Ноги? Крылья? Главное - хвост пистолетом!

***

— Мамочка! — громко крикнула Лизка. — Мы вернулись! Катя подхватила дочку на руки. — Вижу, — сказала она, — какие молодцы! — Мы сегодня у бабушки ели большую рыбу! — торжественно объявила она матери, радостно сияя темными, как две спелые вишни, глазищами. — И как? Понравилась? — спросила Катя, ставя дочку на пол. — Не очень, — скривилась девочка, — бабушка Рита совсем не умеет готовить! А еще папа катал меня в парке на пони! Она понеслась вскачь в свою комнату, высоко поднимая толстые ножки, очевидно изображая лошадку. Катя подошла к мужу. — Вы только это бабушке Рите не говорите, — улыбнулась она. Андрей махнул рукой: — Не знаю, чего это мама вздумала фаршировать этого карпа. Можно было просто заказать на дом готового из ресторана. — Что, все так печально? — Костей просто много… Жутко костлявая рыбина попалась. Ну, а чем занималась моя рыбка? — А то ты не знаешь! Убиралась полдня, как всегда по субботам. Она обреченно вздохнула. Муж прижал ее к себе. — А у меня сюрприз для моей девочки, — вкрадчиво промурлыкал он. Нагнувшись к пакету, извлек наружу бутылку вина и еще несколько предметов темно-шоколадного цвета, похожие на раскатанные скалкой стеклянные бутылки. — С чего это вдруг? И что это за странные изделия? — изумилась Катя. — Ну, вот еще! Ты, что, забыла, что у нас сегодня годовщина? — Какая, Андрюш? Свадьба у нас была в июне. — А какая разница? Просто годовщина, и все! А это винные тарелки — раскатанные при высокой температуре пустые бутылки. Называются они «печеные». Здорово придумали, правда? Я и в тарелочки в эти кое-что прикупил, устроим себе романтический ужин на двоих. — Здорово придумал, любимый! Она положила руки ему на плечи и заглянула в глаза. — Ты у меня такой заботливый. Он поцеловал ее в губы. — Разве может быть по-другому? «А вот и может», — чуть не брякнула она, но проведя рукой по его груди, взяла кончиками пальцев золотую цепочку. — Конечно, не может. Я сейчас уложу Лизку, и накрою нам столик. — Я сам, — сказал Андрей, беря ее руку в свою. — Во-первых, сервировка винного столика не терпит женских рук, а во-вторых, ты и так сегодня умоталась с этой уборкой. Так что иди укладывай Лизку и приходи к накрытой поляне. И опять Катерина почувствовала какую-то шпильку в свой огород, что сервировка не терпит женских рук. Возможно, не терпит только ее рук, судя по тому, что написано в его дневнике? Она вздохнула и пошла укладывать дочь.

