every moment with you is imprinted in my memory

Кагеяма Тобио

К сегодняшнему дню ты готовилась с особым упорством и рвением, потому что он был по-настоящему для тебя особенным. Кажется, за все шестнадцать лет своей жизни ты еще никогда не волновалась так сильно, как сейчас. Этот день ты считала особенным потому, что сегодня должна была провести чайную церемонию перед Кагеямой. За почти полный год, проведенный в кружке садо, ты чувствовала уверенность в своих знаниях, поэтому спустя несколько месяцев после вступления, провела первую церемонию перед отцом и матерью. Если последняя просто была рада тому, как красиво ее дочь смотрится в традиционном кимоно, то отец чуть ли не светился от гордости за тебя. Его вложения окупились: ведь ради тебя он отгрохал специальный чайный домик с садом и ухоженными дорожками, чтобы полностью соответствовать традициям, не упуская ни единой детали — в этом помогла ему ты, поскольку первое время в кружке только и делала, что слушала скучную теорию. Сначала церемонии проводились перед ними двоими пару раз в неделю, потом, когда к вам приезжали родственники, отец считал отличным поводом похвалиться навыками своей дочери, прося тебя провести обряд и перед ними. И, таким образом, все дошло до того, что церемонию ты проводила чуть ли не каждый день, когда отец назначал деловые встречи со своими возможными партнерами у себя дома. Он объяснял свой поступок тем, что таким образом сможет с большей долей вероятности втереться в доверие консервативно настроенных бизнесменов и благополучно заключить сделку. Ты не очень в этом разбиралась, но отец был счастлив и постоянно говорил о том, что во многом благодаря тебе его дела идут в гору. Раз уж это делало твоего отца счастливым, ты не возражала. Ведь он за это тебе еще и платил! Поэтому церемония перестала быть для тебя чем-то особенным, скорее, делом бизнеса. Но ты, вместе с тем, помнила о своем обещании, данным Кагеяме, когда вы только начали общаться: что ты обязательно приготовишь ему чай, согласно традициям. Хотя продолжение этого обещания было в том, что Тобио будет первым, ради кого ты проведешь обряд. Поэтому ты надеялась, что он про это не вспомнит. И стоило только попросить Кагеяму о том, чтобы он пришел к тебе домой после обеда, вернулась то же волнение, какое было перед первой церемонией, которую ты показывала родителям. Несмотря на, казалось бы, хорошие успехи, у тебя появлялись сомнения, что ты все испортишь, когда будешь переживать и слишком концентрироваться на своих действиях. Одна мысль о том, что только Тобио будет наблюдать за тем, как ты завариваешь ему чай, заставляет тебя покраснеть сильнее, чем недавно просмотренный романтический фильм с любимым актером. Теперь былая уверенность в своих силах и знаниях начала постепенно таять, так что единственным вариантом успокоения оставалось только одно — практика. Однако и с этим возникли проблемы — наливать чай родственникам и строгим людям в костюмах и наливать чай парню твоего возраста, который тебе еще и нравился, были совершенно разными вещами. При первом варианте ты делаешь это больше механически — что, вообще-то, неправильно, но пока такое отношение к церемониям остается незамеченным — однако при Кагеяме ты должна вложить все чувства, какие у тебя только есть. Что-то вроде завуалированного признания в глубокой привязанности и уважении. Хотя едва ли Тобио увидит в столь невзрачном на первый взгляд обряде что-то особенное. Если только ты неожиданно не достанешь волейбольный мяч из-под подола кимоно и не дашь ему пас. Поэтому родители и деловые партнеры отца определенно не подходили на должность объектов твоей практики. Тебе нужен был парень приблизительно возраста Тобио, плюс-минус похожий на него, чтобы ты могла ассоциировать этого загадочного человека с объектом своих воздыханий. И этот объект нашелся достаточно быстро. Твоя семья была довольно давно знакома с семьей Тоору, поэтому время от времени вы пересекались друг с другом, хотя оба не питали друг к другу светлых чувств. Тебе нравился стиль игры Ойкавы, который на корте выглядел настоящим капитаном, однако на этом все ограничивалось. Тоору, вероятно, вообще никак к тебе не относился: ни горячо, ни холодно. По крайней мере до тех пор, пока ему вдруг не пришла в голову навязчивая идея сделать своей девушкой твою двоюродную сестру, которая жила в Токио и изредка навещала тебя. Она говорила, что он ее раздражает время от времени, но при определенных обстоятельствах, связанных с ее вкусами, она бы, может быть, сходила с ним на свидание пару раз. Ты запомнила это где-то на периферии сознания и сейчас была рада, что все воспоминания, как-либо касающиеся любовных взаимоотношений, навсегда остаются у тебя в голове. Поэтому планировала использовать свои знания вкусов двоюродной сестры в свое благо и благо Ойкавы. Несколько дней назад ты отправила ему сообщение, обрисовывающее ситуацию, которая у тебя сложилось. Благоразумно ты не упоминала имя парня, ради которого шла на такие сложности, зная о том, что Ойкава и Кагеяма, мягко говоря, не ладят. По игривым ответам Тоору было нетрудно догадаться, что ему не очень интересно было помогать за просто так, поэтому все же пришлось выдвинуть предложение, касающееся твоей сестры. Ойкава сразу активизировался и быстро согласился на твою просьбу, приехав к твоему дому. — Не очень-то вы и торопились, — отстраненно произносишь ты, заметно нервничая. По крайней мере, сейчас было утро, поэтому ты еще могла успеть подготовиться к приходу Кагеямы. — Мне кажется, что хозяйка, наливающая чай, должна быть более гостеприимной. — Если бы гость был желанным, то у хозяйки было бы более радостное лицо. — Тогда гость может уйти? — спрашивает Ойкава, мягко улыбаясь и склоняя голову набок. Ты просто терпеть не могла, когда он показывал эту противную сторону своей личины. — …Добро пожаловать, Ойкава-сан, — мягким голосом произносишь ты, отступая на несколько шагов назад, давая пройти парню вглубь территории вашего дома. — Перед тем, как начнется церемония, пожалуйста, ведите себя достойно и не бесите меня лишний раз. Ойкава усмехается, но ничего не говорит. Ты надеешься, что это не игнорирование, а молчаливое согласие на твою просьбу. Но, естественно, это оказывается игнорированием. Ойкава на протяжении всей чайной церемонии вел себя просто отвратительно, так что ты сомневалась, стоило ли выполнять свою часть сделки. Войдя в чайный домик, он постоянно крутил головой, поэтому ты мысленно надеялась, что она у него отвалится; напевал себе что-то под нос, пока ты готовила маттю; и время от времени спрашивал шепотом, долго ли еще будет идти церемония. Ты не могла позволить получить ему удовольствие в виде сорванной церемонии и крика, поднявшегося в умиротворенном месте — стыдно было бы смотреть в глаза отцу и членам клуба садо. Поэтому и ты предпочла игнорировать, подавая ему чай. Стоило ли говорить, как сморщился Ойкава от столь глубокого вкуса матти, и как он закашлялся, выпив слишком много? В любом случае, идея пригласить Тоору была заведомо проигрышной. И у тебя не оставалось иного выхода, кроме как готовиться в одиночестве, представляя на пустом месте Тобио. Уставшая физически, но больше морально, ты облегченно выдыхаешь, когда церемония садо подходит к концу, и когда ты провожаешь, или, лучше сказать, выпроваживаешь Ойкаву до ворот. — Мне не нравится, что ты выполнишь часть своей сделки, когда я уже вернусь к себе. Ощущение, что ты меня обманываешь. — Вам бы лучше помалкивать. Учитывая ваше поведение, вы должны молиться, чтобы я написала вам правильную тактику поведения с моей сестрой. — Ну-у, не нервничай, принцесса, — замечая движение рядом с заборчиком твоего дома, Ойкава переводит взгляд на раздражитель, с неудовольствием опознавая в нем Тобио. Его только не хватало. Он хочет как можно скорее покинуть это место и поворачивается к тебе, чтобы попрощаться, замечая нечто интересное. Твой испуганный взгляд прилипает к хмурому Кагеяме, буравящий глазами то тебя, то Ойкаву, который старается не раздражаться от этого вызывающего взгляда еще сильнее. Ты неловко мнешь пальцы, будто пойманная с поличным, и стараешься найти какое-то оправдание нахождения Тоору здесь, но последний берет инициативу на себя. К сожалению, нисколько тебе не помогая. Он фривольно закидывает руку тебе на плечо и говорит какую-то глупость: — Мы здорово провели время вместе. Ты была великолепна, когда так сосредоточенно делала для меня чай, что я прямо почувствовал себя важным дайме. Очень мило с твоей стороны, — рука Тоору тянется к твоей щеке, чтобы потрепать ее, однако твои слова останавливают его: — Я расскажу сестре, что вы домогались до меня, если сейчас не уберете руку, — Ойкава сразу же поднял обе ладони в жесте капитуляции, отходя от тебя на шаг подальше. — Ты такая ску-учная, — пропел он, однако на всякий случай все же исполнил просьбу. В любом случае дело сделано, и теперь ты должна будешь свести его со своей двоюродной сестрой. Да и Кагеяма к тому же увидел, как он выходит из твоего дома, с по-свойски закинутой на плечо рукой — это точно ему не понравится. Ойкава проходит мимо Кагеямы, смотря ему в глаза, победно ухмыляясь от того, что он сделал. Его настроение заметно улучшилось после того момента, когда он заметил своего кохая поблизости. У Тоору была просто непереносимость его глупого лица. После ухода Ойкавы вы с Кагеямой молча стоите некоторое время, и ты впервые не можешь найти слов для своего оправдания. Единственное, на что тебя хватает — это открывать и закрывать рот, словно выброшенная на сушу рыбка. Тобио, недолго понаблюдав за тобой и отсутствием действий с твоей стороны, заходит на территорию дома без приглашения, так что ты, встрепенувшись, подходишь к нему ближе. — Не… кхм, — твой голос хрипит, и ты смущенно прокашливаешься, — не хочешь, чтобы я провела обряд? — от глупого вопроса хочется провалиться сквозь землю. Обычно ты вообще не общаешься с гостями, просто делая свое дело, но сейчас чувствовала острую необходимость объясниться или хоть слово сказать. — Ради этого я сюда и пришел, разве нет? — задает вопрос Кагеяма спокойным тоном, и ты облегченно выдыхаешь. Впервые радуешься его относительному равнодушному характеру, решая закрыть рот до поры до времени. По пути до чайного домика ты настраиваешь свое дыхание, дыша глубоко, как и учили в кружке. Сейчас нужно было успокоиться и забыть про все внешние раздражители, чтобы полностью отдаться этому искусству. Кагеяма заходит через основной вход, в то время как ты стоишь перед низкой дверью, ведущей в чайный домик, физически заставляющий тебя склонить голову в поклоне как символ смирения перед церемонией. Аккуратно проползая внутрь, ты кланяешься Тобио чуть глубже, чем при входе. Плавными движениями ты подготавливаешь для дальнейшей работы чайные инструменты. Особым способом очищаешь чайницу, в которой должен завариваться порошок маття, специальным шелковым платком, соблюдая правила до мельчайших подробностей, и далее переходишь к бамбуковой ложке, протирая и ее. Кагеяма внимательно следит за каждым движением твоих рук. Взяв пустую чашу, ты наливаешь туда горячую воду, медленно вращая ее по часовой стрелке, чтобы вода омыла все стенки. Аккуратно, не разбрызгивая ни одной капли, сливаешь воду в сосуд для отработанной воды, вытирая чашу изнутри льняной салфеткой. Когда Тобио переводит внимание на твое выражение лица, он ненадолго застывает, пораженный. Обычно ты только и делаешь, что носишься и суетишься, громко кричишь и смеешься, и он не может вспомнить ни одного момента, когда ты выглядишь спокойной и умиротворенной, как сейчас. Твои полуприкрытые глаза внимательно следят за каждым твоим действием; твои движения такие мягкие и плавные, что он забывает обо всем на свете, когда смотрит на тебя. Обряд очищения заканчивается, и ты переходишь непосредственно к самому засыпанию порошка в чашу. Насыпаешь три ложки матти из чайницы, делая более крепкий чай, чем для Ойкавы в прошлый раз. Заливаешь чуть менее горячей водой и делаешь несколько медленных, но сильных круговых движений венчиком, смачивая весь порошок. Для более густого чая давишь на дно сильнее, взбивая маттю до тех пор, пока не возникает густая паста. Предлагаешь чай Кагеяме и кладешь руки перед собой на татами, совершая легкий поклон. Тобио цедит густой чай небольшими глотками, как и положено, так что тебя даже удивляет столько глубокое знание таких деталей. Неужели он готовился? Но ты не восклицаешь вслух, не желая прерывать еще незавершенный ритуал. Расправившись с чаем, Кагеяма ставит его на место перед тобой, и ты в финальный раз очищаешь всю утварь, какая использовалась при подаче чая. — Прошу прощения за то, что закончила раньше, — завершаешь церемонию этими словами, делая финальный поклон. Тобио отвечает тебе тем же, и только после этого ты немного расслабляешься. Ну, в итоге все прошло не так уж и плохо. Первым чайный домик покидает гость, а за ним выходишь и ты. Вы немного отходите от чайного домика, бесцельно бродя по каменным дорожкам. — Почему ты решила вступить именно в этот кружок? — А-а, ну, на самом деле, причина крылась не только в том, что у меня не было выбора, хе-хе, — ты приходишь в себя, встряхиваясь от нервного состояния, навеянного на тебя с самой встречи Ойкавы и Кагеямы. — Мой отец прямо помешан на традициях Японии, поэтому, когда я сказала, что выбрала садо, он отсыпал мне приличное количество денег на шмотки и косметику. И он постоянно заставляет меня делать перед всей семьей этот обряд, что, несомненно, смущало меня когда-то. Со временем это чувство атрофировалось, и я перестала воспринимать людей, для которых я провожу церемонию, живыми существами. Они просто были… знаешь, предметом декора. Даже, скорее, важной составляющей моего обряда. Я старалась лучше всех в кружке, потому что была мотивирована неплохими такими карманными деньгами, которые мне отсыпал отец и его родственники, когда были удовлетворены моими успехами, — ты горделиво задираешь нос, но тут же мрачнеешь, — правда, сначала в кружке было очень сложно. Я имею ввиду социализироваться с другими членами клуба. Раньше у меня таких проблем никогда не возникало, но, думаю, дело было в расе. Ребята считали кощунственным вмешательство иностранки в такую древнюю японскую традицию. Кагеяма поджимает губы, задумчиво глядя себе под ноги. Он быстро анализирует твои слова, цепляясь за ту часть с многократным повторением этой церемонии перед твоими родственниками. Если ты постоянно проводила обряд, зачем же тебе понадобилась помощь Ойкавы? Он не думал, что в церемонию вкладывался именно этот смысл, но отчего-то чувствовал, что атмосфера между вами двумя была куда более интимная, чем может показаться на первый взгляд. Стоило только представить, как ты делаешь для Тоору то же самое, что делала для него, его охватывает беспокойство. И, на самом деле, это связано не только с тем, что Ойкава побывал на твоей чайной церемонии первее, чем он. В голове Тобио крутились мириады вопросов, связанные с тобой и Ойкавой: какие у последнего дела в твоем доме; почему ты предложила первым его бывшему семпаю, а потом уже ему; действительно ли он старался тебя закадрить, учитывая то, что он пользуется популярностью среди девушек. Ранее его это не волновало, но если и ты станешь одной из фанаток Ойкавы, он будет невероятно расстроен. — …Типа, ты видел дом моей семьи? Отец буквально отбабахал постройку для чаепития и сад с тропинками, за которыми ухаживает лучше, чем за мамой во времена беременности мной! И все по правилам построения, понимаешь? — ты замечаешь, что Кагеяма витает в облаках, и дуешь губы, хмурясь, — ты опять меня не слу-у-ушаешь! Кагеяма-а! — В каких ты… отношениях с Ойкавой-саном? Ты смотришь на него какое-то время, удивленная столь резкой смены темы, но все же говоришь: — Э-э, ну-у… Наверное, в скором времени родственных, — твой ответ определенно не приходится по вкусу Кагеяме, и он переводит на тебя хмурый, очень острый взгляд. Он нисколько не скрывает своих эмоций, показывая их так явно, это тебя даже удивляет. Учитывая тот факт, насколько скуп на их проявление Тобио, ты не можешь не поддразнить его, раз выдалась такая редкая возможность. — Для моей семьи явно не будут лишними гены Ойкавы — у двух красивых и в каком-то роде влиятельных семей родятся самые красивые дети-модели, не думаешь? — О, вот как? — спрашивает он игриво, и ты переводишь неверящий взгляд на его лицо. Игриво. Кагеяма? Он поворачивается к тебе и замирает на месте, так что ты ненароком тоже перестаешь идти, останавливаясь рядом с ним. Вы все еще стоите в садике, прилегающим к чайному домику, в окружении высоких ухоженных деревьев и кустов. Тобио вдруг начинает движение, медленным шагом идя на тебя. Ты чувствуешь некую угрозу, исходящую от него и его до отвратительного высокомерной улыбки, так что на автомате стараешься увеличить расстояние между вами, отступая назад. — Ш-шутка, ха-ха… Я… — Ты прерываешься, когда чувствуешь спиной ствол дерева, завороженно наблюдая за тем, как все также неспеша к тебе продолжает приближаться Тобио. — Просто Ойкаве нравится моя двоюродная сестра, поэтому я так сказала, вот… Кагеяма склоняется над тобой и с его лица пропадает улыбка, уступая место вселенскому равнодушию, от которого тебя пот прошибает. Похоже, не стоило его намеренно дергать и злить. Хотя, очевидно, что ты была в восторге от эффекта, вызванного твоей малюсенькой шуткой. — Ты что, ревнуешь, Кагеяма? — стараясь избавиться от небольшой неловкости, спрашиваешь, склоняя голову набок. — А ты перестанешь с ним пересекаться, если я скажу, что да? — кажется, что что-то идет не так. Обычно Тобио никогда не вел себя так, спуская все на тормоза, чуть только тема заходит в область вроде этой. Но сейчас, все с таким же равнодушным лицом, но вполне говорящими глазами, он, кажется, нисколько не смущается, в отличие от тебя. Ты молчишь, не говоря ни слова, поэтому он продолжает: — В следующий раз, когда будешь волноваться перед моим приходом настолько, что нужно будет звать Ойкаву-сана, уведоми меня заранее, — ты хмуришься, когда понимаешь, что Кагеяма с легкостью раскусил тебя и твои переживания касаемо сегодняшнего мероприятия. В ответ Тобио вновь победно ухмыляется и отходит от тебя, направляясь на выход твоего дома. Не желая оставлять последнее слово за ним, кричишь вдогонку: — Когда ты стараешься задеть меня, я знаю, что на самом деле пытаешься избавиться от смущения или неуверенности. Не волнуйся, Кагеяма-кун, для меня ты всегда будешь в приоритете, будь на другой чаше весов хоть сотня раздражающих Ойкав. Кагеяма не отвечает, но ты замечаешь, как по дороге он слегка запинается о свою же ногу, что-то недовольно бормоча себе под нос. С легкостью и облегчением делаешь вывод, что он смутился. — Хе-хе.

