every moment with you is imprinted in my memory

Кагеяма Тобио

С того момента, как вы начали встречаться — официально и на сей раз так, чтобы и ты знала об этих отношениях — ты была чуть ли не на седьмом небе от счастья. У тебя все же появился человек, который принимал тебя любой, который любил проводить с тобой время, который любил делить с тобой приемы пищи, который любил лежать на твоей кровати с закрытыми глазами, пока ты решаешь домашку, напевая себе под нос. Словом, любил тебя. И ты всегда проговаривала, что Тобио тебя правда-правда любит, что ты точно нашла того человека, о котором мечтала по ночам. Но иногда твои негативные мысли одерживали верх, и ты начинала загоняться, стараясь при этом не попадаться на глаза Кагеяме. Он обещал, что вы будете работать с твоей проблемой гиперфиксации, и свое обещание исправно исполнял, ходя с тобой к психологу и, что помогало в гораздо большей мере, просто говорил с тобой. Тобио, что удивительно, был очень чутким, когда дело касалось твоего самочувствия и твоих мыслей. Но ты все же не очень любила показывать эту свою неприглядную, нездорово зависимую сторону. И сейчас уже ночью, лежа на своей кровати, неприятные мысли о том, что Кагеяма рано или поздно устанет от тебя, вновь начинают нагнетать. Ты с усилием отмахиваешься от них — Тобио говорил, что если когда-нибудь почувствуешь что-то подобное, должна писать ему и говорить об этом — вне зависимости от времени. Поэтому, немного пожевав губы в нерешительности, все же открываешь диалог со своим парнем, чтобы написать ему сообщение. Совсем обыденное и ничего не значащее, но тебе не хотелось ложиться спать в таком настроении, не пообщавшись с Тобио хотя бы пару минут.

Вы, [23:21]

Как прошел день?

Сообщение висит в доставленных, но непрочитанных, и ты молча смотришь на него какое-то время. Листаешь ленту, параллельно вчитываясь в какие-то неинтересные статьи или лениво просматривая мемы, коротая время как можешь. Взгляд то и дело падает на иконку с текстовым облачком, над которой так и не появляется красная точка, сигнализирующая о том, что кто-то отправил тебе сообщение. «Наверное, уснул», — оправдываешь Кагеяму про себя. Все-таки, каким бы он монстром волейбола ни был, выносливость и такого человека имеет свои границы. А сегодня вы даже не виделись ни разу — Тобио проводил все свое время в спортивном зале, отрабатывая связки с новенькими многообещающими первогодками, которые вступили в волейбольный клуб совсем недавно. Кагеяма не обращал внимания, поэтому ты спрашивала у Хинаты, как себя чувствуют новички — не боятся ли вечно хмурого, держащего планку гениального связующего-третьегодки, отгремевшего на всю страну пару лет назад. Ответ был очевиден: конечно боялись. Когда тебе отдает приказы холодный король, требовательным тоном говоря прыгать выше и бежать быстрее, немудрено занервничать. Однако скоро, ты была уверена, первогодки поймут, что Тобио лишь догадывается об их таланте и хочет раскрыть его как можно лучше, чтобы дать Карасуно очередной шанс выступить на национальных. «Или, может, опять занимается у себя на заднем дворе, а телефон оставил дома?» — задаешь вопрос сама себе, когда снова заходишь в ваш диалог, поднимая глаза к его аватарке, на который вы стоите в обнимку. «Был в сети двадцать минут назад». Выходишь из социальной сети и открываешь другую, предпринимая еще одну попытку отвлечься. Уставившись в телефон, ты продолжаешь листать все те же несмешные мемы и неинтересные статьи, но уже в другом приложении. Тревога не отступает — напротив, ты начинаешь зацикливаться все сильнее, уже переставая вчитываться в смысл картинок, прекращая листать. Этот момент ведь должен был рано или поздно произойти — когда Кагеяма действительно устанет от твоего поведения, от твоей излишней прилипчивости и навязчивости. Закономерный финал для кого-то, вроде тебя. Ты старалась целый день — не отвлекала его своими настойчивыми звонками или сообщениями, потому что знала, что он сейчас полностью сосредоточен на том, чтобы умело прикрутить новые шестеренки со своими новыми свойствами в слаженную работу Карасуно. Знала, что сейчас на Тобио большая нагрузка — он не капитан команды, чтобы заботиться об этой слаженности, не собирался отбирать хлеб Ямагучи, однако только благодаря нему — связующему — эти шестеренки будут работать на благо Карасуно на весь свой потенциал. И ты понимала, что сейчас Кагеяме не до тебя. Но ведь это нормально — писать своему парню хотя бы раз в день, когда он уж точно не занимается волейболом. Каким бы помешанным на этом виде спорта не был Тобио, он все же понимал, когда нужно отдыхать, чтобы набраться сил. И сейчас он определенно не занимался. Единственным ответом на то, почему Тобио не ответил на твое сообщение, было игнорирование. Ему надоели и ты, и твои ежедневные СМСки, рассказывающие о какой-то незначительной глупости, произошедшей с тобой сегодня. И все же, даже если он был так занят волейболом, мог бы найти хотя бы минутку написать тебе, что все хорошо. Ты нехотя выключаешь телефон и сворачиваешься клубочком. Не хочешь засыпать, не хочешь откладывать свой гаджет, потому что не хочешь оставаться наедине со своими съедающими мыслями, не хочешь, чтобы наступало завтрашнее утро, потому что не хочешь просто ничего. Телефон лежит рядом с головой, повернутый экраном вверх. Твои глаза закрыты, но не плотно, чтобы отслеживать малейшее изменение яркости в комнате — вдруг Кагеяма все-таки решит ответить сегодня, и ты сможешь пожелать ему спокойной ночи. Спустя двадцать минут телефон все же включается, и ты резко распахиваешь глаза, хотя находилась уже на грани полудремы. Щуришься, смахивая экран вверх, замечая, что ответ пришел из той же социальной сети, куда ты писала сообщение Тобио. Ты нажимаешь на панель с этим сообщением и открываешь диалог, читая безмолвно, одними губами, несколько ответных СМСок Кагеямы. Тобио <3, [23:43] Я не услышал сообщения Извини Сегодня старался проводить атаки с разными темпами первогодок Получилось неплохо но Хината предложил им атаковать в минус темпе Из-за этого мы проиграли сет Датеко И игру тоже Ты снова пробегаешься глазами по отправленным Кагеямой сообщениям и фыркаешь от смеха, представляя эту ситуацию — как Тобио злится на Хинату и кричит на него, когда центральный блокирующий снова подначивает первогодок повторить за ним, как Шое пропускает мимо ушей его ругательства и, продолжая дело своего бывшего семпая Нишинои, показывает, как нужно зрелищно принимать мячи. Тревога немного отступает, но не уходит насовсем. И ты знаешь, что не уйдет никогда. На самом деле, до тех пор, пока Кагеяма позволял тебе оставаться рядом с собой, ты была счастлива. Ты также пророчила ему карьеру великого спортсмена чуть ли не на всю Японию, совсем не сомневаясь в своих словах, не считая их беспочвенной лестью. Следить за восхождение молодой звезды было очень занимательно, особенно, если эта звезда — твой парень. Оставалось ценить каждое мгновение, проведенное вместе с ним, и стараться не слишком на него давить.

Вы, [23:43]

Ааа, понятно

Тебе бы отдохнуть тогда следует

Не буду отвлекать

Спокойной ночи

Тяжело вздыхаешь и откладываешь телефон. Через пару мгновений раздается вибрация, сигнализирующая о новом сообщении, за которое ты принимаешь ответные пожелания добрых снов. Однако за ним приходит второе и третье, так что ты в очередной раз открываешь глаза, заходя в диалог с Тобио. Тобио <3, [23:44] Я в душе Ты сегодня не звонила и не писала поэтому думал, что напишешь ближе к ночи И я взял телефон с собой но все равно не услышал Ты меня не отвлекаешь Твое сердце плавится от его ответа, и ты непроизвольно улыбаешься. Что бы ты ни думала, загоняясь, на данный момент Тобио тебя любил — этого было достаточно. Ты просто надеялась, что так будет продолжаться как можно дольше, хотя бы несколько лет. Чувствуя себя немного совестно за то, что заставила Тобио оправдываться, заходя на неловкий разговор, решаешь разрядить ситуацию. Так, как можешь только ты.

Вы, [23:44]

В душ и без меня?

Жду фотографии в одном полотенце

Ставишь в конце смайлик дьяволенка с ухмылкой, хихикая над тем, насколько глупый это текст. Сообщения прочитаны, но Кагеяма не торопится с ответом. Твое сердце замирает, когда он выходит из сети, никак не реагируя на твою маленькую шутку. Конечно, ты бы была не против чего-то подобного, в конце концов, вы встречаетесь, но ты ни в коем случае не давила на него. Учитывая не самый высокий уровень юмора Тобио, ты могла сказать с уверенностью, что про шутку с душем он ни разу не слышал и, вероятнее всего, решил, что ты говорила на полном серьезе, словно какая-то похотливая извращенка. Снова перечитываешь сообщение с точки зрения несведущего Кагеямы, и закрываешь лицо свободной ладонью. Это звучит ужасно, если не знать контекста. Твои руки снова возвращаются к телефону, пока ты судорожно стараешься правильно донести до Тобио, что это ничего не значит, что это просто устоявшийся мем, и у тебя нет никаких темных масляных мыслей насчет Кагеямы. Они, вообще-то, есть, но на данном уровне ваших отношений знать ему о них необязательно. Как только дописываешь сообщение и хочешь отправить, в чат прилетает одна фотография, заставляя тебя застыть на месте. Пальцы работают быстрее, чем мозг, и ты тыкаешь на отправленную Кагеямой фотку, не веря своим глазам. На автомате делаешь скрин — ты не знаешь, зачем, но, когда ты общалась со старшими девушками и женщинами на форумах, они говорили, что всегда сохраняли фотографии. Не из-за шантажа, а на тот случай, если отправитель передумает и захочет удалить сообщение, а тебе этого совсем не хотелось. Так что стоит играть на опережение. Но Тобио не удаляет фотографию, не пишет других сообщений, ожидая твоего ответа. Однако ты просто продолжала рассматривать отправленное изображение. Немигающим взглядом смотрела на тело своего парня с низко повязанным полотенцем на бедрах. Фотография была сделана в зеркале, и Кагеяма стоял достаточно далеко, чтобы поместиться в объектив до бедер. Он позировал — хотя позу чуть ли не по стойке смирно едва ли можно было натянуть под определение «позирования» — с абсолютно непроницаемым лицом, словно такое для него было не впервые. Тебе, конечно, знать было необязательно, что ему пришлось потратить несколько попыток, чтобы его выражение лица выглядело адекватно: чтобы он не поджимал губы, чтобы дождаться, когда румянец сойдет с щек и с кончиков ушей, чтобы перестать хмуриться. Его кожа влажно блестела от еще неиспарившейся влаги, у Кагеямы были забавно растрепаны волосы, а еще у него было просто потрясающее атлетичное тело. Это не должно было тебя удивлять, ты знала, что у него оно таким и должно быть. Но даже твои смелые мечты не могли обрисовать те рельефы, что ты видела сейчас. Ты всегда знала, что тебе и правда повезло с парнем. И все же ты не ожидала такого ответа. И понятия не имела, что можешь написать в ответ — девушки и женщины делились тем, как подтолкнуть парня к подобной фотке, и ты знала все хитрые стратегии и планы. Но никто не говорил, как они реагировали, когда получали желаемое. Делали комплимент? Ты думала, что своими похотливыми просьбами и так упала в его глазах, так что говорить что-то приятное было как-то неловко. Делали вид, что в этом нет ничего особенного? Это просто верх тупизма — не замечать такого слона в комнате. Да и, будь ты на месте Кагеямы, тебе было бы обидно, если бы твой полу-нюдс никак не прокомментировали. Ты смотришь на его фотографию еще несколько долгих секунд, пока, наконец, не придумываешь более или менее нормальный ответ.

Вы, [23:58]

Ого

Ты тоже пользуешься этим шампунем?

Моему папе нравится со вкусом хвои, у нас весь дом ей пропах, ахах

Нормальным оно казалось тебе поначалу. Ты едва сдерживаешься, чтобы не взвыть от стыда за саму себя, когда опять сначала делаешь, а потом думаешь. Тобио <3, [23:59] Угу Ты точно понимаешь, что и Тобио ожидал другого ответа. Но он, как и всегда, либо не понимает и не придает этому значения, либо только делает вид. В любом случае, поезд снова ушел, так что тебе остается только грызть локти. Тобио <3, [00:01] Завтра у меня тренировка Но я освобожусь раньше Хочу погулять с тобой, мы давно не проводили время вместе Протяжно и умилительно вздыхаешь, читая его сообщение, когда именно Тобио — явно не самый романтичный человек на земле — пишет тебе нечто подобное. Учитывая тот факт, что вы гуляли позавчера, ты чувствуешь себя польщенной вниманием Кагеямы. Отвечаешь ему, конечно же, согласием и желаешь спокойной ночи уже во второй раз, ложась с хорошим настроением. Ты не знала как, но у него была какая-то чудесная способность улучшать твое ментальное самочувствие одними словами, почти не прикладывая никаких усилий.

