От черного и белого, израненное сердце (перевод новеллы)

Ци Янь и Наньгун Цзинню вместе отправились в хранилище поместья, чтобы выбрать ответные подарки для различных поместий. Наньгун Цзинню особенно великодушно обратилась к Ци Янь: – Хочешь чего-нибудь? Выбирай, что тебе нравится! – В этом нет необходимости. Ваше Высочество щедро одарили этого поданного, когда он поселился в поместье. В хранилище поместья Фумы уже почти не осталось места, – Ци Янь усмехнулась. – Не запирайся в кабинете каждый день, тебе следует время от времени передвигаться~ Год подходит к концу, возьми что-нибудь подходящее, чтобы навестить своих старых друзей. – Ваше Высочество внимательны. Но у этого поданного не так много друзей в столице, и подарки уже подготовлены. – Что это? – с любопытством спросила Наньгун Цзинню. Ци Янь сделала шаг вперёд и ответила приглушённым голосом: – Этот поданный написал несколько рукописей, – сказав это, она нахально подмигнула. Наньгун Цзинню не смогла сдержать улыбки: – Ты, конечно, бесстыдник, но работу пастуха-отшельника найти труднее, чем тысячу золотых. Это довольно хороший подарок. – Если Вашему Высочеству нужно, этот поданный может оставить здесь несколько текстов. Их можно использовать в качестве ответных подарков и избавиться от лишних растрат, верно? – Ни за что~ Когда это я дошла до того, чтобы продавать твои работы ради связей?! И, кроме того, как я могу случайным образом раздавать твои вещи… – лицо Наньгун Цзинню покраснело, когда она поняла, что случайно произнесла искренние слова. Взгляд Ци Янь стал ещё нежнее. Она взяла Наньгун Цзинню за руку: – Ваше Высочество, давайте вернёмся. – Хорошо. Ци Янь осталась на ночь в поместье Принцессы. На следующее утро она нашла возможность спросить Наньгун Цзинню, придумала ли она хорошую речь для Императора, когда войдёт сегодня во дворец. Наньгун Цзинню всё ещё казалось несколько растерянной, но Ци Янь больше ничего не сказала. В конце концов, её намеки были слишком расплывчатыми. Наньгун Цзинню, которая никогда не занималась политикой, действительно было довольно трудно. Она пообедала с Наньгун Цзинню, затем затащила её поиграть в шахматы. Она попрощалась с ней только после того, как задержала её больше часа перед входом во дворец. Ци Янь вернулась в своё частно поместье, затем написала для Цянь Юаня приглашение на встречу, которое он должен доставить в поместье Гунъян, назначив встречу на завтра. После этого она достала рукопись, чтобы без передышки поспешить в поместье Се Аня. Там она обменялась несколькими любезностями с Се Анем прямо в присутствии его слуг, затем они вдвоём пошли в кабинет. – Брат Юаньшань, прошло много времени. – Достойный брат пришёл сюда сегодня только для того, чтобы сделать подарок на конец года? – Не совсем. Есть срочное дело, пусть брат Юаньшань немедленно проинформирует Его Высочество. Второму Высочеству больше нельзя позволять забегать вперёд в таких важных вопросах. Се Ань сразу насторожился: – Пусть достойный брат, пожалуйста, скажет это, я сделаю это сам. Ци Янь рассказала Се Аню о том, как большое количество фермеров, которые не смогли сдать достаточное количество припасов, были задержаны в ожидании наказания. – Недостаточный урожай в этом году был вызван природной катастрофой. Пострадавшая территория очень обширна, и число вовлечённых фермерских семей также большое. Это самый прекрасный шанс для Его Высочества завоевать общественное мнение! Се Ань на мгновение задумался, затем осторожно спросил: – Но… урожай касается налоговых поступлений. Этот вопрос связан с основанием Королевства, действительно ли Его Высочеству стоит высказаться? Ци Янь изогнула уголки губ. – Брату Юаньшаню нужно только позаботиться о том, чтобы уйти. Если у Его Высочества есть такие подозрения, пожалуйста, скажите ему вот что: учитывая стиль работы Его Величества, когда он заботился о людях, как о своих детях, определённо будет найдена причина помиловать эти фермерские семьи. Если Его Величество не поехал, Второй