Куроо Тецуро

Выходя из кафе измученной и уставшей как физически, так и морально, ты мечтаешь оказаться дома как можно скорее. Не хочешь, чтобы тебя провожали — вообще не желаешь сейчас никого видеть или слышать, однако судьба вновь встает не на твою сторону, когда ты слышишь свое имя из уст подруги. Ты нехотя поворачиваешься к Ае, лениво думая о причине, которую можешь ей сказать, чтобы отказаться от совместного похода домой. Однако она интересуется не совсем этим. Девушка берет тебя за руку и отводит в сторону, подавая знак парням и Огаве-сан, чтобы они вас подождали. Стоя у какого-то стремного переулка, ты неосознанно передергиваешь плечами. Надеешься, что Ая не узнала о договоре между тобой и Куроо и не хочет тихо убить тебя в подворотне, запрятав тело. — Слушай. Тебе, типа, Куроо нравится, да? Ты широко распахиваешь глаза, переводя взгляд с переулка на Аю, скрестившую руки перед тобой, слегка сощурившую глаза и внимательно наблюдающую за твоей реакцией. — Чего? — ее вопрос застает тебя врасплох, и ты едва заставляешь себя выжать хотя бы одно слово. — Ну, прямо искры летали между вами на свиданке, — от нервов ты громко смеешься, судорожно бегая глазами по окружающему пространству, словно оно поможет дать верный ответ на такой странный и неожиданный вопрос. Аю, однако, твоя реакция не смущает, и она продолжает, — это взаимно? — Ты смешная. Куроо не любит меня, и я его тоже. Мне нравится Лев, а Куроо нравишься ты, это же очевидно, нет? — задаешь вопрос раздраженным тоном, отчего запинаешься, не понимая причину такого поведения. Твоя подруга вздергивает бровь, барабаня пальцами по своим плечам, однако, кажется, нисколько не обижается. Она тяжко вздыхает, переводя взгляд с Куроо на тебя. — Ты просто ревнуешь, да? — Дура, конечно нет. Сколько раз я говорила, что он мне неинтересен? Признаться честно, я постаралась попробовать отношения с Тецуро, когда ты тщетно старалась сводить меня с ним, но поняла, что это все-таки не мое, — ты отводишь взгляд, виновато поджимая губы. Все же Ая заметила твое странное упорство сведения ее и Тецуро. Радовало то, что она восприняла такой поступок адекватно и в ближайшее время не захочет отомстить тебе. По крайней мере, ты на это надеялась. — Это какая-то особая форма мазохизма? Тебе нравится смотреть на то, как парень, который тебе нравится, флиртует с другими девочками? — Замолчи. Не говори так громко! Ая тыкает в твою сторону указательным пальцем, победно ухмыляясь: — Значит правда влюби-илась, ах-ха-ха, — она откидывает голову, весело посмеиваясь, из-за чего привлекает взгляды стоявших неподалеку ребят. Благо, они не услышали ее слов. Но скоро Ая выпрямляется и смотрит на тебя серьезно, продолжая, — найди момент и признайся ему. Незачем оставаться в таких странных отношениях, вам обоим потом будет больно от неопределенности. Не считаешь, что лучше получить однозначный ответ, чем захлебываться в надежде каждый день? Более не желая слушать твоих дальнейших отговорок, от которых Аю уже начинает мутить, она отходит от тебя к ребятам, оставляя тебя в подвешенном состоянии. Мысли внутри черепной коробки проносятся с бешеной скоростью, и ты просто поверить не можешь в то, что у тебя появились чувства к Тецуро. Всегда считала, что у вас чисто деловые отношения — ты ему девушку, как бы ущербно это ни звучало, он тебе ответы. Когда бы ты успела проникнуться к нему теплыми чувствами? Неужели на бесконечных тренировках, когда смотрела на потных парней? Это ведь бред. Ты вздыхаешь, делая несколько неровных шагов к другим ребятам. Сразу же чувствуешь на себе пристальный взгляд кошачьих глаз Тецуро, отчего смущаешься еще сильнее, подходя ко Льву. После сбивающего с толку разговора ты бы точно не смогла сейчас нормально коммуницировать с Куроо, максимум мыча что-то нечленораздельное, если он вдруг спросит у тебя что-то. Благо Лев, будучи экстравертом, втягивает тебя в какой-то легкий, ничего не значащий разговор, позволяя тебе немного успокоиться. Невпопад кивая головой на его рассказ, ты думаешь о том, что пока сомневаешься в своих чувствах к Куроо. Единственный вариант, который приходит тебе в голову, признаться ему в симпатии и посмотреть, откликнется ли в тебе что-нибудь, чтобы точно убедиться. Это самое быстрое по времени решение, поэтому оставалось лишь подгадать удачный момент.

***

Ты сидишь за деревянным столом, пустым взглядом прожигая развернутый текст в учебнике и пару почти несвязанных предложений в своей тетради, написанными корявым почерком из-за неуверенности. Ты слышишь усталый вздох справа от себя, раздражаясь еще сильнее — тебе хватало и того факта, что ты уже продолжительное количество времени не можешь вспомнить верное определение из той темы, по которой тебя завалил химик, решив внезапно вспомнить параграф, который вы изучали в начале учебного года. Да у любого ученика спроси — он и общей мысли оттуда не вспомнит. Но этот чертов Акабори-сенсей, похоже, преследовал планы завалить тебя, с чем успешно справлялся. Во время волейбольных тренировок, пока парни тренировались и играли команда на команду, ты сидела на стульчике рядом со счетом, одновременно зубря непонятый материал и следя за игрой. Очевидно, что совмещать два действия, требующих от тебя предельной концентрации, было невозможно. Поэтому ты лажала и в первом, и во втором, вызывая недоумение волейболистов твоей рассеянностью и собственное раздражение. Конечно, после тренировки ребята начали спрашивать, все ли с тобой хорошо. Поэтому ты, не особенно желая сдерживаться, в сердцах выпалила проклятия в сторону химика, который спрашивает тебя каждое новое занятие каждый раз по старым темам. Зачастую он задавал вопросы, которых вы даже не касались при обучении. Так что у тебя были причины так ненавистно отзываться о собственном преподавателе. И тогда помощь предложил Куроо. В то время ты была в таком отчаянии, что согласилась, не думая ни о своих вызывающих вопросы чувствах к нему, ни о чем другом, кроме непонятых параграфов по химии, которые нужно было изучить за рекордно короткий срок. Кто же знал, что помощь Куроо будет заключаться в индивидуальных занятиях у него на дому? Таким образом, ты сидела в комнате Куроо. Ленивым взглядом он рассматривал твои корявые определения, которые попросил тебя написать. Было столько факторов, из-за которых ты не могла сосредоточиться: во-первых, это предмет, от которого тебя воротило по вине противного преподавателя; во-вторых, ты не спала всю ночь, стараясь вызубрить все известные тебе определения, ибо позориться перед Тецуро было страшнее, чем написать самостоятельную по химии на низкий балл. Так еще и помимо всего вышеперечисленного это была комната Куроо. И вы в ней были вдвоем. В сознании то и дело всплывали романтические моменты из аниме и любовных сериалов, когда герои оказывались в таком же положении. Так что о концентрации ты могла забыть, сонно хлопая глазами, стараясь вслушаться в тихий, почти мурчащий голос Куроо, который только сильнее заставлял тебя заснуть. — Напиши определения структурной и пространственной изомерии с примерами соединений, — слышишь просьбу Куроо только со второго раза, когда он осторожно толкает тебя ногой под столом. Ты коротко киваешь, быстро пишешь потребованное, прикрывая глаза. — На японском, пожалуйста, — опускаешь глаза вниз, когда вместо иероглифов видишь родную кириллицу, тяжело вздыхая. Снова киваешь, переписывая тот же текст на японский. — Устала? — Нет. Просто спать хочу, — Куроо читает написанные тобой определения и проверяет пример несколько мгновений, выглядя удовлетворенным написанным. Он поднимается из-за стола, и ты немного заторможено спрашиваешь, — куда? — Тебе надо взбодриться. Сиди тут и напиши пока все классификации кислот. Я принесу тебе что-нибудь горячее, — он выходит из комнаты, оставляя дверь открытой. В его доме вы были вдвоем, так что ты не беспокоилась о том, что кто-то заметит постороннего в комнате. Вспомнить то, что попросил написать Куроо, вышло не сразу: потребовались добрые пять минут. Занятая тем, чтобы в голове из всего многообразия определений и их примеров найти необходимую информацию, ты не сразу почувствовала, как твоей голени коснулось что-то очень мягкое. Галлюцинации на фоне недосыпа не были для тебя чем-то новым, учитывая, сколько времени ты тратила на подготовку к очередному уроку химии, поэтому сначала просто не обратила внимание. Однако когда прикосновение повторилось с большим нажимом, ты все же слегка отодвинула свой стул назад, заглядывая под стол. В глаза сразу бросился длинный хвост, стоявший торчком, грациозно виляющий из стороны в сторону. В комнате было темно из-за черных штор, не дающих дневному свету попасть внутрь, а под столом уж тем более, поэтому опознать владельца хвоста удалось не сразу. Отодвинувшись еще на несколько сантиметров назад, ты хотела опуститься под стол, однако черный кот — как выяснилось только что — опередил тебя, ловко запрыгнув на твои колени. Подушечки лапок давили на твои ляжки, и ты молилась всем Богам, чтобы животное не выпустило когти, защищая дом от неожиданно ворвавшегося гостя. Усевшись на твоих коленях, кот сверлил тебя своими ореховыми глазами, пытая взглядом. Ты сидела в напряжении, дожидаясь того момента, когда он все-таки вцепится в тебя когтями и начнет кусать, нападая. Однако этот момент оттягивался, поэтому у тебя было время рассмотреть сидевшего на тебе питомца. Черная шерстка, растрепанная, будто кот только что проснулся ото сна, полуприкрытые глаза с узким зрачком, которые продолжали внимательно наблюдать за тобой, длинный черный хвост. Черный хвост. Было удивительно, насколько хозяин похож на кота. Точнее, наоборот. Неужели семья специально выбирала кота, который был словно животной версией сына? Медленным, очень осторожным движением ты поднимаешь руку, поднося ее к коту, давая ему ее обнюхать. Ты не была уверена, как это работает, однако надеялась, что через запах сможешь дать питомцу сообщение, что ты пришла с миром. И это, к твоему счастью, сработало: кот, придвинувшись поближе, начал ластиться о твою руку, буквально заставляя тебя его погладить. Ты с радостью начала невесомо проводить пальцами по голове домашнего животного, уделяя внимание месту за ушками и над шеей, отчего животное начало урчать, показывая, что твое решение потискать его было верным. От почесушек тебя отвлекает раздраженный цок из дверного проема. Куроо, стоя с подносом, на котором находились две чашки и пиалка с какими-то снеками, поджимает губы. Он смотрит на питомца не слишком дружелюбным взглядом, недовольный местом, на котором сидит кот. Под своей рукой, которая, осмелившись, легла на спину животного, ты почувствовала, как сильно он напрягся, когда заметил своего владельца. Опустив глаза вниз, заметила, что кот отвечает на взгляд Куроо также, как и он. — Пшел отсюда, — поставив поднос на стол, Тецуро берет сопротивляющегося и шипящего кота с твоих ног, кидая его на ковер. Он раскрывает дверь пошире, выгоняя животное из своей комнаты, которое, прошипев на него еще раз, скрылось во тьме коридора. — Грубо. — Он первый начал, — ты поворачиваешь голову к Тецуро, вздергивая бровь. — Я лично этого кота никогда не хотел. Он бродячий, мама увидела, как он ходил туда-сюда возле нашего дома, и решила, что это знак или вроде того. Поэтому взяла его к нам. Не знаю, с чем это связано, но он ненавидит почти всех: отца, меня, моих друзей, которые приходят в гости. Постоянно шипит, кусается, царапается до крови, бьет. Приходится постоянно закрывать дверь в комнату, иначе он обязательно испортит мне либо одежду, либо мои тетради. Ты внимательно слушала крик души Куроо, радуясь, что можешь хотя бы на недолгое время оторваться от химии. — Думаю, дело в том, что он просто не любит мужской пол. К тебе приходили другие девушки? — твое сознание в моменте посчитало, что это хороший вопрос, который стоит задать. Мол, заодно узнала бы, как у Куроо на личном фронте — вдруг он уже успел найти девушку, или вдруг ты не первая, кому он помогает с химией. Куроо поворачивает к тебе голову, смотря на тебя хитро-хитро, со своей фирменной ухмылочкой. Он подпирает рукой щеку, глядя на то, как ты напряглась: и от его реакции, и от своих же слов. — Ты у меня первая. Отводишь взгляд, чувствуя смущение от подобной формулировки, но, не желая показывать стеснение так явно, решаешь продолжишь мысль и хотя бы объясниться за свой вопрос. — Мне кажется, что кот просто мужчин не любит. Часто ведь говорят, что коты любят женщин, а кошки мужчин. — М-м, — протягивает он, продолжая еще с усмешкой смотреть на тебя. — Впервые об этом слышу. Хотя твои слова многое объясняют. Куроо берет с подноса чашку, ставя ее слева от тебя, в середину стола он ставит пиалку с острыми и пряными закусками. — Вы уверены, что ромашковый чай заставит взбодриться, а не заснуть? — отпивая из кружки, чувствуя знакомый аромат, с сомнением спрашиваешь ты. — Какие мы привередливые. Ну, у нас в доме есть только такой чай, так что предложить мне тебе больше нечего. Ромашка просто успокаивает ведь, ты и так вся на нервах с тех пор, как я тебя увидел, — очевидно, что на нервах ты была, потому что находилась дома у парня один на один впервые. Тем более, который тебе, предположительно, нравился. Ты не могла сказать точно о своих чувствах к Куроо, но Ая, выдвинувшая предположение — хотя звучала она убежденная своими словами — о том, что он тебе нравится, внесла смуту в твое сознание. Ты думала об этом постоянно, но по-прежнему не могла дать четкий ответ: нравится ли тебе Куроо или нет. Никогда до этого не испытывала что-то сильнее кратковременной симпатии, поэтому тебе сложно было сравнивать. Иногда он тебя раздражал, что, учитывая его характер, не было чем-то из ряда вон выходящим, однако часто он поднимал тебе настроение, если оно было ни к черту. Может, ты перепутала влюбленность с симпатией как к просто другу? Но тогда почему настолько неприятно было устраивать свидание — пусть и тройное — с ним и с Аей? Почему слегка кололо сердце, когда он общался с другой девушкой, пускай даже с одноклассницей? Поэтому стоило как можно быстрее разобраться в своих чувствах. Признаешься в любви, а потом уже как пойдет. И ты планировала сделать это после того, как вы позанимаетесь. Просто пока не знала как. На нервах ты выпила весь чайник, который притащил Куроо, надеясь, что ударная доза ромашки поспособствует появлению твоего спокойствия. Оно явно потребуется, когда ты будешь признаваться. Дальнейший час вы продолжали заниматься химией, и к концу этого урока ты едва держала глаза открытыми. Веки словно налились свинцом, но ты не могла позволить себе уснуть, пока не доведешь дело до конца. Все же это была плохая идея, пить так много. Конечно, Куроо заметил, как ты клевала носом, поэтому решил закончить занятие, больше тебя не мучая. На периферии сознания ты слышишь, как он говорит о том, что сейчас спуститься вниз, чтобы найти тетрадку по химии со своего позапрошлого года. Киваешь и, когда дверь за тобой прикрывается, кладешь голову на предплечья скрещенных рук, наконец, давая себе небольшую передышку в виде кратковременного сна. От сквозняка дверь в комнату открывается, позволяя царапающему какое-то время коту войти внутрь. Коротко осмотревшись, замечая тебя на все том же месте, он направляется к тебе, запрыгивая на письменный стол, на котором сейчас ты преспокойно спала. Кот гипнотизирует твою макушку взглядом, но, когда не добивается ожидаемого эффекта — ты так и не поднимаешь головы со сложенных рук — он подходит ближе, ложась рядом с твоей ладонью. Тыкается холодным носом в твои пальцы, забрасывая твою ладонь так, чтобы она теперь покоилась на его голове. Однако ему этого мало, поэтому, замечая, что ты перевалилась на левую сторону своей импровизированной подушки, старается залезть в пустое место кольца из твоих рук. Его мордочка оказывается напротив твоего лица, и он старается максимально минимизировать расстояние между вами, когда начинает старательно вылизывать своим шершавым языком твою щеку, похоже, воспринимая тебя как своего котенка. В этот момент заходит Куроо с парочкой толстых тетрадок, заставая эту картину. Настроение от ворвавшегося кота в его обитель сразу же портится, и он подходит ближе, оставляя тетради на столе. Взяв животное на руки, которое начало орать и вырываться из неприятных прикосновений, Тецуро чувствует усилившееся раздражение, которое связано не только с тем, что нелюбимый кот пришел в его комнату. От конфликта кота и его не-хозяина ты просыпаешься, выпрямляясь и еще сонно наблюдая за потасовкой между ними. Кот, глубоко вцепившись когтями в руку Куроо, вырывается из его хватки, легко падая на стол и быстро сокращая расстояние между вами. Он запрыгивает на твои ноги и сворачивается в клубочек, утыкаясь носом в твой живот. — Бедняжка, — ты жалостливо сводишь брови к переносице, осторожно поглаживая напуганное животное. — О да? Надеюсь, что ты имеешь в виду меня, потому что я здесь пострадал больше всех, — ты переводишь взгляд на Куроо, который тыкает на кровоподтеки из-за когтей того, кто сейчас ластился к твоим рукам. — Выкинь его за пределы моей комнаты, пожалуйста. Ты поджимаешь губы, еще раз проходя по шерстке кота. В любом случае планировала уже заканчивать это бесконечное занятие, так что ушла бы вместе с котом из комнаты Куроо сейчас. Однако кот, словно разгадав твою цель, начал вырываться из твоих рук, но не для того, чтобы спрыгнуть: опираясь задними лапами на твои ляжки, передними он наваливается на твою грудь, поднося свое лицо близко к твоему. Кот снова старательно проходится по твоему лицу шершавым языком, и ты улыбаешься, поглаживая его по спине. Однако Куроо не разделяет твоей радости, хватая животное под животом. Он успевает встретить твой взгляд и посмотреть беспричинно обиженно, словно ты его предала своим поступком и своим чувством сожаления к этому чертовому коту. Тецуро оставляет третьего лишнего за дверью, облегченно выдыхая. Ты слышишь, как бедняжка снова скеребет когтями дверь, желая вернуться к тебе. — Мерзкое создание, — комментирует Тецуро, бормоча себе под нос, подходя обратно к столу. Ты кладешь его тетради к себе в сумку и поднимаешься с места, когда Куроо открывает нижний отсек выдвижного ящика. Оттуда он достает сухую салфетку и поворачивается к тебе, нерешительно стоящей около двери. Как-то у тебя совсем не получается найти нужного момента для признания, а время почти подошло к концу. Куроо молча поманил тебя указательным пальцем, но, заметив твое пренебрежение на лице, вызванное таким жестом, цокает, подходя ближе сам. Так и не прерывая молчания, он водит салфеткой по твоей обслюнявленной щеке — Мне нужно знать, почему рядом с вашим компьютером находится пачка сухих салфеток? — Конечно, — он улыбается, показывая зубы, и ты закатываешь глаза на его многозначительное молчание. — Я смотрю мелодрамы и расстраиваюсь, когда герои ссорятся и расстаются. — Ну-ну, — с явным сомнением в голосе говоришь ты, позволяя ему самостоятельно вытереть твои щеки. — Не думаете, что сухая салфетка уже бесполезна, потому что все высохло? Куроо задумывается на мгновение, убирая руку от твоей щеки. — Хочешь, чтобы я намочил? — он вытаскивает язык и приближает лицо к тебе. Ты смеешься, точно зная, что он не зайдет дальше. И оказываешься права: не делаешь ни движения назад, поэтому Куроо останавливается. Проводить время с Тецуро все же весело. И ты чувствуешь это не потому, что уже привыкла к его обществу и к его заскокам, а потому, что принимаешь их, считая его характер и настроение чем-то совершенно уникальным, нисколько не отталкивающим. Когда ты с ним, ты никогда не ощущаешь скуки, зная, что он любым способом постарается вывести тебя на эмоции. Неважно, что иногда на гнев, а не смех. Когда он проводит время с тобой, ты чувствуешь, как приятно скручивается желудок, и как трудно становиться сдерживать вырывающуюся ухмылку, когда Тецуро начинает говорить тебе что-то со своей кошачьей ухмылкой. Ты думаешь, что если это не симпатия, то, наверное, помешательство. Потому что хочешь быть вместе с ним как можно чаще. Слова вертятся на языке, и ты готовишься, чтобы произнести их вслух. «Лучше получить однозначный ответ, чем захлебываться в надежде каждый день», не так ли? — Ты мне нравишься. Пути назад нет.

