В объятиях зверя

      Люси шла по улице. Их встреча с Хайдом должна была состояться через час. Он обещал, что сегодня, как только вернется из очередной поездки, сразу же придет. И ей не придется волноваться. Он ей назвал день, час. А она всё равно нервничала. Никакие действия, к которым хотел подключить девушку тот господин во фраке, ещё не воплощались в реальность. Но на душе было неспокойно. Люси отказалась, зато кто-то другой мог легко согласиться. А вообще, Эдварду следовало бы уехать. И надолго. Нет, она не могла и мечтать, что он возьмет её с собой. Но ей так хотелось знать, что он в безопасности. Харрис усмехнулась своим мыслям: «Зверь и в безопасности. Да это тут все должны прятаться от него!»       Ужасно, но её так грели мысли о Нем. Вот он такой страшный и опасный идет через весь зал борделя именно к ней, властно целует при всех и ведет на сцену танцевать. А вот они уже заходят в новую комнату, оценивая её интерьер. Вот они, обнаженные, совершенно безумно проводят вечер на ковре возле пылающего пламени камина. А вот он уже напыщенно вежливо предлагает взять его под руку на вечерней прогулке в парке. Вот он уже пьет кофе, по достоинству оценивая, как смотрится на ней подаренное им платье. А вот она уже расслабленно закрывает глаза, когда он после совместной ванны расчесывает её рыжие кудри. Девушка не могла поверить, но ситуация очевидна — она влюблена. Влюблена в худшего мужчину в своей жизни.       Люси шла по улице и мечтала, пока… Ощущение опасности откуда-то со спины возникло внезапно. Нет, Люси уже не просто шла, она быстро шла. Нет, она бежала.       В Лондоне выпал первый снег. Однако он был столь же невыносимо мокрым, как и дождь. Ноги путались в длинных юбках. Пальцы со страхом сжимали ручку сумки. Возле очередной лужи девушка всё-таки поскользнулась, и, вскрикнув, чуть было ни упала.       Сильные руки, подхватив за талию, на мгновение подняли её над землей и перенесли на чистую часть мостовой. За углом мелькнула какая-то тень.       — Эдвард, какое счастье! — не веря в правду сказочного образа, выдохнула жертва слякоти и обернулась к спасителю. — Спасибо!       В темно-сером пальто, закутанный шарфом с привычно растрепанными волосами перед ней действительно стоял мистер Хайд. Его серьезность выглядела пугающе. Изначальное желание на радостях украсть у него мимолетный поцелуй тут же показалось неуместным.       — Немедленно возвращайся к себе, я буду позже. И никуда оттуда не уходи, — сквозь зубы проговорил он, не отрывая глаз от ближайшего переулка и толкая девушку прочь.       Ничего непонимающая Харрис подчинилась без слов. Но на сердце стало тяжело. А мужчина тем временем уже скрылся в подворотне.       Спустя пятнадцать минут, Люси стояла возле своей комнаты, отряхивая одежду от снега. В голове стучала мольба: «Вернись же скорее. Я признаюсь тебе во всём. Знаю, тебе может быть не интересно, не важно, но я честно сознаюсь, что готова тебе простить всё, готова быть всегда и во всём за тебя, готова уверенно объявить, что, не смотря ни на что, люблю». Руки тряслись, отчего отыскать ключ в сумочке стало непростой задачей.       — Что, так и не намерена сбежать? — послышался за спиной голос Карлы. — Сейчас самое время.       Решив не вступать в бесполезные дискуссии, девушка закатила глаза:       — Перестань нести чушь и проваливай отсюда.       — Что ж, перейду ближе к делу, — не унималась Вудс, — господа, только что вошедшие в паб, обсуждают стычку двух мужчин в соседнем переулке. Поговаривают, что в результате неё оказался ранен никто иной, как жуткий мистер Хайд. Поэтому…       Большего Харрис слышать не могла, ноги уже сами несли её к месту драки. Чем она могла там помочь — не ясно, но логика отошла на второй план. «Где же ты, Эдвард? Лишь бы всё было в порядке!» Как только она, спотыкаясь о брусчатку мостовой, завернула за угол, из тени показался высокий тучный мужчина. В его руке что-то блеснуло.       — Ну, здравствуй, крошка. А ты, и правда, хорошенькая.       Люси успела только моргнуть, как оказалась прижата к мокрой бетонной стене. Она сморщила нос. Как же этот человек пропах дешевым алкоголем и табаком! Осознав, что медлить нельзя, заложница со всей силы дала обидчику пощечину, а после наступила своим каблуком ему на ногу:       — Руки прочь, животное! Ты не знаешь, с кем имеешь дело.       — Ах, ты ж тварь! — взревел тот. — А меня уверяли, что ты девочка послушная.       — Живо говори, кто подослал тебя и где…       — Или что? — с усмешкой перебил собеседник, приходя в себя и, сплюнув, снова направился жертве.       Харрис попятилась к стене, как вдруг услышала приближающийся знакомый голос, переполненный ярости:       — А ты сделай ещё шаг и узнаешь! Мисс явно не желает иметь с тобой дел!       — Ты кто еще такой? Убирайся! Девочка моя.       Это ещё более вывело Хайда из себя. Он уже на ходу скидывал пальто, чтобы то ни в коем случае не помешало разъяснениям. От каждого его шага будто летели искры.       — Только слепой и глухой не знает про меня. Но я счастлив, что настал момент нашего знакомства.       Бросив короткий взгляд на незваного гостя, тучный мужчина стремительнее направился к Люси. Необходимо было закончить дело, теперь уже без приятных прелюдий.       Она тут же поняла, что блестело в его руках:       — Эдвард, у него нож! — последнее, что успела выкрикнуть девушка.       Ещё через миг перед глазами потемнело. Голоса стали слышаться приглушенно. Резкая боль в правом боку. Но это ещё что… Кажется, она всё-таки упала на грязную мостовую в одном из своих лучших платьев, подаренных Им. Отвратительно. Она совершенно не умеет ценить подарки.