***

Проходит время, и к окончанию школы ты замечаешь, что прикосновения Тобио становятся все более смелыми и долгими. В те времена, когда вы только начинали встречаться, исключительно ты вгоняла его в краску своими словами, прощупав почву, когда поняла, что он на твои смущающие комплименты не обижается. Он, конечно, ворчал себе под нос, но никогда не говорил тебе прекратить, поэтому ты и продолжала. И инициатором поцелуев и объятий в большинстве случаев была ты, поскольку из вас двоих опыта у тебя было чуть побольше. Так что почти привыкла, что двигателем ваших отношений была ты. Потому так удивительно было ощущать на себе его более долгие, внимательные взгляды, которые он не отводил, продолжая смотреть на твое лицо и тело, вгоняя в краску теперь тебя. Теперь именно ты отворачивалась, хотя продолжала ощущать на себе его взгляд, пока Кагеяму кто-нибудь не отвлекал. Тобио смотрел всегда: на уроках, пока ты сидела за партой, пока ты что-то рассказывала ему, когда вы гуляли. Казалось, что это не должно тебя удивлять — Кагеяма всегда был молчаливым парнем, предпочитающим слушать, а не говорить. Но в последнее время ты слышала его голос реже обычного. И от этого становилось немного не по себе. — …Так что я уверена, что на девятнадцатилетие мне подарят собаку или кошку. Я пока думаю, на что мне следует намекнуть, — заключаешь ты, дорассказывая историю о том, как подслушала разговор родителей. Замолкаешь, и вы идете в тишине какое-то время. Снова ощущая на себе спокойный, но отчего-то тебя слегка напрягающий взгляд. Желая избавиться от этого напряжения, ты снова натягиваешь на лицо улыбку, переводя тему, нарочно заставляя Кагеяму разговориться. А разговориться он может только в одном случае, — как твои тренировки? Поворачиваешь голову к нему и легко улыбаешься. Стойко выдерживаешь его немигающий взгляд, направленный точно в твои глаза, инстинктивно покрываясь мурашками — не от страха, но от чувства более глубокого и серьезного. Тобио, наконец, моргает и перестает представлять из себя немого, нехотя отвечая: — С каждым днем Хината раздражает меня все больше. Благо, в одной команде скоро мы играть больше не будем. — Ну-ну, — ты, конечно, его словам не веришь, потому что за знакомство в более, чем три года, Хината и Кагеяма определенно успели сдружиться. Дружба у них была, конечно, немного странная и нездоровая, но в любом случае относились они друг к другу уважительно. Где-то глубоко в душе, — уверена, ты будешь скучать по нему, когда жизнь раскидает вас по разным точкам мира. Кагеяма фыркает и отворачивается от тебя на время, словно не принимая твоих слов, но не отказываясь от них. Смотришь в его затылок и задумываешься, обрабатывая поведение Тобио в последнее время. Вслух мычишь, чем привлекаешь его внимание обратно к себе. И еще до того, как он снова начнет буравить тебя взглядом, словно ожидая от тебя чего-то, щелкаешь пальцами. Ответ того, почему в последнее время Кагеяма так напряжен находит тебя только сейчас, и ты горделиво вздергиваешь нос, когда, используя дедукцию, догадываешься обо всем сама. Дело было в близящихся национальных — последних для Карасуно, в составе которого был Кагеяма — так что немудрено, что ему бы не хотелось повторять ошибки прошлого, когда они проиграли Датеко в межшкольных. Именно поэтому Тобио вкалывает больше обычного, именно поэтому выглядит уставшим, а не напряженным и сконцентрированным на тебе. Поэтому ты решаешь уточнить, чтобы убедиться окончательно: — А как сегодняшняя тренировка? — Я ей не доволен. У меня еще остались силы, но Хината должен был уйти раньше, потому что у его сестры день рождения. С Цукишимой я бы точно не стал оставаться на дополнительное время, а первогодки и второгодки учат связки друг с другом, — жалуется Кагеяма, недовольно вздыхая. Ты понятливо киваешь головой несколько раз, прикладывая пальцы к подбородку в задумчивом жесте. — Не хочешь сбросить пар со мной? — вдруг предлагаешь ты. — …Что? — Ну, ты намекаешь на то, что ты еще хочешь поиграть в волейбол, верно? Я не очень в нем хороша, скажу честно, но всегда мечтала попробовать поиграть против тебя. Знаешь, поотбивать. Тобио молчит и приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но в последний момент передумывает. Вместо этого говорит другое: — Мы собирались погулять и пойти в кино. — Мы ведь постоянно гуляем. Не думаешь, что было бы неплохо, если бы мы внесли коррективы в наше обычное времяпрепровождение? Пожалуйста-пожалуйста, — ты сводишь руки в молитвенном жесте, и Тобио сдается. Он кивает головой, и вы поворачиваете обратно, идя по направлению к его дому, в котором ты бывала нечасто, к своему сожалению. Вы доходите до одноэтажного японского дома за несколько десятков минут, и когда проходите кухню, ты не замечаешь ни матери, ни отца, ни старшей сестры Тобио. Впрочем, время сейчас было слишком раннее, чтобы возвращаться домой после работы или университета, так что ты с сожалением вздыхаешь, ведь это значит, что ты не поешь в кругу семьи Кагеямы. Вы проходите на задний двор, который делится волейбольной сеткой на равные половины. Сегодня ты оделась по-спортивному, раз вы планировали только гулять, поэтому сразу же встала на поле, немного разминаясь, подначивая Кагеяму, чтобы он играл с тобой в полную силу. Очевидно, говорила ты это явно шутя, поскольку не выстояла бы на поле против Тобио один-на-один и пары секунд — дай Бог, мяч бы всего лишь сломал или оторвал напрочь тебе руки, а не твою голову. Все-таки, с первого года старшей школы его подача значительно отточилась, и ты не была уверена, что ограничишься одной только кровью из носа. Поэтому на всякий случай говоришь Тобио, что пошутила, ибо в его способностях понять такой юмор сильно сомневалась. Он кивает, и через несколько минут вы, размявшись, встаете по разные стороны сетки. Кагеяма позволяет тебе подавать первой, и ты решаешь пойти с козырей: сделать подачу в прыжке, подобно Тобио. Быть может, и у тебя где-то внутри спрятан талант вроде таланта твоего парня, и сейчас, приловчившись, сможешь подавать убийственные? Тобио наблюдает за тобой все тем же внимательным, почти хищным взглядом прищуренных глаз. Так, словно он испытывает удовольствие от того, что ты разделяешь страсть всей его жизни с ним, пускай и являешься дилетантом в волейболе. Следит не за мячом или позой противника, чтобы предугадать траекторию, как на настоящих матчах, а только за тобой и твоим лицом. Это немного смущает и сбивает. Но, настроившись, ты все же подаешь. Мяч не перелетает, падая на землю на твоей части площадки. Ты цокаешь и закатываешь глаза, подбегая к мячу быстрее, чем это сделал бы Тобио. Хотя он и оставался стоять на месте, продолжая только наблюдать. Ты делаешь еще несколько безуспешных попыток, но не можешь синхронизировать движения своих рук и найти нужный разбег, так что сдаешься, бросая эту идею — таланта у тебя все же не уродилось. Используешь самую легкую подачу — свечку — и мяч, наконец, перелетает на поле Кагеямы. Он легко принимает, отправляя мяч обратно совсем слабым, осторожным движением, скорее, делая пас. Благо, Тобио все же принял к сведению твои пожелания смилостивиться над тобой. Таким образом, проходит около часа беспрерывной игры, когда Тобио понемногу начинает входить в раж, отправляя мяч в линию, заставляя тебя бегать по полю туда-сюда. — Фе-е, я вся потная, — ты падаешь на землю и трясешь футболкой, создавая небольшой ветерок, охлаждающий тебя. Кагеяма все также сохраняет молчание, смотря на твой живот, оголяющийся время от времени, пока ты не поднимаешься и не подходишь ближе, — не одолжишь свою ванную на полчасика, м? Я схожу в душ, и мы продолжим, — Тобио переводит взгляд на твои покрасневшие предплечья и внешнюю сторону ладоней, когда ты неправильно принимала его подачи. Несмотря на то, что он не прикладывал слишком много сил, тебе все равно было нелегко. Так что, не желая переломать тебе твои руки и пальцы, он категорично качает головой, заходя вместе с тобой в дом. — Что тогда будем делать? Пойдем гулять? — Нет, — коротко отвечает Тобио и идет в свою спальню, чтобы принести тебе чистое полотенце. — Тогда что? — ты оказываешься на пороге ванной комнаты и смотришь на Кагеяму несколько мгновений, ожидая ответа. Но он продолжает молчать и только мягко толкает тебя внутрь, намекая сначала ополоснуться, а потом вы уже решите. Ты остаешься в ванной комнате одна, молча смотришь на закрывшуюся перед собой дверь. Нет, все-таки твоя догадка оказалась неверной, поскольку у Кагеямы не то, чтобы настроение не улучшилось, оно вообще упало ниже некуда — его взгляд потемнел, и говорить он стал еще меньше, хотя, казалось бы, куда хуже? Тяжело вздыхаешь и поворачиваешься вокруг своей оси, рассматривая свое отражение в зеркале. Проходит всего пара мгновений, когда в голове возникает та старая годовалая фотография, которую отправил тебе Кагеяма в этом же месте. Мысль рождается быстро, и ты раздеваешься догола, скрывая обнаженное тело за полотенцем, плотно обвязывая его вокруг своей груди. Ты делаешь несколько фотографий и рассматриваешь содержимое, но не остаешься довольной получившимся — полотенце скрывает твои изгибы, делая изображение серым и скучным, неловкой попыткой выглядеть соблазнительно. Включаешь воду в душе, чтобы у Кагеямы не возникло подозрений, и попутно с этим избавляешь себя от полотенца, завязывая его на своих бедрах, подобно тому, как выглядел в нем Тобио когда-то. Снова поворачиваешься к зеркалу, вставая максимально далеко от него, чтобы поместиться в отражение, и прикрываешь грудь одной рукой небрежным движением, щелкая очередную фотографию. Эта выглядит гораздо лучше и колоритнее, так что кидаешь ее в избранное, и, немного изменяя позу, делаешь еще несколько. Находишь самую лучшую и беззастенчиво отправляешь Кагеяме — быть может, это улучшит его настроение. Быстро ополоснувшись и помыв голову тем же шампунем, который Тобио покупает из года в год, одеваешься в те же вещи и открываешь дверь. Встречаясь с Кагеямой, который стоял прямо перед тобой. Ты не успеваешь ни задать вопроса, ни ничего сказать, как он заталкивает тебя обратно, тут же впиваясь в твои губы, углубляя поцелуй. Такому напору сложно и потворствовать, и сопротивляться, потому что сколько бы времени ни прошло, как часто бы вы не целовались, тебя всегда выбивало из колеи, когда Кагеяма инициировал физический контакт первым. Сейчас ты могла только краснеть и стыдливо прикрывать глаза, стараясь прийти в себя. Его язык толкается в твой рот в бешеном темпе, в то время как сам он всем телом прижимается к тебе своим возбуждением. Заставляя тебя почувствовать, какое влияние на него произвела твоя фотография. Напряжение достигло своего пика, когда ты отправила ему эту полуголую фотографию в его полотенце, в его ванной комнате, и взорвалось, когда он решил войти в эту комнату. Дышать становилось тяжело — в помещении и без того было влажно из-за жаркого пара, а губы Тобио только усугубляли положение. Он отрывается от тебя, и ты медленно открываешь глаза, замечая, насколько сильно потемнел взгляд напротив. — Я плохо понимаю намеки. И если фотография была не им или если ты не хочешь, то скажи сейчас. Потому что с каждой секундой мне все труднее сдерживаться, — возбуждение и похоть разбалтывают Кагеяму, и ты начинаешь осознавать истинную причину его не мрачных, а вожделенных взглядов, направленных в твою сторону на протяжении долгого времени. Все это время у него было не плохое настроение — только низменное желание овладеть тобой. У тебя же и в мыслях не было соблазнять Тобио, ты просто хотела поднять ему настроение и вернуть должок в виде полуинтимной фотографии. Однако портить такой шанс не смела. И Кагеяма подгоняет тебя к ответу, непроизвольно толкаясь еще раз в твои бедра, — ну же. Ты несмело киваешь головой, не в силах произнести больше слов. Вместо этого берешь Тобио за руку и ведешь на выход из ванной, идя к его комнате, которая находится совсем близко. Чувствуешь себя неловко под прожигающим взглядом Кагеямы и стараешься успокоить трясущиеся руки, когда понимаешь, что сейчас случится. Заставляешь Тобио усесться на кровать, чтобы он опирался о спинку кровати, присаживаясь рядом. — Хочу сначала сделать приятно тебе. Ты… не против? — спрашиваешь, избавляясь от футболки и шортов, оставаясь в одном нижнем белье. Тобио молчит, не совсем понимая, что ты имеешь в виду под такими словами, но доверчиво соглашается, подобно тебе коротко кивая головой. Ты вторишь этому движению, не зная зачем, просто стараешься успокоиться перед тем, что собираешься сделать. Твои пальцы продолжают подрагивать из-за избытка эмоций и преобладающего волнения, когда ты тянешься к подолу его футболки. Тобио не двигается, его взгляд, все такой же темный и тяжелый, следит за твоим лицом, показывающим все эмоции, и скользит к твоим рукам. Он позволяет тебе сделать это самой, лишь слегка наклоняясь вперед, когда ты с некоторым усилием стягиваешь ткань через его голову, отбрасывая ее от вас. Взгляд сам собой находит его упругий пресс, его грудь, вздымающуюся от тяжелого дыхания, когда ты немного зависаешь, любуясь красивым телом Кагеямы. Твои ладони скользят по его горячей коже, ощущая каждый рельеф, каждое биение пульса под ней. Он вздрагивает от твоих мягких прикосновений и низкий стон, не сдержанный Тобио, вырывается из его груди, когда твои пальцы спускаются ниже, к резинке спортивных штанов. Ты нащупываешь завязки, но слишком нервничаешь и простой узел кажется тебе хитроумной головоломкой, которую не так просто решить. Тобио не выдерживает этой бесконечной пытки и накрывает твои руки ладонью. Его пальцы, привыкшие к точным пасам, легко развязывают завязки одним движением, приспуская штаны вместе с боксерами. Перед тобой обнажаются его мощные бедра, и ты видишь его всего — возбужденного и одновременно с этим смущенного, поскольку вы находились несколько в разных позициях — на тебе по-прежнему была одежда, скрывающая все пикантные места. Ты краснеешь, чувствуя как горит собственное лицо, когда твоя рука неуверенно спускается еще ниже, обхватывая основание его члена. Твои движения робкие и неловкие, когда начинаешь осторожно двигать рукой вверх-вниз. Ты боишься сделать ему больно, поскольку ориентироваться вынуждена почти вслепую, основываясь на опыте других людей. Теории было хоть отбавляй, а вот практики не очень. Кагеяма опирается о спинку и лежит с закрытыми глазами, его лицо выглядит неуместно сосредоточенным, подобно тому, как оно выглядит, когда играет на волейбольной площадке, думая о том, кому отдать пас. Его дыхание сбивается, но он лежит неподвижно, только пальцы судорожно сжимают простынь. Ты читала, что лучше не тянуть партнера, потому что это не очень приятно, если только он не мазохист. Единственное, что советовали женщины — манипулировать темпом и скоростью, проходясь по всей длине. Поэтому ты планировала пробовать, набираясь опыта. Твои пальцы скользят по его горячей коже, и ты чувствуешь, как под твоей ладонью все напрягается сильнее. Он твердый и пульсирующий, и каждое твое движение отзывается в Кагеяме едва заметной дрожью. Ты медленно, экспериментально, проводишь рукой от основания до самой чувствительной части верхушки, и Тобио резко вздрагивает, как от удара током, что ты пугаешься, отнимая руку. — …Нет, — его голос звучит жалобно, когда больше не чувствует твоих прикосновений. Он берет тебя за руку, возвращая ладонь обратно, но не разрывая хватку. Его веки приоткрываются, и в его зрачках, почти полностью закрывающих темно-синюю радужку, ты видишь вспышку чистого, животного наслаждения, прежде чем они снова закрываются, когда он начинает двигать рукой, показывая тебе верный темп, — твои пальцы сводят с ума. Продолжай делать то, что делала, пока я не кончу. Его слова возбуждают ровно также, как и его тело, и ты удовлетворительно мычишь, запоминая ритм, который показал Кагеяма, убрав руку. Твои движения становятся немного увереннее, когда ты слышишь, как его дыхание обрывается на полуслове, превращаясь в низкий сдавленный стон. Звук, который сложно было подвязать к обычному отстраненному поведению Кагеямы, заставляет тело покрыться мурашками. Твоя вторая рука, лежащая на его бедре, чувствует, как напрягаются его мускулы. Ты совершаешь быстрые движения вверх-вниз, заставляя его бедра непроизвольно толкаться навстречу, до тех пор, пока не делаешь очередное движение, значительно замедляя темп, мучительно скользя ладонью по его члену вниз, заставляя Кагеяму замереть в ожидании. Он начинает терять контроль над своим телом, и его знаменитая концентрация тает на глазах — он немного выгибается и откидывает голову назад, а из полуоткрытых губ вырываются хриплые, прерывистые звуки, которых он, кажется, даже не слышит. — Стой… — просит он тебя, и ты послушно прекращаешь движение. Ты предполагаешь, что он уже кончил, поэтому хочешь снова убрать руку, но он останавливает тебя резким движением, вновь накрывая твою ладонь своей. Он заставляет тебя двигаться еще быстрее, еще жестче. Его бедра начинают задавать свой темп — короткие и резкие толчки навстречу твоей ладони, пока ты завороженно наблюдаешь за этой картиной. Ты видишь, как по его лицу прокатывается судорога, и как он издает последний гортанный обрывающийся звук, прежде чем излиться тебе на ладонь. Комнату заполняет его тяжелое сбившееся дыхание, в то время как ты продолжаешь сидеть рядом, не получив той же разрядки. На руке все еще находится его горячая влага, и ты, рассматривая ее некоторое время, отодвигаешь край своего нижнего белья, чтобы доставить удовольствие и себе. Но Кагеяма тебя прерывает, не давая получить желаемое. — Тебе не нужно работать самой. Я достаточно вынослив, чтобы доставить удовольствие тебе самостоятельно, — он давит тебе на плечо, вынуждая лечь на спину. Избавляется от мешающих, стискивающих штанов и наваливается сверху, опираясь локтями о поверхность кровати. Не дает тебе и мгновения, чтобы ответить или опомниться от своих слов, его губы находят твои в нетерпеливом поцелуе, кожей живота ты чувствуешь, что Тобио снова начинает твердеть. Его рука скользит вниз, снимая преграду в виде твоего белья. Не делая более лишних движений, Кагеяма входит в тебя одним медленным, растягивающим движением, замирая внутри, заставляя тебя тихо ахнуть в его рот, привыкая к новым, ранее неизведанным ощущениям. Этот звук заставляет его оторваться от тебя, и в его глазах ты читаешь темное, самодовольное удовлетворение. Кагеяма всегда быстро учился, и ты почти не удивлена тому, как быстро он приспособился к новым ощущениям, взяв на себя инициативу. Не позволяя тебе даже подумать о том, чтобы делать что-то самой — одного раза было достаточно — его бедра делают первый толчок внутри тебя, заставляя вздрогнуть и сдавленно выдохнуть. Ритм задается неспешным, но с каждым толчком начинает становиться все более быстрым — Кагеяма не может долго сдерживать себя, теряя голову от твоих звуков, от твоей влажности, от твоего выражения лица и губ, молящих не останавливаться. Ты теряешь счет времени и пространству. Существуете только он и ты, существуют только твои собственные стоны, которые становятся все громче и бессвязнее, существуют твои мольбы, когда просишь у Тобио о чем-то, сама не знаешь о чем. Твои ноги обвиваются вокруг его поясницы, притягивая его еще ближе, и ты чувствуешь, как внизу живота нарастает сладкое напряжение, готовое вот-вот излиться. Он чувствует это, и его движения становятся резче, попадая в нужный ритм, в нужную точку. Тобио не сводит с твоего лица темного, почти черного от похоти взгляда, наблюдая, как ты обмякаешь под ним. Тебя накрывает волной, пока ты содрогаешься в немом крике, сжимаясь вокруг него. Твой спазм, твои конвульсии, за которыми продолжал наблюдать Тобио, становятся последним триггером, и с низким, сдавленным стоном он изливается тебе на живот. Тебе остается только восстанавливать дыхание, стараясь успокоить бешеный стук своего сердца. Кагеяма, вопреки твоим ожиданиям, не ложится рядом — он продолжает сидеть у твоих ног, молча глядя на тебя все тем же подернутым дымкой взглядом. Смутное подозрение доходит до тебя, но ты продолжаешь лежать под ним, все твое тело остается таким же чувствительным и податливым после оргазма и двигать им не так уж и легко. Ты пытаешься отдышаться, но Тобио не дает тебе опомниться. Он снова впивается в твои губы на сей раз в медленном темпе. Отвлекает тебя приятными прикосновениями, когда снова входит внутрь без предупреждения, заставляя тебя спешно открыть глаза и отодвинуть от него голову. — Еще раз. Справишься? — спрашивает он, издеваясь, и ты снова замечаешь самодовольную ухмылку на его лице, бросающую тебе вызов. Ты не хмуришься, только киваешь, дыша через рот. Его руки скользят под твои лопатки, приподнимают тебя, тем самым меняя угол, чтобы входить в тебя еще глубже. На этот раз он не торопится довести тебя до оргазма, его движения глубокие, терпеливые, но размашистые. Каждый раз, когда он достигает самой глубокой точки, ненадолго замирает, давая тебе почувствовать каждый сантиметр, каждое биение его пульса внутри тебя. Он наблюдает с интересом ученого, препарирующего лягушку, запоминает каждую реакцию и каждый твой стон. Твое тело, уже чувствительное, отзывается на каждое его прикосновение вспышками удовольствия, заставляя тебя закатывать глаза от переизбытка приятных ощущений. Ты снова слышишь свои стоны — где-то на периферии — они сдавленные, измученные, потому что ты снова на грани, и он снова инстинктивно это понимает. Кагеяма наклоняется к твоей шее, его губы засасывают кожу в то место, где пульсирует кровь, и ты протяжно вздыхаешь, когда новая, еще более мощная волна накатывает на тебя, вымывая из тебя все мысли. Но Тобио своего оргазма не получает, и ты продолжаешь чувствовать его член внутри себя. Он смотрит, наблюдает за тем, как ты ложишься обратно на спину, как запрокидываешь голову, стараясь прийти в себя, стараясь соответствовать выносливости своего парня. Кагеяма дает тебе всего минуту, потому что не может ждать сам — не дает тебе больше времени, его дыхание все еще прерывистое, пот струится по вискам и груди, но его бедра продолжают движение. Внутри влажно, и его член легко входит внутрь из-за твоих выделений, достигая самого пика, заставляя тебя продолжать стонать. Он то двигается щадяще медленно и неспешно, то срывается на быстрый темп; то позволяет тебе лежать на спине, отдыхая, то забрасывает твои ноги себе на плечи, заставляя тебя почувствовать новые точки, заставляя тебя хныкать от возникающего в третий раз желания. И все это под его внимательным взглядом темных глаз. — Еще, — звучит уже не просьба, а холодный приказ, когда ты не смотришь на него, сгорая от желания кончить снова. Его пальцы находят твой клитор, и начинают водить по нему кругами, что становится для тебя слишком. Ты стараешься отодвинуться от него, но Кагеяма держит тебя крепко, управляя твоим оргазмом. Его движения становятся короче и быстрее, ты понимаешь, что и он уже на пределе. Третий оргазм накатывает на тебя с такой силой, что из глаз сами собой вытекают слезы, а из горла вырываются хриплые, надрывные всхлипы. Слишком много ощущений всего за один день. Его рывки становятся хаотичными, и Тобио со сдавленным вздохом замирает. — Как же… приятно, — говорит он, в очередной раз успевая вытащить и кончить тебе на живот. Ты чувствуешь его прикосновения к своей талии, как он осторожно оглаживает твои изгибы. Не ложась рядом. — Я ведь говорил, что сделаю все сам. Ты готова? — Тобио целует твое колено, которое он согнул, находя новый идеальный угол, который заставит тебя стонать во весь голос. Его взгляд скользит по твоему вспотевшему красивому телу, которое он собирается исследовать мириады раз, не щадя тебя. — Последний раз. На сегодня. Ты морщишься и отворачиваешь от него голову. Думаешь, что вот-вот отключишься, когда чувствуешь, как он слабо двигает бедрами, прикасаясь членом к твоему входу. Открываешь глаза, выглядя измученной, видя его лицо, которое заволокло все тем же ненасытным желанием и возбуждением. — Прости, — говорит неожиданно он, и ты, находя в себе последние силы, раздвигаешь ноги чуть пошире, соглашаясь на, как ты надеялась, последний раз. — Не могу насытиться тобой.