Принц всё равно поедет. Я откланиваюсь. Ци Янь ушла. Се Ань уже был полностью убеждён интеллектом Ци Яня, поэтому он не осмелился медлить ни на мгновение, даже если в глубине души у него были сомнения. Он переоделся и поспешил в поместье Наньгун Вана. Возвращаясь в карете в поместье, Ци Янь раздвинула оконные шторы, чтобы выглянуть наружу… Она дала Наньгун Цзинню одну ночь на размышления. Поскольку она так и не нашла ключ к разгадке, Ци Янь решила на этот раз "отнять" у Наньгун Цзинню право говорить от имени простых людей. Диапазон, который охватывал этот вопрос, действительно слишком широк. Если Наньгун Цзинню не сможет обсудить этот вопрос с Наньгун Жаном с самого начала, чтобы направить острие копья в сторону политики двора, она станет бельмом на глазу у всей касты императорской власти, как только эта новость распространится. До тех пор, пока "обмен резервными банкнотами для проверки соли" всё ещё существует, недостаточная подача поставок определённо будет повторяться. Этим членам императорской семьи каждый раз напоминали бы об этом: именно эта законная Принцесса, находящаяся высоко наверху, принесла им наибольшую пользу. Неизбежно нашлись бы сумасшедшие, которые причинили бы ей вред. Взгляд Ци Янь стал острым: кроме меня… никто и думать не может о том, чтобы вмешиваться в жизнь Наньгун Цзинню! Три дня спустя Наньгун Жан издал указ о помиловании фермерских семей, которые не смогли обеспечить достаточное количество припасов. Это было результатом одновременного протеста Второго и Третьего Принцев: "Я с готовностью последую хорошему совету. Милость должна быть оказана вне закона". Теперь это довольно удивительно для Ци Янь, потому что она считала, что Гу Фэн не должен быть таким глупым… Для этого Наньгун Цзинню специально разыскала Ци Янь, чтобы сообщить ей "хорошие новости". – Я просто знала, что Папа-Император определённо окажет милость вне закона! Хотя, это не моя заслуга. Когда я подняла этот вопрос перед Папой-Императором, он сказал, что эр-гэ и сан-гэ уже высказывали свои возражения раньше. Глядя на выражение сожаления и облегчения на лице Наньгун Цзинню, Ци Янь сказала: – Ваше Высочество, как насчёт того, чтобы вернуть всю провизию, необходимую на конец года, фермерским семья, арендующим землю поместья Принцессы? Наньгун Цзинню слегка вздёрнула подбородок и гордо ответила: – Тебе вообще нужно это говорить? Я уже поручила Цюцзю сделать это!

***

Десятый год Цзинцзя, канун Нового года. Королевству шёл десятый год. Согласно здравому смыслу, масштаб дворцового банкета в этом году должен был быть огромным, но весь внутренний двор окутан тёмным облаком. Пятидесятидвухлетний Наньгун Жан снова потерял сознание от болезни, и на этот раз он упал во время собрания. На последнем собрании двора, Девятого года Цзинцзя Сиджу представил запечатанный отчёт. Старое лицо Наньгун Жана покраснело, когда он прочитал его с выпученными глазами. Он скомкал бумагу в комок и сжал в руке мёртвой хваткой. Затем некоторое время сильно кашлял, пока не потерял сознание на драконьем троне. При дворе сразу же воцарился полный беспорядок. Сотня литературных и военных чиновников сражались друг с другом, чтобы охранять Императора, но Сиджу раскинул руки, преграждая путь к императорской лестнице. – Этот евнух увидит, кто посмеет пошевелиться! Сотня чиновников были ошеломлены широтой духа одного евнуха. Все они говорили о своей неправоте, стоя на коленях. Прибыло более десяти императорских врачей. Однако главный врач ничего не сказал после своего диагноза. Она приказал людям отнести Наньгун Жана обратно во дворец Ганьцюань на драконьих носилках… Что случилось с Его Величеством после этого? Что это за болезнь? Остались ли какие-либо приказы? Никто не знал… Главный императорский доктор был очень озадачен: что же привело Его Величество в такое раздражение и тревогу, что он упал в обморок? Он рассказала Сиджу о причине, после чего тот приказал ему держать рот закрытым. Главный императорской доктор выписал