Становясь вампиром, приобретаешь семью; правда, иногда слегка дисфункциональную. И потом даже ванну спокойно не примешь без того, чтобы в дом ворвался названый младший братец с плохими новостями.

Остальные тоже тут. Подходят медленно, чтобы не пугать новичка. Я чувствую, что у меня за спиной вырастает Липка, молчаливая и, как всегда, мягко осуждающая; я привык к ней, и мне всегда, неизменно перед ней стыдно, и я не люблю с ней говорить. Но и когда она уходит, не люблю. Она выбрала меня, и это важно. (продолжение текста "Сын своего отца")

Сашка как-то пропустил момент, когда они в своей дружбе поменялись ролями. Было ему семь, и это Митька вытирал ему сопли, когда Сашка ныл, залечивая подорожником ссадины. Было ему девять, и это Митя прятался с ним под одеялом и, водя пальцем по картинкам в книжке, убеждал, что нет, никакие твари по ночам из леса не приходят... Было ему четырнадцать – и теперь уже Митька вернулся с каникул сам не свой.

Чтобы попасть в сердце леса, нужно миновать болото, и у меня есть козырь. Я – сын своего отца. Отец ждет там, дальше, за тысячей болотных кочек. Я не видел его четыре месяца. Четыре месяца, которые прожил в бетонной ловушке.

Повезло, что в Агарисе насилие запрещено и любого, кто поднимет шпагу, кулак или кинжал, ждет выдворение прочь. Матильда любит Агарис, Альдо любит Матильду. Это дает какие-то гарантии. Или нет.