Козуме Кенма

Очередной день лета ты проводишь вместе с Кенмой, находясь у него дома. Сегодня, навестив его с самого утра, вы добили прохождение очередной сюжетной игры, засидевшись до самого позднего вечера. Твои родители, уже привыкшие к тому, что ты постоянно задерживаешься допоздна в доме парня с твоей школы, перестали постоянно названивать тебе с угрозами расправы. Раз уж он провожает тебя до дома в целостности и сохранности третий месяц, они более или менее спокойны. Тебе хватает одного пропущенного от папы, который сигнализирует о том, что уже пора домой. Поэтому, собирая свои девайсы в сумку, ты идешь к выходу из комнаты. Однако чужая хватка на запястье останавливает тебя, заставляя повернуться к Кенме. Он сжимает осторожно, чтобы ненароком не сделать больно, но крепко, чтобы ты поняла, что он хочет сказать нечто важное. Немного обеспокоенная его поведением, ты задаешь вопрос: — Все окей? — Эм… — Он отводит взгляд и молчит какое-то время, сомневаясь в том, стоит ли все-таки что-то говорить. Но было бы странно, если бы он просто отпустил тебя и сказал «ничего», когда все же решился на этот разговор. — Завтра… завтра в Токио приезжает Шое, и он хотел, чтобы я показал город и поподавал ему во время игры. Кажется, он уже нашел площадку, где мы можем это сделать. Мы давно не виделись, поэтому я согласился без особых раздумий. Но… — он поджимает губы, чувствуя нарастающую неловкость при словах, которые он должен сказать далее, — если хочешь провести время вместе, мы можем погулять вдвоем после того, как я вернусь. Вздернув бровь, ты смотришь несколько мгновений на напряженно ожидающего твоего ответа Кенму. Он явно будет без задних ног после прогулки с энергичным Хинатой и единственная активность, на которую у него останутся силы, это разве что компьютерные игры. Но ты оценила его акт доброй воли, когда он был готов пожертвовать своей бодростью и в скором времени болеющим телом, только чтобы ты не чувствовала себя обделенной, раз с Хинатой он погулял, а с тобой нет. На самом деле, при других обстоятельствах ты бы обязательно согласилась на это предложение, потому что в последнее время вы сидите только у тебя или у него дома перед экранами компьютеров и ноутбуков, играя в видеоигры. Как бы тебе ни нравилось такое времяпрепровождение, все же иногда хотелось выйти из комнаты в свет, желательно с Кенмой. Но ты прекрасно понимаешь его лимиты выносливости, поэтому, пускай немного расстроенная, что завтрашнее время вы проведете не вместе, улыбаешься, уверяя: — Нет, повеселись с Хинатой, если хочешь, — после вашего разговора годовалой давности, ты начала немного проще относиться к тому, что у твоего друга могут быть и другие люди, с которыми ему комфортно проводить время. Хотя ты и не смогла полностью перестать ревновать Кенму к кому-то, кто говорит с ним больше пары часов, стала вести себя чуть спокойнее — И, нет. Не нужно завтра гулять со мной, когда ты будешь без задних ног. Кенма выдыхает, удовлетворенный твоими словами. Ты никогда не пренебрегала его комфортом, мысля в первую очередь как менеджер волейбольного клуба, который должен заботиться о самочувствии всех членов команды, а потом уже как подруга, которая хочет развеяться на улице и банально потрогать траву. Хотя в то же время чувствовал себя немного неловко, потому что не мог полностью дать тебе то, чего ты хочешь. У него когда-то были опасения, что одного его тебе будет мало, и ты начнешь обращать внимание на более активных людей из своего окружения — взять тех же волейболистов, которые вполне тепло относятся к тебе за твои заслуги в качестве менеджера. Тебе бы не составило труда перейти порог друзей с одним из них. Однако в течение года он никогда не замечал, чтобы ты проводила свой досуг с кем-то больше часа, кроме него, поэтому эти неприятные мысли, благо, канули в лету. Провожая тебя до дома, он по-прежнему чувствует себя немного виноватым. У него ведь всегда был выбор, с кем проводить время, а ты разве что могла недолго поболтать со своими одноклассниками, не более. Ему было неприятно представлять, как до становления менеджером ты проводила время в одиночестве. Наверное, он видел в тебе себя до знакомства с Куроо, когда единственным выходом из отчуждения была старая потертая приставка? Быть может, поэтому ему было так совестно оставлять тебя одну, гуляя с кем-то, кроме тебя? Ему бы было чертовски обидно, если бы между ним и каким-то левым человеком, ты сделала выбор не в его пользу. — О чем думаешь? — вырывает его из размышлений твой голос. Он идет с опущенной головой, смотря себе под ноги, поэтому встретиться с ним взглядом, стараясь высмотреть его глаза, скрытые отросшими волосами, не представляется возможным. Кенма поворачивает голову к тебе, с каждой своей мыслью в голове сомневаясь в том, что согласиться на предложение Хинаты было хорошей идеей. С другой стороны, он действительно не мог отказать ему, потому что очень сильно хотел посмотреть, выучил ли он за пару месяцев что-то новенькое, что обязательно удивит Кенму. И все же, ставя себя на твое место, он чувствует себя преданным. — Что будешь делать завтра, пока меня не будет? Не хочешь вечером посмотреть фильм у меня дома? Переживания Кенмы о том, что без него тебе будет скучно, заставляют тебя умиленно улыбнуться. — Все в порядке, правда. Если ты переживаешь, что история из прошлого года повторится, и я буду вести себя также ужасно, то ты ошибаешься, — Кенма хмурится, отводя взгляд. Это странно, но он бы был не против, если бы ты, за исключением избегания, вела себя, как год назад. По-эгоистически приятно, когда есть человек, который настолько сильно дорожит твоим вниманием, что не хочет делить его с кем-то другим. — Моя одноклассница посоветовала мне одну игру, поэтому я и думала, какой день выделить, чтобы посвятить ей всю себя. По-моему, завтрашний день — отличный шанс! Вы подходите к твоему дому и, прежде чем зайти туда, советуешь Кенме: — Перед тем, как пойдешь гулять с Хинатой, пожалуйста, хорошо поешь. Лучше овсянкой, сухофруктами и орехами. На носу подготовка к отборочным, никто не хочет, чтобы важное звено вдруг заболело и свалилось с температурой под сорок. Вдруг это хитрый план Карасуно — избавиться от одной из сильнейших команд, а? — говоришь ты, улыбаясь. — Не неси чушь, — отвечает такой же улыбкой Кенма, немного расслабляясь. Все же ты действительно невероятная девушка, которая способна успокоить любого человека, стоит только найти верный подход. Кажется, что работа менеджера действительно твое призвание. Даже удивительно, что пришла к ним ты не по собственному желанию, а по чистой случайности. Хорошо, что о твоих невероятных способностях и эмпатии знает только ограниченный круг людей. Иначе бы было так проблематично, будь ты в центре внимания, напрочь забывая о ком-то, вроде него. — До завтрашнего вечера, — прощается Кенма, наблюдая за тем, как ты скрываешься за входной дверью своего дома.

***

Абсолютно лишенный сил, Кенма едва перебирает ногами, идя по направлению к твоему дому. Хината вымотал его настолько, что он решил взять такси до тебя, понимая, что просто упадет на улице и не встанет, если пойдет на своих двоих или поедет на общественном транспорте в самую пробку. Он предполагал, что у него не останется энергии, но чтобы настолько? Опираясь о косяк двери, он стучит по ней, ожидая встретить тебя на пороге. Но вместо этого замечает фигуру твоей матери, которая протирает руки кухонном полотенцем, стоя в фартуке. Из вашего дома доносится приятный запах свежеприготовленных яблочных пирожков, и у Кенмы моментально выделяется слюна. Как же удачно он зашел. — А, здравствуй, Кенма. Проходи, пожалуйста, — твоя мама делает шаг назад, пропуская Козуме, держащегося из последних сил, внутрь. Он тут же осматривается, ожидая заметить тебя хотя бы здесь, однако и на первом этаже тебя не оказывается. — Иди, пожалуйста, к этой красотке на второй этаж: закрылась в своей комнате и не выходит оттуда. Даже не ела сегодня, Боже мой. Выслушав сетования твоей мамы, Кенма кивает, направляясь на второй этаж. Естественно, без дополнительной поддержки в виде вертикальных и горизонтальных поверхностей, на которые он опирается, просто так бы до тебя не добрался. Поэтому, приложив последние на сегодня усилия, очень медленно поднимаясь по ступенькам вверх, Кенма заходит в твою комнату, даже не стуча. Не позволил бы себе так сделать, если бы его ноги сейчас не подкашивались и если бы ему сейчас срочно не потребовалось прилечь. Когда открывается дверь, он, направляясь к твоей кровати, замечает, как ты лежишь на животе с ноутбуком, улыбаясь, болтаешь ногами. Он падает на мягкую поверхность лицом вниз, устало закрывая глаза. — Ой, Господи, — слышит, как хлопает крышка ноутбука и только тогда понимает, что что-то не так. Он поворачивает голову, по-прежнему не меняя положения, стараясь не двигать гудящими мышцами лишний раз. Кенма подозрительно щурит глаза, когда видит смущение на твоем лице. — Напугал. — Чем ты занималась весь день, что даже из комнаты ни разу не вышла? — Играла, — быстро отвечаешь ты и отодвигаешься с ноутбуком подальше к краю, чтобы Кенма мог лечь поудобнее. У него было много вопросов, но, стоило только лечь на что-то мягкое, почувствовав себя в безопасности в твоей комнате, он мгновенно уснул, более ничего у тебя не спрашивая.