рецепт, затем пошёл варить лекарство на медленном огне. Он оставил четырёх самых выдающихся императорских врачей дежурить двадцать четыре часа в сутки. И самого молодого из них зовут Дин Ю. Толпа чиновников ждала в большом зале. Никто не осмеливался уйти. Сиджу вошёл во внутренние покои, затем опустился на колени у кровати Наньгун Жана и несколько раз позвал его, но ответа не последовало. Он заметил уголок бумажки, торчащий из крепко сжатого кулака Наньгун Жана. После долги раздумий он разжал кулак Наньгун Жана, чтобы вытащить бумагу. Это считается крайним неуважением: даже Наньгун Цзинцзя, возможно, не осмелилась бы сделать это. Но Сиджу мог. Просто потому, что он следовал за этим господином всю свою жизнь, и этот отчёт, должно быть, как-то связан с обмороком Наньгун Жана. Он подумал, на всякий случай… В случае, если что-то случится с Его Величеством, ему нужно будет всё прояснить. Он отомстит за Его Величество,, даже если это поставит под угрозу его прежнюю жизнь! "Цзинцзя, Девятый год, одиннадцатый месяц. Этот поданный отправился на север Ло, чтобы провести расследование, как было указано, и этот поданный наткнулся на популярную песню, распространяющуюся среди простых людей. Этот поданный посетил все девять провинций и более шестидесяти округов. Она распространялась среди людей по всей стране. Этот поданный считает, что это далеко не хорошо, поэтому об этой песне следует доложить Вашему Величеству. "Пара солнц висит в воздухе, восток тусклый, но не запад. Когда солнце входит в нефритовое сокровище, его могучее имя разносится далеко, сотрясая землю"". Эта была песня, которую Третий Принц Наньгун Ван написал в соответствии со схемой Ци Янь. Сиджу мало что изучал, поэтому он не заметил, что в песне были скрыты имена Второго Принца Наньгун Вэя и Четвёртого Принца Наньгун Чжэня. Однако даже он знал, что на небе только одно солнце. Как говорится: на небе нет второго солнце, как нет и второго правителя королевства. Сиджу перечитывал этот отчёт снова и снова. Он поднял рукав, чтобы вытереть холодный пот со лба, затем сложил отчёт, чтобы спрятать его в рукаве. После некоторого раздумья, он снова достал его и спрятал в сундуке. Он несколько раз поклонился Наньгун Жану. – Ваше Величество, господин, с вами всё должно быть в порядке. Этот старый слуга готов посвятить вам всю оставшуюся у него жизнь… Сиджу посмотрел на седые волосы Наньгун Жана. Даже Император, за которым хорошо ухаживали, не мог противостоять времени: за последние два года его седых волос становилось всё больше с каждым днём. Сиджу вытер слёзы рукавом, затем взял свою метёлку из хвоща и направился в большой зал… – Его Величество издал указ: "Сегодня я нездоров; каждый чиновник может вернуться в свои поместья!" – Как указано! Некоторые придворные чиновники почувствовали больше облегчение, но некоторые не были полностью убеждены: болезнь Его Величества выглядела довольно тяжёлой, как он мог проснуться спустя некоторое время? Сиджу ушёл. Глава Секретариата Син Цзинфу последовал за ним. Комендант Лу Цюань приложил кулак к губам, чтобы дважды тихо кашлянуть. Его старший сын Лу Боян посмотрел на своего отца. Лу Цюань прищурился, затем кивнул головой в ту сторону, где исчез Сиджу. Последний понял намёк и быстрыми шагами погнался за ним… – Сиджу гон гонг, пожалуйста подождите! – воскликнул Син Цзинфу. Лу Боян приподнял подол своей мантии, чтобы поспешить к Син Цзинфу, прежде чем Сиджу успеет заговорить. Син Цзинфу дёрнул его за рукав, когда он сделал шаг в сторону, затем холодно фыркнул. Лу Бояну было нелегко сохранять невозмутимость, но Син Цзинфу всегда выступал против партии Коменданта. Даже его отцу приходилось быть осторожным по отношению к нему, поэтому у него не было выбора, кроме как терпеть это. Сиджу повертел в руке веник из хвоща. Он приподнял свой гладкий подбородок и прищурил свои мутные старые глаза, в то время как старая кожа на его лице обвисла. Он всегда уважительно относился к этим господам, но напустил на