Сказанье о Драконе и Вороне II: Пёс Короля

      Выход в город — это лишь очередной побег. А принцесса Мирабель, прославившаяся на весь дворец своими выходками, была уже опытной сбегальщицей, а потому ей не составило труда вытащить на свободу не только себя, но и собственного брата в компании пары чародеев. Облачившись в крестьянскую одежду, слегка прикрыв лицо тканями, теперь они вовсе не походили на выходцев из знатных семей, а скорее на деревенских прохожих. Орион и Саймон же остались в своих одеждах — их лица тут мало кого интересовали.       Добравшись до рынка, Саймон словно с цепи сорвался, и дабы его не потерять, Мирабель счастливо побежала вместе с ним, засуетившись между ларьками. В то время как более взрослые шли спокойно. Людей вокруг было немного, и благодаря маскировке их внимание обходило нежданных гостей стороной. Это позволяло весьма спокойно осмотреть всё вокруг.       — Что именно мы должны тут найти? — спросил чародей, оборачиваясь к принцу.       Тот не отходил от него ни на шаг с момента, как они покинули стены дворца. Красноречиво скривив лицо, он тенью шёл за Орионом.       — Сестра сказала, что вам нужно пошить одежду, а также что могут понадобиться некоторые личные вещи.       — Личные вещи… Хм… Не будет ли лучше отпустить нас к себе домой? Всё это мы могли бы взять там.       — Это слишком далеко, отец явно заметит, если вас столько времени не будет во дворце.       — Ладно, звучит как аргумент, — согласился Орион, но все же недовольно поджал губы.       Мирабель же на пару с Саймоном в это время уже склонились над рассыпчатым морем побрякушек, перебирая пестрые камушки и обмениваясь похвалой в адрес вкуса друг друга.       — Кажется, эти двое нашли общий язык, — отметил чародей.       — Мирабель вообще со всеми его находит, даже с такими дикарями.       — Эй, это всё же мой ученик! — возмутился Орион, шлепнув принца тыльной стороной ладони в районе живота.       Тот, не привыкший к фамильярным жестам в свой адрес, аж дернулся и возмущенно опустил голову. Он даже приоткрыл рот от негодования, но Орион, который раньше и вовсе не пересекался со столь королевскими особами, не придал значения своему жесту и уже вертел головой в поисках чего-нибудь интересного.       — Тут же абсолютный мусор, — возмущенно подытожил чародей через некоторое время.       — Эй! — вскрикнул торговец, до чьего уха случайно долетело его недовольство. — Подбирайте выражения! Эти украшения привезены моим сыном лично с Фарфоровых островов! Такого качества вы нигде не встретите. Не можете себе позволить — любуйтесь издалека!       — Да больно надо, — шикнул чародей и отошел в сторону.       Он и не задумывался о том, как будет жить дальше в этом мире: никаких вам смартфонов, музыки в наушниках или брендовых шмоток. Марк и не баловался подобными изысками, но всё же имел достаточный выбор, чтобы облачаться по настроению в китайские подделки. А если тут нет Китая, то где брать потрясающие вещи по приятным ценам? Он лишь вздохнул, смотря на рукотворные предметы перед собой.       Прохаживаясь дальше, следуя за двумя подростками, Орион всё меньше тешил себя надеждой встретить что-то, что его заинтересует.       — Я даже не знаю, что мне стоит выбрать тут для повседневной жизни? — поинтересовался парень, обращаясь к принцу.       Тот пожал плечами.       — Ну конечно, кого я спрашиваю, ты небось никогда и не задумывался о таком.       — Верно, мне не требуется. Но тебе тоже всё предоставят — бери просто то, что понравится.       — Книг по чародейству же тут не найти? Мне бы не помешало.       — У тебя же есть ученик, — кивнул он в сторону Саймона. — Разве он не расскажет тебе лучше книг?       — Не знаю, пока выбить из него что-нибудь толковое не получается. Но ты прав, стоит поменяться ролями и попросить его поучить меня.       — Как ты ему это объяснишь?       — Это и не нужно, он тоже в курсе моего положения.       Услышав это, Аланор встал как вкопанный и нахмурил брови так сильно, что его лицо буквально сморщилось в одной точке в центре.       — Ты и ему рассказал? Кто еще знает?       Голос его снова повысился, прозвучав с легким раздражением, а взгляд буквально впился в собеседника. Их замеревшие посреди базара фигуры начали привлекать внимание: зеваки, вынужденные обходить их, то и дело оборачивались с негодованием. Удивительно, но принца это даже не задевало — он просто выжидал ответа.       — Тц, — только и выдал Орион, подхватывая Аланора под локоть и потащив его через нарастающую толпу. — Мальчишка сам, оказывается, всё знал. И причем давно, вроде как изначально, с тех пор как я провалился в этот мир, — едва слышно шепнул чародей. — Поэтому с ним проблем не будет. Более того, о тебе он тоже в курсе.       — Обо мне — про что?       — Ну, что мы с тобой вроде как переговорили на этот счет.       — Ты ему сразу так доверился, раз он был близок с настоящим Орионом? Вот так легко? И никакого тебе наглого поведения или хамства?       — Да брось, он восхищается от этого всего! — вскрикнул Орион и улыбнулся. — Золотой ребенок.       Послышался недовольный фырк со стороны Аланора, но за время пути чародей уже так привык к его поведению, что просто воспринимал эти звуки как шум, не уделяя им никакого внимания.       