world alone

You tell me if I'm acting like a fool

I know that you're not something to lose

Мерлин с удивлением оглядывал холл. Отель не придерживался классического помпезного стиля, но интерьер всё ещё говорил о его дороговизне — декор был явно вдохновлён Грецией; зелень живых растений и виногорадной лозы перекликалась с белизной античных статуй, а с потолка опускались причудливые, продолговатые светильники. На журнальных столиках стояли чаши с фруктами — идеально гладкими, словно восковыми. Он никогда не слышал об этом отеле, и, наверняка, в нём останавливались сплошь дипломаты и звёзды, жаждущие приватности. Ему было любопытно, кого тут можно заметить, и что ещё предлагал отель, и, всё же, Артур его ждал. Чувствуя себя не в своей тарелке, он прошёл к стойке админстратора. Пендрагон, тем временем, окинул комнату взглядом. Он мог бы позвать Мерлина к себе домой, а не тащить в отель, но подозревал, что молва бы дошла до его отца. Всё же, это он платил зарплату их сотрудникам, и Артур не рассчитывал на их преданность или солидарность. Все приготовления были закончены вовремя, и он услышал, как зазвонил телефон. — Да, всё верно, спасибо. Выдайте ему ключ, пожалуйста. Коридоры отеля напоминали музей — на стенах были картины, изображающие мотивы древнегреческих мифов, на небольших пъедесталах стояли древние вазы или изящные скульптуры. Внимание Мерлина привлекла одна из картин, изображающих Орфея и Эвридику. В детстве, он прочёл миф в старой книге, завалявшиейся у них дома. Её страницы были набухшими от влаги и шли волнами, размывая буквы. Он перечитывал сухую страничку снова и снова, но Орфей продолжал оглядываться, теряя свою Эвридику. Только вечером, когда мама обнаружила причину его слёз, она рассказала, что Орфей и Эвридика воссоединились в царстве теней, что теперь он мог в любой момент оглянуться, чтобы увидеть любимую, идущую за ним. Когда Мерлин управился с картой-ключом и открыл дверь, он увидел Артура. На нём были домашние штаны и тёмно-синий халат поверх голого торса. Пендрагон стоял у панорамного окна, что открывало вид на город, огни которого сияли в сумерках позднего вечера. Артур улыбнулся и прошёл к Мерлину, замершему у двери. Пока тот был в небольшом шоке от роскошного убранства отеля, Артур стянул с него шарф, куртку и сумку. Уши Мерлина были красными от холода, и Пендрагон провёл по ним руками, в попытке согреть. — Артур, — пораженно прошептал Мерлин, вдруг потеряв голос. Номер выглядел менее вычурно, чем холл, но всё равно впечатлял своим интерьером. Хотя, Мерлину едва ли было с чем сравнивать. Он обратил внимание на пару статуй, и понадеялся, что у них не было никакой исторической ценности. Было бы кощунством, если кто-то из гостей их повредил бы. Когда тот снял ботинки, Артур взял его за руку, как ребёнка, и потянул за собой: — Это ещё не всё. Пошли. Мерлин увидел перед собой ванну, над которой поднималась шапка пены. Она была огромной, и могла вместить их обоих. Неужели, Артур предлагал… Пока Мерлин лихорадочно думал, Артур скинул халат и домашние брюки, и, оголяясь, сел в ванну. Пендрагон выжидающе посмотрел на него. Мерлин, всё ещё сомневаясь, стянул одежду и начал залезать к нему. Опустившись в горячую воду, он почувстовал, как напряжены были его мышцы. Теперь, под давлением воды, он ощущал приятную усталость. Мерлин подумал, что мог бы уснуть прямо здесь. Но, наверное, это было не лучшей идей. Он попытался устроиться поудобнее, но немного поскользнувшись, окатил Пендрагона волной, заставляя того отплёвываться мыльной водой. — Мерлин! Волосы Артура промокли, и он был весь в пене. — Расслабляет? — спросил Мерлин, не сумев сдержать своего смеха от вида перед ним. Пендрагон убрал мокрую чёлку с лица, недовольно глядя на друга. Тот согнул ноги перед собой, расположившись напротив Артура. Артур ухмыльнулся, и плеснул на него водой. Глаза Мерлина расширились, и он