***

Проходит несколько лет, когда ты начинаешь совместную жизнь с парнем своей мечты в другой стране. Для тебя это была не проблема — только отец сокрушался, что вы остались не в Японии, культуру которой он боготворил, променяв ее на знойную солнечную Италию. В любом случае, ты встречалась с Кагеямой достаточно долго, познакомив его со своими родителями чуть ли не сразу, так что хотя отец и мать были расстроены, что ты покидаешь страну, дали добро на переезд. Жизнь изменилась в лучшую сторону, и ты ничего не потеряла от переезда: Кагеяма в свои двадцать шесть лет был одним из самых известных игроков мира, и вы жили в двухэтажной итальянской вилле с прекрасным видом на большую воду. Чаще всего просыпалась ты раньше — по крайней мере, если Тобио не мучал тебя в постели ночью слишком долго — любуясь видом своего теперь уже мужа. Тебе до конца все еще было сложно поверить в то, что он действительно являлся твоей официальной второй половинкой. Той самой, о которой ты мечтала по ночам, засыпая, представляла вашу совместную жизнь. И теперь мечты стали реальностью — просыпаясь и засыпая, перед тобой лежит Тобио, который никогда не устает от твоего внимания, напротив, подходя к тебе первым, падая в твои объятия. С ним твои психологические проблемы, связанные с тем, что ты боялась показаться слишком навязчивой и надоедливой, со временем сходят на нет, оставаясь теперь пережитком прошлого, которое ты смогла перешагнуть и отпустить. Жизнь с Кагеямой под одной крышей приятна и спокойна: он ласков только с тобой, он не дает ни повода думать о том, что ты можешь чем-то уступать любой другой девушке, он помогает тебе с делами по дому или с твоей работой, если ты слишком устала — хотя сам возвращается со своих тяжелейших тренировок. Взамен ты отдаешь всю свою безусловную любовь к этому человеку, всегда встаешь пораньше, чтобы приготовить ему еду, потому что он до сих пор не может отвыкнуть от японских бенто, приходишь на каждые его игры, всегда стоишь в белой футболке с оранжевой двадцаткой на животе — как дань уважения сложившейся традиции, только теперь с другим номером. Тобио, в любом случае, нравится. Спустя еще несколько лет регулярный незащищенный секс дает о себе знать, когда ты обнаруживаешь признаки беременности и когда делаешь тест. Несмотря на то, что у тебя все еще оставалась давняя мечта — родить ребенка от любимого мужчины — ты все же волновалась из-за реакции Тобио. Долго умалчивала, не находя в себе сил, находила отговорки, чтобы не заниматься любовью, потому что не была уверена, можно ли в твоем положении. Конечно, у Кагеямы возникали вопросы, но он спокойно принимал твои отказы, не злясь и не обижаясь. К тому времени, когда твой живот начал заметно округляться, о беременности знали все ваши знакомые и родственники, кроме самого Кагеямы. При чем эти же знакомые и родственники понятия не имели, что Тобио не в курсе — каким-то образом тебе удавалось это скрывать, но ты понимала, что рано или поздно где-нибудь не доглядишь. И это произошло, когда твоя мама позвонила Тобио, потому что ты не брала трубку, и она волновалась за свою беременную дочь. Кагеяма был в шоке. Он тактично молчал о том, что ты немного поднабрала, но теперь твой постоянный токсикоз, твои постоянные отказы начинают складываться в общую логичную картину. Тобио хоть и недолго, но отчитывал тебя за твой поступок — тебе не нравилось, когда Кагеяма злился на тебя, поэтому ты чувствовала себя ужасно виноватой. И Тобио знал об этом. Поэтому, раз уж его жена была беременна, не мог заставлять ее нервничать лишний раз, быстро остыв. Весь оставшийся срок он чуть ли не на руках тебя носил, внимательно следя за тем, чтобы ты не поднимала вещи тяжелее ложки или вилки — буквально, ведь ты чуть ли не вымаливала его прекратить кормить тебя, потому что чувствовала себя недееспособной. Хотя, стоило отметить, что ты не ожидала такой степени заботы Кагеямы. Это было приятно. Когда вы сидите на расстеленном полотенце, наблюдая за тем, как солнце медленно закатывается, раскрашивая небо в розовые тона, ты задумываешься обо всем пути, что ты прошла с самого начала до сегодняшнего дня. Твоя рука заботливо лежит на заметно округлившемся животе, мягко поглаживая, а рука Кагеямы лежит на твоей талии, согревая тебя, хотя сейчас было совсем нехолодно. Совсем скоро у вас появится сын, и ты вспоминаешь, что хотела бы отдать его на волейбол, когда была первогодкой. Сейчас тебе совсем неважно — захочет он стать таким же знаменитым волейболистом, как и его отец, или поваром, или танцором. Единственное, что для тебя важно — здоровый ребенок, с которым ты и Тобио будете проводить свое время, которого вы будете учить всему тому, что знаете сами, которому ты будешь рассказывать все моменты, запечатленные в твоей памяти, случившиеся между тобой и Кагеямой. Ты радостно прикрываешь глаза, считая себя самым любимым человеком на всей планете.

Куроо Тецуро

Ты открываешь глаза, сонно моргая ими, глядя перед собой впустую. Требуются долгие несколько секунд обработки окружения и своих ощущений, чтобы понять, что что-то здесь не так. Нет рядом знакомого рабочего стола, на котором ты прилежно выполняла задания от преподавателей; нет напротив твоей односпальной кровати постели твоей соседки, которая вечно разбрасывала свои вещи, и они попадали на твою сторону комнаты; слишком уж как-то тепло и тяжело лежать на постели, поэтому ты, хотя и не сразу, понимаешь, что находишься не в своем общежитии. Точно. Вчера вечером ты все же решила остаться у Тецуро, посчитав, что это будет хорошей идеей — целоваться с ним на его кровати, чувствуя явно интимное напряжение, но не переходя эту грань. В любом случае, жалеть не стоило — ты сделала то, что хотела, и теперь твоя совесть и душа должны, наконец, оставить тебя в покое. По крайней мере, ты на это рассчитывала. Еще раз проморгавшись и протерев глаза, ты хочешь встать с кровати, однако тяжесть напоминает о себе, и ты переводишь взгляд ниже. Рука Куроо лежит под твоей грудью, наваливаясь на твои ребра, что тебе кажется, словно они трещат. Кроме того, Тецуро еще и делится своим теплом, исходящего от в буквальном смысле горячего тела, что у тебя начинает болеть голова — на улице и без того жарко, а вы оба еще и накрыты теплым покрывалом. Вчерашний день прошел, а это значит, что теперь ты снова должна вернуться к своей жизни и забыть о том, что сегодня произошло. Поэтому ты осторожно берешь его руку за запястье, стараясь как можно аккуратнее, чтобы он не проснулся, убрать ее от себя. Она оказывается такой тяжелой, что тебе приходится приложить значительные усилия, чтобы убрать, наконец, ее с себя. Однако чуть только тебе удается это сделать, как она ложится обратно, притягивая теперь тебя к Тецуро вплотную. Ты лежишь неподвижно еще несколько мгновений, раздраженная таким поворотом, когда чувствуешь, как голова Тецуро поднимается с подушки и снова опускается. — Хотела уже уйти? Поматросила и бросила? — подает сонный голос Тецуро, и ты с чистой совестью покидаешь кровать. Зрачки Куроо расширяются, когда ты встаешь с постели, и он видит свою растянутую футболку на тебе — она несуразно большая и тебе больше подходит в качестве платья, надежно, к его неудовольствию, закрывая твои бедра. Вид своей вещи на тебе приносит ему удовлетворение, ты спала в его футболке всю ночь, и он надеется, что ты пропиталась его запахом насквозь. Он бы, в целом, не был против, если бы ты забрала его вещь. — Э-эм, нет, просто мне уже надо идти. Вы не против, если я воспользуюсь вашей ванной? — Куроо молчит и немного недовольно смотрит на тебя, но потом кивает, тоже поднимаясь с постели. Ты уходишь в ванную комнату, переодеваясь в вещи, в которых была вчера. Стараешься, как можешь, привести себя в порядок — пальцы остаются единственными инструментами, которыми ты пользуешься: чистишь зубы и причесываешься ими же. Выглядишь ужасно и хочешь доехать до дома как можно быстрее. Когда выходишь из ванной, Тецуро сидит на кровати напротив двери в ванную с голым торсом и легкой ухмылкой, намеренно не одеваясь полностью. Вероятно, рассчитывает хоть на какую-нибудь реакцию, однако ты только задерживаешься взглядом на его примятых волосах — похоже, из-за тебя ему не удалось спать с двумя подушками, которую образуют странную форму его прически — и проходишь мимо. Он встает и идет за тобой. Его близкое присутствие рядом волнует, но ты продолжаешь упорно молчать и не показывать напряжения своим видом. — Ты голодная? Я могу заказать доставку или приготовить сам, — предлагает он, но ты только нехотя качаешь головой. Аппетит-то давно проснулся, но оставаться здесь дольше ты не намерена. И Куроо выглядит недовольным, когда ты продолжаешь молчать, когда двигаешься ко входной двери, чтобы покинуть его. Помня о вчерашнем дне, он снова оказывается рядом с тобой, снова наваливается ладонью на дверь, снова прижимая тебя к ней. — И ты просто уйдешь сейчас? Снова станешь игнорировать меня и избегать, забыв о том, как страстно целовала меня, умоляя не останавливаться? — Замолчите, — цедишь сквозь зубы ты, поворачиваясь к Тецуро. Бессовестный, он нависает над тобой так близко, что ты едва заставляешь себя не смотреть на его оголенный торс. Это грязный прием, на который ты, однако, не клюешь. — И когда это я умоляла? — Может, мне приснилось? — Тецуро улыбается и прикрывает глаза, немного сбавляя напряженную атмосферу. Ты качаешь головой, скрывая улыбку за волосами, и Тецуро смягчает тон своего голоса, — покушаешь и пойдешь. Я могу подвезти тебя до твоего дома. Только скажи адрес. Трясешь головой, избавляясь от приятной дымки. Этот манипулятор умеет убеждать, но ты из принципа не хочешь вестись на его слова. Еще и хотел повернуть ситуацию в свою сторону, заодно узнав место твоего жительства. — Нет, Куроо-сан, но спасибо за заботу. То, что было вчера, останется в прошлом. Я больше не держу на вас обиды, но не вижу смысла поддерживать общение, потому что вы в любом случае будете напоминать мне… ту историю. — Стоять в квартире Тецуро теперь становится как-то неловко и неуместно, но ты ждешь ответных слов от Куроо, потому что правда интересуешься его ответом, потому что в глубине души надеешься, что он скажет о том, что ты сморозила несусветную глупость, и что вы продолжите общение. Ты ждешь напряженно, и это напряжение достигает наивысшей точки, когда Куроо начинает говорить. Но его голос тонет в мелодии твоего рингтона. Судорожно вытаскиваешь телефон из кармана штанов, принимая вызов от мамы. — Алло? Да, в силе. Нормально доберусь, мам. Я знаю, что пробки, раньше же как-то доезжала. Перезвоню. Ты бросаешь трубку и становится во стократ более неловко, когда ты прерываешь речь Тецуро. Несмотря на то, что сейчас ему ничего не мешает, он продолжает сохранять молчание, и ты понимаешь, что момент упущен. Стоило ли удивляться. — Я понял, — его слова оказываются последним гвоздем в крышку гроба. Ты запоздало киваешь на его слова, расстроенно поджимая губы и как можно быстрее выходишь из его квартиры. Тецуро не останавливает тебя, и ты не можешь винить в таком исходе никого, кроме себя и своей гордости, задетой несколько лет назад.

***

С того момента проходит несколько дней, и если у тебя еще оставались надежды на то, что Тецуро все-таки свяжется с тобой — ты разблокировала его в одной из социальных сетей — то на третий день они совсем рухнули. Делать не хотелось решительно ничего, поэтому и с подругами в кино ты согласилась пойти от балды, надеясь, что это поможет тебе развеяться. Сегодня они написали свои последние экзамены и хотели расслабиться, так что остаток дня решили провести за просмотром нового фильма вместе с тобой, перед тем, как ты уедешь к родителям. Ты решила зайти за ними прямо в университет, потому что сидеть в четырех стенах общежития, которые словно физически давили на тебя, не шибко хотелось. Дождавшись их обеих, вы выходите за пределы университета. Девушки радостно щебечут об окончании очередного курса, но ты не принимаешь в диалоге активного участия, слыша, что они говорят, но не вслушиваясь. В последние дни мысли витали вокруг Куроо, и это была действительно тупая идея целоваться с ним, чтобы потом просто уйти. Потому что после поцелуя и ночи в одной постели ты могла думать только о нем и о том, что, на самом деле, предоставься тебе возможность снова оказаться в его квартире, ты бы ни за что не отказалась. Даже подумывала о том, чтобы написать в одной из социальных сетей и предложить, например, погулять вместе или что-то в этом роде. Хотя Тецуро, вероятно, высмеет тебя из-за подобной формулировки, он все-таки уже не мальчишка, чтобы гулять за ручку с девушкой. Подруги втягивают тебя в разговор, и ты стараешься натянуть на себя улыбку, не имея в намерениях портить настроение своим кислым лицом кому-то еще. Но отвечаешь односложно, недолго думая над ответами. И именно из-за того, что ты была не с головой вовлечена в разговор, обращала внимание на то, что происходит рядом с университетом: как шепчутся друг с другом студенты, неотрывно наблюдая только за одной машиной, на которую опирается кто-то определенный. Тецуро. Ты замираешь на мгновение в нерешительности, не зная, стоит ли подойти и поздороваться или пройти мимо. Несмотря на то, что ты хаяла себя за упущенные возможности, сейчас все равно не могла сделать первый шаг. Быть может, это просто злая шутка Судьбы, и Куроо сюда пришел не из-за тебя, а по работе? В конце концов, он даже города не знает, где ты живешь, о чем уж тут говорить про университет. Однако и волейбольный клуб у вас не ахти, едва ли Тецуро заинтересовала бы ваша команда. По мере того, как ты раздумываешь над двумя вариантами, медленно двигаешься дальше. И с каждым шагом, удаляющимся от Тецуро, твоя уверенность начинает таять, пока ты совсем не отворачиваешься от него, смиряясь с тем, что вашим путям суждено разойтись. — Ты хотела пройти мимо меня, сделав вид, что не заметила? — чужая рука свободно ложится на твою талию, когда Тецуро подходит к тебе ближе. Не стесняясь ни взглядов, ни шепота с разных сторон, он ухмыляется, прикрывая глаза. — Почувствовал тебя по запаху. Прошло три дня, а моя постель по-прежнему пахнет твоими духами. Ты удивленно распахиваешь глаза, поднимая взгляд с асфальта на Тецуро. Складывается ощущение, что он говорит намеренно громко, привлекая к себе внимание. Задаешься вопросами, действительно ли ждал тебя? Зачем использует такие компрометирующие формулировки, если у зевак определенно могут возникнуть какие-то странные мысли и вопросы насчет твоего образа жизни? Поэтому, опережая эти самые вопросы и мысли, Тецуро продолжает: — Ты так много учишься, что совсем забываешь о своем парне. Поэтому на сегодня я запланировал много активностей. Если ты понимаешь, о чем я, — говорит последнее предложение тише, чуть склоняясь над тобой. Кажется, словно ты попала в какую-то романтическую мангу или манхву, когда главный мужской персонаж — несомненно красивый, смешной и богатый — объявляет перед всем двором учебного заведения, что ты — не самая красивая, смешная и богатая — его девушка. Конечно, Куроо привлекает своим внешним видом много внимания и сначала все обращают взгляды на него, а только потом на фигурку, стоящую рядом с ним. Но чувствовать чужие завистливые взгляды на себе совсем немного лестно и приятно. Тецуро ожидал негативной реакции, вроде твоих нахмуренных бровей или слов, сказанных сквозь зубы. Поэтому твой взгляд, в котором смешалась надежда и, как он понадеялся, симпатия, направленный на него, выбил его из колеи. Тецуро стер с лица ухмылку, но руки не убрал, продолжая держать тебя рядом с собой, засматриваясь в твои глаза. Такое было и в прошлый раз, когда ты первая потянулась к нему за поцелуем, когда твое милое выражение лица заставило его отбросить все свои гадкие издевающиеся действия подальше, не желая тебя отталкивать. Так было и сейчас. Ты промаргиваешься, и навеянная дымка немного спадает, когда отводишь взгляд в сторону. К девушкам. Которые выглядят и шокированными, и не очень довольными тем, что ты про своего парня ни разу не то, что не рассказывала — упоминания даже не было. Поэтому несмотря на то, что ты была приятно — и ты имела ввиду очень приятно — удивлена появлению Тецуро, он принес тебе некоторые проблемы. — Это… Я ведь говорила, что сегодня хотела провести время с девочками. И у меня планы после того, как я схожу в кино, так что, наверное, не получится. Тецуро подхватывает, делая вид, что знал обо всем этом и раньше. Он снова улыбается, отвечая: — А-а, точно, извини, на работе совсем забегался и забыл. Тогда я подожду, когда вы посмотрите фильм, и потом подброшу тебя до родителей, ладно? — ты киваешь на автомате, и Тецуро отпускает тебя, садясь в свою машину. Когда вы проходите несколько метров, и ты, с покрасневшими щеками, прокручиваешь ваш диалог в голове, изумленно распахиваешь полуприкрытые глаза. Он сказал, что подбросит до родителей, но ты не упоминала, что поедешь к ним сегодня. Может, твоя крыша начала протекать настолько, что ты уже наяву бредишь встречей с Тецуро, видя его там, где никого нет? — Эй, нам из тебя клещами информацию вытаскивать? — спрашивает брюнетка, вставая по левую сторону от тебя. — Рассказывай про своего парня давай! — обиженно кричит блондинка, обступая тебя с правой стороны. По крайней мере, теперь ты точно знаешь, что это тебе не привиделось. Проходит около двух с половиной часов, когда ты освобождаешься — девушки просят прощения, что не смогут погулять с тобой, потому что всю ночь они только и делали, что зубрили материал и писали шпоры, так что после развлечений и еды они хотели бы дать своему организму отдохнуть. Ты думаешь пойти в общежитие с ними, но на выходе из торгового центра тебя снова поджидает знакомая машина. Стоит ли удивляться, что он узнал, где вы будете смотреть кино, если во всей Японии каким-то образом разузнал место твоей учебы? Девушки, которым ты кое-как объяснила причину того, почему не рассказывала о своем «парне», играют бровями, и ты машешь им рукой. Вы расходитесь в двух противоположных направлениях: подруги идут досыпать положенные часы, а ты подходишь к Куроо. Вы молча смотрите друг на друга какое-то время, и ты не знаешь, что должна сказать: предъявить за сталкерство или завести разговор ни о чем. — Поговорим в машине. Запрыгивай, — он снова открывает дверь перед тобой. Родители учили не садиться в машину к подозрительным личностям, и учитывая свойственную бывшему капитану Некомы придурковатость, кто его знает, что он захочет с тобой сделать. Не увезет же насильно в Токио и не закроет в квартире навсегда? Тецуро видит, как ты метаешь в его сторону подозрительные взгляды, не садясь в машину, и цокает языком, — успокойся, блин. Можешь написать родственникам или своим подругам, что ты сейчас со мной. Ничего я не буду с тобой делать, увезу к твоим предкам. Ты следуешь совету Куроо, не потому, что действительно опасаешься за свою жизнь, а просто для того, чтобы его немного позлить. Как только уведомляешь родителей о том, что скоро будешь, садишься, наконец, в его лексус. Тецуро пристегивает ремень, в то время как ты стараешься обработать информацию, поступающую в твой мозг. Мысли материальны, правильно говорили: ты постоянно думала о Куроо, и вот он неожиданно появился перед тобой, предлагая довезти до бывшего дома, до которого когда-то провожал тебя, когда вы еще учились в школе. — Что, хочешь создать романтический момент, чтобы я тебя пристегнул, как в дорамах? — привлекает твое внимание Тецуро, склоняя голову набок и ухмыляясь. Ты цокаешь языком и тянешься к ремню безопасности, щелкая замком. — Вы подозрительно хорошо знакомы с основными клише романтических сериалов. Посматриваете вечерами? — Да, время от времени, — что ж, смутить его оказывается гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Ты фыркаешь и отворачиваешься к окну, наблюдая за тем, как машина начинает понемногу набирать скорость. Но скоро ты поворачиваешься обратно: у тебя вообще-то было много вопросов, и все они, в основном, касались того, как Тецуро вообще узнал не то что город — место твоей учебы. Чувствуя на себе пронзительный прожигающий взгляд, Куроо тяжело вздыхает. Не отрывая взгляда от дороги, он отвечает на твой немой вопрос, — была бы повнимательнее, ни за что бы не узнал, где ты живешь. Три дня назад, когда ты еще не бросила меня, вероломно воспользовавшись моими губами, но уже хотела выйти, тебе позвонила мама. Ты засуетилась и вместе с телефоном из кармана выпала и бумажка — билет, который ты купила на своей станции. Дальше дело оставалось за малым — мне было достаточно посмотреть университеты рядом с этой станцией и из нескольких выбрать тот, в котором ты могла быть. Я нашел официальные сайты этих университетов и на вкладках «Новости» искал твое имя и фамилию. Кто бы мог подумать, что после работы менеджером волейбольного клуба, ты вернешься к той же деятельности. Скрещиваешь руки на груди, когда Тецуро заканчивает рассказ. И тебя подобное почти не удивляет, потому что Куроо всегда создавал впечатление самоуверенного парня, который будет идти до конца, невзирая на то, насколько сильно нужно будет запариться. — Но даже если бы ты не была менеджером, и я бы не нашел ни одного упоминания о тебе на каком-либо сайте, придумал бы что-нибудь другое. Используя связи, стал бы названивать ректорам, спрашивая о твоем имени и фамилии. Ты ведь иностранка, так что тебя бы запомнили, — уверенным тоном продолжает Куроо, и ты отворачиваешься от него к окну. В отражении видишь свои покрасневшие щеки, которые точно не намерена ему показывать. Столько усилий ради тебя, когда как ты только и делала, что пряталась от него и убегала, сама же надеялась при этом пересечься вновь. Это шанс. Шанс, чтобы исправить свои прежние ошибки и свое прежнее незрелое поведение, став лучше прежней себя. Поездка до Токио обещает быть долгой, так что у тебя еще есть время сформулировать свои мысли и попробовать предложить отношения Куроо. Во второй раз. Но пока ты не находишь в смелости, вместо этого спрашивая: — Тогда откуда узнали, что я еду к родителям? — Раз уж я узнал, где ты учишься, найти общежитие, в котором ты живешь, было проще простого. Ближе к вечеру я пришел с пустой посылкой, чтобы сделать вид, что хочу передать ее тебе, и на вахте сидела милейшая бабушка. Вообще я пришел туда только для того, что узнать номер твоей комнаты, но, помимо этого получил информацию о том, что ты на выходных собираешься поехать к своим родителям в тот дом, где раньше жила. Если под «милейшей бабушкой» он подразумевал то чокнутую старуху, мимо которой без ее язвительного комментария пройти невозможно, то ты можешь только удивиться тому, что Тецуро может наладить контакт с кем угодно. Когда-то на первом году Некомы и ты его избегала, стараясь свести ваш контакт к минимуму. Кто бы мог подумать, что в итоге твое отношение так резко изменится до тех глубоких чувств, что испытывала к нему сейчас. — Сталкер-извращенец, — резюмируешь ты, чтобы он сильно не зазнавался. Все-таки планы у него всегда были идиотскими и работали пятьдесят на пятьдесят. — Ты очерняешь мои поступки, когда как я просто хотел романтично бросать камушки в твое окно ночью, чтобы ты спустилась, и мы погуляли под покровом темноты, — говорит он раздраженно, комично повышая голос. Знаешь, что на самом деле Куроо не злится, а, напротив, клоуничает. Похоже, сколько бы лет не прошло, он все равно будет нести в себе это мальчишечье озорство и несерьезность. — Я живу на четвертом этаже. Как вы уже знаете. Камешки до туда добросить было бы трудно. — Я был хорош в подаче в прыжке. Как ты и так помнишь. Так что для меня это не проблема. Ответить тебе нечего, поэтому просто замолкаешь, смотря перед собой. На этот раз замолкает и Куроо, не нарушая сложившейся тишины — не сказать, что совсем не напряженной. — Надеюсь, ты понимаешь, что ты мне все еще нравишься, — ты переводишь изумленный взгляд, когда Куроо говорит это так просто, словно невзначай. Когда как ты мучительно собиралась с мыслями, чтобы сказать то же самое первой, он даже одной десятой усилий от твоих не прикладывает, чтобы признаться в любви. Но когда переводишь взгляд на его руки, лежащие на руле, замечаешь, как сильнее пальцы вжимаются в его поверхность, как Тецуро не отводит глаз от дороги, хотя сейчас вы стоите на светофоре, и нет необходимости так внимательно туда глядеть. В ответ раздается только оглушительная тишина, которую ты не нарушаешь до самого конца поездки. Поглядываешь в сторону Тецуро, замечая, что он становится куда нервознее после своего признания и после того, что не услышал ответных слов. Пускай ты и так поняла, что его любишь, не можешь так просто сдаться ему на милость, заставляя почувствовать то же самое, что и он вынудил почувствовать тебя в конце твоего первого года в старшей школе. Когда вы приезжаете в знакомый район, и Куроо по памяти доезжает до дома твоих родителей, он останавливает машину. Ты продолжаешь сидеть в салоне, смотря на свои руки, лежащие на твоих коленях, когда нервно перебираешь пальцами. Тецуро не торопит, с надеждой ожидая твоих дальнейших действий и слов. — Мне вы тоже до сих пор нравитесь, — на одном выдохе произносишь ты, поджимая губы. Ты не помнишь, чувствовала ли себя в своей жизни настолько неловко — даже когда признавалась в первый раз, не ощущала ничего подобного, поскольку на тот момент была до сих пор не уверена в своих чувствах. Сейчас же все было по-другому. Тецуро не меняется в лице, но за все долгое время поездки наконец облегченно выдыхает и позволяет на мгновение прикрыть глаза. Гудящая голова перестает беспокоить, а пальцы, вцепившиеся в руль, ослабевают. — Раз уж мы в Токио, не хочешь завтра пойти в «Седрос»? Я туда часто ходил, там готовят неплохую рыбу. — Ты киваешь и позволяешь себе поднять взгляд со своих пальцев на лицо Куроо, осторожно и смущенно улыбаясь ему. — Хорошо. Тогда завтра я подъеду сюда после обеда. Когда выходишь из машины, машешь напоследок Тецуро, который не уезжает — ждет, что ты точно окажешься на территории своего дома и зайдешь через дверь. Он машет тебе в ответ, и на его лице показывается расслабленная улыбка — такая редкая, что у тебя сердце удар пропускает. Отворачиваешься от него как можно скорее, чтобы он не заметил твоих пылающих щек, и заходишь в дом, закрывая за собой дверь. Только тогда слышишь, как удаляется его машина. Поворачиваешь голову, замечая хитрую улыбку мамы, подглядывающей за сценой между тобой и Куроо из окна. — Итак… Это был он, да?

