Подопытный

В понедельник утром Леви проснулся с настроением воина перед последним боем. Он был внутренне готов буквально ко всему. К новым экспериментам, к назойливым вопросам Ханджи, к моральной встряске… и, конечно, к знакомству с тем самым подопытным, из-за которого Эрвин ночами не спит, а Ханджи бегает с горящими глазами. Но в лаборатории его встретила только Ханджи. Она сидела, уткнувшись в планшет, и что-то тихо мурлыкала себе под нос. Леви прищурился. Ни посторонних запахов, ни напряженного воздуха, ни фигуры на кушетке. Он почти выдохнул с облегчением и, приподняв бровь, уже открыл рот, чтобы спросить: — А где новая лабораторная крыск… Хлоп! Кто-то со всей души шлепнул его по плечу. Не больно, но неожиданно. У Леви дернулся глаз. — Дарова, — раздался слишком бодрый, слегка насмешливый голос сбоку. — Будем теперь одного надзирателя делить. Я Зик, кстати. Леви медленно повернул голову и посмотрел на стоящего рядом мужчину. Кудрявые светлые волосы, очки, расхлябанная улыбка и самоуверенный вид. Альфа. И, судя по всему, прекрасно знающий, кто перед ним стоит. Но ведет себя так, будто встречает приятеля на завтраке в пансионате, а не колючего тестируемого, известного своей склонностью к агрессии под препаратом. Ханджи не поднимала головы, но Леви почти физически почувствовал, как она ухмыляется. Вдох. Выдох. — Убери от меня руки. Зик поднял ладони в нарочито миролюбивом жесте, будто сдавался полиции. — Ладно-ладно, — протянул он с беззлобной усмешкой. — Я же просто познакомиться хотел. Он отступил на шаг, все еще с ухмылкой, будто ему доставляло удовольствие проверять, как быстро можно разозлить Леви, не переходя черту. Леви молча на него посмотрел. Смотрел долго. Зик же невозмутимо устроился в кресле рядом с Леви с таким видом, будто пришел не на капельницу, а на сеанс массажа. Одна рука лежала на подлокотнике, другую Ханджи подключила к капельнице, которую он даже не удосужился разглядеть, как будто все это для него обыденнее утреннего кофе. — Вообще-то, неплохо тут у вас, — сказал он, откидываясь назад и закидывая ногу на ногу. — Кресла удобные, почти как в моей прошлой лаборатории… но сюда бы я и просто так приходил. Полежать, поболтать… Леви сжал губы и покосился на Зика. Тот, похоже, расценил это как приглашение к беседе. — Ты вообще всегда такой молчаливый, или только со мной? — продолжил Зик. — Слушай, не обижайся, но ты напоминаешь мне одну кошку. Такая же злая, напряженная и красивая. Но стоило только попытаться ее погладить, и у тебя уже вся рука в царапинах. Леви медленно повернулся к нему. Очень медленно. — Ты думаешь, это комплимент? Зик расплылся в довольной ухмылке. — Ну, если честно, да. Леви закатил глаза и молча отвернулся. Зик не унимался. — А чего ты тут вообще делаешь? Серьезно. Тебя по виду можно принять за охранника, а не за испытуемого. Хотя, может, ты и есть охранник, просто прикрытие у тебя такое… участник тестирования. Глубоко законспирированный. Он хмыкнул и сделал паузу, будто ожидал, что Леви оценит шутку. Но тишина в ответ лишь подбросила ему новый повод продолжать: — Ладно, молчи. Все равно рано или поздно заговоришь. Все заговорят. Даже мой младший брат когда-то заговорил. — Мне его уже жаль, — сухо отрезал Леви, не поворачивая головы. — О! Он разговаривает! — Зик театрально хлопнул в ладоши, отчего капельница угрожающе качнулась. — Записываю в дневник. День первый. Объект Леви: признаки социализации замечены. Леви глухо выдохнул и потер переносицу. — Если ты не заткнешься, я тебя усыплю подручными средствами, и