Глава 66. Кольцо Арума и припаянное сердце
19 октября 2025 г., 07:50
Едва ли кто-то вообще мог осознать, что произошло.
Орион застыл, как вкопанный, сосредоточив весь взгляд на юном наглеце, решившем, кажется, перейти все мыслимые границы. В таверне на мгновение остановилось даже время. Только слышно было, как где-то в углу капает вода из кувшина — кап… кап…
Саймон же, как-будто ничего странного не случилось, просто отступил на шаг и продолжал довольно улыбаться, глаза его буквально сияли.
«Я же взрослый человек. Должен как-то… спокойно разобраться, а не вмазать ему сразу. Это ребёнок, просто ребёнок… Но это же не нормально, правда? Нет, точно не нормально!»
С этими мыслями Орион отступил к столу, ноги будто налились свинцом. Опустившись на стул, он наконец позволил себе моргнуть и выдохнуть.
Первое, что он увидел, — ледяной, выжидающий взгляд Волка.
«Отлично. Ещё и этот теперь решит, что мы тут во время миссий не тем заняты», — мысленно простонал он, чувствуя, как по спине скользит холодок.
Он сделал вид, будто всё в порядке, но нервно постукивающий по столешнице палец выдал его с головой.
Саймон, заметив, что реакция почему-то совсем не та, осторожно приблизился.
— Брат… я что-то не так сказал?
— Вот уж братом в такой ситуации звать меня точно не стоит, — выдохнул Орион, натянуто усмехаясь. — Сядь.
Мальчишка опустился на место, не сводя с него теперь виноватого взгляда. Даже Аланор, наконец спустившийся до конца, не проронил ни слова. Просто молча сел напротив, с непроницаемым лицом и… странно тихим видом.
Утро, ещё минуту назад наполненное запахом каши и свежего хлеба, словно погасло. Даже солнце за окном спряталось за внезапно наползшие тучи.
— Учитель… — наконец осмелился Саймон, — вы теперь на меня злитесь?
Орион поднял глаза и встретился с его взглядом — в нём было искреннее сожаление и растерянность. А чуть поодаль Элион сидел бледный, с опущенными плечами, словно и сам чувствовал вину за то, чего не совершал.
Ситуация становилась всё более нелепой.
— Знаешь, — наконец сказал он, уставившись на тарелку с остывающей едой, — когда ты приходил спрашивать меня про любовные дела, я даже представить не мог, что это будет обо мне.
Кто-то за столом громко поперхнулся водой. Орион даже не посмотрел кто — в такой ситуации это мог быть он сам.
— Приходил спрашивать? — Саймон вспыхнул и, резко выпрямившись, заявил с напором, явно считая, что сейчас говорит о чём-то очень важном. — Учитель, о чём ты? Я не спрашиваю — я сразу действую! Увидев тебя сегодня утром, я осознал, что люблю тебя. И не сомневался ни на секунду!
За столом снова стало тихо. Даже ложка, соскользнувшая из пальцев Элиона, упала в кашу с мягким «чвак».
— Ладно, — Орион вздохнул, потирая переносицу, — допустим, сегодня осознал. Тем более, это всё просто твои детские гормоны, не более.
— Я уже не ребёнок, учитель-брат! — возмутился мальчишка, скрестив руки и надув щёки. — Мои чувства искренние, и я это докажу!
— Давайте просто поедим, — раздался хмурый бас Волка, оборвавший неловкую тираду.
— Но…
Волк даже не дал ему договорить. Его тяжёлый взгляд метнулся к Саймону, холодный и без тени сомнения.
— Если у вас столько лишней энергии, — проговорил он, не повышая голоса, но в тоне чувствовалось железо, — хозяйка утром просила помочь ей с дровами для таверны. Думаю, юный и такой энергичный мальчишка справится с этим лучше любого из нас.
— Конечно! — Саймон вскрикнул с такой гордостью, будто ему поручили спасти минимум королевство. — Я сильный! И очень талантливый! Учитель, — он обернулся к Ориону, — я докажу тебе свои чувства!
Он явно не собирался останавливаться. Орион только устало вздохнул, подтянул к себе тарелку с кашей и положил рядом пару поджаренных яиц.
«Этот день обещает быть бесконечно длинным», — пронеслось у него в голове.
И стоило ему сделать первый глоток, как напротив послышался низкий, предельно вежливый голос Волка:
— Господин Орион.
Чародей поднял взгляд, не ожидая ничего хорошего.
— Я договорился с хозяйкой, — продолжил паладин, — после завтрака она зайдёт в городской банный комплекс. Это лучшее место в округе. Попробует организовать отдельное время, исключительно для нас.
Орион моргнул, удивлённо подняв брови.
— Ого, неужели ты можешь быть таким заботливым? — с лёгкой иронией ответил он. — Спасибо. Мне и правда не помешает привести себя в порядок. Да и нам всем стоит немного отдохнуть и прийти в чувства, — добавил он, покосившись в сторону Саймона, который в этот момент, не замечая чужих взглядов, с довольной улыбкой уплетал кашу.
Стоило в разговоре прозвучать что-то о хозяйке таверны, как она тут же подлетела к ним, сияя добродушием.
— Конечно, господа, я всё улажу! — защебетала она. — Попрошу истопить баню ароматными травами. У меня есть настойки — кожа станет как у младенца, а мышцы будут отдыхать, как на небесах!
Она говорила быстро, улыбаясь, и в какой-то момент, проходя мимо, легко провела ладонью по плечу Ориона. Чародей вздрогнул — и вовсе не от холода. После всех утренних «признаний» любое прикосновение вызывало в нём почти паническую реакцию.
А хозяйка, между тем, наклоняясь, чтобы поставить кувшин с мёдом ближе к центру стола, оказалась настолько близко, что её пышная грудь буквально легла на чародея.
Орион застыл, не смея пошевелиться, с ложкой на полпути к рту.
«Великое солнце, да за что мне это…», — простонал он мысленно, чувствуя, как все вокруг снова притихли, наблюдая за происходящим.
И так казалось не только ему.
Громкий удар по столу разнёсся по таверне, будто выстрел. Ложки подпрыгнули, мёд пролился, и все взгляды обратились к источнику звука — на ту часть стола, где сидел Аланор. Лицо принца было искажено гневом, но тот гнев, что искрил в глазах, казался… слишком личным.
— Что вы тут устроили? — прорычал он, обводя взглядом всех присутствующих. Его голос звучал ровно, но в нём сквозила злая, почти дрожащая энергия. — У нас тут что, балаган?