***

По ощущениям проходит час или около того, когда Кенма просыпается от недолгого сна. Он смахивает с себя одеяло, которое ты, вероятно, накинула на него сверху, и совсем не чувствует себя отдохнувшим. Хотя у него появляются небольшие силы, чтобы перевернуться и сесть на кровати. Его движения вызывают шум — матрас трется о деревянный каркас — однако ты, сидящая в наушниках за своим рабочим столом, этого, конечно же, не слышишь. Воспоминания о том, что было перед тем, как Кенма уснул, сразу же проносятся в голове. Ему становится интересно, чему это ты могла так улыбаться, прикусывая губу, пялясь в экран монитора. Поэтому ему и на руку, что ты не слышишь ничего за пределами наушников. Поднявшись не с первого раза, Кенма, однако, все равно очень тихо и осторожно подбирается ближе к тебе, вставая за спиной. Он старается не создавать лишнего ветерка, чтобы не выдать свое нахождение рядом с тобой и переводит взгляд на монитор ноутбука. На нем Кенма замечает двумерные картинки персонажей, изредка меняющих свои выражения лиц в зависимости от вариантов диалогов, которые ты выбираешь, внимательно читая текст внизу экрана. Это визуальная новелла. Почувствовав что-то неладное, ты медленно поворачиваешь голову направо и вздрагиваешь, когда замечаешь Кенму, который, кажется, теперь даже не думал скрываться. Вскакиваешь с табуретки, захлопывая крышку ноутбука. От этого звука вам двоим интуитивно становится больно, и вы оба одновременно морщитесь. — Т-ты… всегда меня пугать теперь будешь? — спрашиваешь ты, заметно нервничая. — Ты играешь в визуальные новеллы? — Кенма смотрит на включенный экран компьютера, на котором написаны советы по игре и по получению необходимой концовки, вероятно. — С гайдами? — Я хочу оправдаться тем, что я старалась проходить так, как хочу я. Но каждый Божий раз, когда выбирала варианты, процент любви персонажа падал! — возмущенно отвечаешь ты, скрещивая руки на груди. — Блин, даже когда я выбирала на свой вкус одежду на свидание с фаворитом, и она не совпадала со вкусом парня, он говорил мне что-то вроде: «а, нет, знаешь, я передумал»! Такой отстой. Мне даже пришлось задонатить, чтобы перепройти все так, как хочу я. Но, знаешь, что раздражает больше всего? Что вышло всего девятнадцать эпизодов, а планируется непонятно сколько! И выход глав такой медленный, что я быстрее умру, чем узнаю, чем все закончится. Кенма выдыхает, радуясь, что дело всего лишь в нарисованных героях, а не в другом человеке, с которым ты могла гипотетически проводить время, пока его не было. С облегчением его настроение немного поднимается, и ты предлагаешь ему спуститься вниз, чтобы поесть яблочные пирожки. Конечно, от такого он не отказывается, идя за тобой все тем же неровным шагом. Ты тут же подходишь ближе, беря его за локоть, не обращая внимания на его недовольный бубнеж. Пока ты спрашиваешь у своей мамы, сидящей на диване, занятой просмотром телевизора, хочет ли она поесть вместе с вами, Кенма успевает съесть одну булочку, щуря глаза от вкусной горячей начинки из сладких яблок. Ты наливаешь чай вам двоим и садишься за стол рядом с Кенмой. — И… как тебе эта игра? — решает поинтересоваться он. Сначала показалось, что все нормально, раз ты просто играла в визуальную новеллу, однако по неведомой причине Кенма по-прежнему ощущал какое-то неприятное чувство. Твои глаза загораются от его вопроса, и, недолго думая, начинаешь рассказывать о том, как со вчерашнего вечера ты, не тратя время ни на сон, ни на еду, только и делала, что играла. — В игре пять целевых персонажей, и каждый из них отличается от другого характером и внешним видом. Сначала мне понравился блондин-староста, но потом появились другие персонажи, и я пересмотрела свое решение. Я имею в виду, что до сих пор не могу определиться, с кем стоит вести ветку, потому что мне смертельно интересно почитать отношения с каждым из персонажей. Ну, на самом деле, сейчас я выбираю из двух, — ты достаешь телефон из кармана и заходишь в галерею, показывая скачанные из интернета спрайты персонажей. — Вот это Кастиэль. Смотри, его форма прически похожа на твою. Он, знаешь… Типичный грубый хулиган, но, думаю, при высоких показателях отношений с ним будут интересные ивенты. — Перелистываешь изображение, показывая второго героя, — а вот это Армин! Он геймер, ну, и очевидно, почему он мне понравился с первого взгляда. Кенма переводит ожидающий взгляд на тебя, когда ты попробуешь объяснить свое последнее предложение. Он так-то тоже геймер, но подобных слов о симпатии с первого взгляда в свой адрес ни разу от тебя не получал. Естественно, что ты, поглощенная рассказом, не обращаешь должного внимания на его взгляд. — А еще он очень смешной и харизматичный. Вот бы он существовал в реальности, — Кенме кажется, что ты просто издеваешься над ним, когда говоришь такие слова. Конечно, он не мог назвать себя смешным и уж тем более харизматичным, но он, в отличие от 2D-персонажа, живой человек, с которым видов взаимодействия явно будет побольше. — Ну, к слову, я пока с ним не прошла ветку. Потому что я потратила все карманные деньги на то, чтобы получить баллы энергии, ха-ха. — Ты с опаской поворачиваешь голову к маме, надеясь, что она этого не услышит. — Там такая дурацкая система: баллы тратятся, когда ты ходишь из локации в локацию! И, похоже, у событий, которые двигают сюжет дальше, вероятность выпадения на нужной локации составляет процентов шестьдесят. Из меня просто трясут деньги, когда я стараюсь найти персонажа, который начнет со мной диалог! — Понятно… — ты улавливаешь раздраженные нотки в голосе Кенмы и замолкаешь, неловко отводя взгляд. Наверное, ему не очень интересно слушать что-то подобное, потому что это направлено больше на женскую аудиторию. От своих вкусов перед другом становится немного стыдно, поэтому решаешь перевести тему и поинтересоваться у него: — Как поиграли с Хинатой? — Я устал. Очень сильно устал. — Тебе нужно плотненько отдохнуть сегодня-завтра. Сейчас покушай, и мы вместе дойдем до твоего дома. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось по дороге, — ты ставишь локоть на поверхность стола и кладешь на ладонь подбородок, тепло улыбаясь Кенме. Он смотрит на твои щеки какое-то время и наклоняется вперед, чтобы пряди волос спрятали лицо. На бледной коже шеи и кончиках ушей хорошо выделяется румянец, который ты замечаешь, но никак не комментируешь. По крайней мере, Кенма, кажется, больше не злится. — Я закажу такси до своего дома. — Тогда я сяду с тобой и пойду пешком обратно сама, ладно? Что бы ни было, ты всегда будешь беспокоиться о нем из-за своих обязанностей и хотя бы из-за того, что он твой единственный хороший друг. Это немного успокаивает Кенму, и он коротко кивает головой.

***

На следующий день Кенме потребовалось много сил, чтобы поднять свое бренное тело с кровати. Но он пообещал, что придет к тебе домой, так что не мог просто лечь досыпать положенные часы. Раскошеливаться на третье за два дня такси ему не хотелось — родители вряд ли будут рады подобным тратам их денег, так что пришлось идти пешком, надеясь, что с ним все будет в порядке. Снова стук в дверь, но и на этот раз дверь открывает твоя мама. Кажется, она была раздражена твоим поведением, когда ты уже во второй раз даже не соизволила покинуть свою комнату, чтобы открыть дверь гостю. Вообще, маму ты предупреждала, что к тебе придет Кенма, но ты рассчитывала на то, что он уведомит тебя, когда соберется выйти. Не то что бы рассчитывала, ты почти приказала ему позвонить или написать тебе, чтобы ты могла его встретить. Но все это было выше самомнения Кенмы, который бы не позволил таскаться девушке за ним туда-сюда, словно он умственно отсталый. Когда твоя мама прокричала твое имя, ты недовольно вышла из комнаты, замечая опирающегося на стену Кенму. — Ну я же просила сказать мне! — хмуришься ты, подходя ближе. — Пойдем, отдохнешь у меня, — помогаешь ему подняться в твою комнату и закрываешь за вами дверь. На столе, за которым ты, похоже, сидела, лежит ноутбук, и Кенма с большим неудовольствием замечает тот же розовато-бежевый интерфейс игры со слащавым, совершенно стыдным названием. Кенма включает карманную приставку, напряженно думая о выборе игры, которая понравится вам обоим, однако отвлекается, когда ты садишься за стол. Он сдвигает корпус немного правее, чтобы убедиться в том, что ты серьезно продолжаешь играть в свою чертову визуальную новеллу, когда он кое-как пришел к тебе, чтобы провести время вместе. Может, это месть за то, что он оставил тебя одну, решая поиграть с Хинатой? Но ты ведь сказала, что понимаешь его решение, поэтому не имеешь ничего против. Неужели солгала? Ему нужно извиняться перед тобой, или он накручивает себя? Он тяжело вздыхает, отбрасывая от себя приставку. Настроения играть совершенно нет. И это настроение было нулевым с того момента, как ты начала рассказывать про эту игру, особенно про персонажей, которых ты выбрала в качестве фаворитов, как бы постыдно не было это признавать. Зависть к нарисованным персонажам — Куроо говорил, что его одержимость играми не доведет до добра, раз он время от времени воспринимает реальную жизнь, как квесты в игре. Теперь, кажется, он понял, о каком негативном влиянии говорил его лучший друг. Едва чувствуя вибрацию на кровати, Кенма поднимает голову, замечая слева от себя твой телефон. Вообще, он не любит совать свой нос в чужие дела, однако сейчас отчего-то не смог устоять и посмотрел на экран твоего телефона. На заставке которого стоял какой-то несуразный фан-арт с персонажем из этой визуальной новеллы. Это была последняя капля. Кенма зовет тебя по имени несколько раз, но ты не откликаешься. Он слышит только периодические щелчки по тачпаду ноутбука, когда ты выбираешь следующий диалог, читая себе под нос. Цокнув языком, он поднимается с кровати и подходит к тебе ближе. Хотя ты сидишь без наушников, не обращаешь внимания на внешние раздражители, так что Козуме предпринимает, наверное, самый нелепый и неловкий поступок в своей жизни. По крайней мере теперь ты обращаешь на него внимание. И не могла бы не обратить, потому что замечаешь в поле своего зрения появившиеся с обеих сторон от твоих рук ладони друга. Затылком чувствуешь грудь Кенмы, который слегка наваливается вперед. Его рука тянется к крышке ноутбука, медленно закрывает его, пока ты не оказываешь сопротивления физического и словесного. — Ты чего?.. — удивленно спрашиваешь ты, поворачивая голову к Кенме, лицо которого находится так близко, что ты замираешь, не продолжая. Вы молча смотрите друг на друга, одновременно опуская взгляды ниже, к губам друг друга. Быть может, оно и к лучшему.

Суна Ринтаро

С каждым днем ты все сильнее замечала метаморфозы Ринтаро по отношению к тебе. С каждым днем он заполонял все больше твоего времени, все чаще инициировал прикосновение, будучи не самым тактильным человеком. Ему хватило одного раза, когда твой ныне бывший одноклассник — не справившись со свалившимся на него буллингом, он перевелся в другую школу — посмел не только грубо говорить с тобой, но еще и положить руку на твои волосы. То, что всегда было прерогативой исключительно Ринтаро, сделал какой-то дохлый парень. В тот день он долго думал насчет всего произошедшего и пришел к выводу, что недостаточно показывает другим школьникам, кому конкретно ты принадлежишь, кому конкретно позволяешь находиться рядом из парней, не подпуская никого к себе ближе метра. Кроме него. Ринтаро не очень любил игру на публику: парочек, которые сюсюкаются друг с другом, целуются перед всеми, вызывая шепотки и слухи. Но сейчас он понимал причину того, почему они это делали. Как раз для того, чтобы все точно знали, что партнер уже занят. Не будь у него тебя, он бы так ни за что не поступил — клоуничать любят разве что его сокомандники-одногодки, он всего лишь наблюдает и фиксирует происходящее на телефон. Все-таки зачастую люди не сходятся характерами, ссорятся, расстаются, и уже потом как-то неловко вспоминать, как вы лизались возле подоконника, пока мимо проходили лишние лица, разнося эту информацию всем, кто хотя бы косвенно знаком с объектами сплетен. Но ты — другое дело. Вы дали детское, но крепкое обещание быть вместе всегда, не заводить партнеров, потому что вам хватает друг друга. И чтобы про это обещание знали и другие, Ринтаро начал находиться рядом с тобой ближе обычного. Пулей вылетая из своего кабинета, бежишь к Ринтаро, готовясь рассказать ему новый слух о том, как твоя приятельница-одноклассница целовалась с каким-то парнем со своей улицы, и они едва не занялись любовью, пока их не прервала мать этого парня. Твои одноклассники смотрят на вас с Ринтаро, смотрят, как ты начинаешь сиять в его обществе, когда как в классе ведешь себя преимущественно спокойно и замкнуто. Широко улыбаешься только в его обществе, и они, переглядываясь, начинают что-то тихо говорить друг другу. Ты не видишь этого, потому что стоишь к ним спиной, но Ринтаро замечает. Как мило, что ему почти не нужно стараться разносить про вас слухи, как мило, что ты сама этому способствуешь, не видя в этом ничего странного. Но, в любом случае, слухи нужно подпитывать, поэтому он не собирается останавливаться только на этом. Поворачиваешься полубоком и спиной опираешься на стену, продолжая подробно и в красках рассказывать ему обо всем, что знаешь. Ринтаро подходит к тебе ближе. Гораздо ближе, чем всегда стоял до этого. Сгибает одну руку в локте, опираясь ей о стену, выше твоей головы, и ты на какое-то время просто столбенеешь. В это время его рука по-привычному тянется к твоим волосам, нежно проводя пальцами по всей длине, слегка притягивая полюбившуюся прядку к себе. — Ты чего? — Плохо тебя слышу, — нехотя оправдывает резко уменьшившееся расстояние между вами. — Или ты хочешь уйти в более укромное место? — Ха-ха-ха, ты специально, да? Насмотрелся странных фильмов и предлагаешь мне какие-то компроментирующие предложения. — Что ты сказала? — он склоняется к тебе ниже, почти утыкаясь носом в место между твоими плечом и шеей, словно пытаясь получше тебя расслышать. Ты щуришь глаза, ощущая некий подвох в этом движении. И не зря, — можешь говорить громче? Ринтаро шепчет тебе в самое ухо, отчего ты покрываешься мурашками. Резко поворачиваешь голову к нему, и ваши губы находятся в нескольких сантиметрах друг от друга. От удивления приоткрываешь их, глядя на своего лучшего друга с широко распахнутыми глазами. Суна смотрит долгим пытливым взглядом на твой рот, медленно поднимая взгляд выше. Ты не знаешь, обман ли это воображения, но тебе кажется, что Ринтаро склоняется еще ближе к тебе, уменьшая расстояние между вами. Однако он не делает никакого движения вперед, отворачивая от тебя голову, возвращаясь к тому месту, где остановился. Ты чувствуешь невесомое прикосновение губ к своей шее, и судорожно оглядываешься по сторонам, замечая, как смотрят остальные. Упираешься руками в грудь Ринтаро, и он тут же останавливается, выпрямляясь и немного отходя от тебя. — Все ведь смотрят. Бесстыдник, — бурчишь ты, неловко скрещивая руки на груди. — Ты стесняешься? — Почему ты… Нет, не стесняюсь, — ты отворачиваешь от него голову, стараясь собраться с мыслями, — делай со мной все, что хочешь, но не при людях же. — Что, прямо все? — А, вот ты где! — ваш диалог прерывает твоя одноклассница, появившаяся из ниоткуда. Ты отходишь на шаг в сторону, метнув грозный предупреждающий взгляд в сторону Ринтаро, на что он никак не реагирует. Внимательно смотрит на твою подругу, которая помешала атмосфере, вырывая вас двоих из нее. — Не забудь принести с собой зубную щетку, полотенце и спальную одежду, окей? — Да помню я, — раздраженно отвечаешь ты, переводя взгляд на Ринтаро. Ты собиралась с силами, чтобы сказать ему о том, что пойдешь на ночевку к своей подруге, но удобного момента все не находилось, и получилось так, как получилось. Мичико сдала тебя, и теперь приходилось как-то объясняться, — я хотела тебе сказать. На один денек же можно? После того, как проснусь, сразу же пойду к тебе. Мичико переводит внимание с тебя на Ринтаро, который взглядом прожигает ее ладонь, панибратско закинутую тебе на плечо. От него веет угрозой расправы по меньшей мере, которую подруга ощущает на подсознательном уровне. Поэтому от греха подальше разрывает тактильный контакт с тобой, пряча свою руку и отходя на шаг назад. Только тогда Ринтаро переводит раздраженный взгляд на саму Мичико. — Да ладно, Суна. Твоей подружке же не десять лет, все нормально у нас будет. И тебе, к слову, пора привыкать к тому, что вскоре она начнет от тебя отдаляться: ей может понравиться какой-нибудь парень, с которым она будет проводить гораздо больше времени, чем с тобой. — Ты мой суфлер? — кажется, вы с Ринтаро настолько много проводите время вместе, что постоянно делите одно и то же настроение на двоих — теперь и ты выглядишь негодующей, когда задаешь ей вопрос. Мичико чувствует, что находится в меньшинстве и на данный момент ей тут не очень-то и рады, — поговорим, когда я приду домой. Сейчас, пожалуйста, оставь нас двоих. Она дует губы, кивая головой, и отходит от вас, поднимая руки в жесте капитуляции. Хотя и не чувствует себя виноватой, но напирать не собирается, не желая наживать себе врага в лице Суны. Судя по нескольким весьма ярким примерам, все давно поняли, что с ним — а, следовательно, и с тобой — лучше не связываться, иначе обязательно будут проблемы. Чувствуя напряжение, исходящее от Ринтаро, ты впервые за все время ощущаешь непомерный страх. Ты могла бы с уверенностью сейчас сказать, что если он не зол, то очень разочарован твоим поступком — сложно было решить, что из этого хуже. Вы никогда сильно не ссорились: лишь единожды, и то было обычное недопонимание. Но сейчас все было по-другому: вина лежала на тебе, поскольку за всю неделю ты так и не нашла в себе сил сказать ему о том, что пойдешь на ночевку к подруге. Наверное, не очень приятно чувствовать это, когда вы оба строили планы на сегодняшний день, представляя, как его проведете. Да, это очень неприятно. — Прости, что не сказала тебе сразу же. Ты же знаешь, что я не хотела от тебя скрывать, просто я пыталась… — ты замолкаешь, подбирая слово, которое не разозлит Ринтаро еще сильнее. Меньше всего на свете ты бы хотела, чтобы он чувствовал себя брошенным и преданным, и сейчас собственноручно заставила его ощущать это. — Ну, короче, я знала, что тебе не понравится мое решение. Ты переводишь взгляд на Ринтаро, который выглядел задумчиво и более отстраненно, чем до этого, вынуждая тебя испытывать еще большее чувство вины. Он делает шаг назад, и тебе кажется, что между вами расстояние увеличивается не только физически, но и метафорически. — У Мичико ведь есть старший брат, да? — ты поджимаешь губы, отводя взгляд. Конечно, он знает все про твою подругу, так что тебя это не удивляет — сама ему все обо всех рассказываешь. — И отец. И ты решила пойти к ним на ночь, в незнакомый дом, к незнакомой семье, где есть незнакомые мужчины? Разве не ты хотела провести время со мной сегодня? — Я просто… Хотела хоть раз побыть у подруги дома, посмотреть фильм вместе, поболтать о чем-то. Именно с девочкой. — Лицо Ринтаро остается таким же бесстрастным, но внутри все просто медленно умирает. Зачем тебе сидеть у подруги, если есть он? Если с ним ты смотришь фильмы и сериалы, которые захочешь сама, если с ним ешь и пьешь вкусную еду и напитки, которые нравятся тебе, если с ним говоришь обо всем на свете, не скрывая ничего, когда он всегда поддерживает твою точку зрения. Неужели он чем-то тебя не устроил? Он ведь отдавал всего себя в пользу твоего комфорта, только чтобы ты всегда оставалась рядом. Но ты, как и сказала твоя непутевая подруга, отдаляешься. Устала от его слишком частого нахождения рядом? Он просто не мог поверить в то, что это произошло сейчас, что это произошло именно с ним. Ну, в последнее время в ваших отношениях все шло слишком хорошо, так что что-то подобное должно было случиться. — Иди домой одна. Я постою здесь с тобой до тех пор, пока не закончится перемена, чтобы другие не говорили о чем-то, что потом может обернуться против тебя или меня, — он делает так, как и сказал. Ты предпринимаешь попытки разговорить его, перевести тему или поговорить о том, что случилось, однако он не отвечает, продолжая тебя игнорировать. Чуть только звучат несколько нот, оповещающих о начале последнего урока, Ринтаро уходит, оставляя тебе неподъемное чувство вины и сожаления. «Зачем только Мичико послушала?», — думаешь про себя, возвращаясь в свой кабинет. Сидишь на уроке, думая о том, что произошло и как исправить ситуацию. Точно знаешь, что ломиться к нему домой после уроков, прося прощения, глупо — он определенно еще не остыл, и вряд ли захочет тебя слушать. Так что к завтрашнему утру придумаешь, как извиниться перед ним и забыть об этой глупой ситуации.