зачерпнул воду руками, обрушивая её на Пендрагона. Они продолжили эту возню, пока дыхание не сбилось, и они не обнаружили, что половина воды оказалась на полу ванной, а вторая половина успела остыть. Тогда, Артур вылез из ванной, обернувшись в белый махровый халат, и Мерлин последовал его примеру. — Горничная нас возненавидит, — с толикой сожаления сказал он, глядя на залитый пол. — Кто же виноват, что ты не можешь управиться со своими конечностями? Мерлин недовольно посмотрел на него, вызывая у Пендрагона ухмылку. — Вообще-то, ты тоже был причастен, — напомнил он. — Оставлю ей щедрые чаевые, — уверил его Артур. В комнате, Мерлин с ногами залез на кровать. С его тёмных волос, вниз, под воротник халата, бежали тонкие струйки воды, напоминая Артуру о дне, когда они встретились. Тогда он и подумать не мог, что всё сложится так, и он будет отмечать рождество не в кругу семьи, а в отеле, с человеком, которого знает несколько месяцев. Мерлин позвонил матери, и Артур тактично удалился на баклон, но до него доносились отголоски их экспрессивного разговора. Он улыбнулся — кажется, Мерлин говорил о нём, и Хунит приглашала их обоих в гости. Позже, она, кажется, начала причитать о его худобе… Когда голоса стихли, он вернулся в комнату. — Я закажу ужин, — сказал Артур, набирая ресепшен. Живот Мерлина заурчал — видимо, их возня его утомила. Он кивнул, и взял с тумбочки пульт, надеясь, что он от телевизора — раньше, он успел потыкать на другой пульт, и с удивлением заметил, что тот закрывает шторы. Мерлин никогда раньше не видел такой большой плазмы. Растянувшись на мягкой кровати, он начал щелкать каналы, ища среди бесконечного парада рождественских фильмов тот, что он не видел. На одном из каналов показывали «красотку», и это заставило его усмехнуться от иронии происходящего. Особенно, когда им принесли их ужин — бутылку шампанского в ведерке льда и всяческие блюда под металлическими колпаками. (У которых, наверняка, было правильное название, как и у всяких бесполезных столовых приборов, которые шли в комплекте). Артур позволил работнику открыть их шампанское и накрыть на стол. Когда он удалился, Пендрагон спросил: — Как дела у твоей матери? Это было немного странно, сидеть с Артуром в этой шикарной обстановке и вести светскую беседу. Обычно, они перебивались энергетиками и пиццей, сидя на полу их комнаты или в кровати Артура. Может, Пендрагону хотелось привычной ему атмосферы, подумал Мерлин и решил не препятствовать. — О, всё в порядке. Она бы всё равно не смогла приехать, приглядывает за нашей пожилой соседкой. В последнее время ей совем нездоровится, — ответил Мерлин, избегая его взгляда. Это всё ещё не отвечало на вопрос, почему Мерлин не поехал к ней. Может, это было из-за денег, подумал Артур, и Мерлину неловко было об этом говорить. Он точно не знал, сколько стоили билеты на самолёт, но они наверняка росли в цене в предверии рождества. — Видимо, она очень добрая женщина, — дипломатично ответил Пендрагон. У него были годы тренировок, и он знал, как обходить неудобные темы. Хотя, обычно, с Мерлином это не пригождалось, как бы тот ни любил тестировать его терпение. — Это правда, — ответил Мерлин, — но в моей деревне все довольно близки. Раньше, это было залогом выживания, способом продержаться до весны. Сейчас, конечно, в этом не было такой необходимости. — Наверное, ей было нелегко отпустить тебя одного в большой город, — сказал Пендрагон, сделав глоток шампанского. — Многие молодые люди покидают деревню, поэтому, мама не была слишком расстроена моим отъездом. Она знала, что мне было… Тесно. И, наверное, знала, что я уеду. Но она всегда желала лучшего для меня. Хотя мне и тяжело было оставлять её одну, — вздохнул он. — Что заставило тебя решиться? — сказал вдруг Артур, словно спрашивая его совета. — Хотел чего-то большего. Увидеть больше, чем мою маленькую деревню. Найти какой-то смысл, — неопределенно