***

Проходит пара месяцев с того момента, как вы с Куроо начинаете встречаться. Ты учишься последний год, поэтому продолжаешь жить в общежитии, но на выходные Куроо забирает тебя в Токио в свою квартиру на пару дней, наслаждаясь временем с тобой. По нему так сразу и не скажешь, но Тецуро неплохо готовит, и тебе нравится есть его приготовленную еду, особенно за просмотром какой-нибудь романтической мелодрамы или дорамы. Он не шутил, когда говорил, что они ему действительно нравятся. В один из таких дней ты сказала ему, что хочешь приехать пораньше, и Тецуро с радостью согласился, потому что любое время с тобой ценное, учитывая то, насколько сложно видеться в будни, когда у него работа, а у тебя учеба. Но Куроо предупреждает тебя, что ему нужно сделать несколько деловых звонков, так что он будет еще немного занят, когда ты уже приедешь к нему. И так, к твоему сожалению, и выходит. Тецуро висел на трубке с кем-то уже целый час, и ты просто умирала от скуки. Готовить или смотреть фильм без него скучно, и ты уже успела належаться, бесцельно просматривая ленту в мессенджере. Из-за закрытой двери доносится голос Куроо, и ты, недолго думая, покидаешь спальню, выходя в гостиную. Он сидит на диване спиной к тебе, прижимая плечом трубку к уху, просматривая что-то в своем планшете. Никогда бы не призналась вслух, потому что Куроо бы издевался над тобой или слишком возгордился, но тебе нравилось, как он выглядел, когда уже был дома, но оставался в офисной форме. Ему очень шли эти строгие рубашки и жилеты, но когда он небрежно ослаблял свой галстук, расстегивая пару пуговиц сверху и закатывая рукава, обнажая красивые предплечья, ты не могла отвести взгляда. Хорошо, что в итоге Тецуро достался тебе — настоящее везение. — … И мы хотим сдвинуть старт V Лиги на неделю позже, чтобы дать больше времени на подготовку Национальной сборной, — ты подходишь ближе и подсаживаешься к нему на диван, смотря ему в глаза, когда он поворачивается к тебе. Тецуро продолжает обсуждать рабочие моменты, но его взгляд сосредоточен на тебе, так что ты пододвигаешься ближе. Его рука вытягивается перед тобой, и ты думаешь, что он хочет заправить тебе прядку за ухо или сделать какой-нибудь другой милый жест, но вместо этого он щипает тебя за нос, убирая руку и вновь переводя внимание исключительно на звонок. Хмуришься, но не собираешься уходить ни с чем. Ты берешь его лицо за подбородок, поворачивая к себе и начинаешь покрывать его лицо мелкими поцелуями так, что Тецуро замирает на месте. Повод для удивления был — ведь за все время ваших отношений инициатором поцелуев всегда был он, и добиться их от тебя было той еще задачей. И сейчас ты впервые потянулась к нему первой, но так не вовремя, когда он был занят. В любом случае, Куроо быстро опомнился, и его свободная рука осторожно обхватила тебя за талию, прижимая чуть ближе. По-покровительственному гладя медленными движениями твою вытянутую, как струна, спину, он, однако, старался не смотреть в твою сторону. Любой твой томный взгляд или тихий подавляемый вздох — и он не удержится и просто сбросит трубку. Твои руки скользят по его лицу, и Тецуро нехотя возвращается мыслями к диалогу по телефону — кажется, на другом конце провода что-то говорят. И, похоже, что это важная информация, так что Куроо зажимает телефон плечом, притягивая к себе электронный планшет. Но второй руки от тебя не убирает, продолжая удерживать рядом с собой. — Отлично. Ваш комплекс в июле будет свободен? Мы рассматриваем его как основную площадку для подготовки женской сборной, — Тецуро замолкает, и ты, будучи близко к его уху, слышишь, как какой-то старческий голос отвечает положительно на его вопрос, продолжая что-то бубнить. Замечаешь, что Куроо расслабился, так что вместо совсем легких и невесомых поцелуев начинаешь спускаться ниже, к шее. Это место, как ты знала, довольно чувствительно у многих людей, так что ты сделала на нее ставку, когда хотела немного подразнить Тецуро. И не прогадала. Он запинается на половине предложения, когда ты оставляешь мокрый поцелуй на том месте, где находится яремная вена. Хватка на твоей талии становится крепче, и Куроо прижимает тебя ближе к себе — так, чтобы ты села ему на колени. Ты принимаешь этот жест за положительную реакцию, поэтому продолжаешь водить руками не только по его лицу, но и по шее, широким плечам и спине, невесомо или развязно целуя, принося невиданный восторг для Куроо, наслаждающегося твоим игривым настроением. Немного напрягало, что его рука все еще лежала на тебе, надежно удерживая на его коленях, потому что ты хотела свинтить подобру-поздорову, когда он закончит звонок. Ты знала, что расплата за приставания не заставит себя долго ждать, Куроо только повод дай. — Э-эм, да, отлично… Тогда пришлите, пожалуйста, точные даты и условия бронирования моему помощнику до конца недели. Благодарю. — Тецуро звучит так, словно заканчивает диалог, поэтому ты отрываешься от его шеи, на которой оставила несколько щекотливых поцелуев, и хочешь встать, но его тяжелая и уверенная рука, ожидаемо, не двигается с места. Ты опираешься о его грудь и вытягиваешь руки в локтях, чтобы отдалиться, но силы оказываются неравными. Тецуро завершает вызов, отбрасывая телефон в сторону, поворачивается к тебе, сосредотачивая все свое внимание теперь исключительно на тебе. Его голос становится таким, какой нравится тебе — низким, бархатным, пропитанным игривостью, от которого по спине бегут мурашки, — о-о, нет, куда это ты пошла? Он легко перехватил тебя под спину, развернув и усадив боком так, чтобы твое тело растянулось поперек его коленей: ноги скользнули вниз по одной стороне дивана, а туловище оказалось на другой стороне. Когда Тецуро смотрит на тебя, ты всегда замечаешь нежность в его хитрых полуприкрытых глазах, в его расслабленной легкой ухмылке. Ему нравится любоваться тобой независимо от того, где ты находишься — на выходе из университета, когда он встречает тебя, чтобы вы вместе поехали к нему домой; в его квартире, когда ты выглядишь домашней и такой мягкой, когда так правильно вписываешься в атмосферу его жилища; когда спишь растрепанная в его кровати; когда вы вместе гуляете по улице, и ты всегда подбираешь свои лучшие наряды, чтобы соответствовать его уровню, не зная, что и мешок картошки на тебе выглядел бы для него милым и привлекательным; когда сейчас мирно, как кошка, сидишь на его коленях, пускай котов, о ирония, он не очень любит. Тецуро склоняется к тебе ниже, а рукой поднимает тебя под спину, чтобы уменьшить расстояние между вами, но в последний момент ты, с легкой улыбкой, отворачиваешь голову, хихикая. В ваших отношениях эта игра в кошки-мышки была постоянной и обоюдной — и если ты дразнила всего лишь словами, то вот Куроо любил и действиями. Так что ты считала, что нужно было отыграться за все разы, особенно те, когда он шутливо называл тебя ребенком, обращаясь соответствующе, зная, что тебя это раздражает. Но и он не пальцем деланный, поэтому, когда доступ к твоим губам был заблокирован, все равно склонился еще ниже, к твоей полностью открытой для него шее. Он целовал подобно тебе — мелко и невесомо с преувеличенными звонкими звуками, щекоча этими действиями, поднимаясь к ушкам, чтобы оставлять громкие оглушительные для твоего слуха поцелуи. Ты продолжаешь хихикать и оказываешь еще больше сопротивления, ерзаешь на его бедрах, чтобы соскользнуть с них, но Тецуро снова перехватывает тебя, переставая щекотать поцелуями. Улыбаешься до тех пор, пока не пересекаешься взглядами с Куроо. — Лучше не ерзай лишний раз, — его выражение лица непривычно серьезное, нет и намека на улыбку или хитринку. Думаешь, что сделала что-то не так, и неловко тушуешься, скрещивая пальцы рук друг с другом. Но Тецуро не отпускает тебя, продолжая прижимать близко к себе, — боюсь, не смогу сдержаться. Поцелуи возобновляются, но на этот раз становятся такими же серьезными — более влажными, более глубокими и более страстными. Ты поворачиваешь голову обратно, когда Тецуро в очередной раз отстраняется. Смотрите друг на друга несколько мгновений, и одновременно склоняетесь, впиваясь в губы. От чувственных поцелуев становится труднее дышать, а сердце колотится где-то в горле. Предупреждения Тецуро действуют на тебя несколько другим образом, который вкладывал он, напротив, распаляя желание. Его взгляд, темный и проницательный, приковывает к месту надежнее, чем его руки, который сейчас с интересом водят по всему твоему телу: по талии, по спине, заставляя твое тело отзываться легкой дрожью. Ты ощущала, как он постепенно захватывает все твое внимание, заполняя собой твою голову. Каждое его движение становится чуть более смелым: рука задерживается дольше на линии талии, другая — осторожно, но уверенно скользила вдоль твоего бедра, описывая круги движениями большого пальца. Ты чувствовала, как твоё дыхание сбивается, как мышцы теряют напряжение, уступая этой мягкой настойчивости. Такому Куроо мучительно сильно хочется поддаться. Каждое его движение все сильнее пробивает твою броню, и с каждым этим движением ты становишься все чувствительнее и раскрепощеннее. — Нравится? — спрашивает, отрываясь от тебя, Тецуро, когда замечает твои сжатые ноги. На слова не остается сил, и ты просто киваешь, в ответ слыша глубокий короткий смех. Не знаешь, делает ли Куроо это специально, но от его притягательного голоса сводишь ноги друг к другу еще сильнее. Тецуро спускает тебя со своих ног, и ты хочешь запротестовать, но не успеваешь, потому что он склоняется над тобой. Прижимается к тебе всем телом, опираясь на согнутые в локтях руки, и через ткань офисных штанов, наконец, замечаешь и его возбуждение. — Нравится? — возвращаешь вопрос ты, перед тем, как Тецуро усмехнется и снова втянет тебя в глубокий поцелуй. В его объятиях время летит так быстро, что ты теряешь его счет. Остается только его тяжелое тело, почти лежащее на тебе, его дыхание, которое скользит по твоим щекам, губам и носу, и ритм ваших сердец, стучащих в унисон. Твои руки статично лежат на его щеках, в то время как его продолжают исследовать твое тело, пробираясь под домашнюю растянутую футболку и под резинку домашних штанов. Когда его пальцы минуют и нижнее белье, но не идут дальше, ты стонешь ему в губы, прося тем самым продолжить. Но Тецуро неожиданно останавливается и выпрямляется на локтях. — Ну ладно. Поиграли и хватит, — он хочет встать, но ты не позволяешь, обхватывая его бедра своими ногами, хмурясь. От твоего выражения лица и неподходящей для этого позы Тецуро сдавленно смеется, объясняя, — дело не в тебе, дело во мне. — Ты закатываешь глаза, — я не очень нежен в таких ситуациях. Не хочу сделать тебе больно. — Что-о? — ты кривишься, когда слышишь такое объяснение. Навевает воспоминания о том, как он отверг тебя, потому что ты была слишком мелкой для него. — Я не девственница, вы не сделаете мне больно. И если причина на самом деле заключается в том, что вы не получите удовлетворения от секса со мной, то это тоже не так. — Ты вгоняешь меня в краску своими словами, — Тецуро отводит взгляд и думает несколько мгновений, — тогда, если будет неприятно или захочешь остановиться, скажи, хорошо? — Такого не будет, — уверенно заявляешь ты, и первая тянешься к губам Куроо, возобновляя поцелуй. Поднявшись на ноги одним мощным, стремительным движением, он поднимает тебя к себе на руки. Он держит тебя так легко и надежно, словно ты невесомая пушинка, и это еще один плюс в копилку преимуществ Тецуро. Ты инстинктивно вжимаешься в него, обвивая его шею руками, чувствуя под пальцами его упругие волосы на затылке. Ноги сами собой обхватывают его бедра, цепко удерживая равновесие. Твои губы отрываются от его рта и переходят к его челюсти, дорожкой поцелуев поднимаются к чувствительному месту прямо под мочкой уха. Ты кусаешь и целуешь его кожу, чувствуя, как он вздрагивает, судорожно вздыхая. Закрываешь глаза, полностью растворяясь в ощущениях. Ты не замечаешь интерьера, не видишь, куда он идет. Весь мир сузился до него одного: до ритма его шагов, которые отдаются легкой вибрацией в твоем собственном теле; до напряжения каждой мышцы его спины и плеч под твоими ладонями; до звука его учащенного дыхания у самого твоего уха. В спальне царил полумрак из-за плотно задернутых темных штор. Внутри пахло свежим кондиционером для белья, которое ты купила сама, и его дорогим парфюмом, забившимся тебе под кожу. Кровать была не заправлена, потому что еще несколько десятков минут назад ты валялась тут одна. Тецуро отпустил тебя на уже остывшие простыни, и на мгновение глянул в глаза, в последний раз давая шанс отказаться. Твой уверенный взгляд не дрогнул и не оставил сомнений на все еще положительный ответ. Тецуро склоняется над тобой, ловя твои губы своими, медленно стягивая твои домашние штаны вниз. Не остаешься в долгу и наощупь, слегка дрожащими от переизбытка чувств и ощущений руками расстегиваешь оставшиеся пуговицы его рубашки и жилетки, проклиная про себя их количество. За этими предметами одежды следует твоя футболка — у Куроо проблем избавить тебя от одежды было явно меньше, чем у тебя его — и его штаны. Когда тянешься к его боксерам, он останавливает тебя. — Погоди секунду, — говорит низким голосом Куроо и выпрямляется над тобой снова. Он тянется к прикроватной тумбочке и открывает ящик, рыская в нем в потемках, доставая оттуда упаковку презервативов. — Вы, я смотрю, как всегда наготове, — саркастично комментируешь ты. — Я знал, что рано или поздно ты меня совратишь, поэтому обеспокоился защитой заранее, — когда Тецуро был готов, он вернулся к тебе. Но не для того, чтобы продолжить. Тецуро смотрит на твой голый живот изучающим взглядом, присматриваясь. Он вытягивает средний и большой палец, прикладывая к твоему животу, измеряя длину. — …Что вы делаете? Он ведет плечом, и ты видишь, как Куроо дергает щекой. — Лучше поменять позу. — Ты не торопишься, ожидая пояснений. Тецуро прикрывает глаза и улыбается, продолжая, — полностью не войдет, если будешь лежать на спине. На животе — будет легче. Ты заторможенно киваешь, храбришься и выглядишь совсем невозмутимо, но внутри все сжимается от смешанных чувств — мучительного ожидания и толики страха. Страха перед неизвестностью, поскольку, хоть ты и предупредила Тецуро, что уже не девственница, однако один неловкой и не самый приятный раз с бывшим парнем едва ли мог сделать тебя опытной. О других позах, кроме миссионерской, ты, конечно, слышала, но на практике не использовала. Так что не могла представить, какие ощущения испытаешь. Заметив твою нервозность, когда ты продолжала смотреть на Куроо пустым взглядом, продолжая лежать на спине, он протягивает к тебе руку. Ты отмираешь, когда чувствуешь нежное касание на своей щеке, переводя рассеянное внимание на Тецуро: — Боишься? — Нет, — хмуришь брови и переворачиваешься на живот, параллельно с этим снимая с себя лифчик. — Мне… эм-м, холодно. Когда… типа, устроитесь, — Тецуро фыркнул на этом слове, прервав тебя, — накройтесь одеялом. — Думаешь, так я не буду видеть тебя голой? Ты стесняешься? — Бред, — ты смеешься, и запоздало отвечаешь, — нет. Тецуро не отвечает, поэтому тебе остается только ждать. Ты чувствуешь себя нелепо, когда продолжаешь лежать на животе, положив подбородок на сложенные перед собой руки, словно тебе сейчас массаж будут делать. Опираешься на локти, когда немного привстаешь и оборачиваешься назад, чтобы посмотреть, чем занимается Тецуро, поскольку он не очень торопится. Перед тобой ложится подушка, и Куроо мягким, но крепким движением надавливает на место между лопатками, заставляя тебя лечь обратно. Чувствуешь, как кровать прогибается под его весом, когда он устраивается позади, избавляя тебя от последнего элемента одежды. От того, что не можешь видеть Тецуро, от манящего чувства предвкушения твои ощущения заостряются, и ты непроизвольно сводишь ноги. Зарываешься лицом в подушку и держишься за нее, жмуря глаза, ожидая резкого вторжения — не зря Тецуро упоминал о том, что не очень любит нежный секс. Однако вместо этого чувствуешь его ладони на своих бедрах — горячие, чуть шершавые подушечки пальцев не ласкают, а оценивают, обхватывая твои ягодицы почти измерительно. Куроо молча тянет твои бедра на себя, чтобы коленями ты опиралась о мягкую неустойчивую постель. Услышав твою просьбу, накрывает вас двоих одеялом, хотя знает, что это бесполезно. — Обопрись локтями, тебе будет удобнее, малышка, — сердце непроизвольно сжимается от его хриплого, но ласкового тона, и ты не можешь не подчиниться. Тецуро разводит твои бедра чуть шире, устраивая, руководя твоими движениями так, чтобы ему было удобно. Стыд и возбуждение накатывают одновременно, заставляя сердце биться где-то в горле. Его руки продолжают лежать на твоих бедрах, и сигналом для того, чтобы ты подготовилась, стали впившиеся в твои ягодицы пальцы, оставляющие на коже белые отпечатки. Длинные пальцы Куроо двигаются ниже и с легкостью скользят внутрь — немного не то, что ты ожидала. Несмотря на то, что ты была готова почувствовать что-то другое, все равно давишься от подавляемого вскрика, чуть ли не падая на подушку. Внутри достаточно влажно, но Тецуро, двигает пальцами несколько раз на всякий случай, чтобы окончательно подготовить тебя. Вытаскивает пальцы, и ты неосознанно ведешь бедрами назад, чтобы продолжить прикосновение. — Сейчас-сейчас. Только расслабься, хорошо? — его голос звучит прямо у твоего уха, низкий и глубокий, что у тебя голова кружится. Ты мычишь что-то непереводимое, и Куроо принимает этот звук за согласие. Чувствуешь тупое давящее прикосновение головки его члена у входа, закусывая губу от напряжения. Инстинктивно прогибаешься в пояснице, подставляясь ему еще больше, ища большего давления, отчего Тецуро одобрительно вздыхает. Он входит в тебя неумолимо медленным движением. Ты выдыхаешь горячий воздух через рот, пока руки комкают постель под пальцами. Тецуро останавливается, и ты, надо отметить, с облегчением выдыхаешь, что он все же вошел полностью. Что, на самом деле, было твоим заблуждением — на данный момент Куроо сражался сам с собой, чтобы не войти одним резким движением в тебя полностью, на всю длину, когда чувствовал, как ты сжимала его внутри, как растягивались твои внутренние мышцы именно из-за его длины. Он щурился и кусал губы, давая тебе привыкнуть к половине его размера. Когда ты перестала извиваться и отодвигаться от него, он начал двигаться еще глубже, вцепляясь в твои бедра пальцами до синяков, вырывая из тебя продолжительный стон. Ты жалобно сводишь брови к переносице и заставляешь себя подавлять свой звук, беспокоясь, что услышат соседи, когда Тецуро двигается все дальше и дальше до тех пор, пока не упирается во что-то глубоко внутри. Твой живот непроизвольно сжимается, дыхание перехватывает, а в глазах собираются слезы. Ты не могла охарактеризовать эти ощущения очень болезненными, но весьма ощутимыми, когда он так растягивал тебя. Знай ты о том, какое искушение сейчас испытывал Куроо, обязательно похвалила бы его, ведь ему требовались титанические усилия над собой, чтобы дать тебе привыкнуть и во второй раз, когда хотелось вбиваться в твое тело в бешенном ритме. Ты чувствовала каждое его движение внутри себя, каждое мелкое подрагивание мышц, которые отзывались внутри тебя. Всхлипнув, делаешь небольшое движение вперед-назад, шипя, но давая ему знак продолжать. И это то, чего Куроо ждал. Он наваливается на тебя, прижимаясь грудью к твоей спине. Одна его рука скользит к твоей груди, сжимая, заставляя тебя промычать, в то время как другая скользит ниже, оставаясь лежать на твоем животе, надавливая на то место, где находится головка его члена. И только сейчас, только по его прикосновению понимаешь, насколько он глубоко. Твое дыхание сбивается от этого осознания и, кажется, даже сходишь с ума, когда Тецуро начинает двигаться. Ритм толчков был точным, пока медленным — он выходил из тебя почти полностью, оставляя внутри лишь кончик, заставляя тебя инстинктивно сжиматься, двигать бедрами назад, пытаясь удержать его внутри, пока ты умоляюще хныкала. От этих звуков Тецуро становится сдерживаться все труднее, и он перестает. Он выпрямился, начав двигаться внутри тебя мощными толчками, достигая самой глубины и снова выходя, чтобы повторить снова. Каждый такой толчок заставлял твое тело подаваться вперед, скользя по шелковой простыне, так что Тецуро переместил свои ладони обратно тебе на бедра, удерживая тебя в одном положении. Тебе оставалось только упираться локтями о постель, стараясь не стонать слишком громко от слишком глубоких толчков. От такого ритма одеяло спадает с плеч Тецуро окончательно, но ни ты, ни он этого не замечаете. За все время, проведенное в спальне, глаза успели привыкнуть к темноте, и Куроо было легко разглядеть твое тело, успевая любоваться им, пока вбивался в него же. Вид твоей прогнутой спины завораживал его, и, задержавшись взглядом на задней части твоей шеи, он оставляет мокрые развязные поцелуи на ней, облизывая и покусывая, выбивая из тебя новые стоны, заставляя срывать голос из-за ощущений, которые приносит новый жар внизу. Вот он и нашел твое слабое место. Тецуро просто поверить не мог, что это действительно происходит с тобой, здесь и сейчас. Когда два месяца назад он думал, что любые попытки связаться с тобой заведомо обречены на провал, когда предполагал, что более никогда не то, что не заговорит, даже не сможет увидеться с тобой. И сейчас ты лежала под ним, стонала и хныкала, но продолжала подстраиваться под его ритм, подмахивая бедрами в ответ. Для него это был акт чистейшего доминирования. Его взгляд скользнул с твоей привлекательной спины на место соприкосновения ваших тел, где твое принимало его. Его мышцы спины, пресса и бедер горели жаром от этого неистового темпа. Его пальцы, впившиеся в твои бедра, управляли вашим возбуждением, задавая угол и глубину проникновения. Его собственное удовольствие было сконцентрировано исключительно на тебе и на твоем теле, оно было острым, нарастающим, неотвратимым давлением внизу живота, которое он оттягивал, наслаждаясь тем, как ты медленно теряешь рассудок от этого темпа. Неприятные ощущения давно перетекли в сладостное удовлетворение, и ты, перестав стараться найти точку опоры, уткнулась лицом в подушку, заглушая свои громкие стоны — такие сладкие для Тецуро звуки. Ему нравилось следить за тем, как ты содрогаешься внутри него, как продолжаешь сжимать его внутри себя, как прерывисто дышишь и хнычешь — выглядишь так мило, что он даже замирает на мгновение, заставляя тебя протестующе промычать. И снова возобновляет свой сумасшедший ритм. С каждым новым движением внутри тебя рождалось и нарастало новое, совершенно незнакомое чувство — прошлый опыт стоял на десяток ступеней ниже с теперешним, учитывая то, какие невероятные чувства ты сейчас испытывала. Всепоглощающее, накрывающее тебя с головой. Тецуро меняет угол проникновения, находя точку, от которой ты внезапно вскрикиваешь. Он считывает эту реакцию и продолжает вбиваться в то же место, пока ты цепляешься за простыни руками, всерьез грозя порвать их от этих чувств. Ты поворачиваешь голову в сторону, продолжая лежать на подушке. Твои полуприкрытые глаза красиво блестят от слез, а губы покраснели и припухли из-за его поцелуев и из-за того, что ты кусала их, стараясь заглушить себя же. — Тецуро… — Его имя, именно имя, сорвалось с твоих губ сдавленным, хриплым стоном, похожим на мольбу. Впервые зовешь его по имени, и Куроо чувствует себя еще более связанным с тобой, чем когда-либо до этого. Словно ты открываешься перед ним окончательно, когда перешагиваешь грань между «Куроо-саном» и «Тецуро». Он снова оставляет нежный, почти благодарный поцелуй на задней стороне твоей шеи, пока его рука скользит с твоих бедер ниже. Прикосновения его пальцев не ласковые и совсем не нежные, они соответствуют его толчкам — быстрые, ритмичные круговые движения синхронизируются с его поступательными движениями внутри тебя, толкая тебя к концу все сильнее. Одно твое слово распаляет его желание во стократ, застилая его глаза низменной похотью. Напряжение, копившееся в тебе все время, наконец находит выход. Твое тело выгибается дугой до хруста в немой судороге, в то время как внутренние мышцы еще сильнее сжимают член Куроо внутри тебя, заставляя его издать тихий судорожный стон. Твое сознание мутнеет, и в глазах плывут темные пятна, когда ты обмякаешь, безвольно разваливаясь на подушке. Мощные, ритмичные сжатия твоих внутренних мышц вокруг него заставили его собственный контроль рухнуть. Его движения стали резче и хаотичнее, когда он, выстанывая твое имя, продолжал вбиваться в мягкое, податливое тело. Куроо издал низкий гортанный, совершенно животный звук. Его тело напряглось в последнем, мощном толчке, и он замер, кончая вслед за тобой. Его туловище тяжело рухнуло на твою спину, заставляя тебя прокряхтеть. Тишину комнаты теперь нарушало только тяжелое, хриплое дыхание. Он лежал на тебе всем своим весом, горячий, мокрый от пота, и ты чувствовала каждое биение его сердца спиной. Через какое-то время он с явным усилием и неохотой приподнялся, поддерживая свой вес на руках, и медленно вышел из тебя. Ты непроизвольно вздрогнула от неожиданного ощущения пустоты внутри себя, сжимая ноги. Тецуро перевернулся на бок рядом с тобой, его дыхание постепенно выравнивалось. Ты осталась лежать на животе с закрытыми глазами, не в силах пошевелиться, все твое тело чувствовалось тяжелым и уставшим. — Знаешь, прошло уже два месяца, как мы встречаемся, — говорит внезапно Куроо, и ты задумчиво киваешь, так и не раскрывая глаз. — И за все это время я ни разу не слышал о твоем первом впечатлении обо мне или о том, как ты влюбилась в меня. Например, когда я увидел тебя, ты была такой пассивной девчонкой, вечно ходила по коридорам хмурая, к тебе подойти страшно было. — Мы ведь кажется познакомились, когда вы загородили мне путь в класс, и когда предложили стать менеджером, — хриплым голосом отвечаешь ты, откашливаясь. Похоже, Куроо рано сделал выводы о том, что перешагнул порог «Куроо-сана». Впрочем, если добиваться того, чтобы ты назвала его по имени, нужно будет через постель, то он совсем не против. Хотя все равно чувствует себя раздраженным. — Почему ты до сих пор говоришь на вы? Бесит. — Судя по всему, разница в возрасте имеет для вас существенное значение, думаю, что мне нужно продолжать подчеркивать ее, раз это так важно для вас, Куроо-сан. — Блин, ты мне всю жизнь теперь будешь напоминать? Я же сказал, что любил тебя, даже когда ты была сопливой первогодкой, — ты отворачиваешь от него голову и хочешь вообще отодвинуться, но он не позволяет, притягивая тебя ближе. — Шучу. Не насчет того, что любил тебя, — он целует тебя в макушку, и ты поджимаешь губы, когда хочешь расплавиться под этим жестом. — Впервые заговорили мы, когда я предложил тебе стать менеджером, да. Но мое внимание ты привлекла гораздо раньше. — Не нужно звучать так, словно вы были заинтересованы во мне не потому, что я была чуть ближе остальных с Аей. — Тецуро отводит взгляд и цокает языком, когда ты поднимаешь неудобную тему. В любом случае, ты не испытывала ревности или чего-то еще, но поддразнить Куроо удавалось нечасто, и ты не собиралась упускать возможности. Зная, что ходит по острой теме, Тецуро возвращается к предыдущей. — Так что насчет меня? Какое у тебя было первое впечатление обо мне? Ты замолкаешь, стараясь вспомнить свои мысли, когда только впервые увидела Тецуро перед собой. Высоченная шпала с перманентной язвительной ухмылочкой на лице, со странной прической и устрашающей аурой, когда он смотрит на тебя сверху-вниз. Да, точно, первая характеристика, которая пришла тебе на ум, когда вы только пересеклись взглядами — хулиган. — Вам не стоит зацикливаться на прошлом, а смотреть только в настоящее, Куроо-сан, — ты по-приятельски хлопаешь его по плечу, не отвечая на его вопрос. Он снова раздраженно цокает языком. — И это ты мне говоришь?.. Ты что, от ответа ушла? — ловит тебя он, и ты отводишь взгляд, дуя губы трубочкой. — Что-то плохое обо мне думала, да? — Никак нет, — ты снова закрываешь глаза, расслабляясь в объятиях Тецуро. Он продолжает что-то говорить, но ты уже не слышишь, проваливаясь в глубокий сон.

