Ноги? Крылья? Главное - хвост пистолетом!

***

В понедельник, проведя с утра летучку и отпустив сотрудников, она вздохнула с облегчением и сама закрыла дверь в конференц-зал. Откинувшись в своем кресле, попросила Шуру сделать ей кофе. Шура работала личным помощником Екатерины Ждановой и по совместительству, была лучшей и единственной близкой подругой. Сегодняшняя летучка выдалась какой-то нервной, и то, что это было заметно сотрудникам, нервировало еще больше. Два раза она роняла ручку на пол, сбивалась с мысли. Все потому, что приходила эта Андреева фифа, секретарша с ногами от ушей. Сегодня она напялила юбку, которая была больше похожа на широкий пояс. Она вплыла в зал, грациозно покачивая бедрами, после того как ненаглядный супруг позвонил ей, чтобы она принесла ему органайзер, который он умудрился забыть в своем кабинете. Воображая себя одной из рыбок Милко, она гордо продефилировала по кабинету и вручила органайзер Жданову, голубой глаз победно блеснул в сторону Кати из-под выбеленной пряди волос. Ну, по крайней мере, ей так показалось. Он поблагодарил ее чересчур тепло… «Хватит, Пушкарева,» — сказала она себе. — «Я доверяю ему, и точка! Иначе так можно сойти с ума!» Раздался стук в дверь. Вошла Шура, держа в руках небольшой поднос, на котором дымилась кофейным ароматом белая чашечка. — Кать, что с тобой сегодня происходит? — озабоченно спросила она. — На тебе с утра лица нет! Что-нибудь случилось? Катя с наслаждением отхлебнула из чашки бодрящий ароматный напиток. — Нет, со мной все в порядке. Спасибо, Шур… Подруга уселась напротив Кати. — Слушай, ну если бы я тебя не знала столько лет, я бы тебе поверила. Колись давай! Жданов снова что-то отчебучил? Катя пристально посмотрела на нее. — Шура… — Да? Екатерина замялась. Шура вытянула шею, как гончая на охоте: — Ты можешь быть со мной откровенна, подруга. — Шур… А как бы ты отреагировала, если бы твой Шурик завел дневник? Подруга пожала плечами. — Ну, не знаю… Никак, наверное. А что здесь такого? Ну, может быть у человека какая-то маленькая слабость. А что, Жданов дневник завел? Описывает там свои похождения? — Нет, не похождения… Вроде прилично все. А у меня на душе кошки скребут! Ведь, если он доверяет свои мысли бумаге, а не мне, значит, не все у нас в порядке… Она закрыла лицо руками. Шура бросилась к ней. — Эээ, подруга, это ты брось! Ну-ка, колись, что ты там вычитала? Катя выдохнула, помахала руками и промокнула салфеткой глаза. — Красные, да? Мне скоро в банк нужно… Да нет, Шур, ничего такого там нет. Просто… Сам факт меня задел, что он ведет дневник. Мы перестали откровенно разговаривать! Все наши разговоры или о работе, или что купить к ужину, или почему Лизка не слушается. Понимаешь, исчезло доверие! Самые сокровенные мысли свои он изливает куда-то, но не мне! — Ну, Кать, — Шура уселась на подлокотник, — ну что тут такого, что ты прямо так расклеилась? Сейчас все сидят в социальных сетях, на каких-то форумах, неизвестно с кем переписываются… Шурик вон тоже вечно в контакте торчит, а когда я заглядываю в экран — опускает крышку ноута. А твой на виду-то весь! Ну, пусть ведет себе тот несчастный дневник! Или ты мне что-то недоговариваешь. И вообще, — она понизила голос, — если бы я добивалась того, чтобы посмотреть, где он там торчит, я бы сошла с ума! Меньше знаешь, крепче спишь, как говорится! Катя пыталась что-то возразить, но Шура сделала останавливающий жест рукой. — Так, спокойно! Я уверена, ты себя накручиваешь. А давай мы сегодня пообедаем вместе, после того, как ты вернешься из своего банка? А то ты все вечно с муженьком своим… Может, вам обоим нужна встряска? И кажется мне, что дело не в Жданове, а в тебе! Это ты перестала ему доверять! — Я не знаю, Шур. Я, действительно, не знаю. Мне нужно разобраться в себе! Давай, действительно пообедаем вместе? В «Ромашке», помнишь, как раньше? Шурка широко заулыбалась: — Ну, конечно! А то мы в подобных заведениях уже не обедали лет сто! Катерина посмотрела на часы и стала собирать бумаги. — Ладно, Шура, я поехала… если задержусь, маякну. Но, по идее, не должна! Верная помощница «козырнула» и вышла из кабинета.

***

В банке она немного отвлеклась от своих мыслей, развеялась. Стояла чудесная погода, и даже пробка на обратном пути ее не расстроила. Она опустила стекло в машине и подставляла лучи ласковому весеннему солнышку. Когда она поднялась в свой кабинет, ей уже было смешно от своего утреннего приступа хандры. Действительно, пусть Андрей ведет себе дневник, ставит ей оценки… В конце концов, у нее тоже когда-то был дневник. И ей было очень неприятно узнать, что мама его прочитала. Да и Андрей его тоже читал. Подруга права — сама влезла, куда было не нужно, накрутила себя до чертиков, а теперь страдает. — Нужно все забыть, — сказала себе Катя и открыла в компьютере базу компании. Распахнулась дверь и вошел Андрей. Он сиял, как новая монета. Элегантно повернувшись вокруг своей оси, упал в кресло, удобно устроив перед собой длинные ноги, затем стал смотреть на жену и улыбаться. — Чего такой радостный? — спросила Катя. — А, просто так! Солнышко светит, весна вовсю идет! На душе светло! Аппетит разыгрался даже. Пошли? — Куда? — Как куда? Обедать! Катя взглянула на часы. Было только 12. — Еще рано, — сказала она. — И потом, я договорилась пообедать с Шурой. Лицо Андрея разочарованно вытянулось. Она поспешила добавить: — У нее какие-то проблемы… Хочет поговорить со мной. Давай завтра, любимый, хорошо? — А, проблемы… — Жданов встал. — Небось ее амбал снова отрихтовал кому-то челюсть и с него требуют бабки за «ремонт»? — Он с виду такой, а внутри у него огромное и трепетное сердце, — сказала Катя. — И вовсе он не амбал! — Трепетное? — Жданов хмыкнул и качнул головой. — Ну ладно, пойду перекушу один, Ромка еще не вернулся из командировки… Зайдешь ко мне, когда вернешься? Она кивнула: — Обязательно! Он наклонился к ней и поцеловал. Ее обдало жаром. Господи, откуда у него такая власть над ней? Близость сводила с ума. — Я буду скучать, — сказал он. — Я тоже! Приятного аппетита, любимый! Андрей поблагодарил и вышел из кабинета.

***

Через час подруги зашли в кафе. Народу было много, яблоку негде упасть. Было душно и громко играла музыка. — Все, как всегда, — хмыкнула Шурка. — Любезный! — громко подозвала она мальчика-официанта. — Организуйте нам место, пожалуйста! — Но вы видите, все занято, — растерянно протянул юноша. — Василиса Петровна есть? — грозно спросила Шура, надвигаясь тенью на парня. — Не нужно Василису! — испугался тот, — я сейчас найