Дар Идрилы

      В баре «Горящая байда» было накурено хоть топор вешай, шумно как на птичьем базаре. В одном углу играли в карты, в другом назревала драка, в третьем нестройным хором пели какую-то очень грустную песню, слов которой почти никто из поющих не помнил или толком не знал. На невысокой сцене лениво извивалась вокруг пилона уставшая стриптизёрша.       Кое-как просочившись сквозь толпу, Аргенти наконец добрался до стойки. Лысый бармен с кривым как у инсультника лицом выжидающе зыркнул на него, неторопливо надраивая пивную кружку.       - Вечер добрый, - проскрежетал он.       - Добрый вечер. Бренди, пожалуйста.       Бармен пошарил подслеповатым взглядом по стеллажу с алкоголем и кряхтя достал бутылку. Плеснул в тумблер, метнул его по отполированной до зеркального блеска столешнице. Аргенти поймал стакан, пригубил немного и с удивлением отметил, что бренди очень даже неплох.       Стойку вокруг него облепили другие посетители. Аргенти наблюдал за ними с большим интересом. Нечасто ему удавалось попасть в подобное заведение, но неисповедимые Пути Красоты куда только не заносили.       - Мо, глухая задница! Бурбон! Тройной! Со льдом! – Гаркнули неподалёку знакомым голосом.       - Давно не виделись, дружище! – Радостно отозвался бармен. – Где тебя носило?       Определённо, в баре появился тот самый галактический рейнджер. Аргенти сполз с табурета и двинулся в его сторону, лавируя между пьяными и стараясь не разлить свою порцию алкоголя.       Бутхилл сидел спиной к нему и что-то оживлённо рассказывал бармену, то и дело принимаясь сатанински хохотать. Аргенти поставил свой стакан рядом и улыбнулся.       - Привет.       Рейнжер медленно обернулся. Последние краски сбежали с его и без того бледного лица. Он вскочил, залпом опрокинул в глотку весь бурбон и давясь льдом пулей вылетел вон из бара. Удивлённый рыцарь бросился следом и выскочил на совершенно пустую улицу. Кто-то схватил его за ворот и грубо втащил в еле заметный в полутьме переулок.       - Ты чё тут делаешь?!       - Зашёл наобум, – улыбнулся рыцарь. – Хотел ознакомиться с местной флорой и фауной. Приятно удивлён встрече, мой дорогой друг.       - Проваливай откуда припёрся! – Взвыл Бутхилл, схватившись за голову. – Нанук тебя подери, прекрати меня преследовать! Чё я тебе сделал, сволочь рыжая?!                 - Я за тебя переживал, между прочим, - Аргенти скрестил руки на груди. – Решил подойти поприветствовать, удостовериться, что с тобой всё в порядке.       - Не твоё собачье дело! - Продолжал надрываться рейнджер. – Найди себе нормальную бабу и отъебись от меня!       В голосе его слышалось глубокое неизбывное отчаяние человека, не властного над своей судьбой.       - Я никуда не уйду, - Аргенти улыбнулся ещё ласковее. – Тоже устал с дороги и хочу отдохнуть.       - Да блядь, за что мне всё это? – Простонал Бутхилл и поплёлся обратно в бар.       Рыцарь шёл следом, счастливый и довольный.       Ничто не предвещало беды.       Утро началось просто омерзительно. Аргенти казалось, что во рту него целая конюшня. Кони из этой конюшни бодро гарцевали по голове, заставляя стонать и морщиться от боли. Кое-как разлепив глаза, он поначалу решил, что находится на корабле – так сильно всё вокруг качалось.       Рейнджер сидел за ноутбуком и чертыхаясь неуклюже тыкал пальцами в клавиатуру. Услышав возню, обернулся и гнуснейшим образом осклабился, демонстрируя чудовищно острые аугментированные зубы.       - Аааа, проснулся, - злорадно протянул он, отодвигая ноутбук. – Ну чё, как дела?       - Плохо, - простонал Аргенти, роняя голову обратно на подушку.       Бутхилл наклонился к нему, картинно помахал пятернёй перед собой, словно разгоняя перегар, и сладострастно прошептал:       - Так тебе и надо, засранец. Хочешь, расскажу, как прошёл твой вечер?       - Давай, - рыцарь закрыл глаза, пытаясь унять головокружение. – Добивай.       Он вальяжно развалился на стуле, с грохотом закинул ноги на стол и принялся рассказывать, демонстративно растягивая слова и не прекращая ухмыляться.       - Ты выжрал полбутылки неразбавленного вискаря прежде, чем я свой стакан со льдом закончил. Пошёл корешиться со всеми, кто тебе на глаза попался. На удивление, никто тебе по морде не дал, даже ещё налили. Потом плясали на столах. Ты ещё на стойку залез и я ждал, когда ты оттуда ёбнешься прям на полки с бухлом, но увы. Потом все стали орать песни и ты научил полбара романсу про какую-то ледь и её мужиков. Охуенный был романс, куплетов на десять точно. В каждом куплете про одного мужика и чего он умел с дамами.        Аргенти, который совершено ничего не помнил, в том числе, романс, в ужасе икнул.       - Потом ты начал рыдать, вешаться на всех и жаловаться, что любовь всей твоей жизни разрывает тебе сердце. Тебя дружно утешали. Потом опомнился и на спор высосал целую бутылку бренди залпом. До тебя доебался какой-то пиздюк из новобранцев, стал за твой счёт самоутверждаться и назвал тебя бабой.       - А я? – Слабым голосом спросил Аргенти. - А ты взялся расстёгивать штаны и пообещал его трахнуть прям при всех! – Бутхилл захохотал так, что чуть не упал со стула.       Аргенти молчал. Очень хотелось сгореть со стыда, но почему-то никак не получалось.       - Тот ушлёпок сразу потерялся из виду. Ты шарахнул ещё вискаря, спихнул стриптизёршу со сцены, обблевал её, грохнулся на чей-то стол и наконец вырубился. В отель мы тебя пёрли вчетвером. С пит-стопами на поблевать ещё.       - Спасибо, - промямлил Рыцарь Красоты.       - С утра телефон разрывается. Все спрашивают, как ты! Даже Лена! – Бутхилл картинно утёр несуществующие слёзы.       - Кто?       - Стриптизёрша, - хихикнул рэйджер.       - Ущерба много получилось? – Думать было больно, но Аргенти не мог не прикинуть, во сколько могли бы обойтись вчерашние приключения.       - Главный ущерб свалил, спасая задницу, - осклабился Бутхилл. – А так ты заплатил за бухло для всех в баре, за всё выжранное, разбитое и разлитое. И Лене тоже денег дал. Прям в трусы засунул, я сам видел.       Аргенти с трудом сел и печально повесил голову.       - Весь вечер мне испоганил, - внезапно прекратив веселиться, прорычал Бутхилл. – Я туда пришёл оттянуться с друганами, хорошенько нажраться, начистить пару рыл. А в итоге тебя, дебила, пас. Воооолосы тебе держал, разъеби тебя Нанук! Спасибо, блядь, большое, что хоть заплатил сколько надо. Деньги-то ещё есть?       - Есть… Вроде…       - Проспишься, возьмёшь билет на ближайший лайнер и попиздуешь нахуй дальше своим Путём Красоты или чё там у тебя, - отчеканил рейнджер, придвинул к себе ноутбук и снова уткнулся в монитор.       Теперь впридачу к чудовищному похмелью Аргенти мучил сильнейший доселе незнакомый стыд. При этом где-то в глубине души он ощущал нечто похожее на удовлетворение. Ему постоянно приходилось подавать пример окружающим добротой, вежливостью и милосердием. Оказалось, иногда всё же надо дать себе отдохнуть. Способ, правда, был выбран крайне неудачный.       Весь оставшийся день Аргенти банально проспал. Под вечер Бутхилл бесцеремонно растолкал его, сообщил, что уходит по делам, пицца на столе, хотя он её не заслужил, а в холодильнике есть самая обычная безалкогольная кола.       Рыцарь грустно поужинал чем Эоны послали, кое-как умылся, почувствовал себя гораздо лучше и наконец смог оглядеться. Ужасно обшарпанный, кое-как обставленный самым необходимым номер выглядел так, словно находится в заброшенном доме. Аргенти выглянул в коридор, оценил количество хлама у стен, познакомился с парой прошмыгнувших мимо крыс, отметил наличие спящего (или мёртвого?) бомжа у лестницы, и решил, что так жить нельзя. Проверил, сколько денег на счету, и остался вполне доволен.       Чтобы лишний раз не пугать человека, которого он уже имел храбрость называть своим другом, Аргенти честно выбрал отель попроще, хотя и классом гораздо выше. Только друга предупредить забыл.         Через полчаса после того, как довольный рыцарь втащил в уютный двухкомнатный номер оба своих чемодана и сумку Бутхилла, позвонил и он сам.       - Ёб твою мать! Ты где шляешься?! Какого хера нельзя в номер попасть?!        - Никуда не уходи, я сейчас! – Прокричал Аргенти и бросил трубку.       Вызвал такси и через десять минут уже слушал отборную ругань лично.       - Что значит «мы тут больше не живём»?! – Рявкнул рейнджер, наседая на Аргенти.       - Я снял нам нормальный номер в нормальной гостинице, - не дрогнув ответил рыцарь. – У нас обоих есть дела в городе, вдвоём жить удобнее и дешевле.         - «Мы»?! «НАМ»?!       Где-то наверху грохнуло открывающееся окно и визгливый мужской голос заорал, отдаваясь эхом:       - А ну заткнулись, блядь! Заебали орать под окнами!       - Нахуй пошёл! – Огрызнулся Бутхилл таким страшным голосом, что оппонент что-то жалобно вякнул и поспешно захлопнул раму. – Ты чё, охренел? – Обратился он уже к Аргенти.         - На этой свалке жить нельзя, - рыцарь оставался по-прежнему убийственно спокоен. – Здесь всё грязное, бегают крысы и валяются уставшие от жизни люди.       - Ты себя-то утром видел, красота моя ходячая? – Злобно засопел Бутхилл. – Ни кредита не дам за твои закидоны. Хочешь – сам плати.       - Я и заплатил, - пожал плечами Аргенти. – Поехали уже.       Всю дорогу до гостиницы Бутхилл свирепо молчал. Водитель нервничал, постоянно косясь в зеркало. Аргенти изо всех сил старался сгладить впечатление вежливостью, доброй улыбкой и щедрыми чаевыми, но получилось так себе. Получив оплату, таксист тут же удрал со всеми мыслимыми нарушениями скорости и дорожных правил.       - Комнаты-то разные? – Поинтересовался Бутхилл, лязгая подкованными каблуками по мрамору.       - Нет. Но кроватей две.       Рейнджер что-то пробубнил под нос. Сумка с вещами его немного успокоила, он выудил из неё ноутбук и опять углубился в виртуальное общение, периодически выдавая сложносочинённые идиомы в адрес собеседников. Доставленный в номер ужин утихомирил его окончательно, но не сморил. В итоге Аргенти ушёл спать, а наутро и вовсе не застал спутника. Поначалу он решил было, что Бутхилл ушёл совсем, но его вещи никуда не делись. Вся обстановка номера, включая застеленную кровать, осталась нетронутой.       Он не вернулся ни к вечеру, ни через три дня. Через пять дней Аргенти решил, что тот просто отправился дальше налегке.       На шестую ночь его разбудили возня и грохот в соседней комнате.       - Здоров, - буркнул Бутхилл, подпирая спиной дверь.       Выглядел он так, точно его хорошенько протащили по асфальту. На левой скуле красовался роскошный пурпурно-чёрный синяк, всё лицо было покрыто ссадинами, бока исцарапаны, левая штанина изорвана в лохмотья и являла миру вдребезги разбитые бедро и колено. Правая рука висела плетью и явно с трудом держалась на месте. Из-под стальных пластин торса тянулись жуткие потёки чего-то синего.       Аргенти чуть не сел там, где стоял.       - Что?... Как?... – Простонал он.       - Херня, - отмахнулся рейнджер. – Кто ж знал, что у этих ребят тяжёлые роботы.        Аргенти подхватил его под левую руку, доволок до дивана, твёрдым голосом велел сидеть не шевелясь, поспешно оделся и принялся потрошить свой багаж в поисках аптечки.       Бутхилла он застал за неуклюжей попыткой раздеться. Неработающая рука здорово мешала и при любом неосторожном движении грозила отвалиться совсем. Через добрых десять минут возни совместными усилиями куртку всё-таки удалось снять, а руку зафиксировать импровизированной повязкой.       - Дальше сам, - Бутхилл попытался увильнуть от непрошенной заботы. – Одной левой справлюсь.        - Ну уж нет! – Возмутился Аргенти.       Рейнджер кисло молчал. Аргенти возмущённо ворча обрабатывал ссадину за ссадиной, пока не понял, что никогда толком не видел его лица. Как минимум правый глаз всегда был завешен растрёпанными волосами. И вот сейчас от прикосновений к правой щеке он скривился, отдёрнул голову и схватил Аргенти за руку.        - Я аккуратно, - смущённо пробормотал тот. – Потерпи.       За завесой волос скрывались залитая прозрачным полимером печатная плата от скулы до виска и мёртвый глаз-камера.       А на шее чётко проступал след от удавки.       - Скажи, что с тобой не делали? – Страдальческим голосом спросил Аргенти, выжимая салфетку. – На тебе места живого нет.       – Потрепали чуток. С кем из рейнджеров не бывает. Был бы человеком, мне б точно весь ливер отбили.       - …человеком…, - эхом откликнулся Аргенти.       Под покрытой ссадинами бледной кожей отчётливо билась жилка – настоящий, человеческий пульс. Совсем рядом с впившимся в живую плоть металлом.       - Как так получилось… Что ты потерял тело?       - Не потерял, - Бутхилл в очередной раз сморщился от боли. – Продал. На органы.       Аргенти чуть не уронил флакон дезинфектантом и с ужасом уставился на него.       - Надо было заплатить доку за операции. Денег дали много. На сдачу даже барахла всякого накупил.       - То есть, ты продал живое здоровое тело в обмен на кибернетическое?       - Угу.       - Вроде, всё, - Аргенти аккуратно промокнул последнюю царапину и удовлетворённо вздохнул. – Что случилось с тобой, если не секрет?       Рейнджер пощупал синяк на лице. Осторожно откинулся на спинку дивана и уставился в потолок.       - Жил я, тупая счастливая деревенщина, с большой семьёй на ферме. Сам сирота, но среди добрых людей, - тихо заговорил он. – А потом ничего у меня не стало. Слишком уж наша земля понадобилась одному обмудку с толстым кошельком. Разъебал к хуям полпланеты и всем сказал, что так и было. Кто выжил, всех в резервацию как скотину загнали.       - Извини, - пробормотал Аргенти. – Зря спросил.       - Забей.       Взгляд его был совершенно пустым, а голос монотонным, как у загипнотизированного.       Аргенти слушал и ощущал, как ему становится всё страшнее.       - Мне часто снится один и тот же кошмар, - продолжил Бутхилл, глядя вверх широко раскрытым левым глазом и мёртвым правым. – Моя дочь играет с соседскими детьми и их родителями. А я за забором стою. Нас начинают бомбить и всё горит, ближе и ближе. Они веселятся, бегают, не видят… Я начинаю орать, меня не слышит никто, забор этот блядский между нами… Потом уже всё вокруг горит, они превращаются в головёшки, я сам начинаю гореть, вижу, как у меня руки обугливаются… Прям чувствую этот пиздец. Боль, вонищу… Просыпаюсь каждый раз весь в соплях и вспоминаю, что теперь я просто ёбаная куча железяк. Ни дома. Ни имени. Ни тела. Только Охота.       В воздухе словно начал витать слабый запах гари с лёгкими нотками мертвечины. Аргенти долго не мог найти слов поддержки. Из вежливости он, конечно, утешать умел, но сидя рядом с выгоревшим убитым горем человеком, так и не нашёл, что сказать. Даже дружески похлопать по левому, целому плечу постеснялся.       - Что будет, когда ты закончишь… Охотиться?       Бутхилл не ответил.       - Знаешь, я видел войну. Вырос под бомбёжками. Жил среди развалин. Голодал. Поэтому и стал последователем Идрилы, чтобы искоренить зло. А потом выяснилось, что многие из моих соратников превратились в то, с чем боролись. Теперь они надо мной смеются, - Аргенти грустно улыбнулся.       - Рейнджеры слабеют и умирают от Деградации. Осталось нас полторы калеки. Я и тут джек-пот взял - могу в любой момент превратиться в металлолом. Времени у меня хрен да маленько.       И помолчав добавил всё тем же бесцветным голосом:       - Уйди, а?       Аргенти быстро сгрёб со стола аптечку и беззвучно удалился, оставив рейнджера наедине с прошлым.       В спальной он сел на подоконник и долго смотрел, как по улице проносятся машины и снуют прохожие. Неоновый свет рекламных вывесок, яркие видеобаннеры и лазерные проекции в небе уже не казались такими праздничными и завлекательными. Муравьиная суета людей раздражала. Аргенти вспоминал, как встретил рейнджера, как тот постоянно пытался от него отделаться, не раз обещал побить, при этом принял в подарок злосчастную рубашку, не бросил пьяного в баре, забрал отлежаться, согласился жить вместе, хотя и не подал виду. Наконец, позволил помочь себе, будучи практически беспомощным, рассказал о своём жутком прошлом. Неожиданно мягкосердечный человек, изо всех сил старающийся выглядеть циничным и злым. Жестокий и равнодушный к себе.       Думал, много думал. В какой-то момент понял, что не хочет с ним расставаться.       