***

Естественно, что к следующему дня ты ни черта не подготовила. Весь оставшийся вчерашний день ты была, как на иголках, то набирая текст в переписке с Ринтаро, то снова стирая, не отправляя. Так и не придя ни к чему, решила, что в личной встрече будет легче подобрать слова. Как только часы пробили десять утра, ты выбежала из дома, направляясь к семье Суна. Входную дверь открывает мама Ринтаро, которой ты кланяешься, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, очень сильно нервничая. Конечно, Суна-сан заметила, что вчера впервые за долгое время Ринтаро пришел домой раньше обычного, еще и без тебя. Сразу поняла, что между вами произошло что-то не очень хорошее, когда увидела слишком раздраженный взгляд сына, который, не говоря ни слова, поднялся к себе в комнату, закрываясь там. Мама Ринтаро пропускает тебя в дом, и ты, разуваясь, поднимаешься по лестнице. Каждая ступенька дается с большим трудом, с каждым новым шагом сердце начинает колотиться все быстрее, и ты останавливаешься перед запертой комнатой Ринтаро, сглатывая вязкую слюну. Стучишься в дверь костяшками пальцев, прислушиваясь к звукам в комнате, но не слышишь ничего. Подаешь голос, надеясь на то, что это приведет хоть к чему-то, однако по-прежнему ничего не происходит. Вспоминаешь, как много времени потребовалось для того, чтобы Ринтаро доверял тебе настолько, чтобы ты могла беспрепятственно нарушать его личное пространство, чтобы могла заходить туда, куда только хочешь. Вспоминаешь дверь в его комнату, которая оставалась для тебя закрытой на протяжении долгого времени, потому что Ринтаро не хотел видеть кого-то в своем личном месте. Ты прилежно слушала его просьбы не лезть к нему лишний раз, когда хотела обнять его, чтобы он, наконец, начал тебе доверять. И теперь все разрушилось только из-за одной ошибки? Тебе страшно представлять, как ты падешь в глазах Ринтаро, что он снова перестанет тебе доверять и снова станет отталкивать тебя каждый раз, когда ты инициируешь контакт. В глазах становится мутно, и ты отходишь на шаг назад, пряча лицо в руках. Тебе страшно представлять, как ты лишишься самого близкого человека, которому доверяла все на свете, который был с тобой на протяжении долгого времени. Ты всхлипываешь и идешь к лестнице, не в силах находиться в доме Ринтаро, когда тебя здесь явно не хотят видеть. Но в тот момент, когда хочешь спуститься, дверь позади тебя открывается. На пороге стоит твой лучший друг, он делает несколько шагов в твою сторону, крепко захватывает твое запястье своими пальцами, и тянет на себя, вталкивая тебя в комнату. Ринтаро закрывает дверь за тобой, поворачивается к тебе, но ты продолжаешь плакать, утирая слезы кулаками, размазывая их по коже щек еще сильнее. Чувствуешь, как он обхватывает твою талию и притягивает ближе к себе, обнимая тебя так крепко, что ты просто не можешь дышать. Даже несмотря на то, что, кажется, он обижается не так сильно, как ты предполагала изначально, ты все равно не можешь остановиться, и слезы продолжают неконтролируемо скатываться из твоих глаз. — По-моему, это я должен плакать, а не ты, — успокаивающе поглаживает тебя по спине, глядя на твою макушку и дергающиеся от всхлипов плечи. Он идет вперед, вынуждая тебя неровно шагать назад до тех пор, пока ты не падаешь на его кровать, тут же распахивая глаза. Суна склоняется над тобой, смотря все тем же равнодушным взглядом, который, однако, внимательно осматривает твое лицо от лба до подбородка, словно прицеливаясь. И ты не можешь выдавить из себя ни слова, кроме звука, когда он склоняется к тебе чуть ниже: — А-а… — резко поднимаешься с постели, чувствуя, как сердце пропускает удар. Вы едва не стукаетесь лбами, и Ринтаро что-то говорит тебе про твою излишнюю дерганность, параллельно заботясь о тебе. Большими пальцами он стирает влагу с твоих щек, и ты замираешь, решая не мешать ему. Суна словно был сшит из противоречий, вечно отпуская зачастую язвительные и обидные комментарии, но всегда выручая тебя, помогая, какой бы сложной ни была ситуация. В этом случае поступки говорили куда больше слов. Вновь расчувствовашись и расстроившись из-за своего некрасивого поступка, ты прохныкала, — прости меня. Я не заслуживаю настолько хорошего, красивого и доброго человека, как Суна-сан. Ринтаро выдыхает все скопившееся напряжение, прикрывая глаза на несколько секунд. Убирает руки с твоих щек и подсаживается еще ближе, привлекая тебя к себе, снова обнимая. Ты еще всхлипывала и вздрагивала, но в объятиях Суны успокоилась достаточно быстро, хотя бы перестав плакать. Пока у тебя была возможность, ты планировала выжать максимум из приятных прикосновений Ринтаро, наслаждаясь и ластясь, как кошка, когда он проводил руками вдоль твоей спины. Сложно было признаться даже самому себе, но Ринтаро чувствовал себя польщенно, видя твои слезы, пролитые о нем. Ранее он не сомневался в том, что ты действительно ценишь его, будучи рядом с ним двадцать четыре на семь. Былая уверенность слегка покачнулась, когда ты сказала, что хочешь провести время с другим человеком — дело не касалось пола человека, ему было откровенно плевать на это, главное было лишь то, что ты хотела побыть с другим человеком, не с ним. Но сейчас мог сказать точно, что все не так уж и плохо. Конечно, он не прекратит многолетнюю дружбу с девушкой, которую он боготворит, из-за такой мелочи, как маленькая недосказанность. И то, как ты доверчиво прижимаешься к нему, выглядя, как нашкодивший маленький котенок — виновато и столь беззащитно — заставляет его сердце растаять. У Ринтаро дрожат руки от того, насколько ты близко по почти собственной инициативе, насколько приятно слушать твой слегка хрипловатый от слез голос. Это заставляет его обожать тебя еще сильнее, хотя он искренне думал, что достиг своего максимума. Чувство ответственности за младшую подругу развилось до всеобъемлющих масштабов, и он не мог дать определение тому, что чувствует к тебе сейчас. Любовь? Это слишком малое, почти ничего не значащие слово, которое и близко не описывает те ощущения, что он испытывает, когда видит тебя, когда ты говоришь, когда ты его так касаешься. Твои всхлипы выводят его из раздумий, и он склоняет голову ниже. Почувствовав движение, ты тоже слегка отодвигаешься, поднимая голову вверх. Вы смотрите друг на друга какое-то время до тех пор, пока Ринтаро не переводит взгляд на свою домашнюю футболку, мокрую из-за твоих слез и других жидкостей, вероятно. Это навевает воспоминания. — Опять мне футболку вымазала в соплях. Стирать сама будешь, — ты недовольно хмуришься, когда он портит момент, и хочешь оправдаться, что на ней только слезы. Но чувствуешь мягкое прикосновение к своему виску, замирая. Ринтаро оставляет холодные поцелуи на тех местах на твоем лице, до которых ему удобно дотянуться: не ниже щек. Наверное, он решил, что такая забота успокоит тебя, но тебе кажется, что у тебя поднимается температура, что сердце заходится в бешеном ритме, что каждое прикосновение холодных губ лучшего друга обжигает сильнее раскаленной лавы. Но, вопреки этим ощущениям, подобным болезни, ты не двигаешься с места, прикрывая глаза, не воспринимая такие взаимодействия между лучшими друзьями как что-то странное. В конце концов, за столько лет дружбы подобное бы рано или поздно случилось. Да и ничего в таких целомудренных поцелуях, на самом деле, такого-то и нет — вы же не в засос, как парочка, целуетесь, а так, почти по шутке. Оправдания в твоей голове звучат убедительно, так что ты, жмуря глаза, подставляешь лицо под поцелуи Ринтаро, почти не стесняясь. И ему требуются невероятные усилия над собой, чтобы не воспользоваться этой доверчивостью, ударив исподтишка, поцеловав тебя в губы. Ранее он никогда не показывал такие впечатляющие результаты своей выдержки и силы воли, как сейчас, сидя на своей кровати, целуя твое лицо, но не переходя к главному. Внезапно чувствуешь не только мягкое прикосновение на коже лица, но и вполне ощутимое щипание на шее. Ты удивленно открываешь глаза, глядя на Ринтаро. Открываешь рот, чтобы задать вопрос касаемо такого рода… пытки, вероятно, но он прерывает тебя: — Если ты слишком устала от меня… — Я! Я не хочу это слушать, — ты закрываешь рот Ринтаро руками, понимая, к чему он клонит. Не желая развивать свою ошибку в какое-то недопонимание, которое позже еще может привести к ссоре, ты решаешь прервать его сейчас. — Не устала. Я же обещала, что ты ни за что не избавишься от меня, — он смотрит мертвецки бесстрастным взглядом, кажется, совсем не убежденный твоими словами. Это обещание не гарантирует то, что ты будешь проводить с ним сто процентов своего времени. Оно значит лишь то, что будешь рядом только когда сама захочешь. — Ты самый важный человек в моей жизни. И, вообще-то, ради тебя я отказалась от ночевки с подругой. Потому что ты важнее той, кого я знаю всего пару лет. И важнее кого бы то ни было. Он продолжает на тебя смотреть, но вскоре облегченно выдыхает, прикрывая глаза ненадолго. — Тогда что бы то ни было, не скрывай от меня больше ничего. Ты знаешь, что я сделаю все, что только захочешь, откажусь от всего в твою пользу, лишь бы угодить тебе, — его рука скользит ниже по твоей, берет за ладонь нежным движением, прикладывает к его щеке. Он не закрывает глаза, напротив, внимательно смотрит в твои, не давая отвернуться. — Единственное, чего я прошу — всего твоего внимания, направленного исключительно на меня. Ты меня понимаешь? Ты киваешь головой, ведя пальцами по его щеке поглаживающими движениями. — Не хочу, чтобы ты ночевала в доме, где есть другой парень. Я доверяю тебе, но не доверяю другим людям, — упираясь одной рукой позади себя, свободной он ведет по твоим волосам, в уже привычном движении заправляя за ухо самую длинную прядку. — Ты такая непутевая, вечно на свою задницу проблемы ищешь, а мне потом расхлебывать приходится. Но скоро его рука возвращается к твоей бедной шее, снова щипая ее, что немного раздражает тебя. Тем более, он снова портит момент не только слегка болезненными прикосновениями, но и своими словами, так что ты хмуришься, цокая языком. — Может, прекратишь щипать меня, пожалуйста? — Чего? Конечно нет, это твое наказание. С последствиями сама разбираться будешь, я скажу, что не при чем. — О чем ты вообще говоришь? — А, и к слову. — Ринтаро переводит тему, продолжая пощипывать, теперь другой участок кожи, но ты уже перестаешь обращать внимание. Раз это наказание, то вполне заслуженное. — Я не хочу, чтобы ты отказывалась от времяпрепровождения с подругой. Иди к ней, проведи с ней время, если так хочешь, только не оставайся там на ночь. И пиши мне каждый час, чтобы я был уверен, что с тобой все хорошо. И вечером приходи ко мне с ночевой. Мы сделаем все, что планировали сделать. — Разве не ты только что говорил о том, что хочешь все сто двадцать процентов моего внимания? — комментировать его гиперопеку ты все же не решаешься, всего лишь подшучивая над ней. Лучше лишний раз Ринтаро не раздражать. Впрочем, своим вопросом ты, кажется, это уже сделала. — Так ты уже не хочешь к Мичико? — Э-эм, нет, хочу, — ты быстро машешь руками из стороны в сторону. Пока он был в относительно хорошем настроении, следовало соглашаться как можно скорее, — и я приду домой к шести вечера, ладненько? Ринтаро отводит взгляд в сторону, не очень довольный тем, что ты будешь находиться там так долго. Но выдыхает, нехотя соглашаясь на такие условия. Ущипнув тебя последний раз, задерживается взглядом на твоей шее и переводит взгляд обратно к твоим глазам. Он берет тебя за подбородок, наблюдая за тем, как ты хмуришься и щуришься, забавляясь такой реакции. Чмокает тебя в щеку в крайний раз и рекомендует собирать вещи побыстрее, пока он не передумал и не запер тебя в комнате вместе с ним на все выходные.

***

Мичико комично поджимает губы и хмурит брови, оглядывая тебя, быстро собравшую немногочисленные вещи и приехавшую к ней в квартиру, чтобы вы немного посплетничали насчет ваших с Ринтаро отношений. Ты вздергиваешь бровь, когда она продолжает молчать: — Что не так? — В зеркало давно смотрелась? — ты хлопаешь глазами, не совсем понимая, на что намекает твоя подруга, задавая такой глупый вопрос. Неопределенно жмешь плечами, ожидая продолжения, — вы, я так понимаю, с Ринтаро помирилась, да? Она включает камеру на своем телефоне, делает снимок ниже твоего подбородка и показывает экран устройства тебе. На нем ты видишь многочисленные красные пятнышки по всей шее, что заставляет тебя испуганно вздрогнуть. Первая мысль — какое-то кожное заболевание, неожиданно появившееся за час. Вторая мысль — Ринтаро. Ринтаро, который, отвлекая твое внимание своими поцелуями, параллельно с этим подло ставил пальцами отметины, поразительно похожие на засосы, на нежной коже твоей шеи. — Это не… Это не то, что ты думаешь.

