Сказанье о Драконе и Вороне II: Пёс Короля

      Орион сидел на широкой кровати, уткнувшись локтями в колени, и бесконечно крутил кольцо на пальце, будто надеялся, что от упорства металл сдастся и соскользнёт сам. Золотой ободок блестел упрямо, как насмешка.       Возле стены, привычно скрестив руки на груди, стоял Аланор. Он молчал, наблюдая за чародеем с тем спокойствием, в котором угадывалось плохо спрятанное раздражение. Лицо его оставалось хмурым, но в глазах, как ни странно, теплилось нечто похожее на понимание.       — Чёрт, вот же меня угораздило! — выдохнул Орион, откидываясь на спину. — Это… пиздец, — добавил он с искренним отчаянием.       — Как ты вообще додумался напялить его на себя? — сухо спросил принц, отлипая от стены.       — Не знаю, — отозвался чародей, устало пожав плечами. — Увидел, когда только от мутников избавился, и… Ну не знаю… Хотелось отвлечься. Знаешь ли, после всего этого видеть хоть что-то блестящее было приятнее, чем снова гниль и слизь. Я, кажется, впервые понял, что значит оказаться внутри фильма «Чужой».       — Что ещё за фильм Чужой? — нахмурился Аланор.       — Даже не спрашивай. Не из этой жизни.       Принц коротко фыркнул, но промолчал. Подошёл ближе, сел рядом и взял руку Ориона, внимательно рассматривая кольцо. Тёплые пальцы скользнули по его запястью — мимолётно, но ощутимо.       — Н-да, — протянул он, прищурившись. — Попал ты знатно.       — Но ты уверен, что оно не действует на тебя? — Орион чуть наклонился, вглядываясь в его лицо.       — А что, похоже?       — Хотя ты прав, — протянул чародей, облокачиваясь о кровать. — Ты и правда не сильно изменился со вчера. Интересно, почему? Может, если понять причину, сможем и остальных вытащить из этого состояния. В такой компании путь продолжать, мягко говоря, будет… затруднительно. Хотя, — он взглянул на кольцо с притворной задумчивостью, — если подумать, есть и плюсы. Вернусь к твоему отцу, он вдруг станет добродушнее. А Мирабель, в общем-то, красивая девушка… может, я даже наконец заживу роскошно.       Он не успел договорить — острый, но не сильный тычок в бок оборвал его рассуждения.       — Не слишком ли ты размечтался? — процедил Аланор.       — Что, не хочешь, чтобы я стал тебе зятем? — усмехнулся Орион. — Тогда найди, почему на тебя это не действует. Может, всё дело в уровне вредности?       — Это тут при чём?       — Ну ты такой раздражительный и несносный, что даже чары пасуют, — с фальшивой серьёзностью заявил чародей.       — Ха, смешно, — отозвался принц, не сдержав все же лёгкой улыбки. — Думаю, всё из-за того, что во мне сила Огонька. Тьма. Возможно, она подавляет эффект артефакта.       — Хм… — протянул Орион, явно сомневаясь.       Он не мог не отметить, как спокойно и уверенно тот это сказал, хотя сам чародей теперь с подозрением относился к любым проявлениям внимания со стороны. И всё же — что-то в этих словах было убедительным.       Аланор, впрочем, и сам себе не верил до конца. Он действительно не ощущал такого внезапного наваждения, как остальные, не тянулся к чародею как к свету… и всё же в груди глухо стучало нечто неприятно живое. Лёгкое, едва уловимое тепло, которое не исчезало даже после того, как он мысленно повторил себе десятки раз, что это просто совпадение.       Чтобы проверить, он неосознанно повернул голову. Орион сидел напротив, рассеянно глядя на кольцо, белые волосы спадали на глаза, мягко отражая солнечный свет из окна. Принц смотрел чуть дольше, чем следовало. Сердце сбилось с ритма.       Он поспешно отвёл взгляд, нахмурился и глубоко вдохнул, будто хотел выгнать из себя это странное чувство вместе с воздухом.       Тишину вдруг разорвал глухой стук в стену. И всё бы ничего — если бы он не донёсся из-за окна.       Орион и Аланор одновременно подняли головы и переглянулись. Они ведь находились на втором этаже — никаких случайностей тут быть не могло. Разве что кто-то из детей… но ни один здравомыслящий ребёнок не стал бы бушевать возле таверны.       Орион мгновенно поднялся и стремительно подошёл к окну. Его пальцы уже тянулись к стеклу, готовые чертить защитную руну, но, распахнув ставни, он замер. На узком деревянном выступе, вцепившись пальцами в край окна и глядя на него с выражением виноватого зверька, прижимался к стене Саймон.       — Ты что тут забыл? — Орион нахмурился, но голос его звучал не зло — скорее устало.       