остается холодный короткий поцелуй, когда Тецуро снова оказывается на своем месте, передавая бутылку другому. Он снова выглядит по обычному, смеется и насмехается над другими — особенно часто над тем парнем, что заставил вас целоваться. Однако ты запомнила его взгляд, выражающий разочарование и бессмысленность попыток. Такого Куроо ты видела впервые. В остальной части игры ты не участвовала, решив ретироваться вместе с Аей, пока не подошла твоя очередь крутить бутылку или быть той, на кого указывает ее горлышко.

***

Обратный путь до дома был весьма неловким. Ая, ты, Куроо и Кенма шли в одну сторону, так как все жили близко друг к другу. Вы двое шли впереди ребят, решивших проводить вас до домов, раз уж время было уже позднее. Ая тихо переговаривалась с тобой, обсуждая ориентацию одного из знакомых парней, который бросил ее подругу, сказав, что нашел кого-то получше. Ты качала головой и, хотя слушала Аю, то и дело отвлекалась на молчащих волейболистов, кидая в их сторону короткие взгляды. Даже Кенма отложил приставку из рук, выражая, вероятно, тем самым солидарность и поддержку Куроо. Лучший друг сразу считал настроение Тецуро, поэтому сейчас поддерживал так, как мог. Первой проводили Аю, которая, коротко махнув ребятам и обняв тебя на прощание, быстро скрылась за входной дверью. Вы решили не останавливаться здесь надолго, продолжая путь домой. Сегодня и ты, и Куроо устали морально и психологически, так что вам обоим хотелось как можно скорее лечь в постель и отдохнуть. А Кенма просто устал. По дороге до твоего дома, ты думала о том, как можешь поддержать капитана Некомы. Обычно это именно он был на позиции успокаивающего и придающего сил другим людям, поднимая их настрой. Он успешно поддерживал каждого волейболиста своей команды, с легкостью находя способы того, как их успокоить и заставить прийти в себя, и сейчас, когда ему требовалось хоть одно какое-то слово поддержки, ты ничего не могла из себя выдавить. Стоило ли снова напоминать о сегодняшнем инциденте или начать тему о чем-то отвлеченном? Казалось, что оба варианта не принесут плодов. Оказавшись около знакомого забора, ты останавливаешься, глядя на дорогу под ногами. Выдыхаешь, поворачиваясь к Куроо: — Вы хорошо постарались при подготовке к этому плану, Куроо-семпай. Несмотря на то, что все пошло немного не так, как мы рассчитывали, я уверена, что на самом деле Ая оценила ваши слова. Переменных было много и всех их нельзя было учесть до самой последней, так что вашей ошибки в этом нет. Поэтому вы можете и дальше придумывать эти невероятные планы, прописанные до мелочей, и просить у меня помощи. Просто знайте, что я всегда буду готова поддержать вас советом и подкорректировать ваше поведение с Аей, — заключаешь ты, скрещивая перед собой руки. Кенма надевает наушники, вновь доставая приставку, давая вам двоим немного пообщаться вместе. — Ты звучишь благородно для человека, который помогает мне ради ответов. — Можете говорит эти ужасные гадости, сколько хотите. Но я сказала это от всего чистого бескорыстного сердца, — ты прижала руку к груди, слегка опуская голову вниз и прикрывая глаза. Куроо ухмыльнулся, немного приходя в себя. Прокрутив в голове недавние события, сказал: — Прости, что поцеловал, не предупредив. Это получилось спонтанно, и я был немного не в себе. — А, ничего страшного, — ты легкомысленно жмешь плечами, продолжая, полушутя, — зато могу хвастаться своим будущим детям, что первый поцелуй у меня был с капитаном волейбольного клуба. — …Что? — Ну, я не буду уточнять, что это было в щеку, иначе я буду отстойно выглядеть в их глазах, — поспешила уточнить ты, не совсем верно истолковав его вопрос. — Ха-а, если это был твой первый раз, то мне вдвойне жаль. Если бы я знал, подумал сотню раз перед тем, как втягивать тебя. Пострадала больше всех от моей задумки именно ты. — Думаю, хуже всех себя чувствовал Ямамото, — справедливо замечаешь ты. — Но все правда нормально. В поцелуе в щеку нет ничего такого, хотя я и была удивлена и немного выбита из колеи, ничего сверхестественного не произошло. — Да… Вы молча смотрите друг на друга какое-то время, может, раздумывая о случившемся или о том, как вообще решили основательно взяться за это дело. Ты первая отводишь взгляд, отступая на шаг к забору своего дома, давая намек. — Спасибо, что проводили, — ты киваешь в благодарности головой и машешь на прощание двум волейболистам руками перед тем, как скрыться за входной дверью своего дома. Куроо и Кенма, немного постояв под окнами, дождавшись, когда внутри зажжется свет, пошли в обратном направлении. Чтобы дойти, наконец, и до своих жилищ после тяжелого напряженного дня. — Не одно, так другое, — тихо сказал связующий, не отрывая взгляда от приставки. — Не понимаю, о чем ты.

Козуме Кенма (Прятки)