себя вид надзирающего евнуха. – Его Величество плохо себя чувствует, этот евнух всё равно должен поспешить обратно, чтобы позаботиться о Его Величестве. Какое дело у этих двоих господ? – спросил Сиджу резким голосом. Син Цзинфу расплылся в улыбке, вежливо протягивая руки к Сиджу: – Могу я спросить Гунгуна, есть ли у Его Величества какие-либо особые указания? – Нет! – Пока Его Величество выздоравливает, кто будет управлять делами двора? Кто будет принимать решения в случае чрезвычайных ситуации? Сиджу на мгновение задумался, затем вежливо воздел руки к небу: – Хотя болезнь Его Величества наступила несколько слишком быстро, императорский врач сказал, что это было вызвано переутомлением. Полное выздоровление наступит через десять-пятнадцать дней. Через два дня наступит канун Нового года. Двор будет остановлен, как обычно, до фестиваля Шанъюань. Син Цзинфу счёл это разумным, поэтому, прежде чем уйти, он вежливо развёл руками. После этого Сиджу искоса взглянул на Лу Бояна. Улыбка последнего была несколько натянутой: – С Его Величеством действительно всё в порядке? Может ли этот чиновник пойти… Ах! – вскрикнул Лу Боян, держась за лицо; Сиджу провёл веником из хвоща по его лицу прежде, чем он закончил говорить. – Наглец! Молодой господин поместья Коменданта действительно другой, вы посмели проклинать Его Величество?! Колени Лу Бояна ослабли от испуга, но гордость старшего законного молодого господина Комендантского поместья не позволила ему пасть ниц к ногам евнуха. Он отступил на шаг, держась за лицо. И его нос уже покраснел от удара метёлкой из хвоща. – Этот чиновник абсолютно ничего такого не имел в виду, этот поданный просто беспокоится за Его Величество и желает встретиться с гон гонгом. В конце концов, мой отец – брат Его Величества с другой фамилией, и как родственники со стороны Фумы, вполне разумно нанести визит в конце года. Лу Боян подумал, что у Сиджу, по крайней мере, будут какие-то ослабления теперь, когда он вспомнил о своём отце и связи через брак. Даже если он не разрешит ему навестить его, он должен, по крайней мере, сказать несколько вежливых слов, прежде чем отпустить его. Неожиданно, Сиджу холодно рассмеялся, затем яростно шагнул вперёд, почти ткнув Лу Бояна указательным пальцем в нос и резко крикнул: – Кем ты себя возомнил?! Этот старый слуга родился в поместье Наньгун и следовал за Его Величеством с тех пор, как тот был молодым господином, кто знает, в животе какой старой жены ты тогда ещё катался! Не говорите о себе, даже сэр Комендант не осмелился бы так разговаривать с этим евнухом. Вы хотите навестить его? Как насчёт того, чтобы написать бассейн, чтобы получить зеркало и посмотреть, каков ваш статус? Его Величество плохо себя чувствует, имеет ли право на визит посторонний чиновник третьего ранга? За все годы жизни Лу Бояна никто никогда не осмеливался так с ним разговаривать, не говоря уже о евнухе! Его лицо меняло цвет с красного на белый. Он хотел причинить неприятности, но у него не хватило смелости. Даже после того, как он долгое время давился словом "Ты", он всё ещё не мог произнести законченное предложение. Сиджу холодно фыркнул с улыбкой, которая не была улыбкой, затем он ушёл, взмахнув рукавом. Обычно он больше ничего не говорил, но господин, которому он преданно служил более сорока лет, внезапно рухнул. Сиджу почувствовал, что его небо тоже рухнуло. Но он не может упасть. Его Величество сказал раньше: он его самое доверенное лицо. Это предложение: "Пара солнц висит в воздухе". Подразумевалось ли это, что у Королевства будет второй правитель? Хотя Сиджу читал не так уж много, он надёжно запомнил каждое предложение своего учителя. Он вспомнил, что Наньгун Жан не любил и боялся Комендантского поместья, поэтому он последовал этой логике, представив "пару солнц" как Лу Цюаня из Комендантского поместья… Не говорите о том, что Лу Боян приходил проверить его сегодня. Даже если бы Лу Цюань пришёл лично, ему всё равно пришлось бы выкладываться изо всех сил!