Его взгляд метнулся к хозяйке таверны.
— У вас муж есть, женщина? — холодно бросил он. — Так почему вы позволяете себе подобное? Прижимаетесь к постояльцам, словно к любовникам! Это бесстыдство, за которое можно и голову потерять — если проявить его не перед тем человеком!
В зале стало ещё тише. Даже огонь в очаге будто приглушился.
Хозяйка, побледнев, выпрямилась во весь рост, приподняв подбородок. Она на это лишь хмыкнула и резко развернулась, виляя бёдрами чуть сильнее, чем требовалось, и удалилась от стола, оставляя за собой аромат трав и оскорблённого самолюбия.
Аланор, всё ещё сжимая кулаки, перевёл взгляд на Саймона.
— А ты что устроил?! — сорвался он. — Думаешь, нам мало внимания? Решил, что признания и поцелуи за столом украсят утро?!
Мальчишка оторвался от еды, съёжившись под этим гневом, и даже Волк нахмурился.
— Ваше высочество, — спокойно, но твёрдо произнёс паладин, — вы слишком остро реагируете.
— Я слишком остро реагирую?! — резко повернулся к нему принц. — А с тобой что вообще, Волк? Почему позволяешь весь этот цирк?!
Орион же в это время просто сидел, прижав ладони к лицу, и мысленно молился всем возможным богам, чтобы хоть кто-нибудь провалился под землю первым — он, Саймон или вся таверна целиком.
Завтрак для Ориона дальше проходил в напряжённой, вязкой неловкости.
Волк, обычно немногословный и суровый, теперь вёл себя как заботливая наседка, даже несмотря на разговор до этого — то пододвинет чародею кувшин с молоком, то заботливо подаст тарелку с мёдом, то шепнёт:
— Попробуйте пирог, он свежий.
Саймон же, несмотря на все уговоры и угрозы со стороны Алана, без умолку болтал. То спрашивал, любит ли Орион прогулки на закате, то внезапно рассказывал, как мечтал о их путешествии только вдвоем. Элион, наоборот, будто растворился в себе — сидел, уткнувшись взглядом в стол, и лишь изредка поднимал глаза на Ориона, быстро отводя их, как пойманный на краже.
Аланор… Аланор же шипел. Шипел на всех. На Волка, на детей, на ложку, на кашу, на чародея, на утро вообще, и его раздражение, казалось, заполнило собой весь зал.
Орион, не выдержав этого всего, лишь тяжело вздохнул и принялся лениво водить ложкой по каше, даже не притрагиваясь к еде. Он уже почти решил, что либо сошёл с ума сам, либо это сделали все остальные.
Когда ему наконец удалось сбагрить Саймона в надёжные руки Волка, а Аланор, пробурчав что-то себе под нос, ушёл наверх «перевести дух», — Орион тоже позволил себе выдохнуть.
Он вышел на веранду, глубоко втянув прохладный воздух и закрыл глаза.
Мир наконец замер.
Птицы перекликались где-то вдалеке, а лёгкий ветер шевелил вывеску таверны.
— Господин Орион… — тихо прозвучало сбоку.
Чародей вздрогнул, едва не подпрыгнув.
Рядом стоял Элион — настолько близко, что тот мог ощутить его дыхание на коже.
— Ты что тут стоишь? — возмутился Орион, отступая на шаг.
Мальчишка виновато сжал край рубахи, опустив взгляд.
— Не в курсе, чего это Саймон решил сегодня учудить? — устало спросил Орион, надеясь услышать хоть какое-то логическое объяснение.
Элион тихо покачал головой.
— Ну, чудесно, — вздохнул чародей. — Только этого мне и не хватало. На голову пубертатный катаклизм.
Он попытался улыбнуться, но воспоминание о случившемся за завтраком заставило по спине пробежать дрожь.
— Думаю, мне стоит пройтись. Проветриться.
— Можно с вами? — спросил Элион, едва слышно, но с таким ожиданием, что отказать казалось почти жестокостью.
— Конечно, — не раздумывая кивнул Орион. — Пойдём посмотрим, чем тут можно заняться. Хозяйка сказала, баня будет готова чуть позже — успеем вернуться.
Они спустились с веранды.
Наконец чародей смог спокойно подумать. Утренняя неразбериха знатно потрясла его, но не настолько, чтобы окончательно вывести из равновесия. А потому он решил, что неплохо будет просто пройтись и забыться о случившемся, как о простом страшном сне. А что делать с пубертатным подростком — решит позже, когда мозг немного посвежеет.
— Куда мы идём? — раздался скромный голосок сбоку.
— Да так. Ночью мы с Аланом помогали кучке детей, хочу проведать их сегодня, — спокойно отметил Орион. — Заодно ты посмотришь травму одного. Я подлечил, но до конца залечить не получилось.
Он не стал признаваться, что у него всё ещё не выходит распределять силы так, чтобы не истощаться от любого избыточного использования. Кто бы знал, что сражаться он может часами, но стоит ему лишь попробовать полечить себя или кого-то другого — и весь запас сил оказывается на нуле, будто кто-то резко выдернул из него всю энергию.
— Вы такой заботливый, господин Орион, — тихо произнёс Элион. — Знаете, вы даже лучше, чем Саймон о вас рассказывал, — добавил он с тёплой улыбкой.
Орион только покосился на него скептичным взглядом и едва сдержал смешок:
— Это ты просто плохо меня знаешь. Характер у меня не сахар.
— Это не важно. У вас доброе сердце — это самое ценное, что может быть у человека.
Чародей немного призадумался. На деле это было впервые в его жизни, когда кто-то назвал его заботливым. Он и сам уже начал замечать, что, оказавшись в этом мире, стал несказанно мягче, чем раньше. Многое из того, что прежде заставило бы его полезть в драку или просто пройти мимо, теперь вызывало совсем иную реакцию.
Даже ситуация с детьми. Поймай он раньше вора в подворотне, да ещё и окажись в положении, где кучка ребятишек его пытается побить — он бы, конечно, мог отпустить их, но точно не стал бы помогать. А теперь… теперь сердце будто стало мягче. Неожиданно мягче. И он даже не заметил, когда эти перемены начались.
— Слушай, — внезапно опомнился Орион и обернулся к Элиону.
Тот, едва услышав обращение, чуть вздрогнул и поднял взгляд. Большие зелёные глаза блеснули на свету, а короткие соломенные волосы мягко качнулись от резко движения. Казалось, он отрешился от всего вокруг и готов был впитывать каждое слово чародея.