Тендо Сатори

Летнее солнце приятно согревало твои оголенные плечи, пока ты и твои подруги раскладывали вещи на песке. Все шезлонги уже были заняты, поэтому приходилось довольствоваться разве что принесенными полотенцами. Однако вы не слишком переживали по этому поводу: за исключением того, что вы будете лежать на несколько сантиметров ниже остальных, у вас все равно ничего не изменилось. Одна из твоих подруг решила запрячь своего парня с водительскими правами, который привез все тяжелые предметы на своей машине. Поэтому к тому моменту, когда начали подтягиваться остальные третьегодки Шираторизавы, ваше местечко уже было обустроено. Вы успели несколько раз окунуться в океане, и сейчас просто отдыхали под зонтиком, лениво переговариваясь друг с другом. Однако твой взгляд то и дело бродил по другим отдыхающим, стараясь найти отличительные красные волосы своего друга. На самом деле, тебя не столько интересовала активность на пляже, сколько то, что ты увидишь Тендо в необычной обстановке, в какой не видела никогда. Вы заранее договорились, что, как только надоест общество ваших одноклассников, проведете время вместе. Но, честно говоря, с самого приезда и с самого выбора места для привала, ты только и думала о том, когда же придет Сатори. Когда твоим подругам уже наскучило сидеть под тенью зонтика, большинство решило продолжить начатое и снова зайти в воду, а оставшаяся часть ушла загорать недалеко от мест, где сидели молодые симпатичные парни. Ты же, несмотря на уговоры обеих половин, отвечала отказом, отмахиваясь, что тебе и тут хорошо. И наконец твои минуты ожидания окупились, когда ты заметила приближающегося, активно махающего рукой Тендо. — Давно приехал? — Минут десять назад, — Сатори падает на песок рядом с твоим полотенцем, когда ты начинаешь рыться в своей сумке, — планирую засидеться тут до самой ночи. — Какое совпадение. И я тоже, — ты поворачиваешься к Тендо, выуживая крем от загара. Не стоило даже упоминать, как долго ты думала о том, чтобы предложить Сатори сделать то, что ты сейчас предложишь, — не намажешь мне спину, пожалуйста? Сама не дотянусь. Тендо принимает крем в руки, однако не торопиться его открыть и выдавить в ладонь, сверля тебя долгим взглядом, отчего ты чувствуешь себя в стократ неловко. — Подруги отказались помочь? — спрашивает он, растягивая губы в улыбке. — Ну… Просто я сначала не хотела вообще выходить на солнце, но моя кожа выглядит в последнее время болез… — начала оправдываться ты, но остановилась на полуслове, замолкая. — А-а, ты мне отказываешь? Тогда я попрошу у кого-нибудь другого. Сатори продолжает улыбаться с полуприкрытыми веками, смотря на тебя сверху вниз. Он не отвечает на провокацию словесно, но ты чувствуешь давление его пальцев на своем позвоночнике, молчаливо заставляющих тебя лечь на живот. Ты усмехаешься, тоже ничего не отвечая, чувствуя, однако, усилившееся напряжение между вами. Представляя этот момент несколько раз, ты все же не была полностью к нему готова. Поэтому сейчас тщетно старалась расслабиться. Но сделать это по очевидным причинам было трудно. Выдавив немного крема на свои длинные пальцы, Тендо начал водить ими по всей поверхности твоей спины медленными круговыми движениями. Понемногу спускаясь вниз, он проходит вдоль позвоночника, пересчитывая твои позвонки, уделяя куда большее внимание твоей пояснице, нежели плечам и лопаткам. Однако ты стоически терпишь эти прикосновения, не издавая и звука. До тех пор, пока Сатори не усиливает свои движения, уже не просто размазывая крем, а массируя твою кожу. Ты не могла не обращать внимания на прикосновения кожа к коже, и Тендо, который сидел слева от твоего бока, сразу же заметил, как твои ноги немного сжались. Картина перед ним разворачивалась действительно стоющая: он благодарил тебя за твой раздельный купальник, за то, что ты лежала на животе, чтобы он мог беспрепятственно разглядывать все, что находится ниже талии благодаря открытому низу купальника. Он не мог точно описать свои чувства касаемо того, что видел: или умиление, когда ты тщетно старалась сделать вид, что его мнущие твою кожу пальцы не вызывают в тебе вполне определенные острые ощущения, или возбуждение все по той же причине. — …Мне нужно спускаться ниже? — он задает вопрос тихим глубоким голосом, что ему вообще-то несвойственен, отчего по коже табуном пробегают мурашки. Хотя тебе кажется, что это лишь его насмешка, и что он шутит. Однако, когда чувствуешь, как его пальцы начинают ползти с поясничного отдела к копчику, ты резко выпрямляешься. Тендо смеется и встает с песка, отряхиваясь. Когда ты поднимаешь голову вверх, он уже стоит к тебе спиной, снимая с себя гавайскую рубашку. — Пойду окунусь разок. Дождись меня и никуда не уходи. — Бросает он, направляясь к океану. Ну, не такой реакции ты ожидала, все же внутренне надеясь на продолжение. Которое непонятно бы к чему привело. Ты завороженно смотришь на мышцы его спины какое-то время до тех пор, пока он не скрывается из поля твоей видимости. Раз уж Сатори пока занят омываниями, ты решила времени зря не терять и красиво оформить поляну на вас двоих, принеся помимо газировки и нескольких снеков соджу, которые до этого пила лишь раз в тот роковой день, когда заблевала свою одежду прямо перед Тендо. Остаются последние штрихи в виде абсолютно безвкусных соленых чипсов. Когда ты достаешь их, замечаешь, как кто-то присаживается рядом с тобой, своевольно кладя руку на твое плечо. Ожидая увидеть стоявшие торчком волосы и услышать забавный голос, с улыбкой поворачиваешься к Сатори, но вздрагиваешь, стараясь увеличить расстояние между вами. Незнакомый тебе парень отвечает на твою улыбку, не позволяя тебе отсесть от него подальше, удерживая рукой. Ты стопоришься на несколько мгновений от неприятного удивления. — Как дела? — спрашивает парень, наклоняя голову вперед, чтобы встретиться с твоими глазами. Ты переводишь хмурый взгляд на него, поджимая губы.. — Я не одна. Можешь, пожалуйста, уйти? Парень оглядывается по сторонам несколько раз, но, не заметив никого, жмет плечами. — По мне так одна. Зачем врешь? Стесняешься, что я незнакомый? Мы познакомиться можем. — Меня ждет парень. — Я ждал тебя всю свою жизнь, — подмигивает он, и ты чувствуешь, как его пальцы начинают медленно спускаться вниз, отчего внутри все неприятно переворачивается. Как ошпаренная, ты резво встаешь на ноги, избавляясь от хватки незнакомца, однако он повторяет твое движение, не желая оставлять тебя так просто. Теперь две его руки лежат на твоих плечах, и он разворачивает тебя к себе, вцепляясь в нежную кожу до посинения. — Чего такая нервная? Успокойся, ну… — Я ведь сказала, что… — Оп! — между вами с этим парнем вдруг появляется чужая рука, которая с силой бьет по кистям незнакомца, спихивая их с тебя. Не успеваешь даже и движения сделать, как Тендо встает спиной к тебе, надежно закрывая от опасности в виде неадекватного подростка. — Бре-ейк, что это ты тут делаешь, приятель, м-м? Сатори отпихивает парня пальцами свободной руки на безопасное расстояние и поворачивается к тебе, протягивая два рожка мороженного, из-за которых, видимо, и задержался. — Подержи ненадолго, милая, — улыбается он, снова поворачиваясь к парню, похлопывая его по плечу с ощутимой силой, судя по скривившемуся лицу последнего. — Смотри, друг, кажется ты не сразу расслышал, но моя девушка сказала, что она не одна. Давай ты не будешь портить нам романтическую атмосферу своим нахождением рядом, иначе во-он те ребята из волейбольной команды захотят побеседовать с человеком, который попытался заявить права на девушку их сокомандника. Оке-ей? Кажется, этих слов становится достаточно для того, чтобы парень, подняв руки в примирительном жесте, отправился восвояси, оставив тебя и Сатори заодно в покое. Последний возвращается к тебе, забирая шоколадное мороженое для себя, хлопая свободной рукой по полотенцу, чтобы ты села к нему. Ты выполняешь молчаливую просьбу, но делаешь это скорее на автомате. Дело было даже не столько в парне, который прилип к тебе — все же это не первый раз, когда незнакомые люди пристают к молодым девушкам — сколько во внешнем виде твоего спасителя. Немигающим взглядом, со слегка приоткрытыми губами ты смотришь на Сатори, который сейчас сам на себя не похож. Его волосы, постоянно стоящие торчком, упали из-за воды, в которую он, похоже, окунулся с головой. За все время вашего общения ты никогда не видела такой формы волос у Тендо, хотя, очевидно, знала, что он с такими не родился. Однако ты представляла, что его волосы будут доходить где-то до плеч. И ожидания не оправдались: только передние пряди составляли основную длину странной формы волос. Теперь эти длинные пряди, еще слегка влажные, но наполовину высохшие на знойном солнце, образовывали длинную челку, которая чертовски шла Сатори. Теперь он был словно другим человеком. Когда первый шок пропал, когда ты вдоволь изучила лицо молчащего Тендо, который спокойно позволял тебе бесстыдно и жадно рассматривать его — он, напротив, оценил этот взгляд — ты смотришь чуть ниже. Тебя действительно сильно удивляло подтянутое телосложение Тендо. Не в том плане, что ты была удивлена увидеть это, поскольку он все же спортсмен с приличным стажем. Просто Сатори всегда создавал впечатление долговязого худого парня, который явно не имел… такого рельефа. Сложив ноги в позе лотоса и откинувшись на выпрямленные руки позади себя, Тендо поворачивает корпус к тебе, позволяя тебе лучше разглядеть его тело. — Ничего не болит? — Глаза от блеска вокруг тебя, — в шутку отвечаешь ты, отводя, наконец, взгляд. Скромность тоже нужно знать. — Я серьезно спрашиваю. Но чистосердечное спасибо, — Тендо протягивает к тебе руку, осторожно обводя пальцами место, где касался тот парень. Он раздраженно дергает щекой, бормоча себе что-то, что ты не можешь услышать, но предполагаешь, что это проклятия в сторону пристающего к тебе незнакомца. — Синяки останутся. Надо что-нибудь приложить. Недолго думая, Тендо подносит шоколадный рожок к твоему плечу, размазывая сладкий десерт тонким слоем. — Холодное, — морщишься ты, одергивая плечо. — Слизать? — спрашивает Сатори ровным тоном, и ты не понимаешь, говорит ли он в шутку или всерьез. Словно дает выбор тебе. Отвечаешь не сразу, раздумывая над своими дальнейшими действиями. Ждешь несколько секунд, когда мороженое подтает, более не доставляя дискомфорта своей температурой, и только тогда собираешь подтаявшую массу указательным пальцем, отправляя ее в рот. Тендо молча наблюдает за тем, как ты вытаскиваешь язык, проходя по всей длине пальца. Не смотришь ему в глаза, потому что то, что делаешь сейчас, уже и без того считаешь верхом пошлости. Он сам виноват: его внешний вид пробудил в тебе животные потребности. — Второе плечо осталось, — замечает он. — Хочешь? — спрашиваешь ты, но Сатори не отвечает, внутренне борясь со своими желаниями, стараясь вслушиваться в голос разума. Заниматься развратом перед проходящими мимо людьми не слишком прельщало, так что он вовремя сдерживается. Хотя предложение кажется таким же сладким, как и остатки мороженного на твоем плече. — Оно болит не так сильно, как то, которое только что ты намазал. Фу-у, здесь же еще крем от загара. Бе. Избегание этой напряженной, близкой к интимной ситуации кажется наилучшим выходом. Поэтому ты тянешься к снекам на втором полотенце, забирая пару бутылок питьевой воды для себя и Сатори. — Мне трудно поверить в то, что за целый год нашего знакомства я никогда не видела тебя с такой прической. — Нравится? — Ты… выглядишь иначе. Но, думаю, если лицо симпатичное, то любая прическа выглядит хорошо. — Ха-ха, — Тендо комично заливается смехом, и ты отвечаешь теплой улыбкой, — забавно. Мое лицо определенно не симпатичное. — На комплименты напрашиваешься? — А я получу третий? — Посмотрим, — не стирая улыбки с лица, произносишь ты, отворачиваясь к полотенцу с едой, забирая оттуда любимые чипсы Сатори и вяленое мясо для себя. — Но, если серьезно, тебе не надоедает каждый день фиксировать волосы гелем или лаком… Или чем вообще фиксировать волосы так, чтобы на них не влияли ни четырехчасовые тренировки, ни погодные условия, ни что угодно? — Эх-хе? Знаю, что ты судишь по себе, но не все родители готовы отдавать приличную часть денег своим чадам на безделушки. Так что те немногочисленные средства, которые я имею, точно бы не стал тратить на нечто подобное, — Сатори присматривает на полотенце хрустящие шарики в белом шоколаде и считает, что сочетание соленой картошки и сладкого шоколада будет чем-то странным, но любопытным. Это все твое влияние и влияние твоих крайне необычных вкусов. Тебе становится неловко от его слов, потому что так глубоко в его отношения с семьей ты не была посвящена. И поэтому сейчас не могла подобрать слов, которые могла бы сказать в такой ситуации. — Расслабься, мы с ними не в контрах, — ты вопросительно смотришь на Сатори, на что он только пару раз тыкает себе в висок, в очередной раз доказывая, что догадливым демоном его называют не просто так. Его интуиция и поразительная способность читать мысли — по крайней мере твои — поражает и даже немного устрашает. Не хотелось бы, чтобы он знал все твои размышления о нем. потому что в последнее время ты и сама их опасаешься. — Меня кормит Шираторизава, обеспечивает крышу над головой, досуг и другие физиологические потребности. Так что родители не видят смысла отправлять деньги тому, о ком заботится кто-то другой, когда в семье еще полно голодных слюнявых ртов. — Так у тебя еще и младшие есть? И ты решил рассказать и показать мне все подробности из твоей жизни, когда мы уже выпустились и, вероятно, никогда больше не пересечемся? — ты прижимаешь колени к груди, отряхивая руки от крошек и специй. Несмотря на сказанное спокойным тоном, ты уверена, что будешь тяжело переживать тот момент, когда ваши пути с Сатори разойдутся. — Я ведь не сразу уеду во Францию. Не стоит переживать заранее. — Ты говорил, что хочешь поступить в колледж туда. Вряд ли ты тогда задержишься здесь надолго. Доедая хрустящие шарики, Сатори поворачивает голову к тебе, рассматривая твое лицо какое-то время. Не будь тебя, он бы не думая ни мгновения, рванул после сегодняшнего дня в Париж — не зря ведь учил язык на протяжении двух лет. Но он точно не планировал оставлять тебя одну, когда ваши отношения балансировали на грани между дружбой и сильной симпатией, так окончательно и не перешагнув порог одной из них. До тех пор, пока все не прояснится, и ты не дашь ему однозначный ответ, он никуда не уедет. — Еще есть время подумать, — между вами повисает недолгое молчание, когда каждый из вас думает о будущем, мечтая о том, чтобы провести его друг с другом. — А вообще я просто