Они прошли чуть дальше, когда наконец догнали двух подростков. Саймон, вытянув руки, демонстративно показал учителю с десяток побрякушек, нацепленных на его руки.       — Что это? — удивился чародей. Он и забыл, как дети в его возрасте радуются любой безделушке. Правда, у него не было такого этапа, когда он мог бы позволить себе подобный хлам.       — Ее Вы… — он чуть не ляпнул среди улицы, не подумав, но быстро выкрутился. — Сестренка Мирабель купила мне всё это. Разве не здорово? Только посмотрите, учитель! — Он, закатав рукав, стал показывать все, что нацепил на себя. — Это ракушки с Изумрудного моря…       — Какая она тебе еще сестренка! — возмутился принц. — Научись подбирать выражения!       — Как мне тогда называть сестренку? — удивился мальчишка. — Мира…       — Какого! — вспыхнул Аланор. — Госпожа Мирабель! Неуч…       — Эх, — почесал он голову и повернулся к Мирабель, которая только подходила к их компании, держа в руках какой-то браслет, сделанный из перьев.       — Саймон, я взяла-таки и этот. Думаю, он тебе очень подходит!       Саймон тут же схватил безделушку и моментально надел ее на руку к остальным украшениям.       — Смотри, учитель! Я теперь как великий шаман из племени Пернатых! — Саймон поднял руки, демонстрируя, как они звенят при каждом его движении.       — Ты теперь больше похож на зазывалу с ярмарки, — хмыкнул Орион, осматривая браслеты.       — Так я же им и являюсь! — улыбчиво произнес он. — Если бы не этот базар, а ближе к Тернистому лесу, я уверяю, многие там с радостью бы меня встретили. Вы не знаете, учитель, но там я был тем еще знаменитым торговцем! — Его вид так и кричал о гордости за собственные действия.       Вот только это разделяли не все. Мирабель чуть поджала губы, пожимая плечами. А вот Аланор, на руке которого все еще томилась причина всех бед последнего времени, тут же вспыхнул гневом:       — Да уж, конечно! Сейчас я тебе как напомню, какой ты торговец!.       — Ой… — чуть притих мальчишка и машинально шагнул назад, словно в надежде спрятаться за Мирабель.       — Так, спокойно, — Орион положил руку на плечо мальчишке, выдвигая его из-за спины принцессы. — Мы ведь пришли сюда за покупками, а не за припоминанием старых косяков, верно? — с ленивой улыбкой протянул Орион, слегка хлопнув Аланора по плечу и собираясь уже отойти в сторону.       Но вдруг… его взгляд зацепился за соседний ларёк, щедро украшенный деревянными табличками с названиями: «Мед янтарный», «Эль лесной выдержки», «Слёзы сирены — особая настойка». Глиняные бутыли стояли рядами, от некоторых так и тянуло ароматом чего-то крепкого и душистого.       — О… — произнёс Орион, глаза его тут же засияли. Неужели ему удалось найти что-то на свой вкус? — Вот это я понимаю — товары первой необходимости…       Он, тут же забыв обо всём на свете, подошёл ближе и уже потянулся к одной из бутылей, словно в старые добрые времена, когда «немного расслабиться» было делом чести.       — Нет. — Голос Аланора прозвучал из-за его плеча резко и твёрдо.       — Ну же, — Орион повернулся в его сторону с наигранным удивлением. — Мы же пришли сюда купить всё самое нужное… И вообще, тебе не кажется, что я заслужил хотя бы глоток?       — Последний твой «глоток» закончился… — Аланор шумно выдохнул и сжал руки в кулаки, — когда ты вёл себя как… как…       — Как вдохновлённый жизнью человек, — невинно вставил Орион, поднимая брови. — Я выражал благодарность за хорошую компанию.       — Ты…! — Принц даже не знал, как описать чужие действия. Он лишь отдалённо вспомнил эту картину и снова залился краской возмутительной ненависти, не сумев подобрать нужного слова тому действию. Ах, вся его проблема в том, что в этом мире просто не существует названия для движений, когда человек попросту трясёт попой перед твоим лицом. В ином бы случае он мог бы назвать это и искусством.       Саймон в этот момент как раз подошёл ближе, весело покачивая рукой с новыми браслетами, и, услышав последнее, завис в воздухе с самым искренним удивлением на лице.       — А что делал учитель?       — Тебе не стоит этого знать, — буркнул Аланор, глядя куда-то в сторону с таким видом, будто вновь переживает тот позор.       — О, нет-нет, — Орион прищурился и посмотрел на Саймона. — Это была форма… культурного самовыражения. Очень древняя. Танец духов свободы и веселья.       — В толпе и смотря на меня? — рявкнул Аланор.       Орион лишь развёл руками и пожал плечами:       — Однако не стоит отрицать, что, кроме того момента, я вёл себя как самый прилежный ученик. И всё же я заслуживаю поощрения. Но подожди, — он обернулся и посмотрел на Мирабель. — Золото моих глаз, ты же купишь этому дяде хороший напиток?       — Конечно, — кивнула девушка. — Отец часто подаёт подобное гостям, думаю, брат просто преувеличивает.       — Мира! — возмутился принц. — Ты на чьей должна быть стороне? Неужели ты не видела этого позора?       Она лишь покачала головой, уже подходя ближе к торговцу.       Орион между тем, наслаждаясь обменом репликами, опёрся на прилавок и уставился на выставленные напитки, будто выбирал корону для нового монарха. Его глаза горели.       — Уважаемый, — обратился он к торговцу, — что у вас есть такого, что мягко пьётся, но бьёт по голове, как нота отчаяния в плохом романе?       — Хм, — торговец прищурился, — есть эль «Вдох рыси». Мягкий, с пряным послевкусием. Через три кружки люди обычно начинают петь. А через пять — признаваться в любви случайным прохожим.       — «Вдох рыси»? — Орион приподнял бровь, переглянувшись с торговцем. — Звучит идеально.       Аланор резко перехватил его руку, уже тянущуюся к бутыли:       — Ой, да расслабься, — Орион вырвал руку, но с ухмылкой отступил на шаг. — Я же не собираюсь пить здесь. Это — для «изучения местного фольклора». В одиночестве. Без свидетелей.       — Учитель, а можно мне попробовать? — Саймон тут же втиснулся между ними, сверкая глазами. — Я же взрослый!       — Нет, — с задором произнес сам учитель.       — Но…       — Нет, — как на отрез оборвал принц.       Мирабель, тем временем, уже протянула торговцу монеты:       — Мы возьмём бутыль.       — МИРА! — Аланор аж подпрыгнул.       — Тише, — она поднесла палец к губам, оглядываясь. — Мы же не хотим привлекать внимание?       —…       — Брат, он же прав — в дороге он был образцовым заключенным, даже Волк это признавал. Дай ему шанс.       Аланор скрипнул зубами, но отступил, бросив напоследок в Ориона убийственный взгляд. Тот в ответ лишь театрально приложил руку к груди:       — Клянусь, буду пить, как монах-отшельник. По глотку в час.       — Лжёшь, — фыркнул принц.       — Ну, может, в полчаса… или ещё чуточку почаще. Ну или да, лгу.       Саймон залился звонким смехом, запрокинув голову и хлопая себя по коленям. Его перья в волосах дрожали, а глаза превратились в щёлочки от безудержного веселья.       — Раз уж ты такая щедрая душа, — Орион ухмыльнулся Мирабель, — давай ещё пару бутылок «для души». Мне нужно чем-то утешить свои переживания.       — Конечно! — кивнула принцесса, будто речь шла о покупке хлеба.       Аланор побледнел.       — Вы… Вы с ума сошли?! Он же… Он же… — принц бессильно развёл руками, — …снова напьется и будет вытворять невесть что!       — Обещаю, только на твоих похоронах, — серьёзно пообещал Орион, принимая свёрток от торговца.       Аланор стоял, словно грозовая туча. Его взгляд метал молнии в спину Ориона, который деловито укладывал бутыли в мешок, причмокивая от одобрения.       Мирабель, ловко перехватив момент, взяла брата под руку:       — А теперь — к портному! Ты же не хочешь, чтобы они ходили в этих лохмотьях при дворе?       Аланор шумно выдохнул, но кивнул — спорить было бесполезно.       В мастерской пахло деревом и дорогой тканью. Саймон тут же влетел внутрь, размахивая руками:       — Мне — яркое! И чтобы рукава не мешали драться! — он несколько раз демонстративно махнул кулаками в воздухе.       — Тебя бы в мешок посадить, чтобы не болтался, — проворчал Аланор, но тут же получил лёгкий тычок локтем от сестры.       Портной, худощавый мужчина с иголками, торчащими из рукава, окинул их оценивающим взглядом:       — Чего желаете?       Оценив внешний вид, он явно не готовился получить какой-то стоящий заказ. Неудивительно, что его тон казался слегка высокомерным. Всё же перед ним был мальчуган в совершенно изорванной одежде, который всем своим видом кричал «я ночую на земле». Орион хоть и выглядел чуть более статно, но долгое путешествие отнюдь не красило его одежду. А вот Мирабель и Алан были переодеты в обычную крестьянскую одежду, максимально недорогую на вид. Разве от таких людей можно ждать прибыльный заказ?       Алан подошёл ближе и осмотрел важным видом ткани. Отобрав одну из них, белоснежного оттенка с тонкой белой вышивкой, указал на неё:       — Этому белобрысому вот из этой костюм, — обыденно заявил он.       Мужчина подлетел тут же ближе к принцу, и его рука, повиснув в воздухе, аж задрожала — настолько он не хотел, чтобы рука обычного простолюдина касалась такого экземпляра.       — Молодой человек, дело в том, что эта ткань поставляется нам с Хрустальных берегов Изумрудного моря. Это не просто материя — это вдохновение, сотканное из морской росы и лунного сияния. Её нити — тончайшее волокно шелкотрясов, что питаются лепестками лунных лилий. Они прядут лишь раз в году, когда в прибрежных долинах сходит морской туман, и звёзды отражаются в воде без единой ряби… Не думаю, что этот молодой человек может позволить себе приобрести нечто подобное.       Хотя Аланор, выслушав о тонкости работы над этой тканью, и правда посчитал Ориона недостойным носить нечто подобное, всё же этот взгляд на него, как на человека, не способного оплатить свой выбор, взбесил его окончательно, ведь его настроение и так уже было испорчено. Он демонстративно залез в карман, достал оттуда мешок золота и бросил его на стол портного. Молча и без лишних слов. Мужчина кинул мимолетный взгляд на увесистый кошелёк и ахнул, тут же меняя свой тон речи и продолжая, как ни в чем ни бывало:       — Прикоснитесь — и почувствуете: ткань прохладна, словно утренний ветер с океана, и легка, как дыхание русалки. А цвет! Он изменяется при свете — от приглушённого жемчужного до сияния утреннего золота. Именно из неё шьют накидки для высших чинов королевства… и свадебные одеяния для дочерей герцогов.       Алан фыркнул и нахмурился сильнее. За его спиной послышались подхихикивания сестры и этого оборванца, ученика Ориона.       — Тогда не подходит, — как наотрез заявил он. — В общем, мне нужно, чтобы вы подобрали хорошие ткани для одежды этих двоих! — он указал на стоящих возле себя. — И снимите с них мерки как можно быстрее.       