Осторожно прокрадываясь вдоль стен, ты прислушивалась к каждому шороху, стараясь не поднимать шума сама. У тебя совсем не получалось найти хорошего свободного места: тесные укромные уголки уже были заняты другими волейболистами из разных команд, которые неловко пожимали плечами в ответ на твой расстроенный взгляд. Будь ты водой, нашла бы уже четырех человек, и это только в одном блоке. В любом случае, тебе оставалось только бродить по коридорам, изредка дергая на себя ручки комнат, проверяя, закрыты ли они или нет. Если ручка поддавалась, ты заходила внутрь комнаты, бегло анализируя теоретически неплохие места, где можно будет скрыться от вод. Однако комната за комнатой, ты не находила того, что хотела. Либо места уже были заняты, либо совершенно не подходили для прятанья. Когда ты хочешь завернуть за угол, слышишь голоса Огано и Фукунаги — двух вод — которые спускались с верхнего этажа, заходя на твой. Растерявшись, ты неловко топталась на месте, спешно озираясь по сторонам. Чем дольше ты думала, тем больше было шансов так позорно попасться им на глаза. Не имея намерений отдавать свою победу так легко, ты решаешь пересечь коридор с лестницей и добежать до двери напротив. Кажется, что она была приоткрытой, так что еще имелась возможность, наконец, спокойно спрятаться. Молясь о том, чтобы петли не были ржавыми и не заскрипели, выдавая тебя, ты осторожно, но как можно быстрее открыла для себя путь внутрь. Скрывшись ровно в тот момент, когда ребята спустились на твоей этаж, ты выдохнула. Сердце билось, как бешеное. Хотя ты понимала, что ты не от маньяков убегаешь, а играешь в детскую игру, адреналин от столь близкого проигрыша все равно испытала. Ты решаешь остаться на все время игры здесь, присаживаясь сверху на один из стоящих в этой подсобке металлических ящиков, прислушиваясь к звукам снаружи. — Фукунага, проверь дверь напротив второго коридора, потом присоединись ко мне в просмотре комнат с другой стороны, — командовал капитан Шинзен, похоже, всерьез взявшись за свою роль ищущего. Вновь услышав приближающиеся шаги, ты вскочила с ящика, начав паниковать. Вцепившись руками в крышку твоего возможного укрытия, ты отталкиваешь ее от себя, не сводя взгляда с входной двери. Быстро перелезаешь внутрь, когда краем глаза замечаешь, что ящик заполнен не полностью, и с каким-то подозрительным щелчком закрываешь за собой крышку. Опираясь руками о что-то мягкое и согнув их в локтях, ты прижала колени к груди, инстинктивно пытаясь максимально прижаться к земле, словно это помешает воде найти тебя. Ты замираешь, прислушиваясь к звукам за пределами своего укрытия. Однако, помимо таких же тихих шагов Фукунаги — хитрец, тоже прислушивался и не давал о себе знать — ты услышала и почувствовала чужое дыхание над своим ухом, что немалость тебя испугало. В этом ящике так темно, а в комнате ходит один из вод, так что ты не можешь ни спросить, ни понять, кто перед тобой находится. Когда Фукунага покидает комнату, ты ждешь еще минуту, прежде чем очень тихо сказать: — Привет? — Это ты, — звучит знакомый голос Кенмы, и включается экран приставки, давая небольшой источник света. Ты смущенно выдыхаешь, понимая в каком положении вы оказались. Твои руки лежали на его бедрах, отчего ты резко выпрямилась, едва не ударяясь головой о крышку ящика, убирая их с прежнего места. Сидела прямо между ног Кенмы, который развалился в углу ящика, подложив себе под голову форменную куртку. Похоже, он сделал это, чтобы комфортно — если вообще можно так выразиться в условиях просиживания в тесном, темном железном ящике — играть в одиночестве в приставку. А ты не могла даже положения поменять из-за тесноты вашего укрытия. Поэтому решаешь выйти из этой ситуации банальным бегством. Несмотря на то, что вы вроде как вновь стали общаться по-обычному, неурядицы вашего непонимания по-прежнему не были решены. Стоило только увидеть, как Шое подходит к Кенме, чтобы что-то спросить или предложить провести время вместе, ты поджимала губы и старалась уйти от этих двоих подальше, чувствуя вселенскую обиду. Имела ли право ее чувствовать? Может быть, однако ты молчала, не говоря Кенме о том, что это тебя задевает. Но, с другой стороны, не могла и озвучит эту причину вслух. Что бы ты сказала? «Не говори с рыжим из Карасуно, только со мной»? Тогда, вероятно, вашей дружбе придет конец. Так что поднимаешься на коленях, упираясь руками в крышку ящика, толкая ее от себя, чтобы открыть. И еще раз. И еще. Поддавшись панике, ты судорожно пытаешься выбраться из этого укрытия, однако металл остается неподвижным, издавая лишь глухие звуки. — Ты закрыла на защелку крышку ящика, — отмечает Кенма, продолжая наблюдать за твоими жалкими попытками покинуть это место. — Я специально не закрывал ее до конца, чтобы потом мог выбраться отсюда. Кенма пальцем указывает на противоположный угол ящика, освещая то, что лежало под твоей ногой. Журнал, слегка помятый на краю, был единственным твоим путем отступления — похоже Кенма подложил его под крышку. И ты собственноручно уничтожила свой выход из этого укрытия, случайно скинув его, пока перепрыгивала внутрь ящика. — И-и что нам теперь делать? У тебя есть телефон, чтобы позвонить? — У меня приставка. Ты поджимаешь губы, жалобно сдвигая брови к переносице. Кенма кладет включенную приставку экраном вверх, заставляя персонажа в игре смотреть на Солнце, чтобы свет, излучаемый устройством, позволял осветить ваше укрытие лучше. И ты, и он пытались увеличить расстояние между друг другом, однако в подобной тесноте сделать это было невозможно. Кенма продолжал сидеть, забившись в угол, опираясь ладонями о поверхность ящика позади себя. Выглядел так словно ему противно даже коснуться тебя. Ты просто не хотела нарушать личные границы, потому и старалась отодвинуться. У твоего друга же, похоже, были другие мотивы. Ты отводишь взгляд в сторону, мельком рассчитывая размеры пола ящика. Оперевшись руками о металлический пол, на коленях разворачиваешься на сто восемьдесят градусов, не заботясь о том, что твои кроссовки задевают ноги Кенмы. Опираясь плечом о стенку укрытия, ты хмуришь брови. Если бы на твоем месте был Шое, Кенма, наверное не вел себя также. — Что ты делаешь? — Ничего. Кенма тяжело вздыхает, начиная возиться за твоей спиной. Ты переборола собственное любопытство, чтобы снова повернуться к нему лицом и посмотреть, чем он занят. Раз уж вы здесь застряли без единственного намека на спасение, оставалось только ждать, когда пройдет достаточное количество времени, чтобы взрослые подняли тревогу. Грустно, что тогда традиция играть во что-то подобное накануне выезда из летнего лагеря канет в лету. Но и оставаться здесь навечно не хочется. Внезапно ты чувствуешь на своей талии осторожное прикосновение пальцев Кенмы, который настойчиво тянет тебя обратно. Таким образом, теперь спиной опираешься о его грудь, когда его руки продолжают покоиться на прежнем месте. — Не сиди на холодном, — поясняет он свое действие. И действительно: под собой ты чувствуешь знакомую ткань теплой куртки. Поскольку на тебе были только не самые теплые шорты, ты слишком явно ощущала холод металла в местах соприкосновения с ним, который посылал неприятные мурашки по всему телу. Так что теплое место сейчас было бы кстати. — А что ты здесь делаешь? Не думала, что тоже будешь играть. — В прошлом году, когда я отказался, меня вечно донимали воды, спрашивая, не пробегал ли кто-нибудь мимо меня. И им не хватало одного моего «нет». В этом году я решил не совершать тех же ошибок. Ты киваешь головой, скрещивая перед собой руки. Вновь возвращается то неловкое молчание, которое появилось с момента ваших недомолвок. И ты уже хочешь разбить его, предложив Кенме взять в руки приставку, чтобы он мог поиграть, а ты посмотреть. Однако парень оказывается быстрее тебя, вновь подавая голос: — Думаю, теперь мы можем поговорить. Кенма почувствовал, как ты напряглась под его руками, перестав двигаться и, кажется, даже дышать. — О чем? — Осторожно спрашиваешь, прикидываясь дурочкой. — О том, как ты себя ведешь в последнее время, — прежде чем ты успеваешь как-то оправдаться или по-привычному перевести тему в другое русло, Козуме продолжает, попадая ровно в точку, — это связано с Шое? Ты молчишь, что служит для Кенмы подтверждением. Прижимаешь к себе колени, уже не стесняясь опираться на него полностью, чувствуя, как вздымается его грудная клетка при каждом новом глотке дыхания. — Тебе не нравится, что я с ним общаюсь? — Ха-а, нет, не не нравится. Я никто, чтобы запрещать тебе общаться с другими людьми. Просто… Ну, — ты гуляешь взглядом по стенкам ящика, немного заминаясь. — Я думаю, что ты заинтересован больше в общении с ним, чем со мной. Нас ведь в основном связывает только любовь к видеоиграм, а не мой характер. Когда как с Шое наоборот — ты ведь волейбол воспринимаешь скорее как обязанность, а он прямо горит этим спортом. Значит, и ценишь ты его за личные качества. Кенма слушает тебя внимательно, не перебивает, ожидает, когда ты закончишь говорить все, что за долгое время накопилось на душе. Когда замолкаешь и нервно перебираешь пальцами, он спокойно отвечает: — Мне интересно наблюдать за людьми, которые начинают с низов и медленно чего-то добиваются. У Шое есть потенциал, это очевидно, поэтому и интереснее каждый раз видеть что-то новое в его исполнении — вот почему мы начали общаться. С тобой мне нравится проводить время просто… Без причин. Ты просто занимательная сама по себе — в своих вкусах и видении на мир. Видеоигры — следствие, а не причина. Если бы я был более активным или если бы у нас были другие общие интересы, я бы разделил их с тобой. — Ты продолжала молчать, чувствуя, как внутри груди разливается приятное тепло от слов Кенмы, и как становится, наконец, легко после его слов. — Поверь, если бы мне не нравилось проводить с тобой время, если бы ты была интересна мне только из-за видеоигр, я бы не тратил на тебя свои силы, — ты покрылась мурашками от его слов. Иногда он мог быть жестоким. — Но, если ты хочешь… мы можем проводить его другим способом. — Угу… — В следующий раз, когда у тебя возникнут такие же сомнения, будь добра, говори их мне вслух и не уходи от темы. Ты снова киваешь, надеясь, что это смягчит тихий гнев Кенмы. И он действительно оттаивает, начиная копаться у себя в кармане. Приставка по-прежнему излучает белый свет, и ты видишь, что именно оказывается в руке связующего. — У тебя все это время был телефон! Лгу-ун, — обиженно тянешь ты, наблюдая, как он быстро тыкает по телефону, набирая, вероятно, сообщение Куроо. — Я не говорил, что у меня его не было, — когда ты поворачиваешь к нему голову, чтобы видеть его лицо, Кенма слегка улыбается. Он снова переводит взгляд на телефон, когда раздается вибрация, — они еще играют. Сидим тут или хочешь поменять наше местоположение? Тебя немного умилило, что он предлагал спрятаться вдвоем в любом случае. Поэтому и ты недолго злилась на маленькую ложь — скорее, недомолвку — со стороны друга. — Давай останемся здесь.

***

Спустя какое-то количество времени, крышка металлического ящика успешно открывается. Перед глазами Тецуро предстала занимательная картина. Навалившись спиной на две смежные стены и согнув ноги в коленях, в углу ящика сидел Кенма. На его груди спиной полулежала-полусидела ты, внимательно наблюдая за происходящим на экране. Руки связующего Некомы держали приставку перед твоим и своим лицом, чтобы вам обоим, в условиях тесного места, было удобно смотреть за событиями, развивающимися в игре. Вы с Кенмой одновременно поднимаете головы к нависающему над вами Куроо, щурясь от яркого солнечного света. Со стороны вы были похожи на новорожденных полуслепых котят, что жались друг к другу, стараясь согреться. Об этом решил сказать Тецуро, открывая крышку ящика шире, чтобы вы могли спокойно выбраться. Потянувшись, ты размяла затекшие мышцы, давая своим костям вдоволь прохрустеться. — Поздравляю с победой. Вас так никто и не нашел, — коротко информирует Тецуро, выходя из технического помещения, в котором вы сидели несколько часов. — Нам что-то дадут за это? — Почет и уважение от пяти волейбольных команд. И право водить в следующем году. Кенма устало и обреченно вздыхает. — Надеюсь, ты разочарован потому, что меня не будет на следующей игре, — говорит Куроо, спускаясь вниз, где уже готовится чудесный ужин из сочного вкусного мяса для всех команд. — Не волнуйся, — ты подходишь к Козуме ближе, обращаясь к нему, — в следующем году я могу водить одна, если не хочешь слишком двигаться. — За кого ты меня принимаешь? Вдвоем мы быстрее найдем все места, где могут прятаться остальные. Нам, по крайней мере, не нужно будет сидеть три часа в тесном холодном ящике, ожидая окончания пряток. Ты радостно улыбаешься в ответ на его слова. Ждешь не дождешься следующего года, когда вы будете не просто сидеть на месте, играя в приставку, а прогуливаться там и сям, работая вместе, чтобы найти всех ребят. В конце концов, ты совсем не жалела, что, хоть и приболевшая, решила приехать вместе со всей командой в летний тренировочный лагерь.