Услышав этот спокойный тон, Аланор подошёл ближе, заглянул через его плечо — и при виде этой сцены едва не выругался. Саймон, заметив взгляд принца, дёрнулся и ещё сильнее прижался к стене.       Чародей наклонился, осматривая, как тот вообще ухитрился туда забраться. Под окном громоздилась куча деревянных ящиков и пустых корзин, аккуратно сложенных в шаткую пирамиду. Похоже, мальчишка использовал их как ступени, а потом ухватился за выступ балки, по которому и подтянулся. Теперь же стоял, балансируя на узком брусе, и дрожал так, будто вот-вот свалится.       — Что-то стряслось? — с подозрением спросил Орион.       — Да не-еет, — протянул тот с натянутой улыбкой, нервно посмеиваясь. — Просто… погулять вышел.       — Через окно что ли? — приподнял бровь чародей. — Волк, значит, уже даже через дверь не выпускает? Ну, давай, герой, лезь обратно, пока шею не свернул.       Он протянул руку. Саймон замялся, но улыбка тут же вернулась, и он поспешно ухватился за ладонь старшего. Чародей подтянул его с усилием — и мальчишка кубарем ввалился внутрь, приземлившись прямо на пол, громко хлопнувшись пятой точкой.       — Осторожней ты! — выдохнул Орион, но уголки губ всё же дрогнули в усмешке.       Саймон, не теряя ни секунды, вскочил и осмотрел обоих мужчин с головы до ног — глаза у него блестели слишком любопытно.       — А вы что тут делаете вдвоём? — спросил он слишком невинным тоном. — Заперлись!       — Так это ты в дверь ломился? — голос Аланора стал низким и недовольным.       — Конечно, — обиделся мальчишка. — А вы что, вместе запираетесь? Мне тоже тревожно, вдруг кольцо на вас как-то подействует! Я же переживаю, вдруг кто-то из вас с ума сойдёт и… ну, вы поняли.       — Не неси чушь, — фыркнул принц, отмахиваясь.       Орион при этом чуть прищурился, глядя на него внимательнее. В его взгляде мелькнула догадка. Он медленно развернулся, подошёл к стене возле окна и провёл пальцами по бревенчатым швам. Доски чуть поддались — между ними явно была тонкая щель. Наклонившись ближе, он убедился: да, с улицы сюда можно было подглядывать.       Он распрямился и смерил Саймона тяжёлым взглядом.       — А ты случаем… — протянул он медленно, — не подглядывал за нами?       Тот замер, будто его поймали за кражей. Щёки вмиг окрасились алым, а глаза резко забегали.       — Н-ну… я… просто хотел убедиться, что вы… хм… в безопасности!       — В безопасности? — переспросил Аланор, приподнимая бровь. — Ну конечно, как же иначе. А то вдруг я, не дай бог, наброшусь на него с признанием в любви, да?       — Э-э… — Саймон нервно сглотнул, глядя то на Ориона, то на Аланора. — Ну… я просто подумал… вы заперлись вдвоём… и вообще… кольцо же…       Аланор, стоявший с мрачным видом, тяжело выдохнул и закатил глаза.       — То есть ты решил, что лучший способ всё проверить — это подсматривать? Ты хоть понимаешь, за кем ты собирался это делать?       — Я действовал из лучших побуждений! — обиделся мальчишка. — Я просто… не хотел, чтобы брат попал в неловкое положение.       — В неловкое положение? — Орион скрестил руки на груди и ухмыльнулся. — Хочешь сказать, ты решил подглядеть, как именно я в него попаду?       — Нет! То есть да! То есть… — Саймон окончательно запутался и развёл руками. — Я просто хотел убедиться, что всё в порядке!       Аланор отстранился от стены и сделал шаг к нему. Тень от принца легла на мальчишку, и тот, кажется, понял, что сейчас лучше бы провалиться под пол.       — Слушай сюда, юный спаситель, — проговорил он спокойно, но таким тоном, что даже воздух в комнате будто стал плотнее. — Если я ещё раз увижу, что ты лазаешь по стенам, подглядываешь в замочные скважины или суёшь нос туда, где тебе не место… я лично отрублю тебе голову. Понял?       Саймон судорожно закивал, глядя на него круглыми глазами.       — Отлично. Тогда марш отсюда.       Принц открыл дверь, буквально вытолкал мальчишку в коридор и, не давая тому вставить ни слова, захлопнул ее перед самым носом. В комнате на мгновение повисла тишина, потом Аланор провёл рукой по волосам и, тяжело выдохнув, пробормотал:       — Эти беспризорники вообще приличий не знают, — пробормотал Аланор, тяжело выдыхая.       Орион, оперевшись локтем о подоконник, тихо рассмеялся. С каждым днём происходящее вокруг всё меньше его удивляло — будь то демоны, любовные кольца или подростки, карабкающиеся по стенам из-за ревности. Казалось, этот мир сам соревнуется с собой, кто первым доведёт его до безумия.       Но стоило мыслям слегка притихнуть, как к нему пришло озарение!       — Точно ж… беспризорники! Я же шёл к тебе поговорить о детях! — воскликнул Орион, внезапно будто забыв о кольце и всей прочей неразберихе. Его глаза вспыхнули тем самым живым светом, от которого даже самые упрямые мысли теряли свою тяжесть. — Если мы сможем отправить их в центральный город, они найдут там приют. Сможет кто-то о них позаботиться… они ведь заслужили хоть немного нормальной жизни.       — Мы далеко от центрального города, — тихо, но твёрдо ответил Аланор. — И вернуться сейчас не можем. Нужно дождаться ответа отца.       Лишь на миг эти слова смутили чародея, но в его взгляде уже зажглось упрямое пламя. Он сделал шаг ближе, и в голосе прозвучало нетерпеливое:       — Ну так ты же тут есть. Мы можем найти торговца, любого, кто идёт через столицу. У тебя же осталось золото? Небольшая плата — и даже самый сварливый торговец согласится их взять.       Аланор нахмурился. Затея показалась ему глупой и излишне рискованной. Всё в нём противилось этой идее: это не их дело, не их забота, не их мир. Но стоило ему встретить этот вдохновленный, почти детский блеск в глазах Ориона, вспомнить, с какой болью тот смотрел на осиротевших ребят, как раздражение растаяло, уступив место тихому согласию.       Он коротко кивнул.       — Хорошо. Но придётся найти того, кто сможет их доставить.       — Супер! — вспыхнул Орион, так искренне, будто получил величайший дар. — Я знал, что ты их не бросишь!       Он с довольной улыбкой хлопнул принца ладонью по груди. Тёплое движение, простое и невинное, но сердце Аланора дрогнуло, словно его задело чем-то гораздо большим.       — Вот это я понимаю — настоящий наследник! — добавил чародей с одобрением.       На губах принца появилась улыбка. Не та холодная, учтиво-вежливая, которой он обычно прикрывался, а настоящая — широкая, открытая, ослепляющая. Увидев её, Орион невольно замер, и даже его лёгкий, ироничный тон стал мягче:       — Я так редко вижу тебя не хмурым, — сказал он с добродушным удивлением. — Даже не знал, что ты так умеешь.       И в этот момент сердце Аланора будто предало его. Грудь наполнилась светом, дыхание стало неровным. Всё внутри отзывалось на каждое слово, на каждый взгляд, на эту искренность, к которой невозможно привыкнуть. Он поймал себя на мысли, что хочет — нет, жаждет — просто шагнуть вперёд и обнять его. Почувствовать это тепло рядом, не отводя глаз.       Сознание вонзило ледяную иглу: а если всё же кольцо действует и на меня?       Улыбка медленно сползла с его губ, оставив после себя лёгкую тень. Он отступил на шаг, будто пытаясь отгородиться не от чародея — от самого себя.       Позже, обсудив все возможные пути отправить детей в центральный город, решили двигаться к основному источнику слухов и новостей — городскому рынку. Решение, на первый взгляд простое, но организационно вылилось в странный поход. Волка оставили в таверне: его суровый взгляд и габариты вряд ли способствовали бы лёгкому разговору. Наоборот — стоило бы ему появиться рядом, и любой торговец предпочёл бы закрыть рот и прикинуться глухонемым.       А вот двух подростков в итоге пришлось взять с собой, и на этом простая вылазка обрела оттенок фарса.       Шумная процессия двигалась по улице: впереди Орион, окружённый Саймоном и Элионом, а позади — Аланор, с видом обречённого сопровождающего, руки на груди, шаги тяжёлые и размеренные.       — Знаете, это прекрасное место! — вещал Саймон, распаляясь всё больше. — Там замечательные люди, добрые, отзывчивые, а главное — у них потрясающий повар! Правда, однажды я случайно поджёг ему скатерть, но это не считается, ведь я же хотел помочь.       — Поджёг? — Элион распахнул глаза. — И после этого тебя не выгнали?       — Что ты, — Саймон махнул рукой с важным видом. — Они все знали, что я… как бы это сказать… хочу сделать только лучше. Они прекрасно понимали, что мелкие разрушения — это побочный эффект моих талантов.       Орион лишь покачал головой, пряча усмешку в уголке губ. Он не сомневался: в приюте точно знали о «талантах» Саймона и, скорее всего, радовались каждому дню без катастроф.       — А я вот никогда не жил в приюте, — тихо сказал Элион, как будто между делом. — Но мне всегда хотелось увидеть, как там. У вас, наверное, тепло, а ещё ведь очень много детей, да?       Одиноко живущий при дворе Элион вряд ли часто имел возможность играть со сверстниками.       — Тепло? — переспросил Саймон, задумавшись. — Ну, если считать теплом то, что в спальне печь топили через день, а ночью грелись, кто к кому успел прижаться — тогда да, было очень тепло!       — Но всё равно, звучит… уютно, — мечтательно заметил Элион и улыбнулся.       Саймон моментально расправил плечи, будто стал на целую голову выше.       — Конечно, уютно! Я, между прочим, был душой этого места. Все меня любили! Даже старшая воспитательница, ну та, что вечно кричала, — она однажды сказала, что без меня было бы слишком тихо.       — И это сказано с улыбкой? — тихо пробормотал Орион, сдерживая смех.       — Конечно! — важно кивнул Саймон. — Тишина скучна, а я, знаете ли, вдохновлял их жить ярче.       Элион слушал, затаив дыхание, с какой-то почти детской преданностью, вставляя восторженные «правда?» и «и что было потом?» так часто, что Саймон уже почти не дышал между историями.       «Вот уж действительно подходящая парочка», — подумал Орион, наблюдая, как эти двое оживлённо жестикулируют и болтают, словно старые друзья.       Толпа на рынке была шумной, разноцветной и пахла всем сразу — свежей выпечкой, копчёным мясом, мёдом, навозом и надеждами. Люди двигались, как живой поток, и Орион невольно отмечал, что его собственное появление в этом потоке вызывало странную волну: головы оборачивались, кто-то спотыкался, кто-то терял мысль на полуслове.       Кольцо, похоже, не собиралось давать ему передышку.       — А, красавчик! — раздалось сбоку, и Орион едва успел обернуться, как перед ним выросла дородная женщина в пёстром платке. На прилавке возле неё стояли кувшины с молоком, каждый блестел на солнце, будто полированный. — Подходи, милок, посмотри, какое у меня молочко! Белое как снег, густое как сливки, свежее, прямо с утра!       — Благодарю, — осторожно ответил Орион, глядя на ряд кувшинов. — Но я, скорее, интересуюсь… дорогой.       — Да что там дорога, — отмахнулась она, оглядывая его с ног до головы так, будто оценивает не покупателя, а десерт. — У тебя такие глаза, что и молоко свернётся, если долго смотреть! Хочешь, налью со скидкой? Для таких красавцев у меня особая цена.       — Полагаю, это цена такая для всех, чтобы лишь бы купили? — хмыкнул чародей, склонив голову на бок.       — Ах, ну что вы! — всплеснула руками торговка, вся зарумянившись. — Да хоть задаром забирай, лишь бы чаще заходил, голубчик!       Он нервно кашлянул, чувствуя, как на соседних лавках уже поворачиваются головы — кто-то из девушек прыснул в кулак, а какой-то парень ревниво фыркнул.       — Благодарю за предложение, но меня интересует другое, — вежливо вставил Орион, пытаясь вернуть разговор на нужный путь. — Скажите, уважаемая, как отсюда добраться до центрального города? Мы ищем торговцев, собирающихся в ту сторону.       — В центральный? — женщина задумалась, но взгляд её всё равно не отрывался от лица чародея. — Ах, с таким-то лицом вас туда и пешком донесут! — воскликнула она, хлопнув себя по колену. — Но если серьёзно, милый, караваны туда идут нечасто. Последний ушёл дня два назад.       — Два дня назад, значит… — Орион прищурился, мысленно подсчитывая расстояние. — А куда они держали путь?       — К водопаду, что у старого тракта, — оживилась женщина. — Там они отдыхают перед длинной дорогой. Если поторопитесь, может, ещё нагоните.       — Прекрасно, — Орион расправил плечи и мягко улыбнулся. — Спасибо вам, милая. Вы мне очень помогли.       Женщина вспыхнула так, что даже её щеки стали цвета спелых яблок.       — Ах, помогла! Да хоть жизнью свою помогла бы, ежели попросил бы, — пробормотала она с томным вздохом. — Может, ещё кувшинчик в дорогу возьмёшь, красавчик? Для бодрости.       Орион усмехнулся, но отказался — вежливо извинившись и поблагодарив женщину за помощь. Он уже собирался вернуться к Аланору, чтобы сообщить новости о караване, когда почувствовал, как кто-то настойчиво тянет его за рукав.       — Простите, я… — начал он, но не успел договорить: его почти утянуло в поток людей, заполнивший узкую рыночную улочку. Воздух был густ от запаха пряностей и свежего хлеба, солнце играло бликами на медных тазах, а гул голосов сливался в одну непрерывную песню.       Прежде чем он успел понять, что происходит, его остановили перед небольшим прилавком, где над головой покачивались подвески из стекла и бронзы. Перед ним стоял плотный мужчина с добродушным лицом — тот самый, которого он уже встречал утром, когда они только проходили через рынок.       — Ах, вот вы где, господин красавец! — радостно воскликнул тот, хватая Ориона за руку. — Я уж думал, не увижу вас больше! Подойдите, подойдите, взгляните — всё ручная работа! — он широким жестом указал на прилавок, усыпанный кольцами, браслетами и кулонами.       — Спасибо, но я, боюсь, не за покупками, — осторожно ответил Орион, уже пытаясь вырваться из хватки.       — Ах, не торопитесь, не торопитесь, — мужчина перегнулся через столешницу и понизил голос до заговорщицкого шёпота. — Знаете, моя дочь… она просто души не чает в вас, милорд. С утра всё про вас твердит. Так вот, если вы хотя бы подумаете о ней — хоть немножечко, — всё это ваше, — он обвёл рукой свой прилавок, где на солнце мерцали камни, как россыпь звёзд.       Орион моргнул, не веря собственным ушам.       — Простите, что всё моё? — уточнил он, отчаянно стараясь сохранить вежливость.       — Всё, — торжественно кивнул торговец. — Хоть лавку забирай, хоть дочку.       — Мне… мне нужно идти, — неловко проговорил чародей, делая шаг назад.       Но мужчина мгновенно перегородил путь, улыбаясь с чрезмерным усердием.       — Куда ж вы? Мы тут уже думали праздник устроить в вашу честь! Ведь не каждый день в нашем городке появляются такие прекрасные гости, — добавил сосед торговца, подмигивая и подталкивая его локтем. — Да-да, вся улица готова!       — Праздник? — переспросил Орион, всё больше ощущая, как земля уходит из-под ног.       Толпа вокруг уже начинала оживлённо перешёптываться, кто-то даже принес корзину с цветами. Несколько девушек захихикали, глядя на него из-за спин мужчин, а один старик с прищуром заявил, что неплохо бы «всё это добро отпраздновать как положено».       — Это уже какой-то кошмар… — пробормотал Орион себе под нос, прикрывая глаза ладонью. — Пора отсюда убираться, пока они не начали устраивать свадьбу.       Он сделал попытку вырваться, но мужчина снова протянул руку, настойчиво вцепившись в его рукав:       — Хоть бы взглянули на мою Адель! Такая скромница, такая красавица!       — Я не сомневаюсь, — выдохнул Орион почти с мольбой. — Но если я сейчас не уйду, меня там, — он мотнул головой в сторону где предположительно мог стоять Аланор за всей этой толпой, — скорее всего, просто прибьют за опоздание.       И, воспользовавшись моментом, когда торговец оглянулся на крикливую соседку, Орион выскользнул из толпы, петляя между людьми и лавками.       Когда наконец он вырвался из людской круговерти — запыхавшийся, растрёпанный, с перекошенным от усталости лицом, — прямо перед ним, как из ниоткуда, вырос Аланор. Принц стоял посреди улицы, скрестив руки на груди, и смотрел на чародея с таким видом, будто тот только что вышел из любовного романа, а не из толпы торговцев.       — Ну и где ты был? — сухо спросил он.       — Меня пытались женить, — обречённо выдохнул Орион. — Опять.       И только теперь заметил, что руки у него заняты — в одной он сжимал корзинку, в другой держал кусок свежего хлеба, а через плечо висел свёрток с тканью, из которого торчали какие-то записки. Пахло мёдом, лавандой и откровенной безысходностью.       — Что это? — приподнял бровь Аланор.       — Понятия не имею. Кажется, по пути меня осчастливили подарками, — буркнул чародей, вытаскивая из корзины баночку с вареньем, потом свёрток с домашним печеньем, потом какую-то вышитую салфетку. — Вот уж действительно — любовь зла.       — Брат! — Саймон, заметив его трофеи, тут же подскочил и, не стесняясь, вытянул руки. — Можно я помогу тебе с этим? Тяжело же!       Он уже успел выудить из корзины половину угощений и с таким энтузиазмом рассматривал их, будто прямо сейчас готовился на них напасть.       — Ты, похоже, не против, если я стану знаменитым, да? — хмыкнул Орион, наблюдая, как подросток уже грыз медовую пряность.       — Я просто не люблю, когда добро пропадает зря! — невозмутимо ответил Саймон с набитыми щеками. — Ты же все равно не любишь такое?       Элион тем временем подошел ближе и растерянно замер, глядя на гору угощений.       — Это… всё вам подарили? Просто так?       — Угу, — с тоской ответил чародей. — Можешь брать, что понравится.       Аланор тяжело выдохнул, подавив смешок:       — Всё же спрошу ещё раз — где ты был?       — Повторюсь, — сказал Орион, встряхивая корзину, из которой выпала ещё одна записка с розовыми сердечками. — Меня пытались сосватать. Причём, судя по количеству приданого, не одну дочку сразу. Так что нам срочно нужно найти караван, пока я ненароком не обзавёлся семьёй.       — Караван?       — Да, они вроде следуют туда, куда нам как раз нужно.       Он решительно двинулся вперёд, но на ходу снова глянул на кольцо и чертыхнулся.       — Может, всё-таки снимем тебя, чудо моё золотое? — пробормотал он и, не придумав ничего лучше, протянул руку Саймону. — На, попробуй ты снова.       — С удовольствием! — оживился мальчишка, схватил руку старшего и потянул. — Как же интересно, чем оно должно сниматься?       — С утра я его уже спрашивал, и пока не отвечает.       Саймон напрягся, попробовал повернуть кольцо, потом прикусил губу, потом — в отчаянии — попытался ухватить его зубами.       — Эй! Только без каннибализма! — вскрикнул Орион, отдёргивая руку. — Я хочу снять кольцо, а не весь палец!       Аланор смотрел на эту сцену с тем выражением, которое бывает у человека, балансирующего между смехом и жалостью.       — Прекрати, Саймон, — сказал он наконец. — Лучше расскажи, что ты выяснил, пока герой дня собирал приданое.       — Ничего, кроме того, что он теперь официально любимец всего рынка, — ответил Саймон.       — Отлично, — устало подытожил Аланор и повернулся к Ориону. — А ты? Что там с караваном?       — Караван шёл к водопаду, отдыхать перед дорогой. Если поторопимся, успеем их нагнать, — ответил чародей, всё ещё раздражённо глядя на своё кольцо. — Так что марш! Пока я не стал здесь достопримечательностью.       И, под общий смех, они направились дальше — оставляя позади удивлённую толпу, которая, кажется, уже начинала решать, как назвать праздник в честь «прекрасного гостя».       Дорога от рынка к таверне тянулась узкими улочками, пахнущими пылью и выцветшими травами. Городок медленно затихал к вечеру — гул торговцев стихал, колокольчики лавок звенели всё реже, а в окнах домов уже мерцал мягкий свет.       Орион шёл первым, устало держа корзину с добычей, которую Саймон так и не смог у него полностью отобрать. Аланор — следом, с тем самым выражением, где раздражение едва уживалось с плохо скрытой улыбкой.       — Знаешь, — сказал он негромко, —я начинаю подозревать, что ты специально ищешь приключения на ровном месте.       — Я не ищу, — буркнул Орион, — они сами меня находят.       В таверне, к их облегчению, было пусто. Только хозяйка, как всегда с румяными щеками и вечно довольной улыбкой, вытирала столы. Завидев их, она тут же вспорхнула к чародею:       — Ах, молодой господин, вы снова к нам! Я уж думала, вы уехали, — проговорила она с тем самым взглядом, что у него уже вызывал лёгкую тревогу.       — Пока я тут, но скоро уеду, — ответил он вежливо, стараясь не смотреть ей прямо в глаза. — Скажите, не знаете ли вы, как быстрее всего добраться до водопада у старого тракта? Говорят, там останавливался караван.       — Караван? — женщина на мгновение задумалась. — Ах да, видела! Ещё позавчера проезжали. Если свернёте с южной дороги, то через пару часов будете на месте.       — Всего пара часов… А надолго они там останавливаются?       — У нас тут они делают долгую остановку перед длительным походом, так что они и на три, и на четыре дня порой останавливаются.       — Благодарю, — кивнул чародей и, обернувшись к принцу, добавил уже тише: — Похоже, у нас есть направление.       Когда весь план был изложен, включая детали, которые, казалось, должны были вызвать бурю возражений, Волк на удивление не стал спорить. И хотя всё задуманное грозило напрямую помешать выполнению основного поручения, сбивая их с пути и превращая миссию в самовольное приключение без ведома Его Величества, паладин лишь молча слушал. Взгляд его был направлен прямо на Ориона, и, когда тот закончил говорить, он просто коротко кивнул.       Что ж, у проклятого колечка всё же есть и приятные стороны: такие, как Волк, теперь перестали быть угрозой любым его планам.       Пока остальные суетились, собираясь и проверяя снаряжение, генерал отправился готовить лошадей. Решили выступать утром — ночью лес кишил мелкой нечистью, и рисковать встречей с ней было бы безумием. Пусть караван и мог уйти дальше, всё же стоило подождать до рассвета.       Саймона и Элиона направили к детям, чтобы предупредить их и велеть собраться — впереди их ожидала долгая дорога.       Теперь, когда все вокруг души не чаяли в чародее, никого не удивляло, что он прохлаждается в тени вместе с Его Высочеством, пока остальные заняты подготовкой. Они сидели бок о бок на веранде, лениво наблюдая, как Волк осматривает сбрую и проверяет подпруги.       — Как-то даже подозрительно спокойно всё проходит, — заметил Орион, прищурившись и наблюдая, как лошади нетерпеливо переступают копытами.       — Спокойно? — переспросил Аланор, не отводя взгляда от двора. — Мы застряли в какой-то глуши и собираемся забрести ещё дальше в чащу. Скажи мне, почему я вообще продолжаю на всё это соглашаться?       Орион не стал отвечать, просто поднял руку, позволив солнечному лучу скользнуть по гладкой поверхности кольца.       Аланор нахмурился.       — Не говори ерунды. Я уже сказал тебе, что кольцо на меня не действует.       — Да? — приподнял бровь чародей. — Думаешь, если я Волка о таком спрошу, он тоже легко согласится со мной?       Принц не ответил. Он лишь чуть сжал губы, и на лице промелькнула тень раздражения. Впрочем, внутри него действительно всё шло наперекосяк. Гордость не позволяла признать очевидное — что внутри бурлит нечто опасное, живое и очень мешающее дышать ровно. Даже сидя вот так рядом с Орионом, он чувствовал больше… жизни, чем когда грелся под солнечными лучами во дворце. И это пугало. И в то же время — давало покой, которого он так давно не ощущал.       Тишину прервал сам чародей:       — Жарко. Не принесёшь мне воды?       Аланор, всё ещё блуждающий в своих мыслях, автоматически поднялся. Его тело сработало быстрее разума — он уже собирался войти в таверну, когда за спиной раздался голос:       — Вот о чём я и говорю! — воскликнул Орион. — Зачем ты пошёл?       — Ты же сам попросил воды, — растерянно ответил Аланор.       — Ага, только вот нормальный Алан напомнил бы мне о моём месте и отправил бы кого-то другого. А не пошёл бы сам.       Принц остановился. Тишина между ними натянулась, как струна, и едва слышно послышалось, как он скрипнул зубами. Он вообще стал делать это подозрительно часто — будто злился, но не позволял гневу прорваться наружу.       — Ты издеваешься?       — Сядь, — устало отмахнулся чародей. — Просто хотел показать, что кольцо действует и на тебя.       Довод, как бы ни хотелось, звучал слишком убедительно. Признать — значило проиграть, и потому Алан лишь коротко качнул головой и вернулся на место, демонстративно скрестив руки на груди.       — А воды? — лениво поинтересовался Орион, не глядя в его сторону.       — Сам принесёшь, — фыркнул Аланор и отвернулся.       И почему-то это рассмешило Ориона — по-настоящему, от души. Он рассмеялся громко, звонко, почти по-детски, и, глядя на него, Аланор вдруг понял, что не способен злиться. Его губы невольно дрогнули, выдавая ту самую улыбку, которую он всегда так тщательно скрывал. Она исчезла быстрее, чем появилась, но чародей успел её заметить.       «Вот и всё подтверждение, которое мне нужно», — подумал Орион с довольством.       А Аланор в то же мгновение, будто в противовес собственным чувствам, вдруг ощутил странное облегчение:       «Значит, всё это просто кольцо… Просто чары, ничего больше. Так… даже лучше.»       Только вот где-то в глубине души он прекрасно знал — то тепло, что вспыхивало в груди, не имело ничего общего с магией. И если даже это проклятое кольцо действительно виновато, то он, пожалуй, не хотел бы, чтобы его сняли.       Когда смех стих, на лице чародея осталась лишь мягкая, почти задумчивая улыбка. Аланор не сводил с него взгляда — и, признав про себя, что кольцо всё-таки действует, просто перестал с этим бороться. Орион же, казалось, не замечал ничего странного. Когда все вокруг смотрят на тебя с обожанием, и ты прекрасно знаешь почему, — уже не имеет смысла делить их по статусу или искать причины. Он просто не хотел больше ставить принца в неловкое положение.       Откинувшись на лавке, прижавшись спиной к стене дома, он поднял взгляд к небу — прозрачному, тёплому, с редкими облаками — и тихо заговорил:       — Никогда не думал, что окажусь в такой ситуации.       — Что принц за водой тебе побежит? — буркнул Аланор, будто пытаясь вернуть разговор на привычные рельсы. — Так вот уже и не окажешься.       — Нет, не в этом дело, — спокойно ответил Орион.       — Тогда в чём?       — Всё вокруг смотрят на меня… с обожанием. — Он усмехнулся, покачав головой. — Это странно.       Аланор промолчал. Инстинктивно он понял — это не из тех моментов, когда нужны слова. Иногда молчание куда ближе, чем любые ответы.       — Знаешь, — продолжил Орион после короткой паузы, — я никогда не был любимчиком толпы. Ни внешностью не выделялся, ни особым талантом. Честно говоря, этот Орион… — он усмехнулся, глядя в пространство, — куда симпатичнее меня. Даже завидую ему немного, он красавчик.       