Орион не придал этому значения, просто продолжил:
— Вы с Саймоном ведь достаточно близки?
— Вроде бы да, — неуверенно отозвался Элион. — Вас это беспокоит?
В голосе прозвучала лёгкая тревога, но Орион не придал этому веса.
— Знаешь… то, что он устроил утром…
Элион опустил глаза, стал двигаться медленнее. Его пальцы, как всегда не находившие себе места, теперь теребили край рукава почти судорожно. Орион же шёл ровно, подстраивая шаг, будто не замечая напряжения.
— Ты не в курсе, давно у него такие… мысли?
— Он мне никогда об этом не рассказывал, — тихо выдохнул Элион. — Я и сам был… удивлён.
Последние слова он произнёс почти шёпотом, и Ориону даже пришлось наклониться ближе, чтобы расслышать.
— Вот как… странно, — задумчиво произнёс чародей. — Не замечал в Саймоне таланта хранить тайны.
— Эх… я тоже, — вздохнул Элион.
— Что ж, — пожал плечами Орион, — проблема, конечно, есть, но будем разбираться.
— Вы… собираетесь ему ответить? — вдруг спросил Элион, почти с надеждой.
— Ему? Я? — чародей чуть не подавился воздухом от подобного вопроса.
У него в голове вспыхнули десятки причин, почему нет — и ни одной, чтобы да.
Он нервно махнул рукой, выдав короткий смешок:
— Даже не начинай про это.
— Почему же? — не отступал юноша.
Элион своими вопросами будто вынуждал его признаться в чём-то нелепом.
— Ты что, подослан Саймоном всё разузнать? — фыркнул Орион. — Неужели я тебе сейчас всё перечислю, а ты побежишь и перескажешь ему слово в слово? Как минимум, Саймон — парень. А даже будь он красивой девушкой, он слишком юн для меня. Он мне не более чем брат, — заключил он с уверенным хмыком, надеясь, что на этом допрос окончен.
Элион издал короткий, неразборчивый звук, и Орион не стал придавать этому особого значения. Он ведь сказал правду — как бы странно это ни звучало, воспринимал Саймона именно как брата с самого первого дня их знакомства. Открытый, улыбчивый мальчишка, не без тайн за пазухой, отзывался в сердце чародея тёплыми, почти семейными чувствами. О нём хотелось заботиться, за его чудачествами — приглядывать.
— Даже не поднимай эти вопросы снова, я позже сам поговорю с Саймоном.
Домик, где приютились бездомные дети, нашёлся быстро. Высокое строение всё так же стояло на прежнем месте, упрямо цепляясь за жизнь, будто и само понимало, что если рухнет — этим детям больше некуда будет идти. Орион, взглянув на него снизу вверх, не удержался от шутки:
— Если бы оказалось, что всего этого на самом деле никогда не существовало, я, пожалуй, уже бы даже не удивился.
И, усмехнувшись, переступил порог оставив Элиона в лёгком непонимании.
Изнутри донёсся звонкий детский смех. На втором этаже кто-то что-то весело выкрикивал, топал, спорил. В отличие от вчерашнего визита, атмосфера в доме изменилась: вместо страха и тревоги теперь витала радость, лёгкость и домашний уют.
Даже обугленные стены будто стали светлее.
Стоило им подняться по ступеням, как голоса вдруг притихли. Несколько пар детских глаз обернулись к ним, и через секунду из тишины вырвался восторженный вопль:
— Господин вернулся! Господин Орион пришёл!
— Ура! Он снова здесь!
— Я говорил, он обязательно вернётся!
С визгом и топотом дети окружили чародея, словно маленький водоворот — кто-то дернул за рукав, кто-то просто попытался ухватиться за край накидки.
— Так, всё-всё, — с осторожной улыбкой сказал Орион, начиная аккуратно их отодвигать. — Я привёл вам врача. Нужно осмотреть вашего старшего.
— Врача? — хором переспросили дети, и их лица тут же вытянулись от непонимания.
Все синхронно повернулись к Элиону.
Тот замер, не зная, куда деть руки. Щёки чуть порозовели, взгляд метнулся к Ориону — мол, «о чём ты вообще говоришь?»
— Ах, чёрт, — тихо выругался чародей, хлопнув себя по лбу. — Я привёл вам этого… лекаря! — быстро поправился он. — «Врач» — это на моём, на чародейском.
Он едва заметно улыбнулся своим мыслям:
«А ведь и правда… Можно же просто называть слова из моего мира чародейскими. Раз письмо у них другое, то и звучание может быть иным. Не стоит, чтобы тут все узнали о моём происхождении. Мне и двоих осведомлённых более чем достаточно…»
Комната, где вчера стояли разбросанные вещи, теперь выглядела почти обжитой и более прибранной. Кто-то из детей даже поставил на подоконник дикие цветы в жестяной банке, и теперь с возвращением старших между обугленных стен пробивалось что-то живое, простое. Орион невольно задержал взгляд на этом пёстром пятне — странно, как быстро дети способны возвращать жизнь туда, где недавно была только пустота.
— Алиса ушла, — сообщил один из мальчишек, возясь с оторванной пуговицей на рубахе. — Сказала, что ей надо работать, чтобы нас прокормить.
— Уже? — удивился Орион. — Она едва вернулась из леса.
— Она сильная, — гордо сказала девочка с тонкими косичками. — Алиса всегда так делает.
Орион кивнул и перевёл взгляд на Джорвена. Тот сидел у стены, обхватив руками ногу. На лице — привычная сдержанная улыбка, но стоило присмотреться, и становилось видно: травма ноги даёт о себе знать, и вчерашний спешный побег не поспособствовал быстрому заживлению.
— Покажи, — мягко произнёс Орион и кивнул своему спутнику. — Посмотри его, Элион.
Мальчишка послушно опустился на колени рядом. Его движения были осторожны, почти благоговейны. Он ловко приподнял холщевую ткань и осмотрел ногу — рана затянулась, но кожа всё ещё оставалась тусклой, чуть стянутой.
— Вы проделали потрясающую работу, господин Орион, — тихо сказал Элион, едва заметно улыбнувшись.
— Да ладно тебе, — отмахнулся тот. — Там скорее чудо, чем работа.
Элион опустил глаза, но в уголках губ мелькнула едва уловимая тёплая тень. А за спиной послышался чей-то восторженный шёпот:
— Господин такой добрый…
— И красивый, — вторил другой голос, чуть смущённо.