Суна Ринтаро (Догонялки)

От подруг ты часто слышала жалобы на их парней или мальчиков-друзей. С одной стороны, это круто, когда ты близко общаешься с противоположным полом. Кто бы что ни говорил, а мышление у мальчиков и девочек отличается, потому и интереснее узнавать на ситуацию другую точку зрения, которая могла не прийти на ум тебе. Поэтому, возможно, тебе так нравилось проводить время с Суной. Но все твои подруги поголовно жаловались на своих парней, когда дело доходило до сплетен. — Как же меня это бесит, — закатила глаза Мичико, скрещивая на груди руки, — вчера с моим гуляли, болтали о всяком. И он знаете, что мне сказал? Мол, его друг с Нанами расстался. Вы вообще помните этих двоих? Их в Инаризаки чуть ли не самой долгоживущей парой называют, а они, оказывается, разошлись. Он мне сказал, что еще и с каким-то диким скандалом. У меня даже сердце удар пропустило, я сразу спросила, мол как расстались, какие причины, кто первым предложил и все такое… — А он тебе что? — «Не знаю, я че-то не спросил», — передразнила она своего парня, пародийно копируя его низкий тембр. — И так каждый Божий раз, — девушки, окружившие один из школьных столиков возле окна, согласно покачали головами, полностью разделяя боль Мичико. — Ну, у меня похожая ситуация. — Подает голос высокая брюнетка, тяжко вздыхая, — стоит мне только начать обсасывать какую-нибудь сплетню, начиная кого-нибудь обсуждать, у Акиры постоянно это выражение лица, типа: «а-а, понятно» или «ого, не знал» — и все, тема закончилась! А когда я начинаю кого-то обсуждать, спрашивая его мнение, он отвечает, что не знаком с этим человеком или что общался с ним пару раз. Я вообще могу ни разу человека не видеть, но все равно о нем говорить. Все девушки вновь сочувственно покачали головами, когда как ты просто внимательно слушала, поистине удивляясь такому отношению парней к сплетням. Твоим единственным близким другом-мальчиком был Суна, и он был полной противоположностью парней, о которых говорили твои подруги. — А у тебя как с твоим Ринтаро? — Интересуются девушки, переводя взгляд на тебя. Ты задумчиво отводишь взгляд, вспоминая все те моменты, когда вы вдвоем сплетничали об учениках Инаризаки. Еще до того, как сдружиться с другими одноклассницами, свое свободное время на переменах ты постоянно проводила с Суной, цепляясь за него до последнего. За одиннадцать с лишним лет вашей дружбы, должно быть, вы поговорили и обсудили все, что угодно. Поэтому самой захватывающей и долгоиграющей темой стали банальные сплетни. Перемывать косточки другим людям нравилось вам обоим, так что, когда заканчивались уроки, дорога до дома становилась увлекательной. Ни ты, ни Суна не строили из себя моралистов, умалчивая о своем истинном отношении к человеку. Полностью доверяя друг другу, вы могли свободно говорить такие вещи о людях, которые не стоило слышать никому. В один день ты обводила скучающим взглядом лица школьников из Инаризаки, чувствуя себя каким-то персонажем из видеоигры. Будто бы ты главный герой, которому стоит только посмотреть на НПС, как откроются его характеристики и обобщенная информация о нем. В основном грязная и компрометирующая. И половину этой информации ты как раз узнавала не из собственных источников или видя воочию, а от Суны, который полностью разделял твой энтузиазм в сплетнях. Внезапно твой взгляд останавливается на парне, о котором ты недавно рассказывала Суне. Не делая лишних движений, ты аккуратно берешь Ринтаро за рукав пиджака, потягивая его на себя, чтобы привлечь внимание. Не отводишь взгляда от ученика, который спокойно переговаривается со своими друзьями. Ты встаешь на носочки, прикрывая рот ладошкой, словно всерьез опасаясь того, что кто-то прочтет по губам. Ринтаро находил эту позу, вкупе с блеском в глазах, чем-то невероятно очаровательным, осознавая разницу в ваших габаритах. Зная, что последует после этих действий с твоей стороны, он по-привычному наклоняет корпус правее, облегчая тебе доступ к его уху. — Это тот самый, что слил фотки Ясуко-чан в общий чат. Какая гнида, смотри, он еще и смеется, — ты хмуришь брови, стреляя гневным взглядом в сторону третьегодки. — Ты знала, что он сделал это в отместку за то, что она изменила ему с двумя парнями одновременно? Один из них специально отправил несколько обнаженных фоток, где были все трое, ему. Чтобы позлить, наверное. — Да ну-у, — тянешь ты, отрывая, наконец, взгляд от парня. Твои глаза расширяются от удивления, когда ты смотришь на Ринтаро, который коротко кивает головой. — И кто он, жертва? — Око за око. Она ему изменила, он ее слил. — Ага. Так еще и Ясуко-чан строит из себя бедняжку, когда как вытворяла такое, будучи в отношениях с другим. Измена — это отвратительно. Ринтаро издает согласный хмык, но отвлекается, когда мимо вас проходит девушка-первогодка. Он слегка толкает тебя локтем, указывая на нее. — Смотри. Это та, что… И так всегда. Это происходит почти на каждой перемене. Происходит так часто, что ты не считала это чем-то невероятным, чтобы мальчик тоже сплетничал о всяком. Однако, оказывается, у других девушек возникали серьезные проблемы, стоило им только завести тему в эту сторону, при общении со своими парнями. — Вообще, чаще Ринтаро снабжает меня сплетнями, чем я его. Мне не на что жаловаться, — пожимаешь плечами ты, опираясь руками о парту. — Блин, тебе так повезло с Суной-саном, — ты ловишь завистливые взгляды трех подруг, которые выглядят немного расстроенно. — Хотелось бы мне, чтобы мой меня также поддерживал и хоть чуть-чуть любопытствовал о том, что творится у нас в школе. Звенит звонок на урок, и девушки быстро забывают об этой теме, нехотя расходясь по своим местам. Однако мысль о том, что тебе действительно повезло с Суной — и ты имеешь в виду не только аспект сплетен — задерживается в твоей голове до самого окончания уроков.