Принц на мгновение замер, будто вспомнив, что этот человек — не из их мира.       Иногда он об этом забывал: о другой жизни, другом лице, о прошлом, всё это порой казалось вымыслом, даже не смотря на то, что безоговорочно верил его истории. Он вписался в этот мир так естественно, словно всегда здесь и был.       — Но теперь этот красавчик — ты, — тихо заметил Аланор. — Так что за глупости?       Орион улыбнулся с лёгким смущением.       — Может быть… но и здесь я не из тех, кому рады. Если узнают, кто я на самом деле, — побегут с вилами и факелами.       — Это ещё тут при чём?       — У нас в легендах ведьм так жгли, — лениво пояснил он.       — Ведьм? Это кто такие?       — Ну… по сути, женщины-чародеи.       — Но ты говорил, в твоём мире чар нет.       — Так и нет. Ведьмы — просто миф. Их никто не видел. Наверное, всех уже сожгли ещё в девятнадцатом веке, — усмехнулся он, бросив короткий взгляд на принца. Тот по-прежнему смотрел в небо, молча, но взгляд его был внимателен, будто он слушал не только слова, но и то, что пряталось за ними.       Наконец Аланор снова перевёл взгляд на чародея и будто осторожно, чтобы не спугнуть настроение, спросил:       — Так что там, про твою прошлую жизнь?       Любопытство звучало в его голосе открыто, не пытаясь скрыться за другими мотивами. С того самого дня, когда он впервые услышал эту историю — там, в ловушке на весах, — она словно отпечаталась в нём, заставляя возвращаться к ней снова и снова.       — В той жизни я часто чувствовал себя лишним, — тихо сказал Орион, опуская глаза. — Всегда будто не вписывался. В приюте дрался, в армии не заладилось, а под конец… совсем остался один. Казалось, жизнь закончена. А теперь посмотри: я живу в мире, где общаюсь с принцами и владею чарами, собираюсь в поход с людьми, которые, к моему удивлению, согласны идти за мной даже в самую глупую идею.       Он улыбнулся, глядя на кольцо, что мерцало на солнце.       — Орион подарил мне то, о чём я не смел мечтать: второй шанс. И, знаешь… даже если это кольцо — проклятие, пусть. Потому что впервые я чувствую себя важным. Живым.       Аланор недовольно хмыкнул, скользнув по нему взглядом:       — Причём же тут Орион?       — Ну как же, — лениво ответил чародей, — если бы я случайно не попал в его тело вместо того, кого он пытался призвать, всего этого бы не было.       — Может, и можно выказать ему благодарность за то, что ты оказался в его теле, — неохотно признал принц, — но уж точно не за то, что мы сидим здесь, болтаем, что у тебя на пальце это кольцо и вообще за все эти… приключения.       — Как это «нет»? — усмехнулся Орион.       Аланор повернулся к нему, и его взгляд стал серьёзнее, чем прежде.       — Ты хоть представляешь, как бы сложилась судьба настоящего Ориона, если бы он попал во двор без тебя? Он сопротивлялся до последнего, пока отряд Волка не схватил Саймона. Только тогда сдался. Холодный, отрешённый, постоянно молчал. Думаю, даже мой отец не смог бы заставить его служить ему. А значит, давно бы его уже обезглавили. И Саймона тоже, — голос его стал тихим, почти глухим.       — Это ты к чему?       — К тому, что всё, чего ты добился, — твоя заслуга. Не его. Вряд ли бы я смог вот так спокойно разговаривать с тем прежним Орионом. И красивым для меня он стал только потому, что внутри него находишься ты.       Орион обернулся, на мгновение ошеломлённый услышанным. Слова принца звучали неожиданно мягко, почти нежно, будто невидимыми руками обвивали и тянули ближе.       Он почувствовал, как внутри расправляется что-то тёплое, тихое — то, чего ему всегда не хватало. На губах появилась лёгкая, благодарная улыбка.       Но взгляд невольно упал вниз, на кольцо. Золотой обод поблёскивал в солнечных лучах, будто подмигивая. Орион чуть покрутил его на пальце, и то привычно не сдвинулось.       Теперь, однако, это его уже не раздражало — напротив, казалось, что кольцо стало не просто причиной бед, а чем-то вроде напоминания: о людях рядом, о странном мире, о новой жизни.       «К этому можно и привыкнуть», — усмехнулся про себя чародей, тихо выдохнув и отгоняя лишние мысли.       Он поднял голову, посмотрел на Аланора и поймал его взгляд — прямой, немного растерянный, но тёплый. И в этом взгляде было всё: и благодарность, и странное, непрошеное чувство, которое ни один из них пока не осмеливался назвать.