***

Когда ты заканчиваешь университет, под уговорами Тецуро все же переезжаешь к нему, чему он был несказанно рад. Потому что хотел продолжать свой быт именно с тобой — засыпая и просыпаясь чувствовать твое тело рядом, знать, что дома его всегда ждет человек, ради которого он старается не засиживаться на работе слишком долго, спеша обратно в квартиру. Спустя год ты перестаешь звать его по фамилии и без приставки, используя, наконец, исключительно его имя. Хотя Тецуро очень гордится этим, ты говоришь, что глупо называть его по фамилии, раз теперь ты делишь ее вместе с ним. Куроо продолжает работать в японской ассоциации волейбола, не позволяя тебе горбатиться на работе, называя это «неженским делом». Он имел более консервативный взгляд на устройство семьи, считая, что мужчина исконно должен быть добытчиком. Но, по крайней мере, был «за», чтобы ты тратила время на себя, на него и на свое хобби. Благодаря тому, что зарабатывать деньги тебе было не нужно — все же у Тецуро была солидная зарплата и только поэтому ты согласилась на такой уклад — ты успевала не только развлекать саму себя, но и выполнять дела по дому. Тецуро тебя об этом не просил, но ты знала, что он бы высоко ценил твое решение. А спустя какое-то время забота о доме стала для тебя приятной рутиной, отвлекающей от мыслей, когда ты готовила блюда из рыбы, которую он любит, и включала новую дораму к его приходу. Иногда Тецуро приходил домой без настроения, выжатый, как лимон, но стоило заметить, как его квартира сияет, как по кухне доносится аппетитный запах жаренной скумбрии, как на фоне играет заставка вашего любимого сериала — он забывает обо всех проблемах. Он привык заботиться об остальных, не видя в этом ничего сверхъестественного, однако когда ты проявляешь эту самую заботу обратно — плавится и смущается. Спустя несколько лет его двухкомнатной квартиры становится для вашей семьи слишком мало — у вас рождаются близняшки, и вы заводите собаку, как и хотел Тецуро с самого детства — поэтому вы переезжаете в квартиру чуть посолиднее и гораздо побольше. К его тридцати годам Тецуро чувствует себя самым счастливым человеком, когда его дочери, похожие на тебя, снова подбегают к отцу, умоляя покидать им мячик, чтобы снова бросить вызов бывшему игроку, побывавшему на национальных. Твое недовольное лицо показывается из кухни, когда ты строгим голосом говоришь не играть дома — и это предупреждение касается не только неугомонных дочерей, но и их шебутного отца, который никогда не может сказать «нет» своим детям. Хотя то все напускное и на самом деле ты не можешь всерьез раздражаться на людей, которых любишь больше жизни. Время от времени ты прокручиваешь в голове все совместные моменты, запечатленные на подкорке твоего мозга навечно — как вы с Куроо преодолели все препятствия на своем пути, чтобы в конце концов остаться вместе. Когда-то вы оба думали, что больше никогда не пересечетесь, и были рады, что оба ошибались. Сейчас вы просто наслаждались своей жизнью, каждую неделю находя время друг на друга, чтобы Тецуро мог организовать поход в какой-нибудь ресторан или премьеру нового романтического фильма, который тебе приглянулся, или куда-нибудь еще — главное, что с тобой. И ты не жалеешь, что несколько лет назад случайно выронила билет на станцию, на которой раньше жила, чтобы Тецуро смог отследить тебя, чтобы смог найти тебя и вступить в отношения, чтобы, в конце концов, построить семью вместе с тобой.

Козуме Кенма

Проходит ровно месяц с того момента, как вы с Кенмой съезжаетесь, и ты начинаешь жить в его доме. От этого решения вы получаете одни только плюсы: во-первых, как только заканчиваете со своей работой или хобби в виде стримерства, остаетесь предоставлены друг другу и можете проводить свободное время вместе; во-вторых, тебе не нужно тратить свое время на поездки к Кенме и обратно к себе домой, отнимающие все твои физические и моральные силы; в-третьих, в этом была своя романтика — жить со своим парнем в его доме, который вы уже планируете выкупить. Само осознание последнего довода доставляло тебе крайнюю степень удовольствия, когда ты возвращалась в теперь уже ваше жилище. И ты, и Кенма были рады такому исходу — в конце концов, вы мучались достаточно долго, боясь сделать первый шаг и признаться в чувствах — поэтому теперь заслуживали тех положительных эмоций, которые испытывали. Но, несмотря на это, своим счастьем вы не планировали делиться с незнакомыми людьми, скрывая от своих подписчиков и зрителей факт того, что вы не только знаете друг друга лично, но и встречаетесь. Причем инициатором молчания была ты — Кенма был бы не против афишировать ваши отношения. Ты, являясь не просто стримером, но еще и менеджером, прекрасно знала, что привлекает большие группы людей к тем или иным создателям контента. Все любят смотреть и слушать что-то остросюжетное, копаться в чужом грязном белье, обсуждать романтические отношения разных личностей — тебя же тошнило от того факта, что зрители будут заниматься чем-то подобным, если в ваших отношениях вдруг что произойдет. Все же ты была реалистом и понимала, что в любви не может быть «идеально», и что будут случаться ссоры, и все это будет влиять на тебя, не говоря уже о комментариях очень наблюдательных людей, которые будут указывать на то, как ты посмотрела на Кенму, как ты или он сказали что-то не то, что могло задеть партнера и все в таком духе. Хотя ты и любила свою аудиторию, знала, что оголять перед ними свою душу и показывать свои отношения не стоит. Поэтому ты постоянно корячилась с хромакеем на заднем плане, чтобы у зрителей не возникали вопросы касаемо того, почему твоя комната настолько поразительна похожа на комнату Кенмы. Когда ты установила все необходимое оборудование, и до обозначенного времени начала стрима оставалось совсем немного, заметила Кенму, стоящего на пороге комнаты, где он обычно стримит сам — уже без хромакея. — Во сколько планируешь закончить? — спрашивает он, и ты понимающе вздыхаешь. Казалось бы, раз вы съехались, должны проводить больше времени вместе — на что и рассчитывал Кенма, когда предлагал тебе жить вместе с ним — однако реальность оказалась совсем иной. Когда бы он ни заканчивал: чуть раньше или намного позже, ты всегда неизменно сидела за вторым рабочим столом, пробегаясь глазами по монитору ноутбука, будучи в сети всегда двадцать четыре на семь, чтобы, в случае вопроса, инвесторы могли обратиться к тебе. Ты создавала сотни графиков и отчетов; готовила презентации, чтобы показать этапы и степень развития компании; назначала встречи в удобное для забитого графика Кенмы время, которому приходилось находить его и для своих стримов; подготавливать различные документы, потому что ты не доверяла другим работникам, хотя сама же одобряла их вступление в должность, когда твое мнение спрашивал Кенма. И он просил тебя не взваливать на себя слишком много, предлагал тебе увеличить твое жалованье в два раза, если только ты перестанешь изводить себя, настолько сильно заботясь о его детище, однако ты была непреклонна. Конечно, помимо обязанностей менеджера, у тебя была и другая жизнь: геймера-стримера, освещающего как популярные, так и не очень видеоигры. Очевидно, что времени у вас обоих друг на друга было критически мало, и в этом Кенма чувствовал только свою вину, поскольку сам загнал себя в эту ловушку, сделав тебя своим менеджером. — На часик или два, думаю. Хочу пройти God of War, давненько не возвращалась к этой серии игр. Как раз ведь недавно вышла четвертая часть, мне любопытно, как они выкрутят сюжет с внезапным сыном, — ты звучишь очень взбудоражило, когда уже совсем скоро вернешься к игре, с которой у тебя связано много воспоминаний. В основном в них фигурирует Кенма. Однако твое настроение он совсем не разделял, когда ты заметила, что Кенма отвел взгляд, недовольно поджимая губы. — Мы можем провести немного времени вместе, когда я закончу стрим. Чем хочешь заняться? — Займемся тем, чем хочешь ты. Ты смотришь на Кенму пару мгновений и задумываешься, поднимая глаза к потолку. — Тогда эффективнее будет поиграть в видеоигры. Нам будет веселее, находясь дома, чем если уставшие после работы пойдем гулять, — Кенма уверен, что не ослышался, когда ты сказала не про свое желание, а про эффективность. Он тяжело вздыхает, тихо отвечая: — Тебе серьезно нужно отдохнуть от работы. — Не понимаю, о чем ты, — отмахиваешься ты, настраивая камеру и оборачиваясь к Кенме — молчаливая просьба покинуть комнату до тех пор, пока ты не закончишь стрим.