***

— Почему ты на меня так смотришь? — Спрашивает Суна, косясь на тебя, уже не в силах ощущать на себе прожигающий взгляд. — Я думаю, что я недостаточно ценю тебя, Ринтаро, — задумчиво произносишь ты, прикладывая пальцы к подбородку. — Мне действительно повезло с тобой, но я совсем не придавала значения тому, какой ты замечательный человек на самом деле. Суна молчит, предполагая, к чему ты ведешь. Обычная лесть, после которой следует просьба одолжить его одежду, чтобы покрасоваться перед подругами, или выполнить услугу, от которой он точно откажется. — Ну знаешь, ты всегда поддерживаешь меня, даже когда я не права. Всегда заботишься обо мне, хотя я не прошу об этом. Всегда помогаешь мне с уроками или с делами по дому, хотя знаешь, что я должна делать все это самостоятельно, — ты загибала пальцы, перечисляя все его хорошие дела, направленные на помощь тебе. — Думаю, такого потрясающе доброго человека, как ты, я никогда не найду. — Ринтаро цокает языком, из-за чего переводишь взгляд на него, вмиг улыбаясь, — хе-хе, Суна-сан смути-и-ился, — успев заметить легкий румянец на его щеках, такой редкий, но очень занимательный, ты решила не тактично умолчать о его появлении, а громко прокомментировать. — Боже мой, Ринтаро, ты знаешь, что девочкам больше нравятся маскулинные камни без миленьких эмоций, подобно смущению? Суна сцепил зубы, поворачивая голову к тебе. Ты, не побоявшись вдруг появившегося между вами напряжения, бесстрашно продолжила: — Может, поэтому ты не пользуешься популярностью среди девушек? — Чего? Я… — Ринтаро хочет поспорить, рассказать о том, как постоянно он отвергает надоедливых девушек, которые систематически продолжают писать и подходить к нему, делать подарки в виде всяких шоколадок собственного приготовления, признаваться в своих никому не нужных чувствах. Ему едва удавалось держать свою популярность среди женского пола в тайне от тебя, боясь, что его пример может заставить тебя обратить внимание на других парней. Хватало и того, что ты можешь перекинуться парой слов с одноклассниками или с его сокомандниками. Если будет что-то большее, ему придется действовать радикально и решать появившуюся проблему самостоятельно, пока — снова — ты будешь находиться в счастливом неведении. — Да ладно, я не осуждаю. В любом случае, мне кажется девушек будет отталкивать то, что ты постоянно возишься со мной, — ты прикрываешь рот ладошкой, чувствуя как заводиться Ринтаро. И он тоже знал, что ты его нарочно провоцируешь, однако все равно раздражался из-за твоего больно длинного языка. — Думаю, это потому, что я тебе нравлюсь гора-аздо больше, чем ты показываешь. Не нужно стесняться, Ринтаро, я же твоя подруга, друзья выражают друг другу чувства, говоря о том, как они их ценят. Ну же, обними меня! Возможно, это единственный раз, когда девушка предложит тебе такое. Заливисто рассмеявшись, ты бросаешься от него прочь, выбегая за ворота школы. Ты обожала провоцировать Ринтаро, чтобы он срывался с места, бросаясь за тобой. Хотя на самом деле, он делает это не из-за злости и желания проучить тебя. Конечно, ты его часто бесила, но он видел в погоне свои интересы. Он продолжает играть по твоим правилам, позволяя себя провоцировать исключительно из-за того, что ему нравится процесс преследования на каком-то подсознательном уровне. И если ты в настроении побегать, он никогда не откажется. Когда-то все начиналось с того, что ты щипала или дергала его, отвлекая от какого-то занятия, чтобы он, желая спугнуть тебя, вставал со своего места, вынуждая отбежать на безопасное расстояние. С каждым разом он заходил дальше и в один момент не остановился, даже когда ты выбежала из дома, продолжая бежать за тобой. Первые твои попытки скрыться от преследования всегда заканчивались провалом — Ринтаро хватало десяти секунд, чтобы поймать тебя за шкирку, и начать трепать твои волосы до такой степени, чтобы они встали дыбом, наэлектризовавшись. Он всегда неизменно фотографировал тебя, помещая в папку на телефоне с лаконичным названием «Наказание», обновляя ее каждый раз новой фоткой, когда догонял тебя. Однако время шло, и ты начала успешно увеличивать время, требующееся Ринтаро, чтобы тебя поймать. Ты разгадала тайну, как можно уйти от невероятно выносливого Суны. Ему требовался долгий разбег, так что сначала у тебя была фора, которую ты всегда использовала не по назначению — начиная махать ему с расстояния, бросая всякие насмешки. Через пару мгновений он с легкостью нагонял тебя. Так что прямые дистанции без всякого рода препятствий — твое сокрушительное поражение. Оказавшись за воротами Инаризаки, ты сделала резкий поворот направо, заставляя свои ноги работать на износ. Обычно по дороге домой вы шли всегда по прямому пути, однако сейчас ты вновь свернула, уже налево, перебегая дорогу на пешеходном переходе. Отбежав на достаточное расстояние, высматриваешь взглядом Ринтаро, который стоит на другом конце дороги, дожидаясь зеленого сигнала. Ты, несмотря на такую фору, которую дает тебе судьба, в очередной раз используешь ее неверно. Высовываешь язык и прижимаешь ко лбу кулак, выставляя указательный и большой палец в форме буквы «L». Слышишь звук, уведомляющий о разрешении движения пешеходов, и резко срываешься с места, быстро рассматривая подходящие пути отхода. Перед глазами мелькают десятки поворотов: направо, налево, снова направо и опять направо. И ты чувствуешь на себе это ужасное давление преследования, спиной ощущая прожигающий взгляд зеленых глаз. Наверное, именно это чувство испытывают бедняжки-кролики, стараясь скрыться от большого опасного хищника, вроде лисы. Кажется, что ты бежишь по кругу отчего начинаешь немного нервничать, не желая попадаться в руки Ринтаро так быстро. Но наконец находишь временное убежище, забегая в какой-то узкий переулочек между двумя близко расположенными друг к другу домами. Дыхалка сбивается, и ты решаешь сделать небольшой привал, спрятавшись за забором крылечка. Сидишь так некоторое время, ожидая услышать приближающиеся шаги и чужое сбившееся дыхание. Однако, вместо этого, раздаются только ленивые разговоры прохожих. Отдышавшись, ты осторожно выглядываешь из своего укрытия, высматривая Суну. Щуришь глаза, но все равно никого не замечаешь, уже полностью выпрямляясь. Стоит только повернуть голову, ты вскрикиваешь, замечая того, от кого пряталась. Каким-то образом он пришел с другого конца улицы, застав тебя врасплох. — Ой, Суна-сан, такой ты быстрый, ха-ха, — ты осторожно делаешь один шаг назад, замечая, что он отзеркаливает твое движение, делая шаг навстречу тебе. Делаешь еще один назад — он вперед. Так продолжается до тех пор, пока спиной не чувствуешь преграду в виде стены здания за собой. — Прямо в одно движение, такой крутой! Я та-ак завидую своему другу из-за его скорости, маневренности и… Ты замолкаешь, чувствуя теплую ладонь на своей щеке. Глаза удивленно расширяются, когда большой палец начинает ее осторожно поглаживать, вызывая у тебя какое-то странное головокружение и приятную боль в животе. Ты чувствуешь, как поднимается температура щек, и непонятно — от передачи ли тепла с рук Ринтаро, или от того, что краснеешь. — Только посмотри на себя: как ты реагируешь на обычное касание своего друга. — Ухмыляется он, давая понять, что верным является второй вариант. Ты кривишь в раздражении губы, сводя брови к переносице. — У тебя-то хоть был удачный опыт общения с другим парнем, кроме меня, а? — Ты отводишь взгляд, не признаваясь вслух, — то-то же. Его рука скользит по твоему лицу вверх, запутываясь в волосах. — А-а-а, — хнычешь ты, когда твою кое-как уложенную прическу безжалостно уничтожает рука Ринтаро, растрепывая ее до такой степени, что волосы запутываются в колтуны. Суна по привычке достает телефон, ловко щелкая тебя несколько раз, прежде чем ты начинаешь дергаться, стараясь помешать удачной съемке. — С твоим талантом ты должен использовать его во благо. Например, научиться нормально фотографировать меня! — Добавляешь уже тише, — в чем-то ты все же схож с парнями Мичико и Соры… Если бы ты не выкладывала эти фотографии в общий доступ, если бы эти фотографии оставались только между вами двумя — он бы не старался намеренно испортить их. — Ты сравниваешь меня с парнями других девушек? Присматриваешься ко мне? — Склоняет он голову набок, хитро улыбаясь и щуря глаза. Ты ненавидела, когда он выходил из состояния безмятежности и равнодушия, становясь таким до невозможности раздражающим. В такие моменты его усмешки были всегда направлены на тебя и били по твоей чести и достоинству. — Больно ты мне нужен… — Замолкаешь, обдумывая свои слова. — Нет, ты мне нужен вообще-то. Я ведь недавно говорила, что должна ценить тебя. И я буду, даже несмотря на то, что ты такой невыносимый, — ты делаешь резкий шаг вперед, сокращая и без того небольшое расстояние между вами. Захватываешь талию Ринтаро в ловушку из своих рук, прижимаясь к нему ближе. — Отцепись от меня, — шипит Ринтаро, однако никаких действий, чтобы сбросить твои руки, опоясывающие его торс, не предпринимает. Надо ли вообще сопротивляться? — Суна-сан не должен обижаться на меня за то, что я сказала про отсутствие девушек у него в будущей жизни. Потому что ты тоже будешь моим единственным парнем, — хотя такие слова весьма забавны, твой голос звучит серьезно. — Меня не интересуют другие мальчики и романтические отношения в целом, так что мы с тобой в одной лодке. Как и были всегда. Ринтаро точно не знает, стоит ли радоваться или огорчаться таким словам. — Это обещание. Ты не избавишься от меня, Ринтаро, если найдешь себе девушку и будешь тратить на нее больше времени, чем на меня. Если такое случится, плохо будет не только тебе. Мы же всегда должны быть вместе, знаешь? — Ты говорила серьезно, убирая из своего тона привычные задиристые нотки. Смотрела в пустые глаза Ринтаро, давая не предупреждение — угрозу, на тот случай, если у него ненароком возникнут мысли о предательстве. — Кстати, на конце улицы совсем недавно открылось кафе. Там продают очень милые тортики с разными вкусами, я всю неделю только об этом и думала. Пойдем туда сейчас. Ты уже отошла от Ринтаро, направляясь на выход, перечисляя самые разнообразные вкусы и необычные сочетания десертов. Но останавливаешься, когда не замечаешь рядом с собой Суну. Повернувшись, замечаешь, что он стоит на том же месте. — Ринтаро? Не хочешь кушать? Суна прижимает ладонь к своему лицу, стараясь охладить резко и обильно покрасневшие щеки. Его дыхание сбилось — не от продолжительного бега, а от твоих слов, от твоего взгляда, от твоей интонации, какой он еще никогда не слышал. Он не помнил, чтобы ты когда-нибудь говорила нечто подобное, даже в шутку, не видел твоей ревности к другой гипотетической девушке, которой даже не существует в реальности и существовать никогда не будет. Глупо предполагать, что он ушел бы к другой, когда единственное, что у него на уме при пробуждении ото сна, во сне, перед сном, во время уроков, во время тренировок — это ты. Твоя улыбка, твое лицо, твои едкие комментарии, твои сплетни, твои вкусы, твое мировоззрение — на что он променяет все воспоминания о тебе? На другую? Он так боялся своей темной стороны, которая пробуждалась всякий раз, стоило увидеть тебя с твоим одноклассником, осмеливающимся заговорить с тобой, с его сокомандником, просто попривествующего тебя. Нет, он ее вовсе не боялся — спокойно принимал. Он боялся того, как отреагируешь на нее ты. Однако все опасения были напрасны: ты была такой же, как и он, испытывая к противоположному полу то же, что и он. А если бы он рассказал тебе о девушках, что тщетно пытались добиться его расположения? Было так интересно узнать, как бы ты отреагировала на это. Но он не скажет. Потому что сначала это тебя расстроит — а он ненавидел становиться причиной твоего плохого настроения. Ты неловко стоишь на месте, глядя на спину Ринтаро. Волнуешься, что переборщила, вывалив на него все свои истинные чувства. Но не жалеешь о том, что сказала это — чем раньше он узнает о них, тем лучше. Подходишь ближе, обеспокоенно кладя руку на спину, когда ответа все еще нет. Внезапно Суна выпрямляется, поворачиваясь к тебе лицом. Он снова ухмыляется, и ты думаешь, что вновь начнет насмехаться над тобой. — Ты тоже не избавишься от меня. Даже если бы ты хотела встречаться с другим, я бы сделал все, чтобы ты забыла о нем и видела только меня, — разбивает твои ожидания своими словами, не позволяя лисьей улыбке сойти со своего лица. Он направляется на выход из переулка, толкая тебя, находящуюся в прострации, в сторону кафе, о котором говорила. Ринтаро отреагировал куда лучше, чем ты предполагала изначально. Ты думаешь, что вы действительно очень хорошие друзья.

