Подопытный

Утро встретило Леви хмурым небом, как и его настроение. Он ехал в исследовательский центр, молча, сжав челюсть и сжав пальцами руль. Не то чтобы он жалел о подписанном контракте, скорее — не знал, зачем вообще согласился. Ну, кроме денег. Сумка на пассажирском сиденье, сигареты в кармане, раздражение под кожей. Все как обычно. Центр встретил его тишиной и стеклянной прохладой. Белые стены, ровные линии, бесшумные автоматические двери. У входа его уже ждала медсестра — молодая, с приторной улыбкой, в идеально выглаженном халате. — Леви Аккерман? Отлично, пойдемте, — бодро сказала она на его сдержанный кивок, поворачиваясь. — Я проведу для вас небольшую экскурсию и покажу вашу комнату. Он не возражал. Шел за ней с ленивой настороженностью, отмечая расположение выхода, камеры, тупики в коридорах. — Здесь столовая, работает с семи утра до десяти вечера. Есть автомат с кофе, он... ну, такой себе, — она усмехнулась, глядя на его равнодушное лицо. — А здесь медицинское крыло. Вас будут водить сюда для анализов, тестов и... всего остального. — Весело, — коротко бросил Леви, и медсестра сделала вид, что не заметила тона. — А вот и жилая часть. Номер 13 — ваш. Ключ-карта внутри. Есть душ, стол, кровать, шкаф. Все, что нужно. Курить можно на балконе или в курилке у заднего выхода. И да, — она повернулась к нему, — ваш личный специалист, который будет вести вас все это время — Ханджи Зоэ. Леви тут же поморщился. — Серьезно? — буркнул он, словно услышал фамилию старой мигрени, если бы у мигрени вообще могла быть фамилия. Он прекрасно ее помнил. Та самая женщина из медцентра, которая прицепилась к его родинке под лопаткой, требуя немедленно проверить ее на онкологию, пока он пытался уйти. Настойчивая, быстрая, с глазами, будто все время слегка под кайфом, и не от препаратов, а от науки. Медсестра хмыкнула. — Да, с ней непросто. Но она гениальна. Хотя, возможно, слишком активна. — Она как будто просвечивает насквозь, — буркнул Леви и стянул куртку. — У вас есть полчаса, чтобы осмотреться, — сказала медсестра. — Через тридцать минут за вами зайдет доктор Зоэ и проведет по центру. Покажет лабораторию, кабинет для тестов. Леви тяжело вздохнул. Повезет, если не вспомнит про родинку. — Отлично, — выдохнул с явным сарказмом, когда дверь за медсестрой закрылась с едва слышным щелчком. Комната была светлая, минималистичная. Постель белоснежная, стены в мягком сером, встроенный шкаф, стол, стул, чистая ванная комната. Никаких излишеств, но и не больничная палата. Скорее, гостиница для интровертов. Дверь в комнату распахнулась ровно через тридцать минут, будто по сигналу. Без стука. Без паузы. Без малейшего сомнения. — Добро пожаловать в стан подопытных! — бодро и слишком громко проговорила Ханджи, уже переступая порог. В одной руке — планшет, во второй — бутылка воды, которую она тут же сунула Леви. — Пей, вода — это все. Леви даже не успел возмутиться. — Ты все еще такая же… назойливая, — бросил он устало. — Компетентная, — поправила Ханджи с широкой улыбкой. — Ну что, пойдем? Я покажу тебе лаборатории, комнату отдыха и святая святых — кабинет Эрвина. Хотя тебе туда, конечно, только по расписанию. Или по настроению, если захочешь услышать один из его легендарных «хм». Леви поднялся с кровати, тяжело оттолкнувшись от матраса. — Не ждал, что ты будешь моим специалистом. Думал, что после той истории с родинкой обойдешь меня стороной. — Я настояла, — с гордостью заявила Ханджи. — Такие стабильные показатели, как у тебя, — редкость. Особенно при твоем образе жизни. Мы не могли упустить такой случай. Они вышли из комнаты