меня оправдают. — Ладно-ладно, понял. Договорились. Молчанка. Зик на секунду затих. Потом добавил тише: — Но ты все равно мне понравился. Леви не выдержал. Он чуть приподнялся в кресле, повернув голову к Ханджи, и резко спросил: — Где Эрвин? Зик замолк, будто выключили звук, и уставился на Леви с приподнятой бровью. Ханджи, стоявшая у монитора с планшетом в руках, подняла взгляд, как будто этот вопрос она ждала заранее. — Задерживается, — она пожала плечами. — Попросил начать без него, но, думаю, он будет с минуты на минуту. — Ага, — пробурчал Леви, опускаясь обратно в кресло. Плечи его были напряжены. Он старался не смотреть в сторону Зика, который вновь расплылся в своей хитрой, чуть насмешливой ухмылке. И в этот момент дверь в лабораторию открылась. Эрвин вошел быстро, уверенно, но не так собранно, как обычно. Он был в своем «тестовом» сером костюме, волосы чуть взлохмачены, в руке папка с бумагами. Он остановился, осматривая комнату, и взгляд его сразу нашел Леви. — Прошу прощения за опоздание, — сказал Эрвин, отрываясь от Леви только для того, чтобы кивнуть Ханджи и бегло взглянуть на Зика. — Можем продолжать. Зик откинулся на спинку кресла и усмехнулся: — Ну вот, наконец-то. А то тут было скучно. Почти. Эрвин занял свое привычное место у монитора, бросив папку на стол, и, не глядя на Зика, почти машинально, сдержанно, но вежливо поинтересовался: — Зик, как самочувствие? Как прошли выходные в центре? Зик, до этого удобно развалившийся в кресле, выпрямился, как будто хотел казаться более важным. — О, превосходно, спасибо, что спросил, — он расплылся в ухмылке. — Кормили не хуже, чем в санатории. Он покосился на Леви, словно ждал его реакции. — А вообще, скучновато, если честно. Никаких ярких эмоций, знаешь ли. Хотя надеюсь, это скоро изменится, — добавил он, глядя теперь уже прямо на Эрвина, и чуть дернул головой в сторону Леви. Эрвин не повелся. Онкоротко кивнул: — Рад, что адаптация проходит спокойно. Когда капельницы закончились, Ханджи напомнила о своем существовании. Она радостно хлопнула в ладоши и с сияющими глазами сказала: — Отлично! Можем начинать тесты! Она чуть ли не подпрыгивала на месте от энтузиазма, будто собиралась не анализировать физиологические реакции, а устраивать научное шоу. — Итак! — повернулась она к Леви, словно дирижер перед началом симфонии. — Зик — альфа, который вообще никого не чувствовал. После препарата, наконец, начал чувствовать не только вторичный пол омег и бет, но и других альф. Скажи «ура», Зик. — Ура, — лениво протянул тот, вытягивая руки над головой и зевая. Ханджи продолжила, подкатив к ним столик с пробирками: — Сейчас мы будем сравнивать ваши реакции на запахи в пробирках. Вам надо будет максимально подробно описывать, что чувствуете. Образы, эмоции, ассоциации — все, что придет в голову. Сравнение чувствительности, восприятия и нейронного отклика. Ну и финал, конечно же… — она сделала паузу, заговорщически прищурилась и улыбнулась. — Эрвин. Зик в это время уже потянулся к первой пробирке, а Леви сдержал вздох. Хотелось спросить, нельзя ли финал пропустить, но он только посмотрел на Ханджи и сухо кивнул: — Ладно. Ханджи с привычной живостью метнулась к шкафчику, где лежали аккуратно разложенные датчики и начала облеплять ими сначала Зика, потом Леви. Уши, виски, грудная клетка, запястья, линия позвоночника. — Не дергайся, Леви, — пробормотала она, щелкая креплениями. — Ты у нас вообще чемпион по стабильным показателям. Зик уселся обратно в кресло, лениво откинувшись, и с легкой ухмылкой взял первую