Тендо Сатори (Семь минут в раю)

В абсолютной темени, к которой уже давно привыкли глаза за несколько часов подработки в качестве актрисы, ты слышишь приближающиеся шаги. Немного улыбаешься от предвкушения, понимая, кто именно идет прямо навстречу тебе, не зная об этом. Заранее попросив ответственного за ваш аттракцион предупредить, как только Тендо решит навестить комнату страха, ты выжидаешь нужного момента, чтобы испугать его. Когда звуки шагов становятся громче и отчетливее, ты появляешься перед посетителем, неподвижно стоя на месте. Тонкая свеча едва-едва освещала метр вокруг Сатори, так что эффект неожиданности должен был сыграть тебе на руку. Хотя, к твоему большому сожалению, слабый источник света был не единственной преградой, чтобы увидеть выражение лица Тендо. Спутанные длинные волосы закрывают твое бледное — благодаря тонне пудры — лицо, так что тебе вдвойне сложнее уловить реакцию человека, которого так долго дожидалась. Ты никогда не видела, чтобы Тендо заставали врасплох или всерьез пугали, так что, раз выдалась возможность, ты не могла ее пропустить. Пришлось снять обувь, чтобы полностью соответствовать образу антагонистки из «Звонка», и немного замарать белоснежное бесформенное платье, словно только вылезла из колодца. Стоило только переодеться в новый прикид и посмотреть на себя в зеркало, как по телу пошли мурашки — ты действительно выглядела жутко похожей на Садако. Не завидовала тем, кому бы пришлось зайти в жуткий аттракцион — случайно или намеренно. За волосами едва угадывается силуэт Сатори, но лицо по-прежнему оставалось скрытым. В любом случае, он вообще никак не отреагировал на твое появление, поэтому хочешь действовать дальше, чтобы наверняка напугать посетителя аттракциона — по факту, это твоя обязанность на сегодняшнее мероприятие — однако Тендо вдруг восторженно восклицает: — Очень похожа, соседка! — Ты разочарованно вздыхаешь, откидывая искусственно слипшиеся пряди парика со своего лица. — Выглядишь миленько в таком антуражике. Хотя вам, ребята, стоило больше внимания уделить декорациям — они насто-о-олько паршивые, что ломают всю атмосферу. Но над твоим макияжем неплохо постарались. Особенно с пудрой на щеках, пудрой на лбу… о, и еще пудрой на носу! Он внимательно разглядывал тебя, поднеся свечку к твоему лицу, осторожно взяв за подбородок. Сатори, несмотря на громкие возгласы и язвительные комментарии насчет слабой подготовки твоего класса, любовался тобой, размалеванной в до смешного большом количестве пудры. Вид тебя в косплее будоражил — словно какой-то личный фан-сервис — учитывая тот факт, что «Звонок» был его любимым фильмом, а Садако — любимым персонажем. — Неужели совсем не страшно? Я другой реакции ожидала. — Хе? А «Звонок» все еще считается страшным фильмом? — Не знаю, я ориентировалась на классику. Мне просто сказали выбрать какого-нибудь персонажа из хоррора и закосплеить его. По-моему, самым легким вариантом оказалась Садако. Все классы Шираторизавы устраивали разного рода мероприятия в честь культурного фестиваля. Твоя же группа решила отличиться от остальных, оформив выделенное место под тематику известных фильмов ужасов или компьютерных игр в жанре хоррора. Однако все нудные приготовления не коснулись тебя за счет того, что у женской волейбольной команды постоянно проходили тренировочные матчи с разными командами, и времени на дополнительную активность в виде подготовки к фестивалю совершенно не было. С этим не могли смириться другие одноклассники, так что они коллективно заставили тебя работать в качестве главной актрисы, распугивая народ, заходивший в самолично построенную всем классом комнату страха. Твоя работа заключалась в том, чтобы неожиданно вставать на пути длинного коридора, появляясь будто бы из ниоткуда, неестественно выгибаться и сокращать и без того малое расстояние, или, напротив, неподвижно стоять на месте, наблюдая за проходящими мимо людьми. Образ делал свое дело и даже многие парни вздрагивали и вскрикивали, когда пересекались с тобой. Конечно же все, кроме Тендо. Ему было все нипочем, и он продолжал рассматривать твой внешний вид с ног до головы, обходя тебя по кругу. Благо, наконец, этот день подходил к концу. А значит, и твоя мучительная работа, когда приходилось проделывать одни и те же действия раз за разом, встречая новых лиц в комнате страха. Хотелось расслабиться, так что на последних минутах своей работы, попугав без прежнего энтузиазма последних посетителей, ты обернулась к Сатори. Как только он встретил тебя в этой комнате, решил провести оставшееся время с тобой, пропуская мероприятие, которое проводил его класс. Ему вот ничего не говорили и не заставляли делать, хотя положения у вас одинаковые. Однако мужская и женская команды Шираторизавы явно не сравнимы. По крайней мере, на данный момент. Сняв с себя этот ужасно неудобный парик и переодевшись в более формальную одежду, ты выбежала к ожидающему тебя за дверью Тендо. — Пойдешь на афтепати? Третьегодки продолжают празднование, и все с последнего года приглашены. — Там будет что-то интересное? Ты задумываешься на мгновение, прежде чем ответить: — Ну-у, закуски, тематические наряды и декорации, танцпол, — перечисляешь, стараясь не упустить ни одной детали, чтобы убедить Тендо пойти с тобой. Твои подруги ушли раньше, решив не задерживаться на вечеринку после мероприятия, а ты же, напротив, хотела остаться подольше. Однако Сатори не выглядит впечатленным. Чувствуя, что он вот-вот откажется, ты добавляешь без особых надежд, — и игры. Я не хочу остаться на вечеринке совсем без знакомых, так что было бы здорово, если бы ты пошел со мной. Конечно, если у тебя нет других дел. Ты не знаешь, что именно убеждает Тендо — наличие развлекательных игр на афтепати или твое явное нежелание идти туда одной — но он соглашается, идя за улыбающейся тобой, в сторону просторного помещения, где проходит вечеринка.