***

Поскольку Наньгун Жан всё ещё находился в коматозном состоянии, Сиджу был похож на муравья в горячей кастрюле, не знающего, что делать. Пришёл евнух доложить: – Прибыла Её Супруга Йа. Сиджу немного подумал, затем приказал евнуху пригласить Цзийю войти. – Этот старый слуга приветствует Вашу Супруга Йа. У Цзийи прекрасная речь и манеры, и она всегда дружелюбна по отношению к Сиджу. – Как я могла побеспокоить Сиджу гон гонга, чтобы он пришёл и поприветствовал лично? Я могу пойти одна. Его Величество согласился пообедать сегодня вместе, но Его Величество так долго не приходил и никакого уведомления не было, поэтому я пришла посмотреть. Его Величество проверяет отчёты? Сиджу поднял руку, делая приглашающий жест. – Ваша Супруга, давайте поговорим где-нибудь в другом месте. Они вдвоём пришли в уединённое место. Видя, что Сиджу нервно озирается по сторонам, вдыхая аромат трав, который, казалось, наполнял большой зал. У Цзийи уже был ответ на этот вопрос. – По правде говоря, Ваша Супруга Йа, Его Величество потерял сознание во время собрания двора. В настоящее время Его Величество без сознания! Сиджу не сказал Цзийе, почему Наньгун Жан заболел. Естественно, он не стал упоминать и отчёт. Он просто сказал, что императорский врач диагностировал это как переутомление и что Наньгун Жан должен полностью восстановится после отдыха. Цзийя перестала улыбаться и серьёзно сказала: – Проводи меня посмотреть. Сиджу немного подумал, но в конце концов всё же сказал: – Ваша Супруга, сюда, пожалуйста. Когда Цзийя увидела Наньгун Жана, он выглядел совсем как старик на склоне лет. Его лицо мертвенно-бледное, он неподвижно лежал на кровати. Если бы не движение его груди, она бы подумала, что Наньгун Жан уже мёртв. Увидев, что губы Наньгун Жана слегка посинели, Цзийя нахмурила брови: он был отравлен? Но она быстро отвергла эту догадку. Сиджу пробовал каждое блюдо для каждого приёма пищи Наньгун Жана, и он даже управлялся со всей посудой, которой пользовался Наньгун Жан… – Его Величество… – Как может видеть Ваша Госпожа, это переутомление. Его Величество проспал уже почти четыре часа. – А как же лекарство? Сиджу почувствовал ком в горле. Он стерпел, чтобы ответить: – Его кормили дважды, но он не проглотил! – Принеси бамбуковую трубочку, лекарство тоже неси сюда.

***

Дети Императора не получили указ о проведение дворцового банкета, поэтому все они вошли во дворец, чтобы узнать причину. Видя, что это больше нельзя скрывать, у Сиджу не было выбора, кроме как рассказать. Наньгун Жан просыпался несколько раз в промежутках, но его состояние не было хорошим. Самое главное, у него была бессвязная речь. Когда он впервые проснулся, он, казалось, хотел что-то сказать, но всё, что он издавал, были звуки "ву-ву, э-э". Его глаза расширились в ужасе, как будто он не мог осмелиться поверить в это. Его лицо побагровело, но он не смог произнести ни слова. Он снова потерял сознание от шока и гнева. Сиджу был потрясён до глубины души; он в спешке стал искать императорского врача. Он отпустил всех слуг. Закрыл двери покоев, затем тихо крикнул: – Как вы лечили Его Величеством?! Его Величество проснулся раньше, но снова потерял сознание после того, как не смог произнести ни единого слова? Императорский доктор был сильно потрясён. Он опустился на колени у кровати, чтобы измерить пульс Наньгун Жана, затем достал свои серебряные иглы и уколол несколько основных акупунктурных точек на его голове. Он вытер пот со лба и ответил: – Этот… Этот поданный пока не осмеливается делать выводы, но симптомы Его Величества напоминают инсульт. – Как это можно вылечить? – Этот поданный… этот поданный сначала изменит рецепт для Его Величества, а потом мы посмотрим после иглоукалывания. Возможно, с Его Величество всё будет в порядке, когда он проснётся. Той ночью Наньгун Жан снова проснулся. Сиджу плакал, склонившись над кроватью Наньгун Жана. Тень горя промелькнула и на лице Наньгун Жана, затем он пошевелил губами, пытаясь позвать