пробирку. Он последовательно понюхал каждую, описывая: — Этот пахнет дешевым освежителем воздуха и зубной пастой. А вот этот — как чей-то пот, но благородный такой, как будто он из хорошей семьи… Этот — фу, как будто мокрую тряпку с пола понюхал… Леви слушал, чуть склонив голову, но сам ничего не чувствовал, кроме базового — альфа, омега, бета. Без личных запахов. Как и всегда. Ханджи, записав очередные данные, вдруг хитро прищурилась, скользнув взглядом по Эрвину. А потом, будто между делом, произнесла: — А теперь, Зик, понюхай Леви. Леви рефлекторно отшатнулся. — Ты издеваешься? — По протоколу, — невинно отозвалась Ханджи. — Нюх Зика тоже надо проверять. Зик пожал плечами, будто его это развлекало, и спокойно подошел ближе. Наклонился, вдохнул близко, почти касаясь носом Леви. Леви уже собрался рявкнуть, чтобы тот отодвинулся, когда… запах Эрвина, всегда ровный, стал меняться. Он стал плотнее, как будто ударил в висок. Напряженный, острый, как натянутая струна. Леви метнул на него быстрый взгляд, Эрвин по-прежнему стоял, молча, не вмешиваясь, но весь его облик будто замер. Аромат теперь колол ноздри. — Пахнешь приятно, — прокомментировал Зик, отстраняясь. — Что-то свежее… и плотное. Знаешь, как воздух перед грозой. Ханджи что-то кивнула, смотрела на показатели, улыбнулась, записала. — Ладно. Продолжаем, — она кивнула Эрвину. — Вызови у себя эмоции, мы сравним, кто из вас что и как уловит. Леви, Зик — ваша задача описать состояние Эрвина по запаху. Зик, приподняв бровь, повернулся к Леви: — Я думал, ты вообще не чувствуешь. Только его, что ли? — он кивнул на Эрвина. Леви нахмурился, губы скривились от раздражения. Ничего не ответил. Как только Ханджи махнула рукой, давая старт, Эрвин сосредоточился. Первое изменение Леви уловил мгновенно. Запах стал чистым, ровным, прохладным. Ни давления, ни напряжения — полная тишина на обонятельном фоне. — Спокойствие, — четко сказал Леви. Зик повел носом в воздухе, хмыкнул: — Эм… ну… как будто он... Ну, короче, да, нормальное состояние. Ханджи кивнула и сделала пометку. Следующее изменение наполнило воздух чем-то сухим и сжимающим. Запах стал резким, колючим, как если бы Эрвин напрягся. — Раздражен, — снова первым отозвался Леви. Зик опять приподнял голову, сморщил нос, задумался: — Ну… или злится. Ханджи молча продолжала записывать. Следующее изменение было тоньше. Оно подкралось чуть более насыщенно. В запахе проступила тяжесть, не тревожная, но глубокая, как у человека, что целый день держал себя в руках, а сейчас начинает уставать. Что-то личное, трудноуловимое. Леви вдохнул через нос, на долю секунды задержал дыхание. — Он... сомневается. Или напряжен и на грани. Но не в гневе. Что-то личное, — сказал он, чуть медленнее, чем прежде, будто подбирая слова с усилием. Зик на этот раз молчал чуть дольше. Потом пожал плечами: — Хм… будто думает о чем-то, о чем не должен. Такое... как будто держит в себе то, что хочет сказать. Или сделать. Странное. Леви скользнул взглядом к Зику. А тот вдруг усмехнулся и, не глядя, бросил: — Ты, я смотрю, Эрвина прям как книжку читаешь. Даже запятые улавливаешь. В голосе звучала насмешка, и Леви чуть дернул уголком рта. — А ты, видимо, смотришь только картинки. Ханджи издала сдавленный смешок, но быстро закашлялась, прикрывая рот. Зик продолжал улыбаться, будто его ничуть не укололо: — Да нет, я просто не нюхаю его каждый день, как ты, видимо. Леви посмотрел на него в упор, но промолчал. В воздухе все еще ощущался остаточный след от непонятного предыдущего состояния Эрвина, и