***

Стоя в тесном складском помещении, ты едва можешь различить возвышающуюся над тобой фигуру Сатори. Снова. Но сейчас вы находились совсем в другом положении. По жеребьевке вы стали первой парой, которая должна была провести семь минут один на один. Кто бы мог подумать. Перед тем, как начать играть, ты как-то не особо обратила внимание на габариты склада — комнатка и без того была маленькой, так еще и была заставлена всякого рода принадлежностями, делая нахождение внутри почти невозможным. Кое-как вам двоим удалось втиснуться внутрь, однако так предстояло продержаться семь минут. — Бесполезная игра. Здесь ведь проиграть-то невозможно. Что может быть легче того, чтобы просто подождать, когда закончится счетчик? — Ворчишь ты, чувствуя некую неловкость от слишком близкого нахождения Тендо рядом, но умело маскируешь ее. С другой стороны, чего ты только не пережила с Сатори за все время вашего знакомства. Кажется, что небольшое нарушение личного пространство — меньшее, что происходило между вами. — Единственное, что усложняет игру — это теснота. Сатори твоего мнения, однако, не разделял. Ваше положение приносило сложности в двойном формате, по крайней мере ему. Он был благодарен тому, что здесь ни черта не видно, иначе от твоего выражения лица или твоего внешнего вида появилась бы проблема. Проблема, которую он бы не смог скрыть — не когда ты стоишь слишком близко, касаясь его бедер своими. — Ага, точно. Зато мы ответственны за следующую пару, которая будет сидеть здесь. Если выберем Вакатоши-куна, то у него, вероятно, и половина тела не вместится, — Сатори старается отвлечься и перевести внимание на что угодно, чтобы немного успокоиться. Однако протяжно выдыхает, когда ты начинаешь ерзать под ним, чувствуя, как ручка швабры больно упирается тебе в бок. Ты убираешь ее от себя подальше, но она снова падает на тебя, еще и ударяя вдобавок. Разворачиваешь корпус, а за ним следуют и бедра — корячишься и кряхтишь, пытаясь засунуть деревянную швабру так, чтобы она стояла ровно, не касаясь тебя. В темноте это сделать еще сложнее. От твоих звуков, от создаваемого трения Сатори почти сходит с ума. Ему пришлось убрать одну руку, которой он опирался о стену позади тебя, чтобы не усложнять задачу еще сильнее. Однако когда проходит, как ему кажется, вечность, пока ты тщетно стараешься поставить швабру обратно, он берет ее в руки сам. Одним движением оставляет ее в статичном положении. — Спасибо, — благодаришь ты, поворачивая голову от стеллажей к Сатори. Глаза уже немного привыкают к темноте, так что разглядеть силуэт и лицо парня напротив можешь более отчетливо. Сатори не отвечает, потому что единственное, на что его сейчас может хватить — кивок головы. Вы продолжаете молча стоять какое-то время, думая каждый о своем. И если ты размышляла о теме, которую хотела поднять в разговоре с Сатори, последний просто надеялся, что плотный слой из худи и джинсов не даст почувствовать тебе его возбуждение. — Я заметила, что большинство ваших парней из основного состава не носят наколенников. Не боитесь повредить свои ноги, когда принимаете мячи? «О, серьезно, говоришь о волейболе в такой-то момент?» — проносится раздраженный вопрос в мыслях у Тендо. Однако он задумывается над ответом. Никогда не обращал большого внимания на отсутствие средств защиты коленей практически у всей команды. — Я встаю на колени только перед Ками. «Или перед тобой, если попросишь» — он улыбается, точно зная, что его широкую улыбку ты можешь различить сквозь тьму помещения. Ты смеешься, и Тендо кажется, что это лучший звук, который он только слышал в своей жизни. — Наши роли четко структурированы: каждый на площадке отвечает за определенное действие. Если у нас есть либеро, который должен поддерживать мячи, не давая им упасть, какой смысл делать за него его же работу? Я имею в виду, мне лично Ямагата-кун никогда не помогал блокировать противника. — Но ведь он не может сторожить всю заднюю линию. Вдруг не успеет добраться до противоположного края? — В таких случая не остается ничего, кроме как принять мяч не-либеро. Хотя мы стараемся избегать таких моментов и просто расчищаем путь для Ямагата-куна. — Здорово, что вы так полагаетесь на своего либеро. Признаться честно, я успокаиваюсь, когда меня прикрывают мои девочки и поднимают мяч, до которого я не могу добраться. Вы снова замолкаете, и твои глаза совсем привыкают к темноте, позволяя видеть выражение лица Тендо еще лучше. Ты чувствуешь себя немного странно, когда так близко стоишь к Сатори, находясь между его рук, которые прижаты к стене рядом с твоей головой. Странно так ясно ощущать все точки соприкосновения ваших тел через ткань одежды. Странно чувствовать на себе его взгляд, лениво передвигающийся по линиям твоего лица, которые он уже запомнил наизусть. — Как думаешь, сколько осталось времени? — Вдруг переходишь на шепот ты, не отводя глаз от Тендо. «Всего три недели», — отвечает про себя он, но вслух произносит: — Может, шесть минут? — Спрашивает Сатори, надеясь оттянуть момент вашего выхода из подсобки. — У тебя ужасное чувство времени, — улыбаешься ты, скрещивая руки на груди. Так, что они ненароком касаются груди Тендо. — Я видела вашу недавнюю игру с Аобаджосай. Все ребята были в отличной форме, особенно Гошики! Видно, как парень растет и… — Забавно, что всякий раз, когда тебе нечего сказать или ты чувствуешь себя в уязвленном положении, начинаешь говорить про волейбол, — перебивает тебя Тендо, опуская голову едва-едва ниже. Ты не замечаешь этого движения, хмыкая, — что из этого происходит сейчас, соседка? — Ого, вот так, значит. Тебе не по душе темы, которые я поднимаю? — Отнюдь! Но ты серьезно хочешь говорить про волейбол сейчас? Ты шутливо цокаешь языком, щуря глаза: — Ну давай, волшебный мальчик, поговорим про то, что хочешь ты. То, чего хочет он — это открытие своей кондитерской в центре Парижа и тебя. Стоящую рядом с шоколадным фонтаном, окунающую в него фрукты, слизывающую с пальцев несколько случайно попавших на кожу капель. Обнаженную, сидящую на том же столе, где он замешивал тесто, играющую с кусочком, вылепливая из него, как из пластилина, какую-нибудь милую фигурку. Лениво лежащую на вашей кровати, болтающую голыми ножками, поедая карамельный или солёный попкорн, когда будешь смотреть какой-нибудь фильм или сериал. Интересно, если он скажет все это вслух, как ты отреагируешь? Вероятно, начнешь стучать по двери, требуя, чтобы тебя немедленно выпустили. Возможно, перестанешь общаться, начнешь избегать, чтобы свести ваши встречи к минимуму. Нет, говорить о своих потаенных желаниях вслух еще слишком рано. — Какой попкорн ты любишь? — Спрашивает он, не сводя с тебя внимательного взгляда. — Ха-ха-ха, и это твоя тема? — Ты смеешься, но все же задумываешься, называя свой любимый вкус. — Ты уже решила, что будешь делать, когда выпустишься из школы? Пойдешь в колледж или вернешься на Родину? Ты выдыхаешь, не очень довольная этой темой из-за неопределенности своего будущего. Осталось меньше года перед выпуском, но у тебя совсем не было идей, куда двигаться дальше. Не только в географическом плане, но и в выборе профессии. — Пока не думала так глобально. Я все еще ощущаю себя второгодкой, никак не могу свыкнуться с мыслью, что скоро все закончится. Но было бы здорово переехать в Европу, — говоришь ты задумчиво. Тендо закусывают губу от воодушевления, радуясь, что, по крайней мере, в твоих мыслях есть переезд в другую страну. Тогда будет больше шансов на то, что, как только вы сойдетесь — он был уверен в том, что это произойдет рано или поздно — продолжите свою жизнь за границей вместе. Как только откроет свою кондитерскую, обязательно купит квартиру где-нибудь в центре, чтобы открывался вид на Эйфелеву башню. Каждый вечер вы бы обязательно гуляли по паркам, он бы пек и готовил тебе твои любимые десерты перед закрытием кондитерской — какие только захочешь. В выходные он бы удерживал тебя в постели всеми возможными способами, наслаждаясь твоим заспанным видом, твоим телом часами, пока вы не захотите есть, уставшие от продолжительной активности. Интересно, готова ли ты для детей? А он? — Тендо? — Ты легонько потрясла его за плечо, вырывая из мира фантазий, когда он не ответил на твой вопрос. — А ты? Уже думал, что будешь делать дальше? — Я поеду во Францию. Хочу стать шоколатье. — Ого-о… Тогда, если буду проездом, пустишь старую подругу к себе на ночь? Э-эм, переночевать, — поправила себя ты, задумываясь о контексте. Прогресс. Раньше тебя такие формулировки не волновали, и ты вполне спокойно их использовала. — Тебе не нужно спрашивать. Ты смущенно улыбаешься, опуская скрещенные руки, прижимая их к стене позади себя. Поднимаешь глаза к Тендо, чувствуя, как перехватывает дыхание. С каких пор такая реакция? Почему так душно и сложно дышать в его присутствии, почему, несмотря на это, все равно ищешь его общества и радуешься каждодневным ночным рандеву, когда вам не хватало времени на переменах? Замечаешь, что взгляд Тендо опускается ниже, к твоим губам, отчего сердце заходится бешеным стуком. Тоже ненароком отзеркаливаешь его движение, глядя в ответ на его забавные со слегка поддетыми вверх уголками. Краем глаза замечаешь, как Сатори склоняется ниже и прикрываешь глаза, не двигаясь, застыв на месте. Будь, что будет. Это странно. Оставалось еще три недели, неужели он ошибся в своем предположении? Ну, и такое бывает, все же интуиция — это не стопроцентная гарантия. Так что стоило Тендо заметить, как перестали блестеть твои глаза за закрытыми веками, он принял это за зеленый сигнал, наклоняясь еще ниже. — Хороши, ребят! Время закончилось, можете выходить! — Открывает дверь парень, организующий эту самую вечеринку. Ваши губы почти соприкоснулись, однако ты испуганно поворачиваешь голову к источнику света и звука. Сатори повторяет твое движение с запозданием, глядя на тебя еще какое-то время. Ты выходишь первой на ватных ногах, едва переставляя ими. В голове пусто, и не можешь думать ни о чем, кроме того момента, что почти произошел между вами. Ты даже не можешь оправдаться тем, что была под действием увеселительных напитков, поскольку не выпила и капли. Сегодняшняя твоя ночь будет посвящена подробному разбору всего дня, анализа твоих чувств по отношению к Сатори. Вслед за тобой идет явно раздраженный Тендо, недовольный тем, что вас так не вовремя отвлекли. Все же три недели.