***

      Люси с неимоверным трудом попыталась поднять веки. А потом, поморгать. Взгляд будто заволокла серая пелена. Или нет? Может быть, это была светлая, полупрозрачная вуаль балдахина? Но где она? В «Красной крысе» был темный балдахин.       Девушка старалась сосредоточиться и вспомнить произошедшее. Коридор. Карла. Переулок. Нападение. Эдвард! К ней пришел Эдвард Хайд, живой и даже не раненый! Эта идиотка наврала про драку. Про первую драку, потому что потом… А что было потом? Нож! Справа в животе была какая-то тянущая боль. Она попробовала приподняться, но ничего не получилось. Стон, полный бессилия.       Вдруг где-то неподалеку послышались шаги. Оставив попытки двигаться, Харрис замерла. В комнату кто-то вошел, забренчали склянки. Кажется, что-то упало на пол и разбилось. Кто-то шепотом выругался и, судя по всему, принялся собирать осколки. Человек прошел мимо балдахина. Мужчина. Высокий. Удлиненные волосы собраны в хвост. Он в светлой рубашке, рукава которой закатаны до локтей. В темных брюках.       Глаза раненой в ужасе распахнулись ещё шире. Не контролируя себя, она прохрипела:       — Генри?       В измученном сознании началась неконтролируемая игра образов. Искренний и милый доктор Джекилл, грубый и упрямый Хайд. Такие разные, но такие похожие. Или она безумна? А может быть, они все просто умерли? Невозможно поверить!       Проходящий остановился. Отложив осколки на тумбу, он осторожно присел на край кровати и отодвинул вуаль балдахина. Резкий свет настольной лампы. Привыкнув к нему, девушка вновь взглянула на оказавшегося рядом человека.       — Моя дорогая Люси, — казалось, что сердце говорившего стучало где-то в горле. Он запинался, не мог подобрать слов: — ты, наконец, проснулась!       Приподняв Её бледную прохладную руку, Он аккуратно поцеловал каждый пальчик, прислонил ладонь к своей щеке и с облегчением выдохнул.       Страх уступил место волной нахлынувшему трепету. Теперь Харрис понимала, что не сходит с ума, что не простилась с жизнью, что она здесь и с ней её…       — Эдвард! — уже куда более уверено со слезами радости еле вымолвила она, гладя Его по щеке.       Говорить было больно, но опять захотелось сказать так много, она же обещала себе ещё тогда, в коридоре борделя. Если всё закончится хорошо.       — Да, я, — будто заново учась выговаривать слова вместе с подругой, отозвался Хайд, — я здесь, я с тобой и больше никому не позволю навредить тебе. В том числе и себе. Прости меня, Люси, — его голос дрожал, а в переполненных счастьем глазах под бликами света от лампы тоже сверкнуло нечто, напоминающее слезу. — Ты не просыпалась три дня, я боялся потерять тебя насовсем.       Но девушка, словно не слышала, она продолжала гладить Его по щеке, забралась пальцами в волосы. Да, даже не смотря на хвост, они всё ещё выглядели растрепанными. Это был никакой не доктор Джекилл, это был её ужасный покровитель.       — Эдвард, — почувствовав вновь подступающую усталость, она опустила руку и извиняющимся голосом перебила: — я люблю тебя. Что бы ты там ни подумал и каким бы отвратительным себя ни считал, я люблю. И только тебя. Это то, что я готова была сказать ещё там, на улице, когда ты помог мне не упасть.       Мужчина смотрел невозмутимо, но внутри уже поднялась буря. Что это, жалость? Наверное, у нее снова жар. Как можно полюбить монстра? Хотя… мечтательница мисс Харрис не из тех, кто бросается такими словами.       — Иди ко мне, — нерешительно подала голос она, — конечно, должно быть, сейчас я выгляжу мерзко…       Наклонившись вперед, Хайд ласково провел по рыжим кудрям и прошептал:       — Моя дорогая Люси, ты самая прекрасная, как и всегда.       Он осторожно коснулся её губ.       — Ещё, — взмолилась девушка.       И Он снова поцеловал, подмечая, как отчаянно Она хочет ответить на его поцелуй, но сил пока недостаточно.       — Пожалуйста, ещё, — шептала та, — я смогу.       — Непременно сможешь, — не отстраняясь далеко, согласился он, практически невесомо поцеловав Её в висок. — Но чуть позже.       Харрис закрыла глаза и, накрыв его руку своей, взмолилась:       — Только, прошу, не уходи. Мне так страшно проснуться без тебя.