сушу волосы феном на такой мощности, что они поднимаются вверх из-за потока горячего воздуха. Ну знаешь, я просто дую им на свое лицо, и они фиксируются в таком положении. Это одна из аномальных особенностей моих генов. — Ты не пробовал сушиться по-другому? — А зачем? Так они никогда не мешают и не лезут в глаза. Ты фыркаешь, и Сатори поднимается с полотенца, отряхивая руки. К месту вашего отдыха потихоньку подтягиваются твои подруги, которые хотят отдохнуть в тенечке. Поэтому, не мешая другим, вы с Тендо принимаете решение покинуть нынешнее место. Тем более, ты все еще липкая. Перебросившись парой слов с девчонками, которые игриво подмигивали и играли бровями, глядя на тебя и удаляющегося Сатори, ты пошла за ним. Окунувшись с головой, ты трешь свое настрадавшееся за весь день плечо, смывая с него не только липкую субстанцию, но и чужие совершенно неприятные прикосновения. Сатори плавает вокруг тебя кругами, напевая основной саундтрек фильма «Челюсти». Когда он уходит под воду, ты сразу понимаешь, чем это может обратиться: он обязательно схватит тебя за ногу и потянет ко дну. Поэтому на всех парах ты быстро доплываешь до берега, оставаясь в относительной безопасности. Сатори выходит из воды, и ты думаешь, что, если бы он не захотел становиться шоколатье, в модельном бизнесе он бы занял свою нишу. Что бы он там про себя ни говорил, а сейчас все сильнее популярные бренды отходят от типичной внешности для своих моделей, ища что-то более необычное и разнообразное. Да и тело у Сатори точно пройдет на всех кастингах. Тендо вновь садится рядом с тобой, наблюдая за тем, как ты набираешь в руку песок, наполовину состоящий из воды, строя высокие песчаные башенки. — Давай срок на полчаса. Кто сделает лучшую постройку, тот и победит, — предлагаешь ты, и Сатори легко соглашается. Вы отворачиваетесь друг от друга, чтобы сохранять интригу до самого конца. И, быть может, ты бы отлично проводила время за строительством своего песочного форта, если бы не слышала женского хихиканья и перешептывания, которое постоянно витало вокруг вас двоих. Сначала ты старалась не обращать внимания, потому что не могла сказать на сто процентов, что обсуждали именно тебя и Тендо. Однако, когда одна из самых смелых приблизилась к вам двоим, протягивая свой хлипкий кнопочный телефон Сатори, ты могла дать четкий ответ, что говорили определенно о вас. Нет, не о вас. А о Тендо. Последний непонятливо смотрит на протянутый смартфон некоторое время, ожидая, когда очень сильно смущающаяся девушка скажет хоть слово. Однако подобного момента не наступает, и Тендо берет инициативу на себя: — Это не мой телефон. Но розовый цвет выглядит очень мило. Ты поджимаешь губы, когда слышишь его ответ, и чувствуешь, как внутри поднимается волна раздражения. И на эту девушку, которая явно видит, что парень сидит не один, и на Тендо, который, похоже, вообще-то не против поговорить. — Спасибо, это мой. Я хотела взять ваш номер, если нетрудно, — девушка продолжает стоять с протянутыми руками, взмахивая головой, чтобы поправить спадающие на лицо волосы. По крайней мере, так думает Тендо. — Зачем? — с искренним удивлением спрашивает он, никогда ранее подобных просьб не получая. — Чтобы… чтобы познакомиться и может быть встретиться? — Извини, но нет. Мы сейчас проводим время вдвоем, и ты немного мешаешь нам, — поворачиваешься ты лицом к этим двоим, говоря настолько дружелюбным тоном, насколько можешь. Не потому, что доносила свои слова, стараясь наполнить их пассивной агрессией, а потому, что в глазах других людей не хотела выглядеть стервой, ревностно охраняющей внимание своего хорошего приятеля. Главное, чтобы никто не знал, кем вы приходитесь друг другу, иначе твои слова не будут стоить и гроша. — А, понятно. Но я не у тебя сейчас спросила, а у него, — вторя твоему тону, отвечает девушка, легко улыбаясь. Но былое смущение возвращается, когда она снова поворачивает голову к Сатори. Который сейчас смотрел на тебя, кое-как сдерживая вырывающуюся гордую улыбку, когда ты впервые приревновала его. И ты, и он были немного не от мира сего, поэтому он считал, что чувство собственничества у тебя атрофировано напрочь, учитывая тот факт, насколько сильно ты хотела подружить своих подруг с ним, похоже, нисколько не опасаясь того, куда это может вылиться. Конечно, он бы и повода не дал: до встречи с тобой он тоже думал, что ему чужды любовь и возбуждение, так что совершенно не заинтересован в других девушках, которые начали его замечать только потому, что он поменял прическу, ходя вкупе с этим полуголый. Ты же, он чувствовал, если не испытывала те же чувства, что и он, точно имела симпатию к нему еще задолго до того, как увидела его изменившийся имидж. Ему хватило этого, чтобы ответить девушке щадящим, насколько это возможно, отказом. Поджав губы, она уходит, и ты отворачиваешься от Тендо, продолжая строить свой замок. Вы никак не комментируете это событие, предпочитая умолчать о нем. Ты уж точно. Однако слегка поднявшееся настроение мгновенно рушится, когда к Сатори время от времени продолжают подходить девушки все с той же просьбой, на следующие разы ты просто молчишь. Твои слова в любом случае не отвадят девушек стараться познакомиться с Тендо, и до тех пор, пока они не услышат отказ непосредственно от самого парня, не оставят вас в покое. Даже твои подруги, которые иногда подходили к тебе, задерживали взгляд на Сатори, шепча и спрашивая у тебя, серьезно ли это он. Ты просто раздраженно вздыхала, коротко кивая головой. Но твое терпение лопнуло на том моменте, когда особенно уверенные в себе девушки пододвигали свои полотенца и лежаки ближе к Тендо, лежа на животе, выпячивая все то, на что засматривались проходящие мимо парни. Ты уже давно повернулась лицом к Сатори, но не могла понять, куда тот смотрит, потому что он продолжал сидеть к тебе спиной. Поэтому ты решаешь действовать. Поднимаясь с песка, ты делаешь несколько шагов к Тендо и присаживаешься на корточки рядом с ним, кладя руку на его плечо. Твои губы оказываются рядом с его ухом, почти касаясь мочки. — Я принесу что-нибудь вкусное, ладно? Надоело сидеть с урчащим желудком, — Сатори поворачивает голову к тебе, и его взгляд сразу же падает на твои губы, которые были так близко. Ты даже не отпрянула, не отодвинулась ни на миллиметр, продолжая сидеть все с такой же легкой улыбкой. Сатори не отвечает, и ты поднимаешься, неспеша идя в сторону места, где лежали все твои вещи и вещи твоих подруг. Он провожает взглядом твою фигуру, задерживаясь на талии и всего, что находится ниже, склоняя голову набок, словно стараясь рассмотреть получше. Если бы ты только делала все те же вещи, что и делают незнакомые девушки, чтобы привлечь его внимание, он бы и напрочь забыл о своей постройке, позволяя себе безнаказанно пялиться на твою пятую точку. Отмахнувшись от второй партии подруг, которые напали на тебя с расспросами о том, в каких вы находитесь отношениях, ты обещаешь, что расскажешь все потом. Не хотелось задерживаться слишком долго, оставляя Тендо без присмотра под голодными взглядами одиноких девушек, поэтому, быстро собрав нужное, ты возвращаешься к Сатори, который теперь сидел боком к твоей постройке, на что ты недовольно цокнула. — Подглядывал? — спрашиваешь двусмысленно, и Тендо моментально поворачивает голову к тебе. Он чувствует себя собакой Павлова, когда у него выделяется слюна, когда спирает дыхание от одного только звука твоего голоса, одного слова и вопроса. Но вместо того, чтобы встретиться с тобой взглядами, на его голову падает полотенце, на котором ранее лежала еда. Ты садишься перед ним на колени, поправляя полотенце на голове так, чтобы оно полностью закрывало его прическу. — Что ты делаешь? — интересуется с полуулыбкой, когда ты замираешь и твои руки держатся за края махровой ткани. — Ты ведь не помазался кремом, а Солнце сейчас в зените. Весь обгоришь, придется потом мучаться с сильной болью. — Тогда, наверное, лучше положить его на плечи, чтобы оно закрывало всю площадь спины? — У тебя же тогда может случиться солнечный удар, это еще хуже, — уверяешь его ты, не опуская рук, продолжая сидеть слишком близко к парню. — Раз ты так говоришь, то мне остается только послушать тебя, — ты польщенно улыбаешься и хочешь уже отодвинуться от него, как замечаешь, когда очередная девушка начинает уверенно приближаться к вам с написанным на ее лицо намерением познакомиться, и явно не с тобой. Ты слегка тянешь уголки полотенца на себя, прикрывая ваши с Тендо рты. Переводишь взгляд вниз, словно закрываешь глаза, и пододвигаешься к нему ближе, складывая губы в трубочку, дуя куда-то в подбородок Сатори. — У тебя букашка сидела. Ужа-ас. — М-да? Правда что ли? — Тендо не дает тебе отстраниться от него, удерживая твои локти руками. Ты перестаешь сжимать полотенце левой рукой, позволяя другим увидеть, что парень сейчас занят тобой и не собирается в ближайшее время обращать внимание на кого бы то ни было еще. Таким образом, он подыгрывает тебе и заставляет девушку, ранее уверенную в себе и своих намерениях, развернуться на сто восемьдесят градусов и вернуться к своему лежаку ни с чем. — Думаешь, убедительная отговорка? — Настолько же убедительная, насколько твоя, — отсылаешь на инцидент, случившийся между вами в кладовке. Тендо усмехается, так и не убирая рук. — Я закончил с моей постройкой. Можешь посмотреть. Ты переводишь взгляд на область Сатори и удивленно распахиваешь глаза, когда вместо ожидаемого замка замечаешь популярные постройки разных стран: Эйфелева башня, Пизанская башня, Колизей. Причем детализация каждого из зданий была великолепной, продуманной до мелочей. Казалось, что это уменьшенный оригинал, материалы которого были заменены на песок. — Будь у меня больше инструментов, и если бы консистенция была знакомой, я уверен, что смог бы сделать лучше, — не упуская шанса похвастаться лишний раз, говорит Тендо, кидая взгляд на твою не самую поражающую воображению конструкцию. Твои замки из мокрого песка больше походили на что-то, созданное природой, а не человеком, как у Сатори. У него даже Пизанская башня была с приличным таким наклоном! Удивительно, что в руках мастера даже законы физики падают ниц перед талантом. Ты поворачиваешь голову к своему замку, замечая, что одна из сторожевых башен, которую ты построила по периметру своего сооружения, была безбожно стерта с лица песка. От нее в прямом смысле слова осталось одно лишь мокрое место. — Где моя башня? — Одна ее часть находится в Пизанской башни, другая в Эйфелевой. У меня был недостаток материалов, и ты оставила свои владения без присмотра, так что я решил, что это подарок мне и моему гению. Ты смотришь на издевающуюся ухмылку Сатори какое-то время и киваешь. Немного отстраняешься от него, выцепливая взглядом самую близкую к тебе постройку — Эйфелеву башню. Око за око, и уже сжимаешь пальцы в кулак, чтобы нанести решающий удар по произведению искусства из песка. Однако Тендо, видимо, предполагая такой исход, ловит тебя за руку, отводя подальше от своих трех сооружений, не обращая внимания на то, как ты брыкаешься. Хотя из твоего рта вырываются смешки, ты не бросаешь попыток отомстить за свою уродливую, но полюбившуюся башню. Сатори не позволяет тебе осуществить задуманное и ловит за талию, прижимая твою спину к своей груди, что ненадолго выводит тебя из равновесия. Чувствовать почти полностью оголенной спиной рельеф тела Тендо, когда оно определенно в твоем вкусе, кажется немного смущающим. И Сатори не упускает момента, пока ты не сопротивляешься: он берет тебя под коленями, надежно прижимая к себе, приближаясь к океану. — Если думаешь, что бросишь меня и спокойно уйдешь, я потяну тебя за собой, — угрожаешь ты, плотно обвивая руками шею Тендо, слегка придушивая. Он смеется и ничего не отвечает, продолжая заходить в океан все дальше. Когда вода начинает достигать кончиков твоих пальцев ног, ты меняешь позицию и выпрямляешься во весь рост, касаясь дна, но рук с шеи Тендо не убираешь. Вы продолжаете медленно идти дальше, на глубину, молча глядя друг на друга. Руки Сатори смело лежат на твоих бедрах, когда ты точно чувствуешь хватку, но не говоришь и слова против. Между вашими телами почти нет пустого места, а расстояние между лицами постепенно уменьшается: и из-за тебя, и из-за него. Но ты вдруг отплываешь дальше, спуская одну руку в воду, а другой ведешь с шеи Сатори до запястья. И брызгаешь свободной ладонью в лицо завороженного Тендо, заливаясь смехом и быстро отплывая. Наблюдая за тем, как к тебе приближается Сатори, ты даже не стараешься уплыть дальше, зная, что он догонит тебя в любом случае. Тебе хватало его раздраженного мокрого лица, так что теперь за смерть своей башни ты отомстила сполна. Однако смеешься ты недолго: Тендо выпрямляется во весь рост, нависая над тобой без тени улыбки на лице. Он смотрит с полуприкрытыми глазами, в которых зрачок почти полностью заполнил ореховые, отливающие алым цветом, радужки. Его ладони тянутся к твоим щекам, сжимая их, чтобы сейчас ты точно не отвертелась. Но он не торопится приблизиться, просто наблюдает за выражением твоего лица. Твои широко распахнутые немигающие глаза, жадно рассматривающие его с кончиков волос до груди; твой слегка приоткрытый рот от удивления; твоя вздымающаяся от тяжелого дыхания грудная клетка — все это выглядит как самый прекрасный комплимент, который он только получал. — Ты все же очень красивый, — с нежной улыбкой говоришь ты, прикрывая глаза, и Сатори бессильно вздыхает. Он освобождает тебя от плена своих рук и проводит левой по своему лицу, стараясь смыть с себя это смущение, впервые за восемнадцать лет жизни, кажется, его ощущая. Тендо считает, что лучше будет смотреть в сторону, потому что точно не сдержится, точно испортит все, когда в ваших отношениях намечаются перемены. — Когда-нибудь ты договоришься. И я больше не буду искать отговорок, чтобы осуществить задуманное, — все же говорит он, убирая руку с лица. — Ты… — Пойдем к бару. Кажется, твои подруги смели все остатки, которые ты принесла, и оставили нас без соджу. Я попрошу старшую сестру купить нам алкоголь, где-то недавно ее видел, — он берет несопортивляющуюся тебя за руку, идя по направлению к тому месту, которое он заприметил сразу же, как только попал на пляж. Он уже не ведет внутреннего отсчета дней до того момента, когда ты или он признаетесь друг другу в чувствах, потому что чувствует, что это произойдет в ближайшем времени. И если он хочет воплотить свою мечту — его кондитерская во Франции, квартира или может даже дом с красивым видом и ты, поддерживающая его мечту, живущая вместе с ним, вышедшая за него замуж — торопиться он точно не станет, терпеливо дожидаясь нужного момента.