Джорвен, заметив, как друзья перешёптываются, заёрзал и поспешил заговорить, будто стараясь отвлечь внимание от их щебета:
— Я попробую встать, — тихо сказал Джорвен, опершись о стену, но Элион тут же поднял руку, останавливая его.
— Подождите, не спешите, — мягко произнёс он и опустился на колени.
Движения его стали уверенными, спокойными — он развязал небольшую холщовую сумку, которую нёс через плечо, и достал оттуда аккуратный свёрток. Пахнуло травами — терпко и свежо, будто дыханием летнего поля.
— Это что, лечебное? — удивлённо спросила одна из девочек, вытягиваясь на цыпочки, чтобы лучше рассмотреть.
— Да, — Элион едва улыбнулся, не отрывая взгляда от раны. — Мои родители лекари, поэтому я хорошо знаю, как делать восстанавливающие повязки.
Он достал несколько зелёных листьев с розоватыми прожилками, растёр их в ладонях, и по комнате поплыл лёгкий, чуть сладковатый аромат. Затем он наложил травы на рану, обмотал ногу чистой полосой ткани и аккуратно прижал, словно опасаясь причинить боль.
— Вот так… теперь станет легче, — тихо сказал он, но говорил почему-то не Джорвену — глаза всё время тянулись к Ориону.
Тот стоял чуть в стороне, наблюдая за происходящим. Он скрестил руки на груди и, прищурившись, кивнул одобрительно.
— Я в тебе и не сомневался, Элион!
От этих слов Элион вспыхнул так, будто его похвалили за что-то куда большее. Руки его дрогнули, и он едва не выронил свёрток с остатками трав.
— Спасибо, господин, — пролепетал он.
В комнате будто повеяло теплом. Кто-то из малышей хихикнул, кто-то наоборот уставился на Ориона с широко раскрытыми глазами. Даже Джорвен, пока Элион перевязывал ему ногу, несколько раз оборачивался на чародея, словно хотел убедиться, что тот рядом.
— Не шевелись, — предупредил Элион, перехватив его взгляд.
— Я и не шевелюсь, — усмехнулся Джорвен, но всё же замер, а потом с благодарностью посмотрел на Ориона:
— Он всё правильно делает, правда?
— Абсолютно, — кивнул чародей, делая шаг ближе. — Дай телу немного времени.
Орион опустился на корточки, чтобы убедиться, что повязка легла ровно. И в этот момент маленькая ладонь девочки из их круга робко коснулась края его плаща. Он почувствовал, но не стал отстраняться.
— Мы так боялись, что вы не вернётесь, — едва слышно произнесла она.
Орион посмотрел на неё и мягко улыбнулся.
— Если вчерашний дядя одолжит мне немного денег, то вечером смогу занести вам ещё еды.
Девочка всхлипнула от радости, а остальные дети радостно зашумели, словно само обещание уже означало пир. Орион тихо рассмеялся и поднялся, стряхивая пыль с ладоней.
— Но всё же, — сказал он уже более серьёзным тоном, — не дело, что вы живёте так, прячась в полуразрушенном доме. Где же ваш глава города? Он ведь должен что-то делать.
Джорвен, всё ещё сидевший у стены, поднял на него глаза.
— Мы ходили к нему. Не раз, — сказал он с усталостью не по годам. — Он только сказал, чтобы мы нашли семью, готовую нас приютить. А кто захочет взять к себе столько голодных ртов?
— Сколько вас всего?
— Одиннадцать, если с Алисой и мной, — тихо ответил мальчишка.
— Одиннадцать… — повторил Орион, будто пробуя это число на вкус. Оно звенело в голове каким-то особенно несправедливым эхом.
Он медленно прошёлся по комнате. На полу валялись старые одеяла, обугленные доски, обломки мебели, и среди этого — детские мелочи: деревянная лошадка, тряпичная кукла, обрывки ткани, аккуратно сложенные в угол. Сердце болезненно сжалось.
Он нахмурился и сел на край обломанной лавки, подперев подбородок рукой. Долгое молчание повисло, нарушаемое лишь далёким стуком телеги за окном. В голове не было ни единой мысли, как он бы мог решить эту проблему: ни телефона доверия, ни опеки, он абсолютно не знает правил игры этого мира.
— Мы бы ушли, — робко подала голос девочка с косичками, — но другие города слишком далеко. А денег нанять извозчика у нас тоже нет. Своим ходом тоже не дойдём.
— Не дойдёте… — повторил он и вскинул взгляд. — А если всё-таки попробовать? Есть ли вообще возможность попасть туда?
— Пешком — нет, — ответил Джорвен. — До ближайшего крупного тракта идти двое суток. А дальше караваны, но мы без денег.
Орион задумчиво прикусил губу, глядя в окно. Он уже искал варианты, прокручивал в уме возможные пути, прикидывал, как можно было бы их вывезти.
— Господин Орион, — вдруг подал голос Элион, который всё это время стоял чуть поодаль, теребя край своей сумки. Он немного колебался, но всё же решился продолжить: — В центральном городе… есть сиротский дом. Его содержат за счёт храма и пожертвований высокопоставленных людей. Если бы кто-то помог им добраться туда, их приняли бы.
Орион резко повернулся к нему, будто слова Элиона зажгли внутри свет.
— Сиротский дом? — переспросил он, и на лице мелькнула надежда. — Это же меняет дело…
Он выдохнул, и в глазах вспыхнул тот самый огонёк, что появлялся всегда, когда он находил решение.
— Это же выход. Мы можем попытаться устроить их туда.
Дети, не до конца понимая, о чём идёт речь, с любопытством смотрели на него.
Но в голосе чародея прозвучала уверенность, и от этого даже воздух в комнате стал как будто ярче. А Элион, услышав, как Орион подхватывает его предложение, буквально просиял. Его глаза засверкали, а губы расплылись в такой искренней, почти детской улыбке, что чародей не смог не заметить этого.
— Вы правда думаете, что это может сработать? — неуверенно переспросил мальчишка, будто сам не до конца верил, что предложил нечто важное.
— Конечно! — с воодушевлением ответил Орион, поднимаясь на ноги. — Это великолепная мысль, Элион! Настоящая находка!
Он даже слегка взъерошил ему волосы, не скрывая своей радости.
— Определённо, ты гений! Вот честное слово. Я бы сам не догадался, а ведь это идеальный выход!
От похвалы у Элиона щёки вспыхнули ярким румянцем, он смущённо опустил голову, но улыбка с лица всё равно не сходила.
— Я просто подумал… что детям было бы лучше там… — пробормотал он.
— Именно! — с пылом подхватил чародей.