Наутро Бутхилл кое-как упаковался и похромал в ремонт самостоятельно, наотрез отказавшись от помощи. Вернулся поздно вечером, страшно довольный, одетый в какую-то модную рванину и совершенно целый.       - Как новенький, - довольно ворчал он, разминая правое плечо. – Ещё и отполировали в подарок.       Изо всех сил потянулся и крякнул.       - Ух, хорошо!       Аргенти задумчиво следил, как свет скользит по стальному торсу. Вспомнил исцарапанные бока, висящую на одних проводах руку. Да, починили отлично. Даже синяк на лице волшебным образом почти рассосался.       - Давай я ещё раз осмотрю твои раны, - наконец сказал он.       - Это не раны, херня полная, - фыркнул рейнджер, но всё равно сел рядом. – На мне как на собаке заживает.       - Почему ты не хотел, чтобы я заглядывал тебе в лицо?       - Не привык, - Рейнджер отвёл взгляд. – До сих пор страшно на себя в зеркало смотреть.       - Неправда, - Аргенти осторожно повернул его голову, оценивая действительно быстро затягивающиеся ссадины. – Если бы ты не был человеком, то не страдал бы так сильно.       Бутхилл скривился.       - Тебе когда-нибудь говорили, насколько прекрасно твоё новое тело?       - Э? Обыч…       Аргенти медленно приблизился и осторожно коснулся его губ. Не сдержался. Не захотел сдерживаться.       - Совсем охренел, что ли? – Отшатнулся о него рейнджер. – Чё творишь-то?!       - Прости, я…       Щёки горели как обожжённые.       - Хоть бы разрешения спросил, - неожиданно ледяным тоном отозвался Бутхилл.       - А теперь можно? – Аргенти робко улыбнулся.       - Можно, - равнодушие звучало фальшиво, болезненно, вымученно, точно вырванное силой.       Аргенти приник губами к его шее – там, где бился живой пульс и сталь встречалась с израненной удавкой кожей. Уголок полуоткрытых губ, острая скула, усеянное серьгами ухо – остановиться было невозможно. Он сам не понял, как оказался на коленях человека, который так яростно раз за разом отвергал его.       Холодные руки скользили по телу – мучительно-неторопливо, словно выбирая слабое место, стягивая рубашку с плеч, обнажая, заставляя ощущать беспомощность перед собственной страстью. Тяжёлые серебряные волосы текли сквозь пальцы, горячее дыхание на коже заставляло содрогаться, голос срывался до жалкого всхлипывания, бешено колотящееся сердце пылало желанием разделить огонь с бесчувственным металлом.             Всепожирающий восторг – и страшная, острейшая боль в левом плече.       Рейнджер укусил его жестоко, до крови, заставив закричать.       - Это тебе на память.       Жадно слизнул кровь длинным острым языком, отпихнул в сторону.       И удалился в спальную, даже не обернувшись:       - Завтра у меня пиздец какое важное дело. Вопрос жизни и смерти.       Аргенти на негнущихся ногах поплёлся в ванную. В зеркале увидел стремительно темнеющие следы на шее и плечах и цепочку всё ещё кровоточащих ранок. От прикосновений к этим точкам, похожим на лишающие воли печати, колени начинали предательски дрожать, мысли раз за разом возвращались к каждому моменту только что пережитого безумия. Никто раньше не заставлял так жаждать каждого прикосновения – ни один человек с живым, тёплым телом.       Когда он вернулся, Бутхилл уже спал, уткнувшись лицом в подушку. Длинные волосы широкими прядями покрывали спину и змеились по простыне. Аргенти подкрался и затаив дыхание присел рядом. Сама Идрила, Эон Красоты, благословила этого человека, Охотника со стальным телом и волосами цвета чернёного серебра. Она одарила своего рыцаря самым прекрасным, что только могло существовать во вселенной.       Наутро Серебряный Охотник исчез, словно сон, как будто никогда и не существовал. Аргенти растерянно бродил по номеру, пока не увидел на журнальном столике значок. Залитый чёрной эмалью золотой орёл лежал на самом видном месте как прощальная записка. Аргенти сел и стиснул значок в кулаке. Хотелось по-девчачьи заплакать, но слёзы так и не пришли.       Кроме значка, уймы синяков и следов от зверского укуса на плече ничего не осталось.