Сердцеед

Плавная напевная мелодия слышится из каждого угла небольшой квартиры в центре Лондона. Гермиона Грейнджер перешагивает через порог. Бархатный голос мужчины, поющего о своей безмерной любви к женщине, совершенно искажает картину происходящего. Старый граммофон прокручивает песню вновь и вновь, не желая останавливаться.

Et sit u n’existais pas

Dis-moi pourquoi j’existerais.

Она делает ещё пару шагов, оглядывая место преступления. Сегодня ночью старший аврор и герой войны, Гарри Джеймс Поттер, был убит в собственной квартире при загадочных обстоятельствах. Гермиона останавливается у деревянной двери, проходясь пальцами по замочной скважине. Никаких следов взлома. Поправив кожаные перчатки, Грейнджер последовала в глубь комнаты, встречаясь с другими сотрудниками. — Доброе утро, господа, — совершенно обыденным тоном произнесла она, стягивая с себя кроваво-красный кожаный, как и её перчатки, плащ. Она чувствовала на себе ошарашенные взгляды, бросаемые другими сотрудниками. Грейнджер знала, что никто в Министерстве так и не смог привыкнуть к её предельному спокойствию на работе. Гермиона Джин Грейнджер являлась главным следователем и по совместительству самым хладнокровным и внимательным сотрудником. Она часто слышала, как за её спиной некоторые говорили, что война изменила её. Гермиона и сама чувствовала как сердце и разум превратились в огромную глыбу льда. До неё даже доходили слухи, что другие сотрудники, узнав методы её допросов, признавали её сумасшедшей. Все они были несомненно правы, но никто из них не мог отрицать одного — дела, которые вела она, заранее имели пометку «раскрыто». — Мисс Грейнджер, — рядом с ней материализовался высокий и статный мужчина, принявший её плащ в свои руки. На нём была иссиня-чёрная служебная форма, заранее свидетельствовавшая о его должности в делах Аврората. — Предположительная смерть наступила около восьми часов назад в районе половины первого, — Закинув её плащ к себе на правую руку, аврор поспешил за ней. — Свидетели? — Гермиона закрутила длинные волнистые волосы в пучок, закалывая их собственной волшебной палочкой. — Нет, мисс, мы обчистили весь район, опросили соседей, но все они будто даже имя своё толком не помнили, не говоря уже о том, что слышали прошлой ночью из этой квартиры, — молодой стажёр виновато опустил глаза. — На вашем месте, мистер Форд, — Гермиона шла вперёд, пересекая часть квартиры, находящуюся вне пестрящей жёлтой ленты, гласящей «Место преступления. Просим не пересекать данный участок»,— Я не стояла бы здесь, опустив голову, словно обделавшийся ребёнок, а грызла бы асфальт и грёбаные железные двери, за которыми могут прятаться потенциальные свидетели, — её настроение менялось так же быстро, как сменялись молодые авроры, поступающие к ней на стажировку. — Боюсь, мы с вами не сработаемся, — заключила Грейнджер, натягивая над головой ограничитель. — Но вы ведь не на моём месте, — дерзко бросил аврор, смотря на неё с нескрываемым презрением. — Вот именно, Форд, я не на вашем месте, — она обернулась, кидая на него скучающий взгляд. — Я выше вас, и, если потребуется, то мне не составит труда наступить вам на горло и проткнуть его своим каблуком. Поверьте, он довольно острый, — оставив нахального стажёра позади, Гермиона проследовала вперёд, изучая детали дела. Деревянный паркет был до блеска начищен. Местами виднелись бледные разводы, вероятно, от бытовой химии. Она медленно вышагивала, стуча каблуками. В голове, словно утерянные кадры из фильма, всплывали отрывки, смешиваясь с реальностью. Слегка наклонив голову вбок, Грейнджер вгляделась в самую яркую белую полосу, изучая её. Громкая музыка била по ушам. Белые разводы сменились на красные. Каждое движение тряпки только сильнее размазывало кровь по паркету, заставляя её забиваться в мелкие щели.

Pour trainer dans un monde sans toi,

Sans espoir et sans regrets?