Орион буквально светился идеей. В голове уже выстраивался план: поговорить с Аланором, объяснить всё, убедить его помочь. Кто, если не наследный принц, способен решить вопрос дороги и покровительства? Мысль о том, что можно изменить жизнь этих детей, пусть даже немного, наполняла его редким чувством смысла.
На обратном пути, Элион шёл рядом, глядя на него с восторгом. Казалось, сам факт того, что его слова оказались полезными, придавал ему уверенности. Он словно вырос на глазах — плечи расправились, шаг стал твёрже, а в глазах зажёгся огонёк радости.
А Орион, воодушевлённый, шёл всё быстрее, едва не вприпрыжку, и с улыбкой думал о том, что иногда даже самые простые идеи могут оказаться спасением. Элион определённо заслуживал похвалы — настоящий гений, пусть сам того и не понимал.
Но стоило им завернуть за угол, как впереди показался высокий, слегка сутулый мужчина с благородной бородкой и тяжёлым перстнем на пальце. Его лицо расплылось в доброжелательной улыбке, но глаза блестели каким-то хитрым, прищуренным блеском.
— Молодой господин! — раздался громкий голос, и Орион едва успел остановиться, прежде чем тот буквально преградил им дорогу. — Ах, как удача-то улыбнулась! Я снова вас встретил!
Он поклонился, заломив шляпу, и, выпрямившись, произнёс с театральной гордостью:
— Этот молодой господин — просто ослепителен! Моя дочь, едва увидев его вчера у таверны, потеряла голову. Говорит, если я не представлю её сегодня — она умрёт от тоски!
Орион даже моргнул, не сразу поняв, что речь идёт о нём.
— Простите, что?
— Так позвольте, — продолжал мужчина, не сбавляя пыла, — взглянуть на красавицу! Она жемчужина нашего дома! А если угодно вашему сердцу, мы можем всё уладить уже сегодня.
Элион, стоявший рядом, вдруг нахмурился. Ещё мгновение назад его сердце переполняла радость — теперь же её сменило неприятное, липкое ощущение. Слова мужчины словно затмили все недавние тёплые эмоции. Он опустил взгляд, чтобы скрыть выражение лица, но пальцы невольно сжались в кулачки.
Тем временем мужчина продолжал говорить, не замечая внутренней смуты юноши. Он был улыбчив, с мягкими чертами лица и добрым взглядом — из тех, кто привык решать дела прямо и по-человечески. В его словах не было корысти или страсти, лишь отцовская гордость и желание помочь дочери.
— Если моя девочка придётся вам по душе, — произнёс он, чуть наклонив голову, — я был бы несказанно счастлив видеть такого прекрасного господина в нашей семье.
Орион слегка замер от такого, но потом, собравшись, ответил с вежливой улыбкой.
— Я польщён вашим предложением, но, боюсь, вынужден отказаться. Вашей дочери стоит найти кого-то, кто сможет подарить ей больше, чем скитальческую жизнь такого господина, как я.
Мужчина лишь понимающе кивнул — видно было, что отказ не обидел его. Он ещё раз поклонился и, пожелав удачи, спокойно удалился в сторону площади.
Орион проводил его взглядом, а затем, обернувшись к Элиону, только выдохнул:
— Странный всё-таки сегодня день… Сначала Саймон, теперь это…
Элион, всё ещё немного нахмуренный, согласился кивком.
— Да, — тихо сказал он. — Может, нам стоит просто уйти подальше и немного погулять… где никого нет?
— Нам всё же стоит сначала заглянуть к Аланору. Ты забыл? Приют же!
Элион чуть нахмурился и тихо ответил, не поднимая взгляда:
— Вы ведь видитесь с Его Высочеством каждый день. А вот со мной… вы проводите так мало времени. Когда вы позвали меня сегодня прогуляться, я подумал, что этот день будет нашим.
Орион насторожился. В словах юноши было что-то странное, чуть приторное, словно в них скользнула интонация, совсем не похожая на простую симпатию. Тем более, он только что гордился своей идеей, а спустя лишь пару минут уже грустил, что они ищут Аланора, способного идею воплотить. Что-то, чего он предпочитал до этого не замечать. Сердце неприятно кольнуло тревогой, и он невольно ускорил шаг.
— Тогда давай так, — сказал он поспешно, — ты возвращайся в таверну, а я найду принца. Хорошо? Обсужу всё с ним и после, возможно, — он специально сделал эту ремарку чтобы иметь шанс в будущем отказаться от затеи, — возможно, мы с тобой ещё прогуляемся.
Элион неохотно кивнул, но подчинился. Его взгляд задержался на Орионе чуть дольше, чем стоило бы, а потом он развернулся и направился к дому.
Чародей же выдохнул с облегчением, заметив впереди знакомый дворик таверны. Там, в полутени у старого полена, стоял Волк — сосредоточенный, безмолвный, с топором в руках. Каждый взмах был точным и размеренным, и в этом спокойствии чувствовалась сила, от которой всегда становилось легче.
— Ну, надеюсь, хоть он остался адекватным — тихо пробормотал Орион и подошёл ближе. — Волк, — позвал он.
Паладин обернулся, кивнув в знак приветствия, вытирая скопившийся на лбу пот.
— Не видел Его Высочество? — спросил чародей.
— Разошлись утром, — коротко ответил тот. — Я занялся дровами, а он, полагаю, снова куда-то направился.
Орион шумно выдохнул, отбрасывая прядь волос с лица.
— Прекрасно. Значит, снова бегай ищи его.
Он помолчал мгновение, потом прищурился, взглянув на яркое солнце, медленно пробивающееся сквозь облака.
— Скажи, Волк… не полнолуние ли сегодня было?
Тот посмотрел на него вопросительно.
— Почему спрашиваете?
— Потому что, — тяжело вздохнул Орион, — ощущение, что все вокруг окончательно сошли с ума.
Волк, как обычно, не ответил сразу. Он отбросил полено, вонзив топор в чурбак, и только потом выпрямился. Его тень легла на траву рядом с Орионом, почти касаясь сапог чародея.
— Если все сошли с ума, — тихо произнёс он, — то вы, господин Орион, опаснее всех.
Орион приподнял бровь, не сразу поняв смысл.
— Опаснее всех? Это ещё почему?
— Потому что заставляете людей терять голову.
Орион моргнул. Один раз. Второй. Потом ещё раз — просто чтобы убедиться, что не ослышался.
— Простите, что я заставляю делать?