Портной посмотрел на молодого человека изумлёнными глазами. Он, конечно же, был не против, раз ему платят, но, считывая картину, разворачивающуюся перед ним, он почти бесцеремонно положил руку на плечо замаскированного принца и потянул его отойти немного в сторону. От возмущения Аланор едва не захлебнулся собственной слюной, лишь поэтому не успел ничего произнести раньше, чем слегка приглушив голос, не заговорил мужчина:       — Молодой человек, я вижу одеяния этого мужчины и вижу ваши. Не моё дело лезть, но он выглядит и так весьма с достатком, почему же вы оплачиваете его покупки? В последнее время всё больше нечестных наведывается, пользуясь добротой простых крестьян.       — Чего… — Аланор аж подзабыл о прошлом возмущении, вникая в чужие слова.       — Вы поймите, я лишь проявляю бдительность…       Мужчина молча скользнул взглядом по одежде принца, и тот непроизвольно опустил взгляд на себя. Конечно же, контраст, с которым был одет сейчас он и Орион, просто неописуем. Он и забыл, что выбрал такой тип одежды. Со стороны это смотрелось словно попрошайка просит обслужить богатея в самом дорогом заведении столицы.       Аланор нахмурил брови и слегка пихнул мужчину в сторону:       — Старик, просто делай, что говорю. Пошей на этих двоих!       — Хорошо-хорошо, — от такой грубости мужчина тут же прекратил все попытки вмешаться. Поднял руки выше и просто опустил очки на свои глаза. — Тогда выбирайте ткани.       Орион подошел первым. Выбор тканей казался большим, но все же достаточно скудным на фоне любого портного магазина, в которых когда-либо бывал Марк. Перебрав взглядом все ткани и узоры, он указал на самый простой, зеленоватого оттенка:       — Мне эту.       — Ах… — выдохнул портной, взглянув на выбранную ткань, и его лицо озарилось тем редким выражением, что бывает у истинных ценителей тонкости. Он осторожно провёл пальцами по полотну, будто подтверждая догадку, и, приподняв его на свет, с благоговением добавил:       — Какой редкий вкус… Многие проходят мимо неё, считая слишком простой. Но вы… вы увидели главное.       Он обернулся ко всем будто читая лекцию:       — Эта ткань сплетена из льна, выращенного на солнечных склонах долин Эвры. Он мягкий, дышащий, с тончайшей волокнистой фактурой, которую ценят настоящие аристократы. Цвет — не просто зелёный. Это оттенок тени в листве в полдень. Тот самый момент, когда свет начинает прятаться, а лес дышит прохладой. Неяркий, сдержанный, но элегантный.       Он снова посмотрел на Ориона с искренним восхищением:       — Удивительный выбор. Без лишнего шума, без показной роскоши — как будто сама ткань знает, кто перед ней стоит. Уверенный в себе человек, который не нуждается в криках цвета, чтобы заявить о своём достоинстве.       — Это просто похоже на цвет хаки, — спокойно отметил Орион.       Мужчина изумлённо вытянул лицо.       — Простите? Я работаю со всеми крупными торговцами всех соседних государств. Что это за диковенный цвет такой?       Орион снова просто показал на выбранную им ткань:       — В моём королевстве такого цвета носят форму, так что мне привычно. Выбираю его.       — Эм… хорошо, тогда для этого господина сделаю одежду в цвете хаки, — улыбчиво и не слишком уверенно произнёс портной. — Какого типа крой хотите?       Тут Орион растерялся. Это замечательная возможность нарисовать удобную для себя одежду. Может быть, у него получится руками умельца и джинсы себе состряпать. Он уже открыл рот, чтобы описать, что желает, как тут же подлетел Саймон и, ухватив учителя за руку, потянул его к себе ближе, вынуждая ухом податься в сторону подростка:       — Учитель, хочу предупредить вас, что учитель раньше всегда выбирал максимально просторные одежды, потому что в этом случае циркуляция внутренней энергии идёт намного увереннее, не скованная ничем. А от этого напрямую зависит сила накладываемых чар. Поэтому не выбирайте тип одежды, как у Его Высочества, лучше сделайте обычный, как на вас сейчас.       — Чёрт… мог бы и раньше сказать, я уже успел обрадоваться.       Он расстроенно вздохнул и, отойдя от мальчишки, произнёс:       — Что-то наподобие такой одежды, что на мне сейчас.       Портной внимательно оглядел Ориона с головы до ног, задумчиво прищурившись и склонив голову набок, словно пытался прочесть старинный узор на полустёртом пергаменте.       — Хмм… — задумчиво произнёс он, обойдя чародея по дуге, — насколько узнаваемый силуэт. Это классическая школа северного плетения — свободный крой, широкий рукав, глубокий капюшон. И эти застёжки — ремешки через плечо — удобно было носить мешок за спиной.       Он снова посмотрел на Ориона, слегка склонив голову:       — Такое одеяние говорит о человеке, который чтит старые традиции, но не кичится ими. Удобство превыше всего, и всё же в силуэте читается… достоинство. Не помпезное — тихое, как утренний туман над озером.       Этот человек был слишком поэтичным для простого портного. Кажется, это олицетворение страсти к своей работе. Однако Ориону всё равно, и он просто кивает на всё, что тот говорит.       — Прошу, зайдите за ширму, и я сниму с вас мерки.       