***

Конечно Кенма знал, что в итоге твой стрим затянется не на час, перевалив за указанное тобой время. И он не мог тебя винить — в конце концов, и у него случалось играть в игры, которые затягивали его настолько, что мог очнуться только перед финальными титрами, завершающими основной сюжет. Он подумывал о том, чтобы посмотреть твой стрим, на котором ты играешь в игру, ставшую несколько лет назад поводом для вашей долгой дружбы и последующих отношений. Однако он чувствовал себя слишком уставшим, чтобы вникать в хитросплетенный сюжет истории главного героя и его черт пойми откуда появившегося сына. Но он уже больше не может ждать. Прошло целых три часа — и как только ты, наконец, завершишь стрим, сразу же пойдешь спать, ссылаясь на то, что завтра рано вставать. И вы снова не проведете время вместе. Кенма разворачивает окно с твоим стримом на своем мониторе, убеждаясь в том, что ты сидишь на его кровати. Значит, он сможет сделать то, что хочет. Дверь в его спальную комнату приоткрывается, являя на пороге Кенму, который смотрит на тебя несколько недовольным взглядом. Ты переводишь взгляд на часы, признавая, что действительно несколько не рассчитала время. Но сюжет был таким захватывающим, что ты не могла просто взять и отключить ни с того ни с сего. Поэтому, когда твой персонаж успешно расправился с врагами, освобождаешь одну руку от джойстика и, не сводя взгляда с экрана, сжимаешь все пальцы в кулак, кроме указательного и большого, которые держишь близко друг к другу. Этим жестом вы всегда показывали друг другу, что еще чуть-чуть и закончите стрим, поэтому ты перестала обращать внимание, вновь концентрируясь на игре. Что Кенму совершенно не устраивало. Вновь открыв твой стрим уже на телефоне, предварительно выключив звук, он смотрит на окно твоей веб-камеры, убеждаясь в том, что видно тебя лишь до груди. Кенма двигается к тебе, замечая, как ты напрягаешься, определенно его видя, но так и не сводя взгляда с экрана. Как только он садится на кровать, двигается к твоим коленям низко к кровати, чтобы и волоса его не было заметно на твоем стриме. Кенма ложится на твои колени головой, и ты едва заставляешь себя сдерживать улыбку, когда он ведет себя настолько тактильно. Это, признаться честно, даже льстит — что он не дождался того, пока ты закончишь стрим, а взял все в свои руки. В любом случае, дополнительная тяжесть на твоих ногах не мешает тебе, поэтому ты продолжаешь расслабленно — даже больше, чем обычно — играть в видеоигру. Во время кат-сцен, когда от тебя не требовалось бесконечно нажимать на кнопки джойстика, ты опускала руки вниз — одной продолжала держать устройство, второй гладила Кенму по волосам. И не могла не смотреть вниз в эти моменты, ведь Кенма так доверчиво прикрывал глаза, чуть только твои пальцы путались у него в волосах, глубоко дышал, щекоча открытую кожу твоих ног, и терся щекой о них же, подобно ласковому коту. В очередной такой момент, когда заставка заканчивается, и пора переходить к самому геймплею, тебе прилетает донат. — Почему ты постоянно смотришь вниз? — озвучивает роботический голос, и ты немного вздрагиваешь от вопроса, который игнорировала в чате от своих особо наблюдательных зрителей. Кенма, кажется, даже и не думает помогать, продолжая делать то, что делал: лежать на твоих коленях с закрытыми глазами, трясь щекой об оголенную кожу. Однако ты справляешься и сама, поскольку его вид навевает на тебя определенного рода сравнения. — На мне лежит мой кот. Сколько бы времени ни прошло, а он все еще меня умиляет, — говоришь ты, теперь уже совсем бессовестно глядя вниз, пересекаясь взглядами с Кенмой, который перевернулся на спину. Ты снова проводишь рукой по его волосам, возвращаясь к игре. На втором мониторе летят сообщения чата, просящие тебя показать твоего кота, но и тут ты находишь ответ, — ребят, он и так редко показывает мне свою привязанность. Если я сейчас предам его доверие и возьму в руки, чтобы показать вам его, он больше никогда не ляжет ко мне снова. Буду сидеть неподвижно до тех пор, пока он сам не захочет встать. В чате продолжают бежать сообщения, расспрашивающие о твоем неожиданно появившемся коте. Благо, люди ничего не заподозрили, поскольку ты о своей жизни обычно лишний раз не распространялась, надежно скрывая всю информацию, которую только могла. Зрители спрашивали об имени, сколько ему лет, породистый ли он или нет, однако ты уже начала говорить о другой теме, чтобы они потеряли интерес к твоему «коту» как можно скорее. И, казалось, что ты сможешь продолжить спокойно играть еще какое-то время, пока не найдешь логическое завершение главы или квеста, однако Кенма задумался о твоих словах. Он не понимал, шутила ли ты, когда говорила о том, что он редко показывает свою привязанность, или говоришь всерьез — он начал обдумывать все время ваших отношений, которым едва исполнилось четыре месяца, вспоминая, что делал ради тебя. Но в памяти всплывали только воспоминания о том, как ты сидишь поздно вечером за своим рабочим местом, разбирая его дела, отказываясь ложиться спать, пока не выполнишь их. Только если совсем задуматься и напрячься, можно вспомнить, что вы время от времени целуетесь, когда ты заканчиваешь свою работу пораньше и соглашаешься поиграть, погулять или посмотреть фильм. Кто бы мог подумать, что от недостатка внимания будет страдать он — директор компании, на которую ты работаешь — а не ты сама. Кенма обдумывает эту мысль и снова начинает елозить на твоих коленях, на что ты, в пылу сражения с пачкой мобов, не обращаешь внимание. Будучи слишком поглощенной тем, чтобы убить всех противников, не замечаешь, что Кенма лежит несколько другим способом, дыша тебе в живот. Его лицо находится очень близко, и пару мгновений он просто смотрит на ткань твоей футболки — сегодня ты решила не заморачиваться, стримя в своей обычной домашней одежде. И тот факт того, что ты продолжаешь игнорировать его — хотя ненарочно — все-таки немного раздражает. Так что он находит способ привлечь к себе твое внимание. У Кенмы перманентно холодные подушечки пальцев, которыми он в шутку прикасался к твоей шее, заставляя тебя бросать дела и идти, наконец, спать. Ты всегда недовольно жмурилась и ворчала, когда он так делал, но сейчас прикосновения к твоей обнаженной коже живота приносят другие ощущения, гораздо более острые, чем почти безобидные к шее. Кенма, не меняя положения, указательным пальцем легко поднимает твою футболку, оголяя твой животик, пальцами другой руки начинает водить рядом с пупком, медленным движениями спускаясь ниже, к резинке шорт. Очевидно, что эти прикосновения ты уже чувствуешь. Однако с гордостью можешь назвать себя кремнем и не реагируешь слишком уж театрально и очевидно, продолжая рубить противников топором. Ты бросаешь взгляды на второй монитор время от времени, пробегаясь взглядом по сообщениям в чате, с облегчением выдыхая про себя, когда зрители не замечают ни постороннего человека, ни твоей вдруг возникшей скованности. В любом случае, справиться с холодными прикосновениями — пускай и в немного опасном месте — для тебя раз плюнуть. Но Кенма и не думает останавливаться. Ждет, когда ты привыкнешь к этим прикосновениям, когда решишь, что он дальше не зайдет, и делает все диаметрально противоположное. Он склоняется еще ближе, приспуская резинку шортов немного ниже, прикасаясь губами к твоей оголенной коже. Это определенно не то, чего ты ожидала. Твоя спина ровно выпрямлена, хотя ты постоянно горбишься, сидя на кровати перед монитором; твои глаза широко распахнуты, хотя ты продолжаешь, не моргая, на автомате смотреть в экран, ничего не видя; твои пальцы не нажимают на кнопки и не двигают персонажа стиками, твои руки просто намертво вцепились в джойстик. Со стороны зрителей кажется, что у тебя просто отвалилась видеокамера, зависнув на каком-то статичном моменте, но ты просто остолбенела от ощущений, которые приносят тебе прикосновения Кенмы. Сам же виновник твоего самочувствия продолжал самозабвенно выцеловывать твой живот, находя в этом неожиданное удовольствие для себя. По ощущениям это было то же самое, что и целовать твои щеки — было мягко и весьма приятно. Так что он решил, что это неплохое решение — подключить к губам и язык. Ты же продолжаешь сидеть, изображая камень. Делаешь только хуже, потому что Кенме нужна хоть какая-нибудь твоя реакция, поскольку такой отчаянный поступок добиться твоего мнения его все же смущает. А тот факт, что ты не показываешь ни негативной, ни позитивной реакции, заставляет его сомневаться в том, что он делает. Кенма сползает с кровати, оставляя тебя с неопределенными чувствами — попасться зрителям не хочется, как и избавляться от прикосновений твоего парня. Ты думаешь о том, что нужно как можно быстрее закончить стрим, потому что теперь Кенма от тебя так просто не отделается — планируешь зацеловать его чуть ли не до смерти или отомстить на его следующем стриме в гораздо большей мере. И под «гораздо» ты имеешь в виду что-то, что зайдет дальше обычных поцелуев. В следующий раз будет думать, как дразнить тебя. Однако, оказывается, Кенма и не думал останавливаться на достигнутом. То, что он покинул кровать, не означало, что он покинул твое общество. По-прежнему не влезая в поле зрения объектива, он оказался сидящим напротив твоих сдвинутых друг к другу ног, смотря на них какое-то время. Не чувствуя сопротивления, он тягуче медленными движениями спускает твои шорты вниз, избавляя тебя от них полностью. Легко отодвигает твои колени в стороны, так, чтобы ему было удобно сделать то, что он намеревался сделать. Но как только Кенма подбирается поближе, как только снова целует твой живот, минуя то место, где раньше была резинка, как только прикасается к твоему нижнему белью, чтобы оно повторило участь шорт, ты резко сводишь колени вместе, ненарочно, но ощутимо ударяя Кенму по голове. И, хотя он сохраняет молчание, не издавая ни звука, берется за свою голову руками, хмурясь от боли. Твои руки трясутся от взбудораженного состояния, и ты рвано объявляешь своим зрителям о конце стрима, подходя к монитору. Кажется, что только что прошла какая-то кат-сцена, объясняющая лор игры, но ты ее пропустила. В любом случае, она кажется достаточной для того, что поставить точку на сегодняшней трансляции, так что ты выключаешь камеру, заканчивая сегодняшний стрим. Облегченно вздыхаешь, но это ненадолго. Мысли еще крутятся о том, что у зрителей насчет твоего странного состояния точно возникнут подозрения, но они тают, как только ты переводишь взгляд на Кенму. Он теперь уже сидит на кровати, задумчиво глядя на твои шорты, сиротливо валяющиеся на полу. Тебе было немного неловко из-за того, что ты прервала Кенму, когда как этого совершенно не хотела. — Я тебя ударила. Прости. Сильно болит? — присаживаешься рядом и осторожно оглаживаешь его голову. Кенма наваливается на твою руку, прикрывая глаза, не скрывая наслаждения от твоих мягких прикосновений. Твое сердце тает от этой картины, и ты не можешь не чмокнуть его в щеку, наблюдая за тем, как он по-забавному жмурится. Он хочет что-то сказать, но ты опережаешь его, заманчиво предлагая, — м-может, пойдем в игровую комнату? Не воспринимаю эту как что-то расслабляющее, потому что мы здесь чаще работаем, чем отдыхаем. Кенма отводит взгляд, снова зыркая на лежащие недалеко от вас шорты. Ты, кажется, внимание на отсутствие предмета одежды на себе совсем не обращаешь, продолжая о чем-то мило щебетать, но он даже не слышит. Думает только о том, что ты сидишь рядом с самым малым количеством одежды на себе за все время ваших отношений. И хотя длинная футболка надежно прикрывала твои бедра, мысли его не становились чище. — Да, идем, — просто отвечает он и берет тебя за руку, убеждаясь в том, что про шорты ты не вспомнишь. Вы оказываетесь в игровой комнате, и Кенма падает на кровать спиной, головой ложась на подушку. Он отводит взгляд в сторону и поджимает губы, стараясь найти верные слова, но ты с легкостью читаешь его мысли и желания, ложась рядом с ним. Сколько бы раз вы не целовались, ему всегда сложно подвести тебя к этому, так что, на самом деле, он благодарен твоей инициативности. С другой стороны, кто бы мог подумать, что именно он начнет оказывать жесты интимного характера первым. Некоторое время ты уже думала о плане-капкане, чтобы сделать то же самое, но для него. И тут он тебя опередил, пускай и не закончив начатое, в частности, по твоей вине. Теперь если ты начнешь приставать к нему подобным образом, найдя в себе смелость, это будет выглядеть не так неожиданно. В любом случае, смелости тебе бы пришлось набираться еще долго, так что ты не сильно переживала. Сейчас тебе бы хотелось провести время с Кенмой, поэтому, лежа на боку друг к другу лицом, ты кладешь руку на его щеку, привычным движением целуя его в губы. Кенма отвечает с готовностью, лениво двигая языком в твоем рту. Ты уже привыкла к тому, что его пальцы постоянно мнут твои щеки, поэтому перестала считать это чем-то странным и смущающим. Наоборот, милым, потому что Кенма напоминал тебе кота, который мнет своими лапками одеяло или человека, повинуясь своим инстинктам из детства. Вы целовались с Кенмой много раз, поэтому ты перестала испытывать стеснение, да и сам Кенма стал гораздо раскованнее, чем был изначально. Хотя ему до сих пор сложно предлагать тебе целоваться, иногда он подходит к тебе сам, оставляя поцелуй на твоей макушке или щеке. И ты не думала, что поцелуй сейчас будет отличаться от ваших обычных. Когда ты хочешь отстраниться и предложить посмотреть новый сериал, чувствуешь, как вокруг твоей талии бережно оплетаются руки Кенмы. Он притягивает тебя к себе, переворачиваясь вместе с тобой на спину. Таким образом, что теперь ты лежишь на нем, глядя на его слегка покрасневшее лицо и поджатые губы. — Ого, — это определенно что-то новое, до такого рода объятий вы не заходили. Но ты всегда поддерживаешь Кенму, когда он становится инициатором подобных моментов в ваших отношениях — не беря в расчет то, что случилось, пока ты вела стрим, ты была просто выбита из колеи. Сегодня он был невероятно тактильным, и ты была очень рада такому его настроению. Снова склоняешься ниже и целуешь Кенму, отвечая на его объятия, когда обвиваешь его шею руками. Пока ты считаешь его поведение чем-то милым, Кенма едва держит себя в руках. Это произошло как-то на автомате, у него не было намерений класть тебя на себя, просто осознание того, что на тебе сейчас одна только футболка и белье плотно укоренилась в его сознании, не давая покоя. Вероятно, он действовал, поддаваясь первобытным инстинктам, и теперь стыдил себя за это. Но не собирался отпускать тебя, продолжая держать за талию. Он честно старался сдерживать себя, как мог, но его бедра действовали отдельно от мозга, начиная едва ощутимо и медленно толкаться в твои. Даже сквозь слои одежды такие движения приносили удовольствие, и он не мог просто прекратить это делать. Тем более, когда ты начала тереться в ответ, отрываясь от губ только для того, чтобы склониться к его шее, оставляя поцелуи и там. От твоих действий Кенма сдавленно шипел, сминая твои бока еще сильнее, притягивая тебя еще ближе, чтобы ты наверняка почувствовала его возбуждение, чтобы наверняка поняла, какое имеешь на него влияние. Несмотря на свой затуманенный взгляд и такие же мысли, которые сейчас крутились вокруг тебя одной и вокруг продолжения того, чем вы сейчас занимаетесь, у Кенмы хватало знаний, что просто так вставлять нельзя. Ему следовало подготовить тебя, и он знал только два способа: пальцами или языком. Опасаясь за свою голову, последний вариант он все же решил не использовать, уже единожды пострадав, когда от переизбытка чувств ты ударила его коленями. Вновь утягивая тебя в долгий поцелуй, Кенма выпрямляется и, опираясь одной рукой о поверхность позади себя, отодвигается к спинке кровати. Будучи под действием приятных чувств, которые создавало твои круговые движения бедер о пах Кенмы, ты не замечаешь совершенно ничего. Ровно до того момента, пока Кенма не приподнимает тебя, одной рукой пробираясь к твоему нижнему белью. Он ведет по твоему животу, едва касаясь, одними кончиками пальцев, спускаясь ниже. Отодвигает кромку нижнего белья, но медлит, молчаливо ожидая твоего ответа: негативного или положительного. — Не… не останавливайся, — тихим умоляющим голосом говоришь ты, отрываясь от его губ и выпрямляясь, отодвигаешься немного назад, чтобы ему было легче касаться тебя пальцами — пускай и решение покинуть его бедра становится для тебя невероятно тяжелым, вынуждая переступить через свое возбуждение. От твоего тона захватывает дух, но Кенма держится: сначала ты, потом он. Его рука теперь более уверенным движением скользит ниже, минуя ткань, касаясь твоих губ. Очевидно, что ранее у него подобного опыта не было, поэтому ему приходилось двигаться вслепую, ориентируясь исключительно на твою реакцию, которую ты, благо, достаточно ясно выражала. У Кенмы по-прежнему холодные кончики пальцев, которые резко контрастируют с жаром у тебя внутри, доставляя дополнительное удовольствие. Ты рвано вздыхаешь, когда он начинает двигать пальцами, комкаешь в руках ткань его спортивных штанов, которые не мешают разглядеть и его возбуждение, и начинаешь самостоятельно насаживаться на пальцы. Кенме и делать почти ничего не нужно, потому что ты неплохо справляешься и сама. Но твои вздохи звучат так сладко, что он не может сидеть как ни в чем не бывало, поэтому начинает осторожно двигать пальцами внутри тебя, внимательно наблюдая за твоей реакцией. На твоих мягких щеках играет легкий румянец, а глаза постоянно закатываются, когда он находит правильную точку. Твои стоны усиливаются, хотя ты, стесняясь их, стараешься их заглушить, кусая губы. Кенма не понимает причину, даже подумать не может о том, что ты смущаешься, потому что давно не видел такой реакции на свои действия. Думает, что, возможно, выкладывается недостаточно, что обычно ему и свойственно, поэтому увеличивает скорость, круговыми движениями доставляя тебе еще большее удовольствие. Ты давишься от ощущений и судорожно вздыхаешь, впиваясь теперь не просто в ткань его штанов, а в саму кожу — в то самое место, что находится близко к его бедрам, отчего теперь и Кенма сдавленно вздыхает, останавливаясь и немного выпрямляясь. От того, что больше не чувствуешь его прикосновений, начинаешь хныкать и, не слыша себя, просить еще. Поэтому Кенма возобновляет эти прикосновения, продолжает водить и нажимать пальцами до тех пор, пока ты не замираешь на мгновений и не обмякаешь. Пальцы легко выскальзывают из тебя вместе с выделениями, и Кенма решает, что сделал все правильно, потому что теперь двигаться внутри тебя должно быть легче. Он смотрит на твою макушку, когда ты лежишь на его груди, стараясь отдышаться. Животом надавливаешь на его член, заставляя его прошипеть сквозь плотно сжатые зубы. Он ведь так и не получил ожидаемой разрядки, ему сейчас не так хорошо, как тебе. Но Кенма терпит, ждет, когда ты придешь в себя, чтобы продолжить то, что вы начали. Только вот как сказать тебе об этом? Вероятно, сначала нужно поменять позу и лечь на тебя сверху, тогда ты поймешь. Спустя несколько минут, когда ты приоткрываешь глаза и выравниваешь дыхание, чувствуешь на своей талии окрепшую хватку его ладоней. Кенма напрягает правую часть своего тела, чтобы перевернуться, но ты останавливаешь его, и Кенма обреченно прикрывает глаза. Похоже, что эту самую разрядку он все-таки не получит. — Я сама, — вопреки его ожиданиям, сопротивляешься ты не потому, что хочешь прерваться, а потому, что хочешь остаться в этой же позе. — Тебе так будет легче. — Я невыносливый, но не настолько, чтобы ты меня жалела. — Ты достаточно позаботился обо мне. Спасибо, — ты чмокаешь его в кончик носа, осторожно давя на плечо, прося этим жестом лечь полностью. Конечно, Кенма легко сдается под твоими прикосновениями. — Теперь моя очередь. Исходный светлый медовый оттенок глаз Кенмы помутнел от животного желания — по цвету радужка теперь напоминала густой, тягучий янтарь. Из-за этих первобытных инстинктов все мешающие чувства, вроде смущения и неуверенности, были откинуты, оставляя одно лишь только возбуждение. Тянешь его футболку вверх, избавляя его от нее. Ты сглатываешь, осторожно приподнимаешься на коленях, чтобы освободить пространство между вами и тянешься рукой к резинке его штанов. Лишняя одежда ощущалась для него теперь, как клетка — хотелось высвободиться быстрее, потому что он был сейчас настолько чувствительным, что одно неловкое движение ткани по коже, и он кончит, так и не войдя в тебя. Стягиваешь с него штаны и боксеры и возвращаешься в прежнее положение, теперь видя и чувствуя его голое возбуждение сквозь тонкое кружево своего нижнего белья, когда двигаешься обратно. Ваши тела пронзает волна электрического тока, когда его член касается твоего живота, когда ты думаешь о том, что нужно делать дальше, поскольку у тебя не было не то что опыта в позе наездницы, но и в сексе в целом. В любом случае, просто сидеть и смотреть было бы глупо, так что ты берешь все в свои руки. Буквально. Снимаешь с себя последний элемент одежды, служивший жалким барьером между вашими обнаженными телами. Кенма замирает, когда твои пальцы касаются его члена, проводя по всей длине один раз, привыкая к новым ощущениям. Ты делаешь так второй раз, и Кенма сдавленно вздыхает. Его руки резко притягивают тебя к себе. — Меня так надолго не хватит, — шепотом признается он надо сказать не без труда, давая тебе понять, чтобы ты не играла с ним. Смотришь за эмоциями, пробегающими у него на лице, несколько мгновений и киваешь, снова целуя его в губы. Дыхание у Кенмы то спирает, то становится слишком частым, особенно, когда ты, наконец, решилась. Медленными движениями, чувствуя, как дрожат собственные руки, как дрожит тело под тобой, ты опускаешься на Кенму, принимая его в себя. Благодаря предварительной подготовки он входил не так туго, и вы оба синхронно застонали, разрывая поцелуй. Кенма закинул голову назад, его глаза закатились, а пальцы впились в твои бедра с такой силой, что через пару часов, наверное, проявятся синяки. Но эти ощущения гасились сильным возбуждением, стукнувшим в голову обоих. Ты не двигаешься, стараясь привыкнуть к длине Кенмы, немного жмурясь. Его грудная клетка тяжело вздымалась, и он смотрел на тебя с полуприкрытыми, подернутые дымкой желания глазами, мучительно ожидая продолжения. Он заставлял себя не двигать бедрами тебе навстречу, подгоняя тебя скорее, когда как невероятно сильно хотел это сделать. Немного привыкнув, ты все же смилостивилась над Кенмой и начала медленно, плавно подниматься и опускаться, находя свой неспешный ритм, приносивший удовольствие в большей мере тебе. Сам Кенма словно сходил с ума от этой пытки медленной скорости, его руки скользили по твоему животу, по твоим бедрам. Он старался отвлечься на твои мягкие места, чтобы не вцепиться и задать свой ритм, который вряд ли будет удобен тебе. Каждое твое движение отзывалось в нем глухим стоном, который он не старался прятать, в своей покорности выглядя для тебя неприлично соблазнительно. И все же по его лицу ты буквально читаешь его мысли, понимая, о чем он умоляет тебя у себя в голове. Чувствуешь, как его бедра время от времени непроизвольно подрагивают, стараясь подстроиться под твой медленный ритм, стараясь принести себе то же удовольствие, что получала сейчас и ты, но понемногу выдыхался. Осознание того, что сейчас Кенма был полностью в твоей власти опьяняло, но ты стараешься не выглядеть слишком уж эгоистичной, начиная двигаться быстрее и настойчивее, как и хотел Кенма. Он часто дышит через рот, жмурясь, открывает глаза и смотрит на место соприкосновения ваших тел, теряя голову. Твои руки опирались о его грудь, пока ты продолжала то замедлять, то резко увеличивать темп своих бедер, чувствуя, как его член пульсирует внутри тебя. Его выражение лица приносит большее удовольствие, когда ты находишься в доминирующей позиции, чувствуешь себя всесильной. Вы встречаетесь взглядами, и ты склоняешься вниз, чтобы поймать его губы своими в глубоком, влажном и непривычно развязном поцелуе. От былого стыда и смущения у вас двоих не остается и следа, и вы оба находились в моменте, наслаждаясь друг другом. Ты чувствуешь, что он уже на пределе, но не собираешься заканчивать быстро сама. Под своими пальцами чувствуешь мышцы его живота, которые находятся в сильном напряжении. Ведешь кончиками пальцев по полоске вниз и снова возвращаешься наверх, к груди. Из порывистых и быстрых твои движения становятся снова медленными, снова соблазнительными, заставляющими его задыхаться. Но Кенма больше не может ждать, больше не может терпеть эту пытку. Он резко приподнялся, вцепляясь в твою талию мертвой хваткой, вынуждая тебя немного сбросить с себя дымку, спрашивая, все ли ему нравится. — Быстрее, пожалуйста, — звучит его хриплый голос перед тем, как его губы впиваются в твою шею, а руки скользят ниже, к бедрам, слегка приподнимая и опуская. Ты киваешь и наваливаешься на Кенму всем телом, пальцами вцепляясь в его плечи. Начинаешь двигаться теперь быстрее, чем за все время до этого — настойчиво, неумолимо, доводя до исступления вас двоих. Наконец, Кенма замер, перестав двигаться. Волны оргазма прокатились по всему его телу, и он обмяк, ложась обратно на подушку, кончая внутрь тебя. Он тяжело и бесконтрольно дышал, когда как взгляд оставался все таким же пустым и совершенно отсутствующим. Ты продолжала теперь медленные, ленивые движения, продлевая свое наслаждение до тех пор, пока сама не застонала от переизбытка приятных ощущений и не кончила вслед за ним. Сил совсем не остается, и ты ложишься на Кенму сверху, чувствуя, как быстро бьется сердце, отдаваясь в ушах, как сложно восстановить дыхание после того, что только что произошло. Проходит несколько минут, и ты первой приходишь в себя, встаешь, со вздохом покидая Кенму. Только для того, чтобы лечь рядом и обнять его. — На второй раз я не смогу, — устало говорит Кенма, похоже, принимая последующую после секса нежность как просьбу на повтор. Ты смеешься, и Кенма прикрывает глаза, прислушиваясь к этим приятным звукам, чувствуя твои нежные пальцы на его шее и плечах. — Я тоже устала. — Ну, это неудивительно. Основную работу все же делала ты, — он открывает глаза и поворачивается к тебе лицом, ложась на бок. — И как тебе? — Ты немного потеряла голову от власти надо мной, да? — улыбаешься, отводя взгляд в сторону, когда он попадает ровно в точку. — Тебе можно. Да, понравилось. Прикрываешь глаза, не сводя улыбки с лица. — Тогда в следующий раз я сделаю то же самое. И одного раза для меня будет мало, — это звучит как угроза, но Кенма принимает ее спокойно, даже с интересом. Вы лежите молча еще какое-то время, и тебе кажется, что он уже заснул, но вот Кенма неожиданно подает голос. — Я подумал, что слишком много взвалил на тебя и теперь сам же пожинаю плоды своих решений. Теперь один день в неделю ты будешь полностью свободна от своих обязанностей. И когда я говорю «полностью», я имею в виду буквально полностью: ты не притрагиваешься ни к каким документам, не отвечаешь ни на одно сообщение работников или инвесторов, не назначаешь ни с кем встречи и все в таком духе. — Ха-ха, Кенма, но работа не стоит месте. В случае форс-мажора я не смогу просто проигнорировать твоих инвесторов, мы будем выглядеть непрофессионально, знаешь ли. А вдруг случится какая-то проблема — как я смогу спокойно отдыхать, если постоянно буду думать о том, что, возможно, сейчас твоя компания рушится? — Тогда, я думаю, они найдут в себе силы связаться со мной напрямую. В другие дни работай в своем темпе как хочешь, но по приезде домой, пожалуйста, отдыхай и будь рядом со мной. Потому что в моей жизни слишком много работы и слишком мало тебя, когда я хочу проводить свое время с тобой. В разных областях. Неожиданная откровенность со стороны Кенмы удивляет тебя, и ты понимаешь, что для него это действительно много значит. Не то чтобы тебе нравится сидеть по ночам, разбираясь с делами, просто в основном ты делала это для того, чтобы Кенма чувствовал себя немного посвободнее. Но если это не приносит ему никакой радости, то ты, на самом деле, не против немного отдохнуть. — Да. Хорошо, — говоришь ты, вставая с кровати, чтобы пойти в душ. Наверное, также стоит зайти в аптеку.