Мия Ацуму (Карты)

Сидя в окружении знакомых парней и их девушек, ты серьезно задумываешься о том, что Ацуму мог сотворить какой-то ритуал против твоего старшего брата. Может, заключил сделку с дьяволом, попросив взамен возможность подчинять Шинске себе. Нет, даже представься такая невероятная возможность, Ацуму бы не сделал чего-то подобного с единственным человеком, которого опасался и уважал. Однако как тогда можно было объяснить, что Шинске не только разрешил, но сам предложил тебе отправиться на вечеринку, которая проходила дома у близнецов Мия? У них все стабильно: что ни день отъезда родителей в командировку, то праздник, обычно ведущий к полному разгрому жилища. Именно поэтому Шинске взвалил на себя обязанность управлять неуправляемыми, беря под контроль ситуацию, когда кто-то начинал дебоширить. — Может, в правду или действие? — Спрашивает один из парней, когда очередная тема для разговора изживает себя. — Детский лепет. Тебе что, шестнадцать? — Спрашивает Ацуму, многозначительно косясь на тебя, на что ты в ответ закатываешь глаза. Ты бы в любом случае отказалась играть, находясь в компании преимущественно всего-то-знакомых. Мало ли, что им там взбредет в голову. — Может, в дурака? — По тебе как раз игра, — комментирует Осаму, скучающе копаясь в своем телефоне. — Заткнись, — бросает второй близнец перед тем, как обернуться к тебе. — Кита-тян, тебе объяснить правила? Могу поддаваться, если захочешь, — он делает этот до ужаса раздражающий слащавый голос, снова начинает сюсюкаться с тобой, действуя на нервы, позоря тебя перед всеми знакомыми. — Так, к слову, с тобой сидит ас. И не в качестве позиции в волейболе, а в карточных играх. Дошло? Ацуму щелкает пальцами и складывает их в виде «пистолетиков», направляя на тебя. Ты улыбаешься ради приличия, отворачиваясь от него. — Нет, спасибо, Ацуму-кун, я знаю правила. — Наконец-то, сейчас будет хоть что-то интереснее пустых скучных разговоров, в которые ты была невольно втянута. Но, как ни крути, чувствовать себя в кругу элиты вечеринки было приятно. И, учитывая то, что ты лично знала всех волейболистов, которые и составляли местных випов, тебе было не так уж и некомфортно. Хотя с их девушками ты никогда ранее не коммуницировала, встретившись с ними впервые. Вернувшись с колодой простых, немного потрепанных на кончиках карт, Ацуму гордо положил ее на стол, вокруг которого все сидели. Суна начал раздавать желающим сыграть, в том числе и тебе. Ты сидела в большом нетерпении, ожидая, когда ощутишь подушечками пальцев гладкую глянцевую поверхность игральных карт, и как начнется мыслительный процесс и анализ ходов других участников. Раскрываешь карты перед собой веером, на мгновение задерживаешь взгляд и тут же опускаешь их рубашкой вверх. — Не переживай, Кита-тян, обещаю, что не буду подбрасывать или переводить на тебя, — шепчет на ухо Ацуму, наклоняясь ближе. Но резко вытягивается по струнке, замечая всевидящий взгляд Шинске. Который, к удивлению многих, тоже решил сыграть. — Спасибо, но не нужно. Потому что я тебя щадить не собираюсь, — ты переводишь на него взгляд, говоря со всей серьезностью в тоне, какая у тебя есть. Но Мия это предупреждение пропускает мимо ушей, легонько хлопая тебя по спине, пока Шинске отвлекся от вас двоих.

***

Ты не пустословила — это Ацуму мог сказать точно. Каждый раз удачно переводила карты и сохраняла козыри, чтобы выбросить их в самый неожиданный момент, когда оппонент с правой стороны — то есть он — надеялся вывести тебя из равновесия. И, что самое плохое, ты запоминала тех, кто старался тебе насолить. Всегда отплачивала той же монетой, причем весьма подло: когда игрок кое-как отбивался своими немногочисленными мелкими козырями, ты выбрасывала еще одну карту того же достоинства, что кидали изначально. Позволила себе легкую улыбку и ехидный прищур глаз, наблюдая за тем, как недовольно Ацуму забирает к себе с десяток карт. И обычно самыми первыми из игры выходили ты и Шинске. Причем с таким отрывом, что это больше было похоже на парное избиение коллектива лежачих. — Может, в Уно? — Предложил Ацуму, не сумев оправиться от сокрушительного поражения, в которое внесла весомый вклад именно ты. — Я не умею, — признаешься, однако глаза загораются от предвкушения: новая игра — новые стратегии и новые способы победить. Мия тоже кажется радостным, только от твоих слов. Сейчас он точно отыграется за то унижение, что ты ему принесла своими легкими победами. В первой партии ты действительно проиграла, когда Ацуму забросал тебя карточками, вынуждающими брать еще четыре. А ведь сначала обещал, что смилостивится над тобой. Он был очень счастлив своей единственной победой, забывая о семи поражениях. Подначивал, хвастаясь тем, как легко было тебя одолеть. Ты смотришь на него какое-то время, раздражаясь от такого поведения и, чего греха таить, его победы — он выбросил последнюю карту самым первым. Было немного неловко после триумфальной серии блестящих побед упасть в грязь лицом с этим проклятым Уно. Но в голове вдруг возникает навязчивая мысль, которую решаешь не игнорировать. Глядя на Ацуму, ты едва заметно улыбаешься: — Значит, мой парень не только великолепный связующий, но еще и прекрасный игрок в Уно. Должно быть, мне и правда очень с тобой повезло, Ацуму-кун, — ты говорила тем же отвратительно слащавым тоном, что и твой фиктивный парень недавно. Наверное, сейчас всех в радиусе километра должно было вывернуть от таких сладких слов, которые им явно не стоило слышать. Главное, что это заткнуло бы Ацуму. Однако, как только переводишь взгляд с удивленного лица Мии на других ребят, видишь такие же удивленные выражения. — А-ага, спасибо, Кита-тян. Весь стол внезапно начинает чувствовать какое-то слишком уж ощутимое давление и напряжение, исходящее от источника, сидевшего неподалеку. Ты поджимаешь губы, тасуя карты и раздавая пяти игрокам, стараясь не слишком обращать внимание на несколько раздраженного Шинске. Реванш получается взять в следующем же матче. Копируя действия Ацуму из предыдущей игры, ты постоянно кидала ему дополнительные четыре карты, заставляя его сидеть с пестрым красно-черным веером. Хотя не слишком ощущала вкус победы, поскольку казалось, что основным фактором проигрыша Ацуму был Шинске со своей подавляющей аурой. Которая, как чувствовали абсолютно все, была направлена на старшего близнеца Мия. — …Кусок в горло не лезет, — услышала ты шепот одного из волейболистов, с которым общалась так мало, что даже не запомнила его фамилии. — …Ужасное давление, — отвечает ему единственный первогодка из основного состава. Не желая быть причиной испорченного настроения и без того не самой веселой вечеринки — будто бы она не была твоей первой — ты, сославшись на то, что хочешь попить, ушла подальше от ребят. Проталкиваясь сквозь толпу двигающихся под музыку тел, ты вышла на еще не оккупированную другими ребятами кухню. Сейчас в основном все сидели у бассейна или танцевали в общем зале. Так что ты решила немного отдохнуть здесь, пока Шинске сам не придет к тебе, когда начнет волноваться из-за долгого отсутствия. Одиночество и мысли были неожиданно прерваны всхлипами, заполонившими твое временное убежище. Сидя за кухонным столом, ты молча наблюдала за тем, как какая-то незнакомая тебе девушка проходит к столешницам, опираясь руками на одну из них. Она осматривается по сторонам и, замечая тебя, старается сдержать свои завывания. О, нет. Человеческие слезы — твой враг номер один. Именно с них все и начинается, вызывая необратимые для тебя последствия. Но эта девушка выглядела совсем одинокой — никто не пошел за ней, чтобы успокоить. Может, поссорилась с друзьями? Или узнала какую-то неприятную новость? Может, с парнем рассталась? Может, не стоит совать свой нос в чужие дела, раз уже однажды обожглась? Ты тяжело вздыхаешь, ощущая знакомое чувство, какое было, когда ты на свою голову решила помочь Ацуму советом. — Привет? — Ты встаешь со стула, осторожно подходя к кухонному островку. — У тебя все нормально? Если она скажет, чтобы ты отвалила от нее, ты вполне поймешь такое решение и со спокойной совестью пойдешь восвояси. На самом деле, ты рассчитывала именно на этот вариант развития диалога, напрягаясь, внутренне умоляя ее прогнать тебя. — Нет! Меня парень бросил, Господи! — Она начала плакать с новой силой, пряча лицо в ладонях. — Мы с ним три месяца были, он таким хорошим казался, а потом начал про меня гадости говорить за спиной. Обсуждать со своими друзьями и вообще левыми людьми! А что я сделала? — Незнакомка поворачивается к тебе, словно ты действительно знаешь ответ на ее вопрос, — почему я не согласилась с Мичи встречаться, когда он предложил? У-у… Подходя ближе, ты неловко поглаживаешь ее по спине, опасаясь на этот раз давать советы напрямую. С тебя хватило и одного раза, так что ты просто молча стояла рядом, давая этой девушке выплакать все свои слезы. Но ты не могла просто смотреть на это, слушая чужой плач, притворяясь каким-то статичным декором или равнодушным камнем. Поэтому, немного помявшись, предлагаешь: — Эм-м, хочешь, я тебе погадаю? На любовь, если хочешь, — вообще, гадать человеку, которому только что разбили сердце, на любовь было несколько неуместно. Словно разбредала старые раны. Однако девушка, утерев слезы рукавом свитера, несколько раз согласно покивала головой, — давай отойдем. Ты осмотрелась по сторонам, замечая незанятый ничем и никем подоконник. Для душевных пьяных разговоров на кухне было еще рановато — ты была уверена, что алкоголь сюда все же пронесли, но скрывали от младших, вроде тебя — так что указала пальцем туда. — Я возьму у ребят игральные карты и приду к тебе, ладно? Жди меня тут. — Заплаканная девушка снова кивает и отходит к месту, на которое ты указала. Стащив оставленную колоду на полке камина, стараясь не попасться на глаза старшему брату, ты возвращаешься на кухню, подходя к подоконнику. Девушка устало прислонилась к стене, пустым взглядом наблюдая за тем, как ты достаешь четыре валета из карты, кладя их лицевыми сторонами перед ней вверх. — Перед тобой четыре валета, на каждого ты должна загадать мужчину. Тех, кого ты рассматриваешь в качестве романтического партнера. Можешь не говорить вслух, но обязательно запомни, за каким валетом закреплен тот или иной парень, чтобы в конце ты могла узнать, кто твоя судьба. Кивнув, она рассматривает четыре масти некоторое время, ассоциируя почти полностью одинаковых мужчин на картах со своими кандидатами на сердце. — Сердечки — тот, что меня бросил. Перевернутые черные сердечки — мой одноклассник, вот этот листочек… ну, пускай мой предыдущий бывший. А ромбик — мой друг, который предлагал мне встречаться. Ты киваешь, перемешивая четыре карты между собой и раскладывая их на подоконнике рубашками вниз. Попутно с тем, как раскладываешь оставшиеся карты на равные четыре части между валетами, объясняешь свои действия, стремясь заполнить неловкое молчание: — Сейчас у каждого валета будет по восемь карт в случайном порядке. Черви — красные сердечки — это любовь; трефы — черные листики — горе и несчастье; бубны — красные ромбики — деньги; пики — перевернутые сердечки — это дети. — Разложив карты, ты открываешь первую кучу карт, показывая их девушке. — Четыре карты червей означают, что будет очень много любви в браке и отношениях. Денег неплохо — туз и мелкая карта бубен. Пик нет, соответственно, и детей не будет ни в браке, ни в отношениях. Несчастья столько же, сколько и денег. Объяснив каждую пачку для каждого валета, ты попросила девушку убрать из этой колоды одного валета, основываясь исключительно на том, что показали восемь карт. Не переворачивая карту, которую ты убрала, вновь начала тасовать другие, раскладывая уже на трех парней. И так до тех пор, пока не остался последний валет, которого ты перевернула, сама с любопытством заглядывая на масть. — Пики… — Одноклассник, вроде. А можешь показать, кого я убрала первым? — Ты киваешь, переворачивая карту рубашкой вниз, — кто бы сомневался. Сердечки. — С ним была большая половина треф из колоды. Может, это знак, — жмешь ты плечами, складывая карты обратно в коробку, — ну, надеюсь, что ты немного успокоилась. Только не слишком полагайся на такое, ладно? Они вообще никакие гарантии не дают. Девушка достает телефон и быстро тыкает по экрану. — Я позвала погулять своего одноклассника на четверг и друга на пятницу. — Говорит она, немного расслабляясь, когда берет себя в руки. Незнакомка переводит на тебя взгляд и благодарно улыбается, — спасибо тебе большое. Ты просто киваешь головой, наблюдая за тем, как она скрывается в толпе. Никогда бы не подумала, что умение гадать на картах, позаимствованное от вашей с Шинске бабушки, кому-нибудь действительно поможет. Облегченно выдыхая, радуясь, что впервые твоя помощь не стала обременительной, решаешь продолжить прерванный отдых от чужой компании. Проходит пара минут перед тем, как в комнату вваливается какой-то парень, идя целенаправленно прямо к тебе. — Привет! Это ты же гадаешь по картам, да? Можешь мне погадать, пожалуйста? — Можно мне тоже? — Доносится позади парня, и на кухню вваливается уже девять человек с одной и той же целью. Господи.