Пока чародей скрылся за ширмой, сопровождаемый торжественно вдохновлённым портным, троица осталась в центре лавки. Первой нарушила молчание Мирабель — она с любопытством принялась рассматривать свёрнутые рулоны ткани, поглаживая пальцами тонкий шёлк и мурлыча что-то себе под нос. В её взгляде была лёгкость, но при этом внимательность — как у человека, который запоминает каждую деталь.       — Этот цвет подошёл бы тебе, брат, — шутливо проговорила она, указывая на насыщенный тёмно-бардовый с едва заметным узором звёзд. — Как твой характер: грань прекрасного лишь под определённым углом.       Аланор фыркнул и демонстративно отвернулся, скрестив руки на груди:       — У тебя слишком много свободного времени, если ты анализируешь ткани. Не заражайся пожалуйста его манерой речи.       — Скучный ты, — отрезала она с той самой мягкой колкостью.       Тем временем Саймон, не в состоянии долго оставаться на одном месте, начал бродить вдоль стен лавки, разглядывая манекены и разложенные аксессуары. Он не удержался и нацепил себе на голову широкополую шляпу с пером, а затем встал в позу, гордо вскинув подбородок:       — Лорд Саймон Третьего Ордена прибыл к двору! — провозгласил он, стараясь изобразить надменность. — Прошу подать мне медовый эль и самых пушистых котов для глаженья!       Мирабель сдержанно хихикнула, а вот Аланор едва не задохнулся от раздражения:       — Сними это, идиот, пока я не приказал тебя выпороть!       — Ну вот, — Саймон скинул шляпу. — Только начал входить в образ.       Он замолчал, услышав, как за ширмой что-то стукнуло — кажется, Орион задел вешалку. Через мгновение раздался приглушённый голос портного, напевавшего какую-то старинную мелодию, перебивая её изредка измерениями и поэтичными комментариями вроде: «Ах, какая прекрасная линия плеча».       Два подростка от такого комментария лишь бегло переглянулись и тут же зажали рты в попытке не рассмеяться.       Аланор, не выдержав, повернулся к ним спиной:       — Объясните мне потом, почему я вообще согласился на это.       Орион вышел из-за ширмы с видом человека, пережившего нечто утомительное. Он аккуратно поправил рубашку, вздохнул с облегчением и с иронией в голосе произнёс:       — Этот человек только что рассказал моей ключице больше стихов, чем мне когда-либо посвящали на свиданиях.       — Удивительно, что ты вообще знаешь, как выглядят свидания, с твоим-то характером, — хмыкнул Аланор, не оборачиваясь.       — О, твой скепсис как всегда согревает, — усмехнулся Орион. — Но не суди меня по своему опыту.       — Свидания — это не то, что положено при дворе, у нас это называют совершенно иначе. Бал, например.       В этот момент портной, торжественно выходя из-за ширмы с записями и мотками ткани, просиял и расправил плечи:       — Следующий! Юный господин, прошу вас, войдите — и пусть форма ваших рук вдохновит меня на крой великих мастеров Западной школы!       Саймон вытянулся в струнку, прижал руку к груди и торжественно заявил:       — Моя очередь, лорд Саймон не посрамит славы своего учителя!       — Только веди себя приличней, чем он, — буркнул Аланор, хватаясь за переносицу.       — Слишком поздно, — с заговорщицкой улыбкой бросил Орион. — Он уже впитал всё лучшее.       Пока за ширмой слышалось размеренное бормотание портного, перемежающееся восторженными восклицаниями Саймона, Орион лениво перебирал край одного из рулонов ткани. Он словно невзначай, не отрывая взгляда от узора, произнёс:       — Как там твоя рука, кстати? Всё ещё не даёт о себе знать?       Аланор едва заметно напрягся, но тут же отозвался с ледяной чёткостью:       — Меня ничего не беспокоит.       — Ммм, конечно, — протянул Орион с тем самым тоном, где под поверхностью вежливости скользила явная насмешка. — Именно так Мирабель говорила, когда её пальцы уже стали сине-фиолетовые. Тоже убедительно звучало, а потом она свалилась. Может, лучше я тоже гляну?       Аланор скосил на него взгляд, пытаясь определить, шутит ли тот или говорит всерьёз.       — Я не моя сестра. И позволять тебе разглядывать тело наследника короны — не намерен.       Орион театрально закатил глаза:       — О, всё ясно. Страх быть соблазнённым. Успокойся, принцишка. Я в твоём теле вообще не заинтересован.       — Твоё воспитание просто ужасно, — процедил Аланор. — Как ты можешь говорить такое!       — Ну, ладно, раз уж ты боишься меня больше, чем саму проблему — иди к королевским лекарям. Пусть протрубят на всю округу, что у будущего правителя небольшая, но подозрительная проблема с рукой. Уверен, слухи разлетятся быстрее, чем Мирабель успеет сменить платье. А там и моя виселица… буду висеть на центральной площади, а ты постыдно смотреть на мои мертвецкие глаза. Надеюсь, после такого я буду являться тебе каждый день во снах.       — А вот и я, — как по команде вмешалась принцесса, появляясь из-за прилавка с небольшой коробкой в руках. — Простите, не хотела мешать вашим… переговорам.       Они оба посмотрели на неё, а она продолжила с лёгкой улыбкой:       — Но Орион прав. Впрочем, я бы не шла к лекарям. Лучше поговорить с Элионом.       — С Элионом? — нахмурился Аланор.       — Да. Сын наших лекарей. Ты что, не заметил? Он почти поселился в темнице. Всё благодаря Саймону — они здорово сдружились. Он послушный, мягкий мальчик, и если его как следует попросить… — она выразительно подняла бровь, — он поможет.       — Или по первому слову понесётся рассказывать все своему отцу, — пробурчал Аланор, но уже не столь уверенно.       — Хм, — спокойно бросил Орион.       Он задумался о том, что Саймон действительно называл Элиона надёжным союзником, вместе с тем добавляя, что видит некоторое будущее. Значит, вполне можно считать, что он уже прошёл проверку, и Саймон уверен в его преданности и молчаливости.       — Нам стоит спросить Саймона об этой затее. Как я понимаю, он этого Элиона знает лучше всех.       — И он всё ещё не лекарь, — отметил принц. — Я не обязан показывать ему что-то из своего тела.       — Но он справился с той раной, что была у меня, когда я был в темнице. А это значит, что даже не имея статуса, он прекрасно справляется со своими обязанностями, — уверенно проговорил Орион и обернулся к девушке. — Молодец, Мирабель, ты нашла хорошее решение, — но после развёл руками. — Хотя куда проще было бы избежать формальности и просто дать мне посмотреть. Неужели у тебя эта нечисть опустилась на причинное место?       — Ах ты…       Аланор уже замахнулся и хотел как следует зарядить по чародею кулаком, как из-за ширмы показался портной и Саймон.       — Учитель, он сказал, что мои локти так же изящны, как струны арфы! Я официально музыкальный инструмент!       — Великолепно, — кивнул Орион.       ***       Покои наследного принца встретили их величием. Высокие арочные потолки, тонко изрезанные тёмным деревом, отражали свет в хрустальных каплях подвесок. Плотные шторы из тяжёлой ткани цвета спелой черники отбрасывали бархатные тени, а мебель — резная, строгая, но безукоризненно изящная — выстроилась с геометрической точностью, будто подчиняясь какому-то внутреннему уставу. Воздух был наполнен лёгким ароматом благовоний и невыразимой тишиной, свойственной местам, где каждое движение должно быть обосновано.       И посреди всей этой царственной выверенности — Орион, с руками в рукавах, лениво разглядывающий фреску на стене.       — Честно, — произнёс Аланор с сухим раздражением, опускаясь в кресло, — я не знаю, зачем я вообще позволяю вам всем прийти сюда.       — Потому что в душе ты хороший человек, — тихо прошептал Орион, уже громче добавив: — Где-то весьма в потаённых местах.       Но, обернувшись и встретившись взглядом с Аланором, он на секунду позволил тону голоса смягчиться и спокойно произнёс:       — Спасибо, правда. Представляю, как тебе это всё не нравится, но если мы пойдём к лекарям — меня и Саймона точно повесят. Я очень благодарен, что не буду умирать второй раз… или это уже третий считается… я сбился со счета.       Аланор отвёл глаза. Его спина выпрямилась ещё сильнее, как будто слова Ориона оказались неожиданно приятными. Щёки едва заметно порозовели, но, разумеется, он не сказал ни слова. Только отвернулся к окну и сделал вид, что его внезапно заинтересовал пейзаж за стеклом.       — Я просто не хочу скандалов, — выдавил он наконец.       — Конечно, — кивнул Орион, — ради спокойствия отца.       — У меня есть свои причины оставлять его в неведении, — задумчиво произнёс Аланор.       Почувствовав, что у них может завязаться разговор, Орион подошёл ближе и сел по соседству, глядя прямиком на принца. Смотрящее в сторону окна, под переливами дневного солнца, его лицо вдруг показалось ему странно мягким и в то же время лишенным той доли надменности, присущей ему в любое другое время.       — И ты не скажешь, какие?       Алан качнул головой:       — Не твоё дело.       — Знаешь, может, если бы ты иногда делился с людьми чем-то, то они считали бы тебя менее заносчивым. Порой людям стоит просто выслушать друг друга.       — И это ты мне говоришь?       — Конечно, — улыбнулся чародей. — В конце концов, после того как я сказал тебе о том, кем являюсь — мне стало намного проще.       Аланор перевёл взгляд тёмных глаз на чародея. Орион тут же приподнял руки вверх, словно думал сдаться, и добавил:       — Но, конечно же, ты всё ещё можешь мне не верить. Хотя я думал, что изрядно уже доказал это всё.       — Дело не в том, верю я тебе или нет, а в том, что сама твоя история — вопиющий бред.       — А то, что мы видели по ту сторону ловушки? Скажи ещё, что там тоже полная туфта. А эта… как её там… госпожа Звезда, она тоже тебе кажется чушью?       — Если бы она и правда существовала, то, наверное, кто-то бы о ней знал. Но уверяю тебя, никто тут никогда о ней и не слышал.       — А ты прям-таки всех спрашивал?       — Нет, но…       — А вот из интереса, спроси отца. Он же тут самый главный, если где и есть подобный могущественный человек — он-то точно должен знать.       — Хм… — принц снова обернулся взглядом к окну.       — Что ты вообще думаешь по поводу того, что нам удалось там узнать? Чародеи — это потомки госпожи Солнце. А значит, они тут были напрямую для того, чтобы защищать людей.       — Они защищали только себя и свой город, я уверен!       — Ты надолго после меня там оставался?       — Нет, но мне кажется… Прошлый верховный чародей хотел устроить бунт… Всё очень просто. Их становилось всё меньше, потому что родители должны быть чародеями, чтобы у них родился чародей. А значит, со временем обычных людей становилось всё больше. И боясь угрозы — они попросту решились на этот вопиющий шаг!       — А что, если это было не так, и на вопиющий шаг пошёл твой отец?       — Сидел бы ты тогда тут, в моих покоях?       — Кто знает, — выдохнул Орион, потирая переносицу. — Мне слишком многое тут кажется странным.       — Потому что твой мир отличался.       — Это точно.       Аланор вдруг обернулся в сторону чародея и осмотрел его с ног до головы, прежде чем задать вопрос:       — Каким ты был там, в том мире? Ты выглядел так же?       Орион отрицательно качнул головой.       — Тогда как?       — Это не имеет никакого значения… теперь не имеет.       — Что, если ты вернёшься резко, как мне быть уверенным, что прежний Орион…       — Прежнего Ориона уже не будет, — осек его сам чародей и, словив на себе хмурый взгляд, поспешил пояснить. — Госпожа Солнце сказала, что увидела внутри тела две разбитые души и постаралась их слить в одну… Боюсь, что из-за своей спешки и непроницательности она сделала что-то необратимое, поэтому я застрял тут… Честно говоря, я согласился идти в этот тайник, потому что посчитал, что найду там способ вернуться. Но… получилось, что получилось.       — Как она могла так поступить, не спросив вашего мнения? — возмутился Алан, полностью повернувшись к чародею. — Как же твоя семья, близкие… Они разве не будут искать?       — О, на этот счёт не волнуйся. У меня нет никого, кто бы меня искал.       Орион произнес эту фразу излишне задорно, стараясь звучать смешно, а на лице отобразить улыбку. Вот только Аланор замер на секунду, смотря на этого человека пронзительным взглядом. Ему не хотелось в ответ ни дерзить, ни грубить. Он просто молча продолжал смотреть. Орион под таким натиском чуть разволновался и поспешил добавить:       — Поэтому защищай Мирабель. Хорошо, когда у тебя есть такая сестра. Она прелесть.       — Да, она даже излишне хороша… — на выдохе произнёс Алан. — Но ты даже не думай засматриваться на неё! Ты для неё слишком стар!       — Что? А как же, когда старики женятся на молодых принцессах?       — Где это вообще видано? Наш отец снесёт голову такому человеку. Нет, тем более, что она уже помолвлена с одним принцем соседнего королевства.       — Чего? — вскрикнул Орион от удивления. — Почему я узнаю про это только сейчас?       — А зачем я должен был бы это тебе раньше говорить? Это тебя никак не касается, — буркнул он, а потом резко подскочил с кресла. — Ты же не положил на неё и правда свой отвратительный глаз!       — Конечно, нет! Но я удивлён!       — Хочешь сказать, в твоём мире по-другому?       — Конечно, у нас все сами решали, с кем быть. И даже если молодая девушка хотела быть со стариком — это был её осознанный выбор!       — Зачем ей быть со стариком?       — Из-за денег, конечно же.       — Такие браки тоже бывают, — кивнул принц. — Но отец, в случае Мирабель, его бы не одобрил.       Двери распахнулись с лёгким скрипом, будто даже они не решались до конца противиться натиску. Вбежал Саймон — шумный, сияющий, словно сам лучик света в этом вылизанном до идеала помещении.       — Учитель, мы нашли его! — бодро возвестил он, даже не дождавшись, пока дверь прикроют.       Следом, гораздо более сдержанным шагом, вошла Мирабель — она успела стянуть с головы капюшон и привести волосы в порядок по пути, и теперь выглядела так, словно просто сошла с картины. И последним, почти неслышно, прошёл внутрь третий — мальчишка с аккуратно уложенными русыми волосами и застенчивым, почти виноватым взглядом.       Он сильно отличался от своих ровесников: лёгкий, осторожный, будто боялся наступить на невидимую границу. Белая рубаха, свободные штаны, аккуратно заправленные в тёмные сапожки — всё в нём было чисто, безукоризненно, но скромно.       Элион остановился, сделав шаг в сторону от Саймона, как будто извиняясь за своё присутствие. Он не поднимал глаз, лишь мельком покосился на Аланора — и тут же опустил взгляд в пол, покраснев.       — В-в-ваше Высочество, — тихо выдохнул он, будто боялся, что даже имя принца может звучать слишком громко в его устах.       — Элион — настоящий клад! — с жаром вскрикнул Саймон, хлопнув друга по плечу. — Я всё ему объяснил, и он согласился помочь!       — Я… я просто попробую посмотреть… если Его Высочество… позволит, конечно…       Он всё ещё не осмеливался взглянуть на Аланора, будто тот был не человеком, а воплощённой короной.       Аланор сжал губы, перевёл взгляд на Мирабель — та в ответ посмотрела на него с укоризной, затем на Ориона — тот лишь выразительно пожал плечами.       — Ладно, — коротко бросил он, — только быстро. Идём в другую комнату, подальше от лишних глаз.       Аланор, сжав челюсть, первым направился в смежную комнату — спальню, отделённую от основных покоев плотными шторами и полупрозрачным паланкином. Орион — в приподнятом настроении — последовал за ним, глядя по сторонам с таким видом, будто его вот-вот схватят за незаконное проникновение.       Орион, закатив глаза, приложил палец к губам и глянул на Мирабель и Саймона: «Тсс… я просто хочу-таки посмотреть».       Он крался за ними с театральной осторожностью, пригибаясь там, где это не требовалось, и уверенно пересёк границу паланкина. Устроившись в тени складок, он притих, наблюдая, как Аланор снимает верхнюю часть одежды.       