его. – Фуджу… – услышав свои собственные слова, Наньгун Жан в отчаянии закрыл глаза. Но Сиджу понял. Он вытер слёзы. – Этот слуга здесь, господин. Пожалуйста, приказывайте. Наньгун Жан долго собирался с силами, прежде чем выговорить два слова: – Пумагу… кифть! Сиджу с трудом поднялся, затем достал бумагу и кисточку для Наньгун Жана. Рука Наньгун Жана, сжимавшая кисть, сильно дрожала, но он был не из тех, кто признает поражение. Он взял своё правое запястье левой рукой, чтобы написать: Вызвать Син Цзинфу во дворец… – Слушаюсь. Этот слуга уйдёт прямо сейчас. Однако Наньгун Жан схватил Сиджу в последний момент… – Какие ещё указания есть у Вашего Величества? Наньгун Жан покачал головой. Он перечеркнул написанные им иероглифы, затем криво написал ещё одну строку: Позови Цзинню. – Слушаюсь, этот слуга сделает это прямо сейчас. Сегодня был канун Нового года. Наньгун Цзинцзя и Ци Янь должны были спать вместе, но ни один из них не заснул, хотя было уже за полночь. Слёзы Наньгун Цзинню не переставали литься с тех пор, как Наньгун Жан заболел. Ци Янь всегда сопровождала её, говоря какие-то слова ободрения. Однако эффекта было очень мало. Наньгун Цзинню, казалось, повзрослела за одну ночь после участия в похоронах Старшего Принца Наньгун Пина. Она стала свидетельницей хрупкости и непостоянства жизни, поэтому ещё больше дорожила людьми, которые были рядом с ней. Особенно её папой, которому было уже за пятьдесят. Она вспомнила, как в прошлом всегда была трудной и угрюмой с Папой-Императором. Она отказывалась идти и засвидетельствовать своё почтение в течение нескольких дней, когда дулась, ожидая, что Папа-Император придёт и успокоит её. После этого Супруга Йа вошла во дворец. Теперь она заходила во дворец ещё реже, потому что чувствовала, что Папа-Император "предал" Маму-Императрицу. Внезапная болезнь Наньгун Жана пробудила все "непочтительные" воспоминания Наньгун Цзинню. Она была очень напугана. Даже если бы Ци Янь обняла её, успокоила и даже поцеловала, ужас от возможной потери родных не смог бы рассеяться. – Ваше Высочество! – голос Цюцзю донёсся из-за пределов покоев. Наньгун Цзинню почувствовала, что её сердце вот-вот остановится. Она встала, чтобы направиться ко входу в покои. Но из-за того, что она целый день ничего не ела и не пила, измученная своим чрезмерным горем, она чуть не споткнулась. К счастью, Ци Янь поймала её. Она опустила голову, чтобы изучить лицо Наньгун Цзинню, которое было похоже на цветы груши, омытые дождём. Увидев её совершенное красные глаза, она почувствовала сокрушительную боль в сердце. – Вашему Высочеству следует сесть как следует; вместо этого этот поданный пойдёт и посмотрит. Наньгун Цзинню кивнула. Хотя она села на восьми ступенчатую кровать, её глаза всё это время следили за спиной Ци Янь. Ци Янь открыла дверь комнаты, затем спросила: – В чём дело? Цюцзю поприветствовала её: – Пришёл кто-то из дворца, Его Величество приказал Её Высочеству немедленно войти во дворец. Услышав это, Наньгун Цзинню прибежала сюда, не обращая внимания на головокружение: – Я ухожу прямо сейчас! Но Ци Янь схватила её за руку с глазами, полными душевной боли: – Этот поданный пойдёт с Вашим Высочеством. – Хорошо. На седан Наньгун Цзинню несколько раз торопила перевозчиков, из-за чего паланкин сильно трясло. Ци Янь держала Наньгун Цзинню на руках. Наньгун Цзинню слегка подташнивало, но ничем не вырвало. У ворот дворца Ганьцюань Сиджу, ожидавший снаружи большого зала преградил им путь. Он горизонтально вытянул перед Ци Янем свою метёлку из хвоща: – Его Величество сказал, что внутрь приглашена только Её Высочество Чжэньчжэнь. Наньгун Цзинню виновато посмотрела на Ци Янь. Как только она хотела что-то сказать, Ци Янь заговорила первой: – Этот поданный подождёт вас здесь. Наньгун Цзинню кивнула, но в конце концов не смогла успокоиться. – Гонгонг, здоровье Фумы слабое, а ночь глубокая и холодная. Можно ли позволить ему подождать внутри? Будет плохо просто стоять у дверей, – спросила она Сиджу