и направились по стерильным коридорам центра. Воздух пах озоном и чем-то химически чистым. Все было слишком белым и слишком тихим. — И как тебе здесь? — спросила она на ходу, не оборачиваясь. — Как в операционной, — буркнул он. — Только никто не режет. Пока. Ханджи хохотнула. — Подожди, когда начнутся тесты. Внутри лаборатории было просторно и так же чисто. Лаборатория состояла из двух основных зон: зона отдыха с мягкими креслами и капсульными койками у стены, и зона наблюдения с мониторами, приборами и рабочими местами для персонала. — Это твое кресло для капельниц, — Ханджи указала на удобное кожаное ложе с регулируемой спинкой. — Справа — экран, можно смотреть все, что угодно. Даже новости, если захочешь себя помучить. Леви кивнул, разглядывая капельницу, уже стоящую на стойке. — И сколько раз в неделю? — Пока ежедневно. Потом по результатам. — Она шагнула к мониторам. — Вот здесь будут фиксироваться все твои показатели — давление, температура, пульс, активность обонятельных рецепторов. Тут же и мозговая активность. Программа сразу отправляет все в отчет куратору. Леви молча кивнул. Глаза скользнули по камерам в углах. Ханджи это заметила. — Не волнуйся. Камеры только в общей зоне. В комнатах, естественно, их нет. Мы не секретная тюрьма. — А если я сбегу? Ханджи рассмеялась. — Тогда мы тебя просто отыщем по следу, потому что ты будешь блевать в каждом переулке от неправильной отмены. Препарат — не игрушка. С него просто так не слезешь. Леви хмыкнул. — У тебя будет индивидуальный график. Сюда ты приходишь по часам — капельницы, тесты, опросы, обонятельные тренировки. Они двинулись дальше по лаборатории, и Леви все еще разглядывал обстановку с прищуром. Его взгляд задержался на стеклянной матовой перегородке, за которой мелькнула тень — кто-то двигался в соседнем помещении. Он резко повернулся к Ханджи: — Я буду пересекаться с другими подопытными? — Конечно, — бодро ответила она, будто это само собой разумеется. — Это часть эксперимента. Без обонятельного взаимодействия между участниками мы не сможем отслеживать развитие твоей чувствительности. Леви скрестил руки на груди. — Замечательно. — Но, — добавила Ханджи, делая ударение, — во время тестов с другими участниками тебе будут завязывать глаза. Нам важно исключить визуальный контакт, чтобы ты ориентировался исключительно по запаху. Никаких догадок по походке, росту, прическе. Только чистое восприятие. Леви скептически хмыкнул. — Отлично. Буду нюхать людей вслепую. Как породистый пес. Ханджи просияла: — Ну ты и вправду редкий экземпляр, Леви. У тебя идеальные показатели уже пятый год подряд, несмотря на… ну ты знаешь, твои вредные привычки, отсутствие стабильной работы и личной жизни. — Звучит как реклама: «Купи Леви — неубиваемый». — Он усмехнулся, качая головой. — Ладно. Где мне сдаваться тебе на растерзание? — Через пятнадцать минут я тебя жду в лабораторной палате номер три. Первый тест будет формальный — замеры обонятельной чувствительности до первой капельницы, опрос. А потом… — она радостно подпрыгнула на месте, — начнется веселое! — Веселое — это когда мне платят. Все остальное — работа. Ханджи прыснула. — О, это будет веселой работой. Обещаю. В лабораторной палате номер три было светло и стерильно, как и везде. Леви устроился в удобном кресле, упершись локтем в подлокотник. На столе перед ним лежали какие-то бумажки и планшет, но он к ним даже не прикоснулся. Ханджи стояла рядом с тонометром и держала в руках планшет, водя стилусом по экрану. На лице у нее была оживленная сосредоточенность. — Начнем с базового опроса, — бодро проговорила