В объятиях зверя

      — Последнее время ты посещаешь меня слишком часто и остаешься со мной слишком долго, — заявила Харрис, разрывая жадный поцелуй, но всё больше зарываясь пальцами в волосы своего безумного покровителя. — Я не успеваю соскучиться.       — Это претензия? — лукаво ухмыльнувшись, Хайд схватил тонкий шелковый пояс халата девушки и намотал на запястье, чтобы у той не было возможности отойти слишком далеко.       Один из любимых приёмов!       — Самая настоящая! — опуская руки, но совершенно не сопротивляясь происходящему, обиженно подтвердила Люси. — Ведь чем меньше я отдыхаю от твоего присутствия, тем больше начинаю ненавидеть тебя!       Мужчина громко рассмеялся:       — Неисправимая грязная лгунья!       Несмотря на связывающий их пояс, Он одним лишь жестом поманил её, тем самым предоставляя возможность добровольно выполнить его желание.       — Я не изменяю своим принципам! — в ответ улыбнулась рыжая подруга, вмиг оказавшись на расстоянии считанных сантиметров, но, ловко увернувшись от Его прикосновений, добавила: — И до невозможности обожаю тебя злить!       Всё же, заключив жертву в кольцо своих рук, Он в самые губы проговорил ей:       — А я, наконец, вижу, как тебя тянет ко мне! Пытаясь скрыть испытываемое удовольствие от такой ничтожной дистанции между ними и чуть отворачиваясь, Харрис откровенно призналась:       — О, дьявол, как же ты прав.       От этих слов самой стало страшно! Здесь уже не до вранья. Казалось, прошлое стремительно и безвозвратно кануло в небытие. Желания теперь из инстинктивных превращались в сознательные, сливаясь воедино с эмоциями и ощущениями!       — Да! Я прав! — довольный собой хмыкнул Хайд, приподнимая Её за талию и позволяя обхватить себя ногами.       — Я сдаюсь! — пробормотала Люси, утыкаясь носом в Его куртку. — Сдаюсь тебе.       Но нечто внутри будто пыталось сопротивляться. Ком застрял в горле, что вынудило начать хватать воздух ртом. Минутная слабость.       — Почему? Почему сейчас ты мне кажешься другим? Почему с тобой я… так быстро забываю его?       — Его? — Да!       — Моего злейшего врага — доктора Джекилла?       — Д-да. Но как ты…       Только сейчас Харрис сообразила, что наговорила лишнего и подняла голову. Его вид не выражал ни спокойствия, ни раздражения.       Вместе с подругой приземлившись на диван, Хайд удобнее устроил её у себя на коленях и, машинально поглаживая по бедрам, снова усмехнулся:       — Потому что я лучше! И потому что…       Его волосы пахнут улицей и игриво щекочут лицо. Он наклоняется к уху девушки и заканчивает мысль:       — Ты мне нужна.       Легкий, практически невесомый поцелуй.       Что это: правда или очередная уловка?       — Я? П-почему? — поражённая Люси заикается, но из последних сил формулирует вопрос: — Почему я?! Эдвард! Почему?       Тяжело. Больно. Плохо. Её трясёт. Она всхлипывает и сильнее прижимается к Его груди. Он не отталкивает. Не злится. Не пытается ударить, дабы привести в чувства.       До красноты кожи вцепившись пальцами в Её плечи, Он начинает целовать щёки, слегка покусывая и бесследно устраняя с них остатки слёз. Харрис расслабляется. Она уже не чувствует никакой боли, а наоборот, даже боится пошевелиться, чтобы не испортить миг Его внезапной, пусть и своеобразной, но нежности.       — Из всей лжи, захватившей город, твоя — самая чистая. Ведь ей руководит желание дарить любовь и ограждать от жестокой правды.       Девушке показалось, что этот успокаивающий размеренный шёпот прозвучал не в реальности, а где-то в недрах сознания. Эдвард Хайд никогда бы не сказал ей подобного, никогда бы не объяснился тихим голосом… Генри Джекилла. Голосом Генри?       Снова передёрнуло. Глупо! Может, всё же, стоит себе признаться, что этот тон куда приятнее запуганного бормотания доктора?       Горячее дыхание обожгло губы. Робко посмотрев Ему в глаза, Она рискнула спросить:       — Значит, ты изначально всё понимал?       — Понимал. Но не мог принять.       — А сейчас?       — А сейчас мне начинает хотеться поверить тебе, Люси. И ещё… — после короткой паузы, видимо, по причине внутренней борьбы, он, всё-таки, негромко договорил: — хочется, правда, стать лучше этого придурка Джекилла, разбившего твоё сердце.       Его рука тяжело опустилась на кудрявую рыжую голову, откидывая назад непослушные волосы подруги. На лице выражение глубокого сомнения. Он словно презирает самого себя за только что высказанные слова.       — Но не будет ли это моей главной ошибкой?       — Клянусь, что нет! — заявила Харрис, ловко спрыгивая босыми ступнями на холодный деревянный пол.       Он желает в её глазах превзойти заботливого Генри! Неужели Он готов прикладывать усилия, ради получения её искреннего расположения? Неужели она для него настолько важна? О, Боги, какие высокопарные мысли! Невозможно, чтобы всё было так!       В следующую секунду Люси уже отчаянно припала к Его коленям, обвив их рукам и, таким образом, демонстрируя высшую степень почтения:       — Ты не пожалеешь!       Ничуть не сдвинувшись со своего места, Хайд требовательно заявил:       — Немедленно поднимайся! В ногах валяются проститутки. Своей женщине я запрещаю это делать! Она никогда не унижается ни передо мной, ни перед кем иным тем более!       Послушно поднявшись с пола и опрометью бросившись в омут Его грубых, но таких долгожданных ласк, Люси уже не задавала никаких вопросов.       И без физической смерти былая жизнь подходила к концу. Сказки перечёркивались кошмаром реальности, затмевающим прежние мечты страстью, во имя которой теперь хотелось пожертвовать всем.       «Забери же в свой ад, отныне он стал для меня настоящим раем!»