Плечо появилось из-под ткани — кожа вокруг него выглядела болезненно тусклой, но самое главное — на самой верхней части лопатки, ближе к шее, расползалось пятно, темнеющее к центру и уже отливавшее угольно-чёрным. Края дрожали, словно живые. Это сильно отличалось от того, что было с Мирабель. Огонёк словно вёл себя совершенно иначе. Содрогался, находясь в этом теле, и не мог найти себе место.       — Ах… — сорвалось у Элиона. Он отступил на шаг и почти прижал руку к груди, будто от сильного волнения. — Я… я никогда такого не видел… Я… не уверен, с какой стороны… нужно смотреть…       — Если собираешься терять сознание — делай это подальше от меня, — буркнул Аланор, склонив голову.       Но прежде чем он успел сказать ещё что-то, взгляд его метнулся к паланкину… и застыл.       — Ты что, издеваешься?! — рявкнул он пронзающе громко.       Из-за тканей, как ни в чём не бывало, показалось лицо Ориона:       — Расслабься. Я уже много раз видел мужские плечи. В казармах народ в душевую ходит толпой, там не до приличий. Так что не строй из себя святую реликвию.       — Ты следил за мной?! — голос Аланора сорвался на гнев.       — Нет, — фыркнул Орион. — Я наблюдал. Разница огромная.       — Я же приказал вам всем ждать снаружи!       — Но как я буду помогать решить проблему, если не буду знать её сути? Конечно же, я должен видеть это сам.       — Как ты вообще можешь решить эту проблему, когда ты… — он осекся и посмотрел в сторону застывшего в стороне Элиона. — Когда ты такой аховый чародей, — завуалировал он и отвернулся.       Саймон тем временем уселся в кресло в соседней комнате, отчаянно стараясь не рассмеяться. Им всё прекрасно было слышно, и в душе теперь он ещё больше уважал своего нового учителя.       — Элион, — голос Ориона смягчился, как-будто он вдруг вспомнил, насколько юн их помощник, — посмотри, может чем-то сможешь помочь. Остальное я возьму на себя.       Мальчишка кивнул — всё ещё скованный, но уже не такой испуганный. Он приблизился к Аланору, стараясь не дышать слишком громко, не дрожать пальцами, не взглянуть выше плеча.       — Я… не вижу ничего знакомого, — прошептал он, чуть склонившись. — Нет внешних повреждений, ни ссадин, ни раздражения. Кожа… здорова. Если не считать… этого.       Он замолчал, не находя слов, и взгляд его невольно задержался на зловещем пятне.       — Может, если бы отец или матушка посмотрели…       — Исключено, — как отрезал Орион. — Мы поэтому и позвали тебя.       — Я не знаю, чем мог бы здесь помочь.       Осмелев, Орион подошёл чуть ближе и наклонился. Аланор в этот момент резко запахнул рубашку обратно, не дав взглянуть ему даже с такого расстояния. Элион же поспешно отступил на шаг, словно сама ткань принца могла обжечь. Щёки его покрылись лёгким румянцем, и он неловко отвернулся, уставившись в сторону, где ничего не было, кроме выцветшей драпировки. Руки юного лекаря прижались к груди, пальцы чуть подрагивали — он слишком хорошо осознавал, насколько непозволительно долго задержал взгляд на теле наследника.       — Раз ничего толком сказать не можете — не начинайте вообще, — буркнул он сквозь стиснутые зубы.       — П-простите… — тихо выдохнул мальчишка, почти шёпотом.       Орион выпрямился, не отводя взгляда, и сдержанно произнёс:       — Вообще-то, я как раз собирался отметить, что у Мирабель процесс шёл иначе.       Он замолчал на мгновение, а затем добавил чуть тише, уже скорее для себя:       — Я бы сказал, что это хорошо, но почему-то внутри испытываю тревогу по этому поводу…       Аланор, всё ещё сидя спиной к Ориону, медленно застегнул верхнюю пряжку рубашки и пробурчал:       — Не думаю, что это обсуждение должно продолжаться.       — Почему? — отозвался Орион, и в его голосе не было насмешки, лишь усталое упрямство. — Ты хочешь знать, что происходит. Я тоже. Ты боишься этого — и я тоже боюсь. Но если мы будем делать вид, что всё в порядке… — он на мгновение замолчал, — однажды будет поздно. Поверь, я знаю, о чём говорю.       Аланор обернулся. Его взгляд был острым, почти гневным, но под ним читалось напряжение, которое уже невозможно было скрыть.       — Ты говоришь, будто тебе есть дело до меня.       — А оно есть, — спокойно ответил Орион. — Не знаю, зачем, но есть. Может, потому что ты тоже помогал мне? И мы уже решили с тобой, что теперь мы друзья. Так что выключай уже своего внутреннего ёжика и доверься мне. Я сделаю все, что смогу.       Они смотрели друг на друга несколько секунд, и в этот момент тишина в комнате была куда красноречивее слов. Где-то сбоку Элион уже почти перестал дышать, будто стараясь стать ещё незаметнее, проклиная в уме всё, что заставило его согласиться сюда прийти.       — Если ты врёшь, — тихо произнёс Аланор, — я прикажу свернуть тебе шею.       Орион хмыкнул, но ответил серьёзно:       — Если я начну врать, ты это сразу заметишь, потому что всё будет пропитано сарказмом.       — Закрой рот. Пока не поздно.       Орион кивнул с напускной серьёзностью, но взгляд его чуть потеплел. Он не улыбался, но в чертах его лица скользнуло что-то вроде признания: мол, разговор не напрасен.       — У твоего отца может есть что-то вроде чародейской библиотеки? Мне было бы полезно там поизучать книги. Если он забрал ту нашу находку, то не исключено, что подобных у него было много. Может, стоит спросить?       И принц, чуть помедлив, кивнул:       — Хорошо, я попробую у него узнать.