она. — Все стандартно: психологическое состояние, уровень стресса, образ жизни… Что ж, начнем. Как ты себя чувствуешь? — Как человек, которому еще не ставили капельницу. — Чудесно. Куришь? — Да. — Алкоголь? — Когда есть повод. — Стресс? — Умеренный. — Сексуальная ориентация? Леви молча посмотрел на нее. Потом откинулся в кресле и ответил с бесцветной прямотой: — Омеги. Пару раз беты. Ханджи кивнула, не отрываясь от экрана. — Полового влечения к альфам не испытывал? — Нет. Он сказал это коротко, жестко. Без колебаний. И все же взгляд задержался на ней на мгновение дольше. — Поняла. — Она кивнула и наконец подняла глаза от планшета. — Принимал ли ты когда-нибудь подавители гона? Леви на секунду задумывается. Не потому что колеблется, а потому что прокручивает в голове, как это прозвучит, и стоит ли вдаваться в детали. Он пожимает плечами. — Да. Несколько лет назад. Ханджи тут же активизируется — пальцы замирают над экраном, а взгляд становится внимательнее, но все еще мягкий, без давления. — Долго принимал? — Пару недель. — Леви почесал висок. — Тогда была… сложная обстановка. Жить было проще, когда тело не мешало. — Были побочные эффекты? — Ханджи кивком головы подбадривает, мол, ничего особенного, просто протокол. — Нет. Или я их не заметил. Она кивает и делает пометку, затем, чуть задумчиво, добавляет: — Это важно. Даже временное подавление может повлиять на реакцию организма на препарат, который мы тебе будем вводить. Но не критично. Просто добавим параметр в наблюдение. Леви фыркнул: — Ну отлично. Еще один график про мое тело. Ханджи хмыкнула: — Хочешь — могу рисовать смайлики вместо графиков. Он закатил глаза, но в уголке губ мелькнула тень усмешки. — Ты, кстати, родинку проверил? Леви застыл. — Что? — Родинку! — Ханджи уже вертела планшет, где было изображение его лопатки с идеальной четкостью. — Вот эту. Ну правда, форма неравномерная. Я даже сверилась с онкологическим справочником на всякий случай. Но если ты уже проверился — супер! А если нет… ну, никогда не поздно! — Это вообще в рамках протокола? — процедил Леви. — Нет, — честно ответила она. — Но я не люблю терять испытуемых по глупости. — Ты должна просто отслеживать реакции. Не становиться их причиной. — Кто сказал, что это несовместимо? — весело отозвалась Ханджи. — Теперь другой тип теста. Упражнение на определение вторичного пола. Я буду называть людей, с которыми ты успел пересечься, а ты скажешь, что чувствуешь. Просто скажи «альфа», «бета», «омега», если чувствовал, или «не знаю», если нет. — Давай. — Медсестра, которая тебя встречала? Леви слегка нахмурился, вспоминая. — Омега. Сильно не пахнет, но ощущается. И мягкая была… как это… по походке. Ханджи кивнула, сдерживая улыбку. — Эрвин Смит? Он ответил мгновенно: — Альфа. Без вариантов. Четкий, тяжелый. — А я? Леви чуть щурится, словно сомневается. —Бета. Или специально приглушаешь запах, или просто не пахнешь, как другие. Ханджи снова что-то быстро печатает в планшете. — Очень хорошо. Ты чувствуешь вторичный пол, как большинство альф. Это нормально. Но теперь — главное. Завтра ты получишь первую дозу препарата. Женщина на секунду отрывается от планшета, прищуривается на Леви: — Ты сегодня что-нибудь ел или пил? — Воду пил. Курил. Есть не ел, — коротко отвечает он, по-прежнему сидя в кресле с видом человека, которого все это начинает немного утомлять. — Отлично! — оживленно говорит она, и глаза у нее буквально загораются. — Значит, можно взять анализы прямо сейчас. Нам нужно чистое состояние — без еды, без сахара в крови, без кофеина. Курение не идеально, но в твоем случае — часть