ответил Мерлин, копаясь вилкой в тарелке с пастой. — Звучит… философски. План на жизнь Артура был давно расписан, и ему не приходилось задумываться о смысле. По крайней мере, до недавнего момента. Он начал сомневаться, что хочет идти путём, уготовленным ему его отцом. Это должно было вызывать у него больше тревоги, но на самом деле, он впервые в жизни чувствовал себя свободным. Раньше, Артур всегда знал, что его ждёт впереди, но сейчас, он ощущал почти предвкушение от того, что он мог сделать выбор самостоятельно. — Не только это, — помотал головой Мерлин, — хотел получить образование. Мама воспитывала меня одна, и я хотел как-то облегчить её ношу. Артур медленно кивнул, обдумывая. Его мысли возвращались к отцу Мерлина. Он хотел бы узнать больше, но едва ли это было подходящей темой для рождественского ужина. — За что-то большее, — поднял он бокал для тоста. Глаза Мерлина расширились в удивлении, но он улыбнулся, и поднял свой бокал. — И, как обычно отмечают рождество в твоей семье? — спросил Пендрагон, прикончив своё шампанское. Мерлин пожал плечами: — Ничего особенного. Наряжаем ёлку, запекаем курицу или индейку с овощами. Мама любит зажигать свечи во всём доме, хотя это та ещё пожарная угроза. У нас не слишком много родственников, но на следующее утро мы обходим соседей и делаем небольшие подарки. Артур задумчиво кивнул — он мог представить это. Кухню, залитую теплым светом свечей, пряный аромат печенья и глинтвейна, ёлку с самодельными игрушками. Для него Рождество никогда не занимало особого места в сердце — очередной день в веренице других, отполированных и пустых. Но может, есть другой путь? — А как отмечают в президентской семье? — Напряженно сидим за ужасно длинным столом, — сказал Артур, и Мерлин не мог разобрать, шутит ли он. После ужина, они лежали в постели, вес Мерлина на нём, его голова на плече Артура, рука на его груди, наконец заполняющая ту дыру, ту пустоту, от которой он бежал. Это заставляло Артура гадать, как он вообще жил без этого — без близости человеческого прикосновения, без души, с которой можно разделить свои мысли. — С рождеством, Мерлин, — произнёс он, глядя на спящего парня. Чувствовать такую эйфорию было почти непривычно, и он не спал, желая распробовать это ощущение, растянуть его на подольше. Но вместе с тем, мерное дыхание Мерлина, его тепло, всё же склонило Пендрагона в сон. Когда Мерлин открыл глаза утром, Артур, неожиданно, уже не спал. Он сидел в постели рядом с ним, и что-то набирал на ноутбуке. В утро после рождества! С другой стороны, Артур никогда не умел расслабляться, а его жизнь была полна бесполезных обязанностей, одной из которых он, видимо, занимался и сейчас. Пендрагон заметил его взгляд и пояснил: — Меня попросили выступить с речью на дне открытых дверей. Брови Мерлина приподнялись. Он и правда угадал. — Ты? — с усмешкой спросил он. Артур шутливо-строго посмотрел на него. — На что ты намекаешь? — Разве её не должен читать лучший ученик или что-то типа того? — спросил Мерлин, потянувшись за чашкой с кофе. — В том числе, — сказал Артур, — но меня тоже попросили подготовить речь. Я уже читал одну для первокурсников в этом году, так что, мне кажется, администрация злоупотребляет моим лицом. — Лицом, — у Мерлина снова вырвался смешок, — вряд ли ты завлечешь студентов чем-то ещё. Потому что твои писательские способности- — Ты прав, — перебил Пендрагон, заставляя друга поперхнуться кофе, — ты можешь написать речь за меня. Он поставил чашку на столик и откинулся обратно на подушки, заставляя Артура ухмыльнуться. С недовольным стоном, Мерлин уткнулся в наволочку — она приятно пахла, совсем не так, как их белье в общежитии. Жить на кампусе было весело, но иногда он скучал по привычной тишине, по своей крохотной комнате у него дома. Там ужасно ловил интернет, и почти не было места для его вещей, но в ней было уютно. Небольшую кровать застилал