Игра в прятки

— Позволите вопрос? Руслан сомкнул веки — “спрашивай”. Устроившись в любимом кресле и закинув ногу на ногу, он смотрел, как медленно, очень медленно человеческое тело начинает заживлять синяки: чуть потемнел тот, что под ключицей, чтобы после перейти в грязно-синий и начать наконец бледнеть, проступила желтизна в серединке следа на предплечье, в котором угадывалась теперь чья-то хватка. Шрам, ради которого всё и затевалось, оставался под футболкой, но сама мысль о том, что Швецов не оставит ничего на этом теле, доставляла удовольствие простое и сладкое, как первая летняя ягода. — Вы давали кому-то прежде свою кровь? — Несколько раз. — Кто это был? Если это не слишком личное… Ваше сиятельство. Руслан улыбнулся. Лео постоял на северных границах и, побоявшись перейти черту, отправился прогуляться у южных и теперь осторожничал там. На стенках пустого бокала, отставленного прочь, засыхали остатки крови. Много ли нужно человеку? Пара глотков. Руслан скупиться не хотел и наполнил бокал наполовину — Лео выпил всё залпом, с трудом сдержав гримасу, и теперь сидел на диване по-турецки, прислушиваясь к ощущениям. Многозадачность, впрочем, не отказывала ему и теперь. — Это были разные люди и разные ситуации, — сказал Руслан. — В нескольких случаях я хотел, в нескольких — скажем так, соглашался, потому что не находил для себя трудности удовлетворить просьбу. Он мог бы сказать и больше. Что первой была девушка из дома Серебровых — через три года после пожара, оставившего только обглоданный остов среди опалённых клёнов. Случайная встреча. Он с трудом узнал Лизу, так она изменилась. Остригла волосы, располнела, выносив, видимо, парочку детей. Она зажимала рану в боку, он, одержимый мщением, шёл по следу новой цели. Выяснить, кто жёг усадьбу, стоило большого труда, но он всегда был упорным. Он мог бы рассказать и дальше. Как он вылечил рану Лизы, а после пришёл к ней в дом — туда привёл след. — Вы думаете о чём-то, что вас огорчает, — заметил Лео. Претензии в этом не было — делился наблюдениями, и только. Руслан отмахнулся. — Дела давно минувших дней. Покажи шрам. Лео, чуть смущаясь, поднял футболку. Отметины стали бледно-розовыми, как апрельские вишнёвые лепестки. Руслан поднялся, опустился на одно колено перед диваном, протянул руку. — Могу я? Его вопрос явно произвёл на Лео впечатление — короткое “да” прозвучало с трепетом и после тихого выдоха — но разгадать выражение его лица Руслан не мог. Разве что предположить, что всякие Роберты не задают вопросов, потому что воспитали их уличные псины. Кончиками пальцев он коснулся тёплой кожи. — Что тебя понесло… К этому сукиному сыну. — Вы и сами могли пострадать, Ваше сиятельство. Зачем вы с ним дрались? Руслан медленно поднял взгляд. Чего он не ожидал, так это упрёка в свой адрес. Лео мог бы смутиться, да нет, ему и полагалось смутиться, а он только хмурился. Смущался, хмурился, но взгляд не отводил. — Я его отделал, между прочим, — не выдержал Руслан. — Он вам поддался. — Чепуха. — Боюсь, вы не правы. Руслан хмыкнул и отстранился. Вернулся в кресло, скрестил руки. Что за невыносимый… Человек. — По какому сценарию ты со мной взаимодействуешь? — О чем вы?.. — То играешь невинность, то дерзишь. Это лично твоё свойство или вас обучают играть на нервах нанимателей? Лео опустил футболку. В усталых глазах блеснуло что-то, что Руслан мог бы назвать озорством, но оттенок был не тот. Не детское озорство, не насмешка взрослого. Пожалуй, ему просто стало по-настоящему забавно, но контекста никто не знал и шутку понять, соответственно, не мог. — Если ставить вопрос так… Наверное, моё. Я прошу прощения. — И почему же ты считаешь, что Швецов мне поддался? — Я видел, на что он способен. — И на что он способен? — Простите, я не уверен, что могу сказать больше. Мой контракт всё ещё действует. Руслан закинул ногу на ногу, с некоторым изумлениям обнаруживая в себе мысль о том, как славно было бы этому упрямцу надрать уши. Фантазия эта, несомненно, была иной природы, чем хорошо знакомое Руслану желание прибить младшего братца. — Так аннулируй его, — произнёс он, выдержав паузу. — Боюсь, это не так… Просто. — Уверен, это просто. Крепостное право было отменено ещё до моего рождения. И уж точно задолго до твоего. Миром правят капитализм и свободная воля человека. Лео быстро взглянул на него исподлобья и опустил взгляд. Сдержал какую-то дерзость? — Я могу что-то сделать для вас, Руслан Ас… Ваше сиятельство? Моё пребывание здесь становится лишённым смысла. Мне бы хотелось быть полезным или не отвлекать вас… От ваших дел. — Почему у Швецова в саду детский велосипед? Руслан сам не ожидал, что спросит, но желание встряхнуть паршивца накатило невыносимо, и память, видно, подкинула первое из вытесненного. Лео удивился не меньше, но удивился плохо — закаменел, будто перебирая внутри пункты своего клятого контракта. Руслан мог помочь. — Он пьёт кровь детей? — Я не… — Если это так, это преступление. Не в вашем, человеческом, мире. В нашем. — Я хотел сказать, что я не знаю. Я клянусь! — Лео вскинул голову и даже подался вперёд. Не врет, стало быть. Взволнован и