базы, так что пойдет. Леви скептически на нее смотрит. — Приятно, когда мои вредные привычки кого-то устраивают. — Ученые вообще терпимее, чем врачи, — хихикает она, уже доставая из ящика лоток с пробирками и перчатками. — А у нас особый случай. Мы не хотим «идеального подопытного», мы хотим настоящего Леви. Таким, каким ты приходишь на осмотр, со всем твоим «живу в хреновом районе и курю натощак». Он хмыкает, не улыбаясь, но уголки губ чуть подрагивают. — Прекрати говорить, как будто тебе это все нравится. — Я в восторге, — бодро отвечает она, уже обрабатывая его руку спиртовой салфеткой. — Так, сейчас легкий укол — и ты свободен до вечера. *** На следующее утро Леви проснулся с ощущением легкой тревоги. Он чувствовал себя немного не в своей тарелке, но это было больше похоже на предвкушение чего-то неизвестного, чем на физическое недомогание. Он знал, что сегодня его ждет первый прием препарата, и как бы он ни пытался это игнорировать, его любопытство было сильнее. В коридоре было тихо, и туманное утреннее освещение через окна давало ощущение покоя. Когда Леви вошел в лабораторию, Ханджи уже стояла у стола, рядом с которым была подготовлена капельница. Она подняла взгляд от бумаг и улыбнулась ему. — Привет, Леви. Ты готов? — ее голос был спокойным, но в глазах светился лихорадочный интерес. Леви кивнул, хмурясь. Ханджи с легкой улыбкой подошла к капельнице, проверяя дозу препарата. Леви снова посмотрел на нее. Все было так же, как и в вчера, аккуратно подготовлено. — Перед тем, как мы начнем, — сказала она, поднимая взгляд, встречаясь с его, — я хочу еще раз повторить побочные действия, хотя ты уже с ними ознакомлен. На всякий случай. Леви кивнул. Он уже читал все, но, видимо, Ханджи не считала, что это будет лишним. — Ты можешь почувствовать легкое головокружение, тошноту, головную боль, слабость, или нервозность, бессонницу, тревожность, — продолжала Ханджи, готовясь начать. — Эти симптомы могут возникнуть в первые несколько дней. Также возможны колебания аппетита, тахикардия и чувствительность к запахам, которая может усилиться. В некоторых случаях могут появляться легкие кожные высыпания или зуд, но это редкость. Ну и, конечно, изменение полового влечения. — Понял, — сказал он, откидываясь на спинку кресла, протягивая руку для установки капельницы. Ханджи подключила его к системе и запустила голубую жидкость. Леви сидел, пытаясь ощутить хоть что-то, но пока не было ни головокружения, ни каких-либо изменений. Все было, как обычно. Он чувствовал только легкую тяжесть в предплечье из-за иглы, но это не вызывало у него особого дискомфорта. Прошло несколько минут, но не было ни слабости, ни других эффектов. — Я ничего не чувствую, — сказал он наконец, глядя на Ханджи. Она с улыбкой записала что-то в свой журнал. — Это нормально. Мы только начали, Леви. Ты можешь не почувствовать эффект сразу, нужно время. — Она слегка прищурилась, заметив его недовольство. — Сейчас главное — позволить организму привыкнуть. Когда капельница закончилась, Ханджи аккуратно извлекла иглу и взглянула на него с любопытством. — Все, ты свободен. Подожди несколько часов, и мы сделаем еще один тест, чтобы увидеть, как ты реагируешь на препарат, — сказала она, снимая с него все подключения. — Хорошо, — сказал он, кивая, но все равно чувствуя некую растерянность. Пока ничего не происходило, и что будет дальше, он не знал. Все было слишком спокойно, слишком тихо. Что-то явно должно было произойти. Леви с нетерпением ожидал этого, но и боялся. Несколько дней подряд тесты шли как по шаблону. Леви уверенно различал омег, бет и