умоляющим тоном. Услышав эту фразу, Ци Янь не смогла описать ощущение, охватившее её сердце. – Ваше Высочество… Сиджу посмотрел на Ци Янь, затем перевёл взгляд на Наньгун Цзинню. В конце концов он опустил метёлку из хвоща: – Хорошо. Наньгун Цзинню приподняла подол своего дворцового платья, чтобы убежать во внутренние покои. Даже если Ци Янь по дороге неоднократно предупреждала: сегодня канун Нового года, и Его Величество болен. Ваше Высочество не должны плакать, когда увидит Его Величество… Но когда Наньгун Цзинню увидела своего отца, который всегда нежно любил её, прислонившегося к кровати дракона с мёртвенно-бледным лицом, она разрыдалась. Она пробежала несколько шагов, чтобы рухнуть перед кроватью дракона. – Папа-Император! – воскликнула она. Губы Наньгун Жана дрогнули, а уголки его глаз покраснели. Он поднял руку, чтобы погладить макушку Наньгун Цзинню, у которой была причёска замужних женщин. Тысячи тонки чёрных прядей были уложены на макушке. Наньгун Жан снова погрузился в транс: время действительно никого не щадило. Его дочь, выросшая под его защитой, уже два года замужем… Слёзы навернулись на глаза Наньгун Цзинню. – Папа-Император, как ты? Эта дочь так беспокоится о тебе, императорский доктор назвал причину болезни? Когда ты выздоровеешь? Наньгун Жан, наконец, поднял руку. Похоже, он уже предугадал, о чём спросит Наньгун Цзинню; он взял стопку сложенной бумаги, лежавшую рядом с его подушкой. На первом листке, который он держал в руках, была написана строка кривыми буквами: "Я в порядке. Моему ребёнку не нужно слишком беспокоится. Императорский доктор назначил мне иглоукалывание, я не могу говорить в течение следующих нескольких дней." Наньгун Цзинню шмыгнула носом, затем запрокинула голову, чтобы посмотреть на свою папу. – Правда? Наньгун Жан изо всех сил старался приподнять уголки губ. Он кивнул, затем похлопал по месту рядом с собой. Наньгун Цзинню сел на кровать дракона. Наньгун Жан отложил первый лист бумаги. На втором написано: "Как Фума относится к тебе?" Слёзы Наньгун Цзинню, которые только что прекратились, были готовы хлынуть снова. Ей всё время казалось, что это последний разговор. Она этого не хотела. Но всё равно ответила: – Папа-Император может быть спокоен. Ци Янь относится к этой дочери чрезвычайно хорошо. Он полностью сговорчивый и безумно любящий, эта дочь очень счастлива каждый день, когда я с ним. Благодарю тебя, Папа-Император, за то, что ты устроил этот удачный брак для своей дочери. Наньгун Жан тихо вздохнул. Чувство вины в его глазах только что рассеялось, но появилось снова, когда он раскрыл третий лист бумаги: "Я уже издал указ. Владения моего ребёнка будут увеличены до десяти тысяч и будут передаваться по наследству неограниченно". Наньгун Цзинню была сильно шокирована. – Папа-Император? Этого категорически нельзя делать! Владения Принцессы могут передаваться самое большее в течение трёх поколений. Это противоречит правилам. Однако Наньгун Жан решительно покачал головой. Он достал четвёртый листок бумаги, на котором было написано: "Мне, возможно, придётся некоторое время восстанавливаться силы. По мнению моего ребёнка, какой Королевский Брат мог бы взять на себя ответственность за управление Королевства?" Наньгун Цзинню встала с намерением преклонить колени, но Наньгун Жан взял её за руку. Он несколько раз кашлянул, затем с большим усилием написал слова. У Наньгун Жана нет законного сына, и он не был удовлетворён ни одним из многочисленных Принцев. Если бы он мог выбрать одного выдающегося, он бы уже короновал его. Зачем ждать до сегодняшнего дня? Он долго думал, прежде чем появилась Наньгун Цзинню. В конце концов, он решил прислушаться к мнению своей законной дочери. Он должен знать, по крайней мере, с кем из королевских братьев его дочь была в хороших отношениях. Если бы такой день действительно настал для него, королевский брат, которого она рекомендует, не забыл бы её былую милость. Он бы обеспечил благополучие его любимой дочери на всю жизнь.