***

Проходит около двух часов, наполненных непрерывными гаданиями, мельтешащими перед глазами мастями и достоинствами карт и бесконечными именами, которые забываются, как только человек, попросивший об услуги, уходит. А за ним идет следующий, просит погадать и ему, слушает внимательно, как ты заливаешь в уши, отталкиваясь от базиса, но, в основном, придумывая от себя. Шинске не хотел выручать тебя, сославшись на то, что так ты хотя бы будешь на видном месте и снова не убежишь куда-нибудь в угол, заставив его волноваться. Он время от времени проведывал тебя, но снова возвращался в главный зал, следя за тем, чтобы там ничего не случилось. Так что приходилось терпеть. До тех пор, пока в процесс очередного гадания не вмешался Ацуму. — Я забираю свою девушку с собой, — он берет тебя за плечи, поднимая с кухонного стула. Парень, которому ты гадала, начал недовольно галдеть, несогласный с таким решением. Он ведь даже не платил тебе за эту услугу, к чему вообще тогда возмущаться? — Старина, съеби отсюда, вечеринка уже давно закончена. Или жир не только мышцы перекрыл, но и уши? Давай-давай, катись, — Ацуму двигает пальцами руки вверх-вниз, словно смахивая с себя капли воды. Он поворачивается к столпившимся в проходе людям, — Это всех касается. Вон. Толпа недовольно рассасывается, оставляя кухню совсем пустой. Ацуму продолжает придерживать твое плечо одной рукой, опуская глаза вниз. Вы пересекаетесь равнодушными, совершенно бесстрастными взглядами, и молча смотрите друг на друга какое-то время. Но вот ты отходишь первой, собирая карты в картонную коробочку. — Но-но-но, не торопись. Разве за столь героический поступок я не достоин награды? — Он кивает в сторону карт, и ты поджимаешь губы, вновь садясь обратно. Вновь вытаскиваешь из колоды четыре дамы, внутренне сокрушаясь, раскладывая по восемь карт в кучу. Уверена, что, если бы отказала, он точно от тебя не отстал. — Могу ли я четырежды загадать Киту-тян? — Нет, Мия-сан. Но я польщена, — безэмоционально отвечаешь ты, устало тасуя в руках карты. Ацуму смотрит на тебя какое-то время, анализируя прожигающим взглядом, что малость раздражает. Но ты не сдаешься, упорно продолжая глядеть на свои пальцы, перемешивающие карты. — Кита-тян, ты еще злишься на меня, за то, что я утешался за счет тебя, стараясь забыться из-за мыслей о другой? Рассчитывала на что-то? Или разочаровалась тем, что я не такой, каким ты меня представляла? — Ацуму стер с лица привычную улыбку, звуча до некомфортного серьезно. Так что ты задумалась о его словах, делая небольшую паузу. — Не думаю. Чтобы быть разочарованной, нужно ожидать что-то от человека. Я от вас ничего не ждала, так что и разочароваться вами не могла. Вы меня разозлили, безусловно. Но я могу разозлиться и из-за гвоздя на скамейке, порвавшего мои колготки, или камня на дороге, из-за которого я споткнулась и упала на асфальт. — Произносишь ты, открывая первую восьмерку карт. Прокручиваешь в голове то, что только что сказала, и думаешь, что это прозвучало немного грубее, чем ты хотела, — ну, я не имею в виду, что вы такой же несущественный. Простите, если обидела. Переводя на него взгляд, ты замечаешь намек на восхищение во взгляде, отчего тебя немного передергивает. Отвратительно. Неужели ему нравится, когда о нем плохо говорят или делают уничижительные сравнения? Хотя на его лице вновь появляется улыбка, так что ты немного расслабляешься, избавляясь от толики напряжения между вами. Раскладывая раз за разом и объясняя, что значит та или иная последовательность карт, остается последняя дама. — Черви, — радостно произносишь ты. Это значит, что на сегодня было последнее гадание, и ты, наконец, можешь пойти домой, чтобы отдохнуть. Выходя из комнаты, вслед за тобой увязался и Ацуму. — Неинтересно, кого я загадал? — Спрашивает он, снова подходя слишком близко и нарушая твою зону комфорта. — Нисколько. Мне хватило имен за два часа, — отмахиваешься ты, следуя на выход, где уже ждет Шинске. — Я провожу вас. Уже темно, я буду волноваться, если с тобой что-то случится, — он улыбнулся, легонько щелкнув тебя по носу, зарабатывая в ответ грозный взгляд. — Хватит. — Понял-понял. Идем, я доведу вас двоих до дома в целостности и сохранности, — он подает тебе руку, но ты игнорируешь этот жест, делая вид, что не заметила его. Идя впереди Ацуму, слышишь его ироничное хмыканье и какое-то бурчание себе под нос, которое совсем не хочешь расшифровывать.