альф, но когда Ханджи подносила ему флаконы с синтетическими концентратами, имитирующими личные запахи отдельных альф, все рушилось. — Ничего. Просто альфа, — в третий раз за утро повторил он, откидываясь в кресле. Ханджи, не теряя привычного запала, в очередной раз что-то записала в планшет. — Все в порядке, — бодро ответила она. — У всех организмы реагируют по-разному. Возможно, твоему нужно чуть больше времени на адаптацию, чтобы появился эффект или побочные действия. Леви пожал плечами. — Может, стоит поднять дозу? Ханджи кивнула, но без особого энтузиазма: — Обсудим это с Эрвином, но пока не думаю, что в этом есть необходимость. Твой организм явно не отторгает препарат, просто… молчит. — Как идут испытания у других? На секунду ее лицо застыло. Она опустила планшет, подняла глаза и спокойно произнесла: — Эта информация конфиденциальна, Леви. Он приподнял бровь. Ханджи тяжело выдохнула, будто уже пожалела об этом диалоге, но все же пробормотала, глядя куда-то в сторону: — Скажем так… у тебя, в отличии от остальных, даже побочных эффектов нет. Леви усмехнулся, но не злобно: — Видимо, я слишком здоров, чтобы быть интересным. *** Первая неделя пролетела без толку. Никаких сдвигов, никаких побочных реакций, никаких личных запахов. Леви не мучили ни головные боли, ни бессонница. Разве что ежедневные тесты начинали надоедать. И вот настал день первого еженедельного опроса с куратором. Леви толкнул дверь в кабинет Эрвина и сразу замер. В нос ударил мягкий, почти неуловимый аромат — хвоя, свежая, как только что разломанная еловая ветка, и чуть горьковатая цитрусовая кожура. Это было… неожиданно. Раньше в этом кабинете не пахло ничем. Словно воздух тут выжгли кварцем. Даже при первом визите, когда Леви был особенно настороже — ничто не резануло нос. Он сделал шаг внутрь, прикрыл за собой дверь и машинально втянул воздух глубже. Запах был легкий, совсем не навязчивый. И почему-то приятный. Спокойный. Заземляющий. Такой, что на пару секунд забылось, зачем он сюда вообще пришел. — Леви, — голос Эрвина вернул его в реальность. — Присаживайся. Леви резко моргнул, взглянул на него и коротко кивнул. Сел напротив, скрестил руки на груди. Молчит. — Как самочувствие? — начал Эрвин, не отрываясь от планшета. — Нормально, — коротко ответил Леви, все еще отмечая запах. Интересно, это парфюм или… — Сон? — Все без изменений, — сбивчиво ответил Леви, ловя себя на том, что старается не дышать слишком глубоко, чтобы не улететь в этот запах. Эрвин нахмурился, замечая заминку, но не сказал ничего, просто продолжил: — Аппетит? Леви, наконец оторвав взгляд от стола, кивнул: — Ем по графику. — Реакции на запахи? — спросил Эрвин, и теперь Леви понял, что нужно сконцентрироваться. — Все как обычно, — бросил он, стараясь звучать невозмутимо, хотя аромат хвои с цитрусом все еще щекотал его ноздри. Эрвин задал еще пару вопросов и что-то записывал в планшет, а Леви сложил руки на груди и шумно выдохнул, выгоняя из носа запах, хоть и приятный. — У меня вопрос. — Слушаю. — А зачем вообще все это, если Ханджи и так за мной записывает каждый чих и отправляет тебе в ежедневном отчете? Эрвин только кивает, как будто слышал это уже десять раз. — Ханджи фиксирует проявления. Я — субъективную динамику. Повторяемость слов, реакций, выборов. Порой именно в несознательном описании — то, что невозможно записать цифрами. Леви лишь хмыкнул на это. — Это все? Я могу идти? — Да. Пока да. И все это время аромат в воздухе никуда не исчезал. Он не становился сильнее, но и не растворялся. Леви не знал, откуда он. Или знал, но еще не мог себе в этом признаться.