Волк молчал, глядя прямо в глаза, с тем самым непоколебимым выражением, каким обычно встречал врагов. Только теперь это выражение почему-то не сулило удара, и от этого становилось ещё тревожнее.
— Всё, ясно, — наконец протянул Орион, выставив ладони вперёд в надежде, что паладина это остановит. — Я окончательно убеждён: сегодня все ебанулись. А ты вообще на солнце перегрелся.
Он отступил ещё на шаг, прикидывая — если что, куда бежать. В голове пронеслось: «Этот чертов здоровяк точно бегает быстрее.»
И именно в этот момент из-за угла послышался бодрый женский голос спасения:
— Господин Орион! — хозяйка таверны, вся сияющая, стояла у крыльца, прижимая к груди поднос с чистыми полотенцами. Рядом с ней, скрестив руки на груди и с видом, готовым высказать всё недовольство мира, стоял Аланор. — Банник уже всё подготовил, — радостно объявила она. — Вода горячая, травы свежие, и если пожелаете, я могу составить вам компанию, господин Орион, — добавила она с лукавым подмигиванием.
— О, нет-нет, — поспешно отмахнулся Орион, нервно усмехнувшись. — Благодарю, но думаю, я справлюсь сам.
— Как скажете, красавчик, — протянула она с довольным смешком и скрылась в дверях.
Чародей выдохнул с облегчением и, повернувшись к Волку, тихо пробормотал:
— Ну точно полнолуние.
Орион едва дождался, пока хозяйка скроется за дверью, и уже в следующее мгновение подлетел к Аланору. Схватив принца за плечо, он рывком развернул его к стене таверны, сам заслоняя их от улицы.
— Ты! — почти прошипел он, глядя прямо в лицо принца. — Скажи мне честно, ты же ещё в своём уме?!
Аланор моргнул, нахмурился, но, к удивлению, не оттолкнул его.
— Да это ты не в своём уме… — протянул он, в голосе звучал сарказм. — Так обращаться к наследнику короны! И ещё осмеливаешься упрекать меня в безумии?
Чародей шумно выдохнул, ослабляя хватку, и с каким-то отчаянным облегчением бросил:
— О, а ты всё ещё нормальный. Слава всем местным Богам, хоть кто-то не рехнулся.
Аланор приподнял бровь.
— О чём ты вообще говоришь?
— О том, что, — начал Орион, размахивая руками, — кроме Саймона, который утром устроил сцену любви, меня сегодня уже пытались сосватать! Потом Элион весь день ходил, как тень, таращился, болтал без умолку и смотрел так, будто я у него последнее солнце в жизни! А Волк… — он понизил голос, озираясь. — Волк сказал, что я заставляю терять голову. Волк, Карл! И это я ещё не говорю про хозяйку, которая, между прочим, только что открыто пыталась меня… пригласить принять баню вместе! — от возмущения он даже запнулся, по коже пробежала дрожь. — Схожу с ума или я, или все вокруг!
Принц какое-то время молчал, пристально глядя на него, потом сдвинул брови и с трудом сдержал усмешку.
— Думаю, тебе просто надо чуть расслабиться, — наконец произнёс он с тяжёлым вздохом.
— Что?
— Возможно, это последствия недосыпа. Или травы какие-нибудь, — он ткнул пальцем куда-то в сторону, с самым серьёзным видом. — А вообще, тебе действительно стоит освежиться. От тебя, если честно, несёт гарью.
— Да ты…
Но Аланор уже отстранился, пригладил волосы и, не оборачиваясь, спокойно направился в сторону таверны, где скрылась хозяйка. Орион остался стоять, ошеломлённо глядя ему вслед. Потом медленно выдохнул и устало провёл рукой по лицу:
— Ну хоть с этим всё как обычно…
Однако ощущение, что что-то идёт неправильно, не покидало чародея и теперь тихо, но настойчиво грызло изнутри. Он медленно оглядел улицу, словно желая убедить себя, что это всего лишь его странные выверты сознания, порождённые усталостью и недосыпом. Но Волк стоял всё там же, неподвижный, как высеченный из камня страж, и его взгляд, прямой и слишком внимательный, пронзал пространство между ними с пугающей сосредоточенностью. В этом взгляде не было обычного холодного равнодушия, напротив — в нём мелькала тень чего-то иного, настороженного, будто генерал пытался запомнить каждую черту его лица.
С другой стороны улицы, где между покосившихся домишек сушилось на верёвках бельё, уже перешёптывались две девушки, краснея так ярко, что даже издалека Орион мог различить румянец на их щеках. Они смущённо отворачивались, едва он бросал в их сторону взгляд, и снова оборачивались, не в силах сдержать любопытства. Чародей провёл рукой по волосам, пытаясь отогнать наваждение, и, тяжело выдохнув, пробормотал себе под нос:
— Нет, что-то тут не так…
Истинное беспокойство настигло его у самых дверей купальни. Стоило переступить порог, как воздух изменился — густой, горячий, напоённый паром, он дышал тревогой и ожиданием. Слишком влажный, слишком насыщенный запахами тела, мёда и трав, он словно обвивал мысли, затуманивал их, заставляя сердце биться чуть чаще. Орион подошёл к узкой полке, которую ему выделили чтобы сложить одежду, и, потянувшись к вороту, ощутил на коже лёгкий, неприятный холодок, похожий на дыхание чужого взгляда. Он остановился и медленно обернулся.
Три пары глаз встретили его одновременно — пристально и жадно. Волк, Саймон и Элион стояли неподалёку, каждый будто в ожидании, но странно притихшие, с тем выражением, которое бывает у людей, внезапно увидевших что-то прекрасное и запретное.
— А… что, — выдавил Орион, не находя интонации, — мы, значит, вчетвером будем?
— Его Высочество не принимает никаких процедур ни с кем, — отчеканил Волк, и голос его, обычно спокойный, теперь прозвучал ниже и глуше, будто он сам не понял, зачем это сказал.
Саймон шагнул вперёд. Его щеки горели, дыхание сбилось, и в этом смущении было что-то наивное и опасное одновременно.
— Учитель, — воскликнул он с той прямотой, что могла бы тронуть сердце любого, — я мечтал, что однажды стану вам настолько близок!
— Так, малец, постой, — выдохнул Орион, машинально выставив руку, будто пытаясь удержать расстояние.
Волк шагнул вперёд, и его тень легла между ними, словно защитная стена. В его голосе звенела сталь, но за ней пряталось что-то тревожное, будто генерал сам не мог до конца понять, отчего в груди у него кольнуло раздражение, похожее на ревность.