он отвлекал. Ханджи, все еще притворяясь, что не слышит подколок, весело хлопнула в ладоши: — Хорошо, господа! Вы свободны, пока что. А мы с Эрвином сравним ваши показатели. С появлением Зика в лаборатории все будто бы сдвинулось с прежней оси. Теперь тесты по протоколу начинались заново, но уже с ним, еще одним альфой, прошедшим через воздействие препарата. Ханджи сияла, как будто ей в руки попал клад: два необычных альфы. Ее энтузиазм был заразителен, но не для Леви. Зик оказался прилипчивым. Сначала просто деловитое «я тут ничего не знаю, покажи», попытка присоединиться в кафетерии. Потом разговоры, прикосновения, сомнительные комплименты и постоянное желание быть рядом. Леви раздражало это как сам факт, так и то, что Зик, похоже, находил удовольствие в своей навязчивости. Выяснилось также, что Зик может чувствовать запах других альф, в том числе Эрвина, только если специально принюхается. А не как Леви, которому его запах бил по нервам сразу, как появлялся в поле досягаемости. Сначала Леви не придавал значения запаху Эрвина, который слегка изменялся во время совместных тестов. Легкая нота раздражения, тревожная тень — он считал это усталостью или раздражением от всей затеи. Или просто Зик его напрягал, он в принципе многим не нравился. Ну, кроме Ханджи. Но потом начал замечать, что каждый раз, когда Зик приближался к нему ближе обычного, трогал за плечо, запах Эрвина становился плотнее, грубее, почти угрожающим. И вот, в один из дней, когда Зик с наглой легкостью закинул руку ему на плечо прямо в кабинете и предложил пообедать вместе, Леви почувствовал: Эрвин едва держится. Его запах буквально стеганул по воздуху, густой, раздраженный, как у зверя, сдерживающего инстинкт показать зубы. Это была единственное подходящее сравнение, которое смог подобрать Леви. Как будто под благородной маской научного куратора, просто взрослого мужчины, привычного к сдержанности, шелохнулся кто-то совсем другой. Кто в другой ситуации взял бы за шкирку соперника, и откинул куда подальше. Интересно. И тут Леви решил проверить. Он начал подыгрывать Зику. На легкий флирт стал не отмахиваться, а отвечать сухими, но вполне двусмысленными фразами. От прикосновений не отдергивался, если не доставляли особого дискомфорта. Все ради одного, почувствовать, что будет с Эрвином. И он почувствовал. С каждой новой провокацией запах Эрвина становился будто бы тяжелее. Он не срывался, молчал. Но запах... запах был таким, как будто еще секунда, и он вцепится Зику в глотку. Это была не просто агрессия альфы. Это была ревность. Леви сначала хотел отмахнуться от этой догадки, сказать себе, что это все игра гормонов, нюансы запахов, накрученные тестами нервы. Но не смог. Эрвин действительно ревновал. Леви не испытывал злорадства. Это было… интригующе. Странно приятно. И повысил ставки. Он не был из тех, кто играет в кошки-мышки без причины. Но сейчас причина была, и вполне осязаемая. И в один из дней, сразу после капельницы, когда только сняли датчики, а Ханджи ушла распечатать какие-то графики, Зик, стоя слишком близко, бросал какой-то очередной комментарий о молчаливости Леви, на грани шутки и ужасного флирта. Леви слушал вполуха. И перевел на него взгляд. Спокойный, ленивый, как у кота, которому лень нападать, но он в любой момент может выцарапать глаза. Медленно поднял руку и поправил пальцами край его футболки, аккуратно расправив загнувшийся угол рукава. Такой небрежный, легкий жест. Потому что знал, что Эрвин смотрел. Зик на мгновение замер, озадаченно взглянув на Леви, не веря, что