***

— Тут и сказочке конец, а кто слушал — молодец, — сказала Катя, закрывая большую книжку с картинками. — Пора на бочок. — Мамочка, — сонно пробормотала Лизавета. — Я хочу сырников. — Прямо сейчас? — изумилась Катерина. — Да… — Но ведь поздно уже, спать давно пора! Давай завтра, а? — Сырники, — пробормотала девочка, обнимая большого плюшевого медведя и вздохнула, подражая бабушке: — Ну, завтра, так завтра… Через секунду ребенок уже спал крепким сном. Катя коснулась губами ее щеки, тихонько выскользнула из детской кровати, укрыла девочку поплотнее одеялом и прикрыла за собой дверь в детскую комнату. В гостиной все было готово к «годовщине». Небольшой столик был сервирован винными бокалами, на «печеных» бутылках были разложены кубики сыра с плесенью, снеки, орешки, крупные виноградины и кусочки зеленого яблока, еще на одной были разложены рыбные роллы и деревянные палочки были аккуратно уложены рядом. Супруг знал слабость Екатерины к суши и не забыл захватить их тоже. Бутылка была обернута белой салфеткой и откупорена. В гостиной плотно задернуты занавески, и по стенам плясали тени причудливой формы от пламени двух свечей, также горевших на столе. Андрей любил, чтобы все было красиво, даже если они ужинали дома, он просил ставить на стол приборы из «свадебного сервиза» из Австрии за астрономическую сумму денег, который был заботливо припрятан тещей, «чтобы ничего не разбить». «Мама», — говорил он, — «Я не хочу, чтобы эти чудные тарелки тончайшего белоснежного фарфора пылились в серванте. Они созданы для того, чтобы наслаждаться едой? Вот и давайте, будем наслаждаться». Елена Александровна сдалась под напором зятя и сервировала им ужин в этот сервиз, причем сама брала обычную фаянсовую посуду. Почему у нее был такой трепет перед этим сервизом, Катя никак не могла понять. Они с Андреем очень просто относились к вещам. — Прошу к столу, — сказал он, делая жест по направлению к столику. Катя уселась в кресло, в котором она читала дневник, и закрыла глаза. — Какое наслаждение, — сказала она. — Я жутко устала за сегодня. Мне кажется, на работе я устаю меньше. — Завтра целый день в твоем распоряжении, — сказал Андрей. — Разрешаю тебе провести его в постельке. — Я подумаю, — ответила Катя. — Не хотелось бы весь, но часиков до 12 я бы поспала. Жданов взял бутылку и налил немного вина обоим, ловко прокручивая ее, чтобы капли не стекали по бокам бутылки, затем подал один бокал Екатерине. В полумраке гостиной напиток казался совсем черным. Такими же черными были и его глаза, которые неотрывно смотрели на нее. — Давай выпьем за тебя, — сказал он. — Почему за меня? У нас же годовщина? Значит, выпьем за нас двоих! — За тебя, потому что ты для меня всё! Я люблю тебя все больше и больше, с каждым днем, годом. Чем старше я становлюсь, тем ужаснее мне думать, какую ошибку бы я сделал, если б я тебя потерял… Такая пылкая речь тронула ее. Она проглотила комок в горле и с трудом проговорила: — Я тоже тебя люблю, Андрюш… Ты самый лучший мужчина на свете. Они чокнулись и отпили из своих бокалов. Вино было терпковатое, но легкое и нежное. Катерина взяла палочки и тарелку с роллами. — Почему ничего не ешь, Андрей? — Мне достаточно сегодня было маминого карпа. Впрочем, возьму виноградину. Он отправил в рот круглую крупную ягоду. Какое-то время ели молча. У Кати защекотало в животе, как будто бы вспорхнули бабочки, и она решила начать этот разговор. Поколебавшись, она сказала: — Андрюш, налей еще, пожалуйста… Тот послушался и долил еще терпкого напитка. Она подняла свой бокал, разглядывая, как жидкость скатывается со стекла. — Я бы хотела выпить за нашу любовь. Надеюсь, она не перерастет в привычку. — Ни в коем случае! Я не допущу этого… Она усмехнулась и отпила несколько глотков, потом спросила: — Андрюш, мы с тобой живем уже несколько лет… — Да, это так, и что тебя волнует? — Тебя все устраивает в наших отношениях? Он нервно рассмеялся. — Ну, конечно! С чего такие мысли, дорогая? — А почему ты нервничаешь? — Я? Нервничаю? Это… это потому, что ты на меня так смотришь. — Как? — Как на подчиненного. На свою Шурку. Она отвела взгляд. Андрей взял ее за руки. — С чего вдруг такие упаднические мысли, Катенька? — Просто… просто мы живем с тобой уже шесть лет, и я не знаю, может, я не устраиваю тебя в чем-то… Андрей рассмеялся заразительно, искренне: — Господи, что за ерунда… Какие же вы, женщины, фантазерки. Надумываете, накручиваете