— Вам стоит придержать себя в руках, юноша. Что за бесстыдство с самого утра?
Орион же почувствовал себя между двух огней, которые смотрели на него почти одинаково. И то, как в этот миг изменилось выражение лица Волка, когда его взгляд задержался на белых волосах чародея, только усилило странное ощущение, что воздух вокруг стал плотнее. В этот момент ведомый сомнением, Орион посмотрел на Элиона, обычно тихого и застенчивого, но сейчас в его глазах горело что-то пугающе заинтересованное и чародей не выдержал:
— Так! — вскрикнул он погромче, дабы привлечь всеобщее внимание. Это было несложно — все тут же встрепенулись и устремили свои взгляды на него. — Я попозже зайду. Сначала моетесь все вы, а я позже зайду.
— Но баню уже растопили, её после нас ещё долго не откроют.
— А как же принц?
— Он в соседней купальне.
— Отлично, тогда я пойду к нему!
«Всё лучше, чем оказаться с этими ненормальными,» — пронеслось в мыслях, и он стремительно вышел, оставляя за спиной трёх ошарашенных спутников.
— Но Его Высочество… — Волк успел только начать, но останавливать не стал. Он лишь молча перегородил путь мальчишкам, не позволив им последовать за старшим.
Орион же наконец смог выдохнуть.
«Дружба с Волком весьма полезна, а если он при этом души во мне не чает — ещё лучше. Пока не разберусь, что тут к чему, стоит воспользоваться этим преимуществом.»
Он вернулся к девушке за высоким столиком и с вежливой, но чуть лукавой улыбкой поинтересовался, куда подевался ещё один их спутник. Девушка вспыхнула, как мак, и, заикаясь от смущения, защебетала о прелестях их города с таким вдохновением, словно собиралась продать ему не только все улицы, но и половину жителей в придачу.
Орион, вежливо кивая и сохраняя на лице безупречно терпеливую улыбку, всё же дождался конца этого красочного экскурса. В завершение девушка указала на дверь в дальнем углу, за которой, по её словам, скрылся ещё один гость.
Не теряя времени, Орион распахнул дверь и замер на пороге.
Аланор как раз расстегнул рубаху и, сбросив её с плеч, обернулся на звук. Он уже раскрыл рот, чтобы отчитать нерасторопных работников, но замер, увидев, кто именно ввалился к нему.
— Ты вообще не знаешь, что такое правила и этикет? — голос прозвучал резко, но в нём слышалось скорее смущение, чем гнев.
— Знаю, ага, — недовольно фыркнул Орион, захлопывая за собой дверь.
— Тогда ты должен знать…
— Да знаю, знаю, — перебил тот. — Ваша царская жопа намыливается в гордом одиночестве.
— Ну, не то чтобы в одиночестве…
— Что, и жопу тебе при дворе мыли?
Принц на секунду растерялся, открыв рот, будто хотел возразить, но передумал. Однако, заметив, что чародей уже начал развязывать пояс на одежде, резко шагнул вперёд и схватил его за руку:
— Ты что надумал?
— Там все трое сошли с ума! — раздражённо выдал Орион, вырывая руку. — Если я не помоюсь здесь, они меня там точно… ох, не хочу даже думать, что сделают.
— Не говори ерунды, — хмыкнул принц и, будто отгораживаясь от странного разговора, отвернулся.
— Ерунды? Да? А как ты думаешь, какова вероятность, что когда я скажу Волку, с кем именно пошёл в купальню, он не перегородит мне дверь?
— Это исключено. Моя неприкосновенность — одна из его прямых обязанностей.
— Так вот иди и расскажи ему, потому что отпустил он меня сюда подозрительно легко!
— А ты чего злишься-то на меня?
Орион шумно выдохнул, чувствуя, как остатки раздражения уходят вместе с усталостью. Он прекрасно понимал, что принц ни в чём не виноват и имел полное право на отдельную купальню хотя бы потому, что именно он оплачивал их проживание.
Устало опустившись на деревянную лавку, чародей провёл руками по лицу, зачесал спутанные светлые волосы назад и обречённо выдохнул:
— Да я вообще не понимаю, что происходит. Они сегодня все просто с ума сошли.
Аланор накинул рубаху обратно, но так и остался стоять, не зная, что делать дальше. В нём боролись два чувства — одно, тихое и упрямое, не возражало против общества чародея и даже находило в нём странное, тревожащее удовольствие; другое же, хриплое и резкое, напоминало о звании, о законах, о приличиях, твердя, что всё происходящее — откровенно недопустимо.
Он отвернулся, будто надеясь, что размышления отступят, но взгляд всё равно вернулся к Ориону. Тот сидел, рассеянно перебирая пальцами ткань рукавов, будто пытаясь заглушить усталость. И в этот миг что-то блеснуло — тонкий золотой ободок, тускло отливающий под светом лампы.
Принц не успел даже осознать порыв — просто шагнул ближе и схватил чародея за запястье, резко притянув к себе.
— Ты что творишь?! — возмутился Орион, вскинув взгляд.
Аланор не обратил внимания на тон. Несколько раз покачал чужую руку в воздухе, прищурился, и угол его губ дрогнул в раздражённой усмешке.
— Ты что, уже обручиться успел? — в голосе зазвенело знакомое ехидство. — Элион, между прочим, говорил, что тебе уже предлагали!
Орион дернул рукой, вырываясь из хватки.
— Да брось ты, какое ещё обручиться. Это я вчера нашёл — на болоте. Хотел снять, но не выходит, — он покрутил кольцо, потянул, и оно, будто насмехаясь, снова намертво застыло на пальце. — Просто безделушка… ну, или арте…фак…т…
Он нахмурился. В голове медленно всплыло воспоминание — болото, ночь, вспышка света. Вся суматоха последних событий будто стерла этот момент из памяти, и только теперь он осознал, насколько глупо было надеть неизвестную вещь на палец.
Аланор, наблюдая за ним, скрестил руки на груди и покачал головой:
— Что за глупости. Это венчальное кольцо, такие просто так не купишь. Даже не думай улизнуть со службы отцу под предлогом свадьбы!
— Ты не понял, — раздражённо отозвался чародей. — Это артефакт. Подожди-ка…
Он резко поднялся, и, ведомый внезапной догадкой, пулей вылетел из предбанника, распахнув дверь соседней купальни.
Там, где клубился пар и пахло нагретыми камнями, царил полный хаос: Саймон что-то кричал, Элион спорил с ним, а Волк, потеряв терпение, вплетал в свои фразы самые непечатные выражения. Но едва на пороге появился Орион, как всё мгновенно стихло.