обескуражен. Руслан кивнул — и самому себе, потому что обнаружить, что слуга потакает настолько извращенным пристрастиям нанимателя, было бы мерзко, и Лео, чтобы рассказывал дальше. Тот, откинув наконец строчки контракта, продолжил: — У Роберта есть дочь. Он, наверное, берёт её на выходные. Нет, не когда там что-то, как то, последствия чего вы видели… Конечно, нет. — Человеческий ребёнок? — Руслан скрипнул зубами. Пазл только начал складываться и вновь рассыпался. Сколько лет этому Швецову? Человеческого ребёнка не зачать, будучи вампиром. Значит, он не старый вампир. Чей он, чёрт возьми? — Сколько лет ребёнку? — Не уверен, что разбираюсь в этом… Я видел её пару раз. Может, шесть… Пять, шесть. Почему вы думаете, что Роберт… Пьёт кровь ребёнка? — Потому что ты ни черта не смыслишь в тех, с кем работаешь. Кровь детей — наркотик. Чем меньше дитя, тем сильнее действие. Руслан поднялся и сходил за ноутбуком. Загадки утомили. Он открыл мессенджер и написал Кате. Всё, что имеется на Роберта Швецова в открытых источниках, он отыщет и сам, но сестра сэкономит время. Стоило написать и еще кое-кому, но контактов Степанова у Руслана не было. Это, конечно, было делом пары минут — наверняка он есть в какой-нибудь из многочисленных соцсетей. Обратиться в Комитет можно было и напрямую, но Руслан Комитет не любит. Егор называл их выпендрёжными душнилами, и в этом вопросе с ним можно было согласиться. Стажёр Степанова и так выписал им с Катей штраф за несанкционированное пребывание в жилом доме. Руслан видел уведомление на почте. Размышляя, он нашёл-таки Степанова в соцсети и, скривившись, отправил заявку в друзья. Необщительный Степанов запрещал писать ему тем, кого нет в контактах. — Он что-то обещал тебе? — захлопнув крышку ноутбука, Руслан посмотрел на Лео. Синяки сошли. Он выглядел куда лучше. — Уверен, ты мог найти другого второго нанимателя, если нуждаешься в деньгах. Ты выбрал этого. Что он пообещал? — Простите, это личное. — Обещал поизмываться над тобой, а после обратить? — Он не измывался. — Следы на твоём теле говорят обратное. — Вы делаете неверные выводы, Ваше сиятельство. Иногда людям такое просто нравится. — По-твоему, я не видел людей, которым что-то нравится? Лео встретил его взгляд и промолчал, только наметив плечом легкое движение. Кто вас знает. Завибрировал телефон — звонила Катя. Что-то в лице Лео Руслану категорически не нравилось, и он взял трубку, не сводя с того глаз. — Да. — Руслан, привет! Прости, я на вызове, легче вслух… Тебе срочно нужен этот крендель? — Относительно, — сдержанно ответил Руслан и, поддавшись интуиции, спросил: — По какому поводу вызов? — По дурному, — Катерина понизила голос. — Продавщицу в кофейне нашли обескровленной, бедняжку будто бешеные собаки разодрали. — И это не собаки… — Руслан хмуро проводил взглядом Лео: тот поднялся и направился к уборной. Преследовать его, конечно, смысла не имело, но непонятная тревога не отпускала. — Это вообще не собаки, Руслан. Что-то очень плохое происходит… Комитет прислал своих. Тут есть камеры, может, что-то увидим. — Тогда проверь Швецова поскорее, — лаконично посоветовал Руслан, и Катя понятливо вздохнула. — Ага, поняла… У тебя всё хорошо? Ты-то с ним как связан? Тут, кстати, Мишка Степанов, может, ему трубку дать? — Не надо. Я ему уже написал. Работай, не буду тебя отвлекать. Он положил трубку раньше, чем Катя успела прицепиться к этому “написал”. Хотел позвать Лео по имени — остановился. В конце концов, имеет же человек право на уединение. Можно и подождать. Руслан распахнул ноутбук, проверил, не принял ли заявку Степанов — еще нет. Проверил семейный чат. Родион прислал снимок каких-то амёб, сделанный, видимо, через микроскоп; читать подпись Руслан не стал и смысл амёб так и осталась загадкой. Симон напоминал про ужин. Катя писала, что постарается, если не пристанет работа, а Ольга — что подумает, но на новенького лично она уже насмотрелась достаточно. Родион обещал быть. “Буду”, — написал Руслан коротко и в ту же секунду, как отправил, услышал тот самый звук, который не дает усомниться: кого-то полощет, выворачивая наизнанку. — Лео? Леонид? Он постучал, но ему не ответили. Слышалось тяжёлое, прерывистое дыхание и шорох одежды по полу. Сильному рывку дверь поддалась, жалобно затрещав. Шумела в бачке вода. Руслан наклонился, поднял закатившийся в угол непрозрачный пузырёк. Пустой. Лео на него не смотрел, опершись локтем о сидушку, натёртую им же самим до скрипа не так давно. Светлые волосы были недостаточно длинны, чтобы скрыть повлажневшие глаза и расцветшие пятнами щеки. Будто его кожа не решила, бледнеть ей или краснеть. Слабость себе Руслан позволил только на секунду — демонстративно разжав пальцы и выронив пузырёк, позволяя ему расколоться на несколько кусков и рассыпать мелкую крошку. — Вставай и приходи в гостиную. Ответишь на все вопросы. Попытаешься еще что-то с собой сделать — вампиром проживешь минуту. Ровно столько мне понадобится, чтобы приказать тебе умереть. Терпеть не могу предателей. Он вышел. Услышал, как позади сдавленно, сухо разрыдался еще, слава богу, человек, и не стал оборачиваться.