Очередная вспышка вернула Гермиону в реальность. Ласковый голос мужчины сопровождал её на пути к телу. Разбросанные рядом с ним книги были второй уликой, преградившей путь следователю. Ровно пять книг. Пять совершенно разных авторов и названий. Были ли они случайностью или значили что-то? Присев на корточки, Грейнджер стала внимательно изучать названия, пытаясь уловить хоть какую-то связь между ними. «Дон Кихот» Мигеля де Сервантаса. «Развеянные чары», книга была настолько старой, что некоторые буквы стёрлись, скрывая имя своего создателя. «Алая смерть» Джек Лондон. Гермиона достала помятый листок из заднего кармана чёрных узких джинсов, записывая названия книг в том порядке, в котором они были разбросаны. Последние две книги лежали дальше остальных. Вероятнее всего, они либо были сбиты кривыми ногами авроров, приехавших сюда после того, как Гарри впервые за десять лет не явился на работу, либо же это было сделано специально. Скрежет простого карандаша о бумагу тихо растворился в пространстве, когда Грейнджер записала последние два названия. «Кролики и удавы» Фазиль Искандер. «Остаток дня» Кадзуо Исигуро. — И что же ты думаешь, Грейнджер? Имя убийцы зашифровано в этих названиях? А может он ещё оставил тебе свой номер телефона? — яд и ирония, сквозившие в каждой строчке, могли принадлежать только одному человеку. Тому, кого она ненавидела до глубины души. Тому, кого так страстно желала все эти годы. — Знаешь, Малфой, всё вполне возможно, — она поднялась, складывая лист бумаги пополам. — И что же ты здесь делаешь? Гермиона развернулась, встречаясь взглядом с мужчиной, что был значительно выше её. Короткие, но идеально уложенные, платиновые волосы обрамляли его лицо. Белая рубашка плотно прилегала к телу, очерчивая мускулистые руки и широкую спину, за которой можно было спрятать человека. Края рукавов были загнуты до середины локтя, оголяя длинную татуировку, тянущуюся от запястья до самой шеи. Из-под полурасстёгнутого воротника виднелся разъярённый взгляд дракона. Он прошёл мимо неё, натягивая резиновые перчатки. — Предполагаю, то же, что и ты, — Малфой развернулся, точно ожидая, пока та проследует за ним. — Работаю, Грейнджер. Мне поручили это дело, как и тебе. — Какой-то бред, — фыркнула Гермиона, проходя к месту преступления, двигаясь нога в ногу с напарником. — Они забыли, чем заканчиваются наши совместные дела? — дойдя до трупа, она опустилась вниз, чтобы более чётко рассмотреть детали. Гарри Поттер лежал в неестественном положении. В большинстве случаев, во время убийства удар поступает со спины, из-за чего люди не успевают перевернуться и падают лицом в пол. В данном случае, пустой взгляд волшебника был устремлен в потолок. И без того бледная кожа её друга стала практически серой. Он был похож на восковую куклу. Совершенно изуродованную восковую куклу. — А чем заканчиваются наши совместные дела? — она чувствовала, как улыбка расплывается на самодовольном лице следователя. В голове, словно наваждение, стали всплывать воспоминания. Горячие руки, сомкнувшиеся на её шее, томные вздохи, чужое дыхание, опаляющее её грудь, татуировка дракона, то и дело задевающая её затвердевшие соски, платиновые волосы, затерявшиеся между её бедер. — Я же обещал, Грейнджер. Говорил, что трахну тебя, ещё тогда, на шестом курсе. Зажмурив глаза, Гермиона тяжело вздохнула, слыша язвительный смешок напротив. Ему точно нравилось дразнить её. Нравилось напоминать о той минутной слабости. Слабостях… — Даже не знаю. Например, тем, что ты обманул меня и забрал дело себе, — пожав плечами, она посмотрела на пиджак, украшенный лишь несколькими каплями крови. — Только не говори, что ты обижаешься, lionceau. Просто не стоило разбрасывать папки с заметками по делу, — острая, словно кинжал, улыбка метнулась в ее сторону, пролетая мимо. — О, ну что ты, я с радостью приняла твои «извинения» за день до этого, — расстегнув пуговицы, Грейнджер наткнулась на зияющую дыру. Нахмурившись, Малфой глянул на напарницу. — Кажется, здесь должно быть сердце, — заключил он, рассматривая рваные куски мяса, с остервенением вырезанные из грудной клетки. — Десять очков Слизерину, — с издёвкой ответила Грейнджер, оглядываясь по сторонам. — Меня больше интересует, где грёбаное сердце! — рявкнула она, глядя в сторону авроров, глупо столпившихся за ограничительной линией. — Что встали как истуканы? — Грейнджер, — голос Малфоя был тихим, но настойчивым. Гермиона проигнорировала его, продолжая кричать на сотрудников. — Грейнджер! — Что? — раздражённо спросила она, вновь поворачиваясь лицом к Драко, что уставился в потолок. Медленно проследив за его взглядом, она подняла голову вверх, замирая в той же позе, что и он. — Я, кажется, нашёл сердце, — спокойно произнёс он. На потолке, словно украшение к Хэллоуину, висело сердце, которое насквозь пронзил длинный извилистый кинжал. Гермиона помнила его. Это был её подарок, на прошлую годовщину победы над Тёмным Лордом. — Однажды, этим мечом ты проткнёшь очередное сердце своего злейшего врага, — торжественно проговорила она, вручая своему другу длинную коробку. Сейчас, этот меч протыкал его собственное сердце. Двое следователей наблюдали за тем, как красная капля медленно стекает по рукоятке, с глухим стуком падая прямиком в пропасть, разместившуюся в груди волшебника.