Все взгляды обернулись к нему — горячие, напряжённые, будто ждали только его.
— Саймон!
— Да, учитель! — отозвался тот мгновенно, и, сияя, подлетел ближе.
— Ты ведь неплохо разбираешься в артефактах? Тогда глянь вот на это.
Он протянул руку, и золотое кольцо блеснуло в свете огня. Саймон нахмурился, подался вперёд, осторожно взял его пальцы в свои, вертя руку то так, то эдак.
— Хм… — пробормотал он, — странное…
Он попытался снять кольцо, но оно не поддалось. Тогда мальчишка приподнял руку ближе к лицу, щурясь, будто пытаясь рассмотреть мельчайшие руны. И прежде чем Орион успел понять, что происходит, Саймон резко наклонился и чмокнул его ладонь, улыбнувшись довольной, какой-то обожаемой улыбкой.
— Ты! — вскрикнул чародей, резко одёрнув руку.
— Простите-простите, — Саймон торопливо сложил ладони, виновато моргая. — Я не сдержался. Сейчас, дайте ещё раз, и я посмотрю, что за руны там, — ответил тот почти шёпотом, чтобы их перепалка не достигла ушей хозяйки купален.
Он осторожно снова взял руку Ориона, повертел кольцо, прищурился и кивнул, словно что-то вспоминая.
— Я, кажется, читал о чём-то подобном. Если вспомнить старые карты и легенды… местность действительно похожа, но я думал, это просто сказки.
— Так что это, Саймон? — нахмурился чародей.
— Кольцо Арума! — восторженно выкрикнул мальчишка, но уже через секунду лицо его сменило выражение — с воодушевления на нечто обречённое и жалобное. — Ааа… так вот что это такое…
— Не тяни, что не так?
— А я-то подумал, как странно, что только сегодня вдруг понял, насколько красив мой брат. Как благороден его характер… и как мягка его кожа… — он поднял руку к лицу и почти нежно коснулся чужой ладони щекой.
— Э-э! — Орион мгновенно снова одёрнул руку, словно от ожога, и отступил на шаг.
— И что же, боюсь спросить, делает это кольцо?
Саймон виновато потупил взгляд, но, видимо, решив, что рассказ поможет искупить неловкость, торопливо заговорил:
— Я читал, что давным-давно жила здесь юная пастушка, без памяти влюблённая в молодого графа. По положению она не могла даже приблизиться к нему, и тогда обратилась к чародеям. Они создали для неё артефакт — кольцо Арума. Оно должно было заставить любого полюбить того, кто его носит…
— Но, — протянул Орион, скрестив руки, — у артефактов ведь всегда есть подвох, верно?
— Угу, — кивнул мальчишка виновато. — Кольцо влюбляло не только нужного человека… а вообще всех вокруг.
Орион медленно поднял взгляд. Волк стоял неподвижно, но слишком пристально смотрел прямо в него. Элион, напротив, смутился и опустил глаза, будто боялся встретиться с его взглядом.
— Та-ак… — протянул чародей уже более спокойно, с тем самым тоном обречённого осознания. — Значит, и вы… тоже это чувствуете?
Элион молча кивнул, не поднимая головы, а Волк — напротив — твёрдо и почти без колебаний.
— Та-ак, — повторил Орион, чуть осипшим голосом, — ясно.
Он обернулся, решительно выскользнул за дверь и уже через мгновение оказался снова в зале. Девушка за высоким столиком подняла глаза, и её щёки мгновенно запылали.
Орион подошёл ближе, облокотился на стол локтями и, глядя прямо в её карие глаза, мягко, почти лениво произнёс:
— Девушка милая, скажите честно… вы ведь тоже влюбились в меня с первого взгляда, да?
Её дыхание сбилось. Щёки вспыхнули ещё сильней, взгляд забегал, но она, словно сдаваясь под его спокойным тоном, затороторила сбивчиво и горячо:
— Ах, это так заметно? Я… я никогда не думала, что смогу влюбиться в мужчину с одного взгляда… но вы… вы просто…
— Та-а-ак, — перебил её чародей, с тем самым уставшим тоном человека, наконец понявшего всю глубину катастрофы. — Всё ясно.
— Но как вы узнали? Я же старалась…
— Проницательный я человек, — с беззаботной улыбкой соврал он, выпрямился и, не дожидаясь продолжения, нырнул обратно за дверь.
Там, в тесной комнатке, Аланор всё ещё стоял в полном недоумении, не зная, что ему делать: идти ли за чародеем или подождать его здесь. Он успел только выдохнуть и облокотиться на стену, когда дверь распахнулась, и Орион буквально влетел обратно.
В его глазах было что-то новое — тревожное, взволнованное, почти испуганное. Казалось, он только что заглянул в бездну и теперь сам не до конца понимал, что увидел. Захлопнув за собой дверь, чародей шагнул к принцу и, едва отдышавшись, вытянул вперёд руку.
— Что узнал? — настороженно спросил Аланор, машинально выпрямляясь.
— Из-за этого кольца… — Орион перевёл дыхание и тяжело выдохнул, будто пытался сам поверить в собственные слова. — Из-за этого кольца теперь все вокруг в меня влюбляются.
Он сказал это странным тоном — где-то между ужасом и облегчением, будто признание наконец расставило всё по местам. Но стоило его взгляду встретиться с глазами принца, как Орион запнулся.
Аланор молчал, но в этом молчании была буря. Он смотрел пристально, слишком пристально — так, что воздух между ними будто стал плотнее. Орион в ответ посмотрел на него не менее пристально и, спустя несколько секунд, задумчиво произнес:
— Подождите-ка…
Спустя несколько мгновений из соседней купальни донёсся шум. Волк, Саймон и Элион уже успели наполовину раздеться и теперь с удивлением взирали на принца, что стоял прямо у порога, скрестив руки на груди и раздражённо скрипя зубами. По его лицу было ясно: он готов был собственноручно утопить одного зазнавшегося чародея, который только что выставил его за дверь его же купальни.
Напряжение повисло густым паром.
— Вы можете ополоснуться первым, — спокойно произнёс Волк, с видимым усилием сохраняя самообладание. — Мы подождём.
И прежде чем Саймон успел открыть рот и сказать хоть слово, паладин ловко приложил руку к его плечу, вынуждая того смолкнуть.
В воздухе осталась лишь звенящая тишина и гулкое раздражение, которое, кажется, чувствовал каждый из присутствующих.