тот сам до него дотронулся. Даже замолчал. Леви не смотрел на Эрвина напрямую, но считывал его реакцию как на ладони. От него повеяло сперва раздражением, запах медленно набирал тяжелую густоту, будто он только начинал закипать, максимально себя сдерживая. Леви мельком глянул на него, и заметил, как тот слегка дернул щекой, словно сжал челюсти сильнее, чем планировал. А потом их глаза встретились. И Эрвин своего взгляда не отводил. Смотрел на Леви в упор. Как хищник, который до последнего не двигается, но уже собирается наброситься, отстаивая свою территорию. И от него волнами шло тихое бешенство. Леви почувствовал, как эта злость растекается по комнате плавными, теплыми волнами. Он даже не удивился, он ждал этого. И позволил себе еле заметную улыбку. Мол, я тебя раскусил, и вот доказательства. Потом спросил, сложив руки на груди: — Мы можем идти? Эрвин кивнул. И в следующую секунду он резко поднялся со стула, так, что тот немного качнулся назад. Пальцы, сжимающие планшет, побелели от напряжения. Он почти вылетел из лаборатории, не дожидаясь, пойдут ли остальные. Запах, что остался после него, был резкий, тяжелый, как если бы в помещении что-то горело, гнев или едва сдерживаемое разочарование. Зик проводил его взглядом, приподняв брови, и с явным недоумением повернулся к Леви: — Че это с ним? Нервный какой-то. Леви пожал плечами, будто его это не касалось, хотя в голове он четко зафиксировал, в какую сторону ушел Эрвин. Не потому что хотел догнать, наоборот, чтобы случайно не пересечься. Он уже направился к выходу из лаборатории, когда Зик снова окликнул: — Слушай, может, сегодня вечером в город выберемся? Поужинаем где-нибудь. Не как подопытные, а как люди. Хочешь? Леви остановился на секунду, и бросил, не оборачиваясь: — Нет. И пошел дальше, уходя к себе, как будто хотел стряхнуть с себя чужой запах, чужое внимание и нарастающее раздражение. Уже в комнате, закрыв за собой дверь, Леви прислонился к ней и прикрыл глаза. Привычно втянул воздух комнаты носом, проверяя на запахи. Чувствовался нейтральный запах порошка для белья и чистящих средств из ванной. Тишину комнаты перебивал гул в голове. Эрвин, его запах, его ревность. Леви медленно прошел к кровати, сел, и уставился в пол. Он не испытывал ни злорадства, ни какого-то особого торжества. Да, Эрвин ревнует. Да, его. Да, из-за Зика. А теперь что с этим делать? Он откинулся назад, лег, сцепил руки на затылке и уставился в потолок. Что он вообще надеялся выяснить, провоцируя его? Что Эрвин, альфа до мозга костей, обладающий выдержкой танка, вдруг сорвется? Признается? Леви хмыкнул. Эрвин и признается, серьезно? Он достаточно успел изучить этого человека. Видел его, чувствовал, в разных состояниях. Но не в таком, как сегодня. Как он исчез из лаборатории, стоило Леви подлить немного масла в огонь. Но дальше-то что? Если это все, на что Эрвин способен — сжимать челюсти и молча сдерживать злость, тогда это тупик. Если же он решит действовать… Леви стиснул зубы и закрыл глаза. Тогда ему тоже надо понять, чего он от него хочет. Он вспомнил, как отреагировал на Зика сам. С раздражением с первого дня, с усталостью, с... желанием уйти туда, где пахнет Эрвином. Словно его место там. Леви резко сел на кровати, взъерошил волосы. — Блять, — выдохнул он. Он ненавидел такие мысли. Но они уже были и исчезать не желали. Что ж, если нечто подобное, как сегодня, повторится, если Эрвин посмотрит еще раз также, будто не знает, держаться ему или схватить, тогда Леви больше не станет делать вид, что ничего не замечает.