колючий плед, а на стене висели старинные часы с кукушкой, которые давно не работали. Большую часть комнаты занимал книжный шкаф, вмещающий небольшую коллекцию Мерлина. Там даже умещался столик и небольшой холодильник, издающий по ночам жуткие звуки! Наверное, Артур бы очень удивился, увидев дом, в котором Мерлин вырос… — Давай, не нужно отлынивать, — тем временем говорил Артур, тыкая его куда-то в бок. Мерлин поднял голову, и, сквозь растрепанные пряди его челки, недовольно посмотрел на него. — Мои писательские способности ведь ни на что не годятся? — иронически продолжил Пендрагон, — а ты как раз изучаешь языки. — Ладно, — с тяжелым вздохом согласился Мерлин, — только если ты закажешь нам завтрак. И прекратишь разбрасывать свои вещи, ожидая, что я их подниму. Пендрагон невпечатленно посмотрел на него и протянул свой ноутбук. Мерлин ни на секунду не поверил, что тот действительно исправится. Увидев завтрак, однако, он подумал, что всё было не зря. Он действительно чувствовал себя в фильме «красотка», глядя на красиво нарезанные фрукты, сливочный крем и пышные панкейки. Для Артура, наверное, в этой еде не было ничего необычного, но для него, не привыкшего думать о еде, как об удовольствии, это было открытием. Мерлин всегда считал её чисто практической и далеко не первостепенной нуждой. Может, Артур заставит его обдумать своё мнение на этот счёт…       После завтрака, они приняли душ — в этот раз разумно решив сделать это по очереди. Мерлин, конечно же, потребовал идти первым, и Артур ему уступил. Тот плескался там добрые полчаса! Когда он наконец освободил душ, пол, как и вчера, был залит водой. Артур недовольно сморщился, ступая по мокрой плитке. Может, это всё был злобный план Мерлина — заставить его поскользнуться и разбить голову. Вернувшись из душа, он обнаружил Мерлина стоящим у окна. Он выглядел умиротворенно, и Пендрагон замер, не желая спугнуть момент. — Город как на ладони, — сказал вдруг Мерлин, оборачиваясь. Оказывается, Артур не был так уж незаметен. — А со снегом словно шарик-игрушка, который надо потрясти, чтобы устроить снегопад, — продолжил он. Пендрагон вспомнил, как подарил один из таких Моргане, когда ему было 11. Обычно, подарками занимался глава домашнего персонала, и это было больше формальностью, чем способом выразить свои чувства. Поэтому, он был особенно горд собой, когда купил этот подарок самостоятельно. Он тогда подписал открытку «С рождеством, сестра» и это был первый раз, когда он назвал Моргану так. Хотел бы он знать, чем его сестра занималась сейчас. Громкий чих вырвал его из мыслей. Артур тяжело вздохнул и за плечи потащил Мерлина к кровати, усаживая. — Эй! Ты не можешь просто таскать меня, как тебе вздумается! — запротестовал Мерлин, но Артур не удостоил его ответом. Как бы не хотелось этого признавать, Мерлин вовсе не был дураком, напротив, Артур успел отметить, что тот внимательнее и мудрее, чем кажется. Но он был откровенно плох, когда дело касалось собственного самочувствия! Пендрагон исчез в ванной, и, через минуту, вернулся с чистым полотенцем и феном. Он встал рядом с Мерлином, свесившим ноги с кровати и, пока тот непонимающе смотрел на него, накинул полотенце ему на голову, в попытке убрать лишнюю влагу. Артур провёл полотенцем по его прядям, убирая их от лица, и воткнул шнур в розетку. Он направил поток теплого воздуха на волосы Мерлина, пропуская их между пальцев. Мерлин посмотрел на Пендрагона с чуть игривой улыбкой и позволил ему это делать, не споря, что мог бы справиться сам. Это сбивало Артура с толку и заставляло чувствовать неизвестную прежде нежность. Нежность к Мерлину, который смотрел на снег с детским восторгом; который сводил его с ума вечными подколами и был нелепо бесстрашным и своенравным. К Мерлину, который был добрым и чутким, подкармливал бездомных котов и заставлял его растения цвести. Как один человек мог быть всем этим?