***

Спустя четыре года ваших отношений вы, наконец, вскрываетесь. В том смысле, что объявляете о своих отношениях зрителям напрямую, начиная записывать совместные видео вместе, открыто ходить за ручку, когда гуляете по городу и все прочее в таком духе. Большинство подписчиков, конечно, было изумленно такой весьма неожиданной парой — многие даже не знали, что ты живешь в Токио — однако некоторые говорили что это само собой разумеющееся, поскольку между вами всегда летали искры, когда вы пересекались на людях. В любом случае, ты была искренне рада, что теперь все знали о ваших отношениях. Пускай прошло четыре года, но вы продолжали быть друг для друга только парнем и девушкой, на самом деле не видя смысла в том, чтобы обручаться — зная друг друга столько лет, вы понимали, что никому из вас не стукнет в голову засмотреться на другого или другую. Потому что уверены, что никто не сможет заботиться друг о друге также, как и вы; никто не сможет вытерпеть и привыкнуть к вам так, как привыкли друг к другу вы. Другим людям было сложно понять ваше мировоззрение о том, что вы не хотите жениться, хотя сильно любите друг друга. Потому что роспись в бумажке не была чем-то знаковым для вас двоих, потому что не видели смысла связывать себя узами брака, который единственное, что он может дать — один лишь статус мужа и жены. Ты продолжаешь жить в доме Кенмы, работая на его компанию и соблюдая его просьбу находить время на длительные перерывы на себя и на него, чтобы проводить время вместе. Продолжаешь заниматься своим любимым хобби — видеоиграми, записывая видео или заводя стримы, иногда приглашая поиграть и Кенму вместе с тобой. Помимо всего прочего, совсем недавно вы приютили котенка, который постоянно резвился на вашем заднем дворе, играясь с жучками и паучками. Когда прошло несколько месяцев и стало холодать, вы окончательно убедились в том, что он бесхозный, что он уже обжился в кустах на вашем дворе, так что вы решили сделать его новым членом семьи. В доме ему, ожидаемо, понравилось куда больше, чем в самшите. Вы воспринимаете этого серенького котенка не как питомца, а как полноценного члена семьи, который очень любит тактильный контакт, которому нравится нападать на ваши ноги, когда вы проходите мимо, которому нравится спать в капюшоне худи, в которых вы ходите по дому. В своих самых смелых мечтах ты и подумать не могла, что дойдешь до подобного финала вместе с Кенмой. Сейчас же жизнь, которую ты живешь, стала обыденностью, но не перестала приносить удовольствия. Напротив, никогда еще ты не чувствовала себя такой живой, как под одной крышей с Кенмой и сереньким котом, который любил сидеть на твоих скрещенных ногах, пока ты проводила стримы или записывала ролики. Вспоминая все моменты в ваших отношениях, отпечатавшиеся в твоей памяти, ты знаешь, что каждый поступок, совершенный тобой в прошлом, привел к тому, что теперь ты живешь свою счастливую жизнь вместе с Кенмой. И теперь ты точно можешь резюмировать, что не жалеешь ни об одном своем решении с того момента, как встретилась с ним.