Мия Ацуму

Ацуму берет тебя за руку, когда ты начинаешь заметно отставать, желая отсрочить момент начала шоппинга в крупнейшем торговом центре Хего. На данный момент — и в большее время своей сознательной жизни — ты не хотела ходить по магазинам, бесцельно бродя между стеллажами с неразличимыми для тебя товарами. Подобная активность достаточно быстро выматывала тебя, и хотелось как можно скорее сделать остановку, чтобы передохнуть. Однако Ацуму не слушал твои просьбы зайти сначала на фудкорты, чтобы подкрепиться перед посещением магазинов. Он сказал, что для тебя это будет мотивацией — после того, как вы зайдете в пару-тройку магазинов косметики, прикупив тебе то, что он хочет, зайдете и перекусите в какой-нибудь точке. — Тебе нужна такая помада, чтобы губы выделялись, отличаясь от твоего естественного цвета, но несильно. Только сначала нужно нанести бальзам, иначе продукт ляжет неровно. Да и ты их кусаешь постоянно: вон какими ранами покрыты, живого места не осталось! Еще, получается, нужна пенка для умывания, тоник и все такое перед тем, как наносить тональник. Ну, знаешь, чтобы кожа была подготовлена. Поверить не могу, что у тебя нет ни одного косметического средства, ты точно моя девушка? — говорит Ацуму, но ты почти его не слушаешь, засматриваясь на вызывающе странные баночки духов. — Я схожу за тональным кремом и консилером, а ты стой тут и поищи помаду, которая будет чуть темнее цвета твоих губ. Обратись к консультантам, если возникнут трудности с выбором, я скоро вернусь, — ты не успеваешь вставить и слова, как Мия покидает твое общество, скрываясь за высокими полками с другими косметическими товарами. Смотришь несколько секунд в его сторону, тяжело вздыхая. В носу стоял удушливый тяжелый запах разнообразных ароматов, смешанных друг с другом во что-то совершенно отталкивающее. От духов, витающих вокруг тебя, от шума, создаваемого многочисленными покупателями, болела голова. Ты хотела как можно скорее покинуть отдел парфюмерии, который граничил с бюджетной косметикой, поискав более спокойное место. Будь ты бессовестной, бросила бы Ацуму здесь одного: как ни странно, себя он в магазине косметики чувствовал, как рыба в воде. Учитывая большой послужной список его предыдущих отношений и недоотношений с девушками, ты могла сделать вывод, что большую часть свиданий он проводил здесь. В любом случае, он попросил тебя выбрать помаду, так что ты решила не задерживаться: Ацуму бы точно не отпустил тебя до тех пор, пока вы бы не купили все продукты, которые тебе, по его мнению, нужны. А увеличивать время своего нахождения здесь, в поисках помады вместе с ним, ты совсем не хотела. Проталкиваясь сквозь плотные толпы людей, ты проходила мимо разных небольших островков с популярными, вероятно, названиями брендов косметики. Брала в руки тестеры, вертела их из стороны в сторону, стараясь вспомнить, какой компонент для чего нужен и как используется. Но клала на место, не цепляясь взглядом надолго. Знай ты хоть что-то, возможно, проблем бы не возникло. Так что оставался лишь один вариант: консультант. И найти свободного оказалось той еще задачей. Тут едва ли очередь не выстраивалась для того, чтобы с выбором того или иного продукта помог специалист, а чуть только один из работников освобождался, как его вновь занимал клиент, расспрашивающий о свойствах того или иного крема или чего-то вроде этого. Руки опускались, и ты, без того не с самым большим запалом, просто бродила вдоль прилавков, лениво осматривая их содержимое. — Я могу чем-то помочь? — раздается откуда-то со стороны, и ты поворачиваешься к источнику звука. Перед тобой стоит парень в отличительной от обычных покупателей одежде и с бейджиком на груди, так что ты с облегчением выдыхаешь. Свободный консультант словно услышал твое внутреннее нытье и смилостивился, предлагая помощь первым. — Здравствуйте, — легко качаешь головой, — да, пожалуйста. Мне… мне нужна помада, которая подойдет под цвет губ. Консультант задумывается на пару мгновений, глядя на твое лицо. Его руки быстро скользят по прилавку, доставая несколько тестеров помады, и он берет твою руку. Парень придерживает тебя за пальцы, нанося состав на внешнюю сторону твоей ладони, немного его размазывая. — У этих видов помады более желейная текстура, и она менее стойкая, чем эта, — он водил и тыкал указательным пальцем свободной руки по твоей ладони, отчего у тебя возникали вопросы насчет его профессионализма. Однако голова была сосредоточена на получении информации о текстурах, цветах и стойкости помад: тратить деньги на ту, что выбрала от балды, не очень хотелось. — Вам, как будто бы, подойдет более страстный цвет. Ярко-красный хорошо будет гармонировать с таким симпатичным лицом. — Консультант берет названный оттенок, размазывая его по другой твоей ладони. Ты киваешь, рассматривая этот цвет, будучи не очень впечатленной им. Но раз говорит сотрудник, работающий тут какое-то время, так уверенно рассказывающий обо всех оттенках, наверное уж он знает побольше твоего. — У вас, вероятно, могут возникнуть вопросы не только о помаде. Если надумаете купить что-то еще, заходите сюда и ищите меня. Или можешь писать мне в личные сообщения, — переходя на ты так быстро, парень достает телефон из заднего кармана, открывая контакты. — Дашь мне свой номер телефона? Как мне к тебе обращаться? На твое плечо ложится чужая рука, и ты чувствуешь некое давление со спины. Поворачивая голову чуть левее, замечаешь светлые крашеные волосы, немного расслабляясь в обществе знакомого человека. — Мия Ацуму. Че, к чужим девушкам клеишься? У тебя проблемы какие-то? — ты чувствуешь испанский стыд, когда видишь, какое лицо делает Ацуму. Он напрягает подбородок, вздергивая нос выше, принимая вид хулигана, так что не можешь не закатить глаза. Консультант выглядит напуганным и сбивчиво оправдывается, мямля, что просто хотел помочь выбрать верный цвет, но Ацуму его не слушает. Он молча разворачивается и идет подальше от раздела, который курировал этот неприятный тип. По-прежнему не говоря и слова, он осматривается в поисках полок с помадами или блесками, быстро находя оные. Выбирает несколько оттенков и хочет нанести их тебе на руку, однако уже замечает отпечатки чужого посягательства на тебя. Ацуму раздраженно цокает языком, беря влажную салфетку из пачки с деревянного столика, оставленную специально для снятия средств, вытирая все кляксы на обеих руках, оставленные теперь ненавистным консультантом. — Зачем именно парня выбрала? Тебе девушек не хватает? — бурчит он, нанося новые оттенки помад, которые приходятся тебе по душе больше, чем то, что предлагал ранее упомянутый парень. — Он единственный, кто был свободен, и кто сам предложил помощь. — Из всего многообразия цветов, которые нанес на твою руку Ацуму, он оставляет только два, стирая те, что либо слишком темные, либо слишком светлые. Поддерживая тебя под ручку, он просит тебя выбрать один из оттенков, какой тебе больше понравился. — Лучше бы меня подождала. Этот предложил тебе оверпрайс помады, которые еще и смотрятся слишком пошло и совсем не подходят твоему лицу. Тянет тебя к плохим людям, да? Хочется ответить, что именно поэтому проводишь так много времени в его обществе, но все-таки решаешь промолчать. Ты выбираешь один из оттенков, который больше всего приходится по вкусу, следуя к кассе, которую заприметила еще с самого начала покупок в этом магазине. Ацуму вдобавок кладет на прилавок карандаш для губ, чуть темнее основного цвета помады, средства для ухода за кожей, тональный крем, консилер и пачку бальзамов с разными вкусами — зачем нужно было так много, ты не особо понимала. Когда достаешь несколько купюр из своего кошелька и хочешь отдать кассиру, на терминал слева от тебя приземляется банковская карта, оплачивая твои покупки. Хочешь возмутиться, однако Ацуму, предугадывая твое поведение и твое отношение к его поступку, подталкивает тебя к выходу из крупного магазина: — Давай-давай, мы задерживаем очередь. Ты же была голодная, разве нет? — он тянет тебя за руку, когда ты вновь едва перебираешь ногами. Однако вместо того, чтобы подняться на самый верхний этаж, где находятся все фудкорты, он идет в противоположную сторону, вынуждая тебя следовать за ним. Присаживаясь на ближайшую лавочку и садя тебя рядом с собой, он достает все покупки из пакета, распаковывая их, испытывая явно большее удовольствие и наслаждение, чем ты. — Я хочу посмотреть, как будет лежать помада на твоих губах. Она стойкая, и не должна стереться во время приема пищи или питья, так что сейчас и проверим. Посиди спокойно пару минут, ладно? — спрашивает он, придерживая тебя за подбородок, после твоего кивка. Ты неожиданно легко сдалась, не задавая лишних вопросов, чем приятно удивила Ацуму. Доставая один из бальзамов, он наносит его тонким слоем тебе на губы, дожидаясь твоей реакции. Чувствуешь знакомый запах и невесомо проводишь языком по уголку губ, пробуя на вкус. Ацуму внимательно, немного напряженно прослеживает за этим движением и отводит взгляд, тяжело вздыхая. — Ну как? — Кока-кола. Вкусно. Со стороны Ацуму выглядит сосредоточенным, когда наносит макияж, и тебе сложно выносить такой испытывающий взгляд. Хотя он смотрит тебе не в глаза, а ниже, от этого, кажется, становится только хуже. Поэтому ты просто закрываешь веки, в этот же момент переставая чувствовать на себе прикосновение мягкого стержня карандаша. — Зачем глаза закрыла? Поцеловаться хочешь? — даже не видя его лица, можешь с уверенностью сказать, что он улыбается. — Я не против, но, честно, не думал, что тебе плевать на окружающих, которые на нас смотрят. — Не хочу, — хмуришь брови, открывая веки и осматриваясь вокруг, однако никто не обращает на вас двоих внимания. Переводишь взгляд на Ацуму, который теперь смотрит тебе в глаза, хитро улыбаясь, как ты и предполагала. — Смотри на меня и не отводи взгляд. Когда ты закрываешь глаза, то немного кривишь губы, и мне трудно нанести средство ровно. — Я так не делаю. — Делаешь. Хватит говорить, иначе точно выйду за контур. Знаешь, какие к тебе будут применены санкции? — ты молчишь, но в силу характера и романтизма Ацуму предполагаешь, на что бы он надавил. — То-то же. Он снова использует карандаш, выходя за контур твоих губ, визуально увеличивая их, но не делая слишком большими. Ты держишь глаза открытыми от греха подальше, однако словно чувствуешь на себе чужие взгляды проходящих мимо людей, начиная смотреть по сторонам. В этот же момент боковым зрением замечаешь, как склоняется над тобой Ацуму, который хочет, похоже, применить наказание, о котором говорил. — Не надо, — ты отворачиваешь от него голову, и Ацуму, фыркая, продолжает свое занятие, упоминая о том, что это первый и последний раз, когда он смилостивился над тобой. Когда бальзам немного впитывается, в заключении он берет главный продукт — помаду, обводя незакрашенную карандашом часть твоих губ. Осматривая конечный результат долгим взглядом, он, наконец, открывает фронтальную камеру телефона, наводя на тебя, чтобы ты посмотрела на результат. Вполне сносно, хотя ты и не считала себя ценителем подобного. — Ладно. Идем есть, так уж и быть. Потом пойдем за одеждой и, наверное, за духами. Ты же обычно детские покупаешь, с розовой феей на упаковке, да? — Ацуму улыбается, собирая все покупки обратно в пакет и поднимаясь вместе с тобой с лавочки. Он еще раз гордо осматривает твои губы, радуясь тому, как хорошо он раскрыл их красоту. — …Осаму-сан говорил, что вы до четырнадцати лет использовали одеколон с человеком-пауком. Парень поджимает губы, мотая головой из стороны в сторону, подталкивая тебя, чтобы ты шла побыстрее и не испытывала его терпение.

***

Вы стоите в большой очереди за напитками в популярное заведение, недовольно вздыхая. В этом торговом центре и без того постоянно было много народу, а в выходные, когда большинство людей отдыхало, уж тем более, поскольку кроме магазинов и еды здесь были другие развлечения, вроде кинотеатра, квестов, прилегающего парка аттракционов и так далее. Поэтому приходилось мириться с большим количеством людей, раз и вы могли потратить целый день только в выходные. Ацуму благодаря высокому относительно других японцев росту осматривает столики, которые на данный момент были заняты. Однако где-то в середине зоны отдыха замечает освободившееся место и, быстро сказав тебе, что сейчас положит сумки на один из столиков, оставляет тебя одну. Снова. В твоей руке лежит его карточка, которую Ацуму оставил тебе на крайний случай, если место вдали все же займут и ему придется возвращаться ни с чем. Клиента перед тобой обслуживают, и следующей становишься ты. Осматривая позиции в меню еще раз, озвучиваешь свой заказ и морковный фреш для Ацуму. Отходишь в место выдачи заказов, ожидая своего, и уже через пару минут тебе приносят два напитка. Но не можешь до них дотянуться: бариста, который готовил ваш заказ, внимательно смотрит на тебя какое-то время, отчего ты непонимающе хмуришься. — Можно?.. — Это ваш заказ? — ты киваешь, и он продолжает, — вы очень красиво выглядите. Если вы не заняты сегодняшним вечером, не хотели бы встретиться после того, как я закончу смену? — спрашивает он с надеждой, по-прежнему не позволяя тебе взять напитки. — Я не понимаю, вам медом намазано или что? — снова вмешивается и снова спасает от нежелательного контакта с посторонним человеком Ацуму, переваливаясь через широкую стойку и хватая два напитка из рук парня. — Иди дальше дрочи свои коктейльчики, неудачник, может премию на пару тысяч иен дадут. Ищи девушек под стать себе, а на мою не заглядывайся. Ацуму перекидывает руку с одним напитком через тебя, прикладывая предплечье к твоей талии. По мере продвижения к столику вы молчите, но ты все равно физически чувствуешь недовольство Ацуму, который теперь ни за что не отойдет от тебя. Специально проверил, что на кассе стоит девушка, просто подумать не мог, что так задержится, и что людей перед тобой так быстро обслужат. Когда вы присаживаетесь за столик — не друг напротив друга, как обычно делали, Ацуму двигает стул к тебе, чтобы быть ближе — ты пьешь из стаканчика, осматривая белую крышку. Помада действительно оказывается стойкой: на крышке не остается ни следа. — Дай мне ее стереть, — ты поднимаешь взгляд со своего напитка на Ацуму, который, копошась в твоей сумке, достает оттуда пачку влажных салфеток. Он тянется к тебе, беря за подбородок, чтобы ты не отворачивалась. Похоже, Мия искренне предполагает, что, нанеся макияж на твое лицо, сделал только хуже, и теперь всякий сброд будет цепляться к тебе, стремясь познакомиться. — Нет, — ты закрываешь рот руками, не позволяя ему осуществить задуманное. Смотришь хмуро и предупреждающе, однако на твоего фиктивного парня это не действует, и он продолжает пытаться убрать руки от твоего рта. Учитывая ваши весовые категории и вашу силу, очевидно, за кем оказывается победа. — Вы так долго наносили мне косметику на губы, чтобы я походила с ней десять минут? — Я с легкостью нанесу еще раз, когда рядом никого не будет. — Он вытирает твои губы влажными салфетками, однако помада не поддается. Ацуму сам выбрал ее стойкой, значит, и смыть ее можно будет только специальным средством. Он цокает языком, откладывая салфетку на стол, забирая свой фреш. — Значит по дороге до магазина одежды зайдем туда же, где купили тебе косметику, и возьмем средство для снятия макияжа. Ты молчишь какое-то время, обдумывая все то, что сейчас происходит. Начинаешь немного неуверенно, но не можешь не задать вопрос: — Зачем так стараетесь ради меня? — спрашиваешь серьезно, привлекая его внимание. — Покупаете мне одежду, косметику, еду. — Потому что ты моя девушка, и ты должна выглядеть также сногсшибательно, как и я, — шутя, отвечает он. — Через месяц вы выпуститесь из школы и смысла в наших отношениях уже не будет. Незачем так стараться под конец, и что-то кому-то доказывать. Думаю, Касуми уже убедилась, что вы не хотите восстанавливать ваши отношения с ней, — хотя ты говоришь все таким же бесстрастным тоном, внутри становится как-то тягуче больно и одиноко от собственных слов. Ты замолкаешь, решая не продолжать, просто ожидая ответа Ацуму. — Ты… ты хочешь расстаться сразу же, как только я выпущусь? Я ведь когда-то говорил, что мы можем продолжить встречаться до тех пор, пока и ты не закончишь школу. Следующий год мы тоже можем провести вместе. Вряд ли что-то изменится, я имею ввиду: наш дом по-прежнему будет открыт для тебя, я буду забирать тебя со школы, чтобы никто не думал о том, что к тебе можно подкатить или еще что сделать. Саму и я будем приглашать тебя на вечеринки в наш дом, мы с тобой будем ходить по магазинам, по кафе и ресторанам, как и делали до этого. — Он кладет руку поверх твоей, и ты отводишь взгляд в сторону, поджимая губы. Свободная рука Ацуму скользит по твоей шее вверх, захватывая твой подбородок. — Я ведь просил не отводить взгляда. — Вы так говорили, когда наносили помаду мне на губы. Сейчас не считается, — ты хмуришь брови, когда он снова переводит тему во что-то совершенно глупое. — Я не уточнял, когда именно ты должна на меня смотреть. Это значит, что всегда, — ты хочешь поспорить, однако Ацуму склоняется ниже, находясь в опасной близости от твоих накрашенных губ. Ты замираешь, но не потому, что слишком поражена его решением — он и ранее предупреждал, что может это сделать как раз плюнуть — потому что просто не против. Оправдываешься у себя в мыслях, что это потому, что никогда ранее не целовалась и хотелось бы попробовать что-то подобное, однако мысль о том, чтобы подарить первый поцелуй любому другому парню вызывала у тебя отвращение. Кроме Ацуму. Ты смотришь снизу вверх, упираясь руками в ногу фиктивного, вроде как, парня, скользя взглядом по его глазам. Ацуму не двигается, смотрит без эмоций на твое лицо, на твои чуть приоткрытые, им же накрашенные губы, тяжело вздыхая. Будь он в другой ситуации, будь у тебя другое выражение лица — хмурое или разъяренное — ни за что бы не сомневался. Но когда ты смотришь на него исподлобья, выглядя так невинно и мило, Ацуму просто не может этим воспользоваться. — Я приберегу это на потом, — он отклоняется от тебя и снова возвращается к своему напитку. Ты сидишь в том же положении, и твоя рука по-прежнему сжимает место на его ноге, находяшееся рядом с бедром, от стыда, от того, что почти сдалась под напором Ацуму, когда как ранее обещала себе, что такого никогда не будет. — Мне будет сложно сдерживаться, если твои ручки будут лежать на моей ноге. Поверь, меня не остановит ни большое скопление людей, ни отсутствие места, где мы можем уединиться, ни твой миловидный вид, Кита-тян. И на поцелуях я точно не остановлюсь. Ты тут же убираешь руки, переводя взгляд на Ацуму. Из всех твоих немногочисленных знакомых он единственный человек, который бы мог говорить такие недвусмысленные вещи с такой милой улыбкой, нисколько не стесняясь. Но, с другой стороны, такое поведение, такие слова льстили и делали приятно. Кто бы мог подумать, что эти лживые отношения, в которые ты вошла не по своему желанию, приведут к такому результату? — Поэтому я буду стараться для тебя еще один год. Не хочу расставаться с тобой ни сейчас, ни через месяц, ни… — Он замолкает и отворачивается от тебя, не продолжая мысль. Ты тоже отворачиваешься от него, вполне удовлетворенная таким ответом. — Ты допила? — Угу. — Тогда пошли дальше. Потом вернемся и поедим нормально, как только купим все, что хотели, — вы встаете с пластмассовых стульев, и ты уже чувствуешь, насколько сильно будут гудеть твои ноги, когда ты вернешься домой после такого тяжелого дня. За все время вашего нахождения в торговом центре Ацуму более ни разу не оставлял тебя одну. Напротив, заявлял свои права на тебя рукой на твоей талии, не отходя ни на шаг. Впрочем, ты была совсем не против.