себя, а потом из-за этого проблемы в семье. — Честно-честно? — Честно-честно! Иди сюда, я тебе сейчас докажу… Он сел к ней в кресло, взял ее бокал и поставил на столик, затем обнял ее за плечи и она почувствовала теплые мягкие губы на своих губах. На них был терпкий вкус вина. Долгий поцелуй сбил дыхание, и она еле оторвалась: — Господи, что же ты делаешь со мной… Шаловливая рука уже нащупала бретельку на бюстгальтере и она почувствовала, как он мигом исчез из-под домашней футболки, а руки уже искали грудь. Она поняла, что сопротивляться бесполезно, никогда она не могла устоять этому напору и решила сдаться на милость победителя. Дыхание сбивалось, сердце колотилось молотом в ребра, когда она услышала около уха тяжелый выдох: — Катька… Пойдем в спальню… Он подхватил ее на руки и отнес в спальню. Там удобно устроил на кровати и стянул, вернее, сорвал с нее остатки одежды. Теплые ладони заскользили по обнаженной груди, вниз к лону, жар обдавал ее волнами, и когда она уже была готова принять его, вдруг увидела, что темная голова опустилась вниз, целуя живот, а потом… почувствовала как язык слегка пощекотал клитор, затем стал орудовать сильнее. Быстро проник внутрь, и Катерина не выдержала и… стала кричать, сдавленно, впиваясь зубами в руку, чтобы не дай бог, не услышала Лизка. Ей хотелось вдолбиться навстречу, но муж первый прекратил эту сладкую пытку. Очень скоро они одновременно упали, тяжело дыша, Катя чувствовала, как сильно колотится сердце мужа, ее собственное отплясывало не хуже. Наконец он перевернулся и какое-то время лежал на подушке, затем привстал и потянулся за бокалом, а Катя любовалась его красивой спиной. Двигаться больше не хотелось, по крайней мере до утра. Она сладко потянулась под одеялом. Постель приятно охлаждала разгоряченное обнаженное тело. Андрей сделал глоток и посмотрел на жену. В глазах плясали черти. — Ну как? Тебе было хорошо? — Спрашиваешь, Андрюша! Я и не подозревала, что ты так можешь. Ты никогда такого не делал. Можно мне тоже вина? Он подал ей бокал: — Это, чтобы ты не сомневалась больше в моей любви. — Прости меня, пожалуйста, за эти глупые сомнения. Просто, я всегда сомневаюсь… А тебе не было противно? Он поперхнулся вином и вытер губы рукой: — Вот глупая… Я же люблю тебя. Я присутствовал при Лизкином появлении на свет, я знаю каждую твою трещинку. Как мне может быть противно? — Да, действительно, чего это я… Он взял палочками ролл с тунцом и отправил его в рот, а Катя отдала ему пустой бокал и выскользнула из-под одеяла: — Пойду, приму душ… — Давай, я немного телек посмотрю. Андрей взял в руку пульт и с тарелки немного виноградин, а Катя пошла в ванную, по пути заглянув в комнату дочери. Та сладко спала, обнимая игрушечного медведя. Екатерина улыбнулась, поправив локон девочки, упавший на лицо, и с наслаждением встала под упругие струйки душа. Вытираясь полотенцем, она провела рукой по запотевшему зеркалу. На нее выглянули огромные сияющие глаза, губы слегка улыбались. Она изучила свое лицо, выискивая ранние морщинки. Кажется, все в порядке, не считая этих кругов под глазами. Но это от усталости. Ей хотелось в отпуск, на море. Она уже ждет не дождется лета, да и Лизка тоже. Отец пообещал ей море, от которого она была в восторге. Вернувшись в спальню, она увидела, что Андрей уже спал, закинув одну руку за голову. Катя выключила телевизор, и тихонько села рядом, смотря на него. Да, она все еще любила его так, как и раньше. Ей нравилось смотреть на него спящего, когда он, такой сильный и заботливый, был так беззащитен. Дыхание было ровным, но ресницы вздрагивали. Наверное, ему что-то снилось. Она тихонько взяла его руку, прижала ее к губам, чувствуя твердые жилки, и опустила ему на живот, аккуратно устроив ее там, чтобы не потревожить его. Ей захотелось есть. Она взяла с тарелки снек, сверху положила кусочек сыра и откусила кусочек, запивая вином. Она смотрела на спящего мужа и сомнения снова закрались в ее голову. А вдруг он что-то писал, пока она была в ванной? Доев этот мини-сэндвич, она тихонечко открыла шкаф и потянулась за коробкой, но Андрей вдруг пробормотал: — Катя… Катя! Она дернулась, как ужаленная, и быстро прикрыла дверцу, но он явно разговаривал во сне. Тогда она повернула его на бок, сама скользнула под одеяло, и обняла мужа сзади. Он так и заснул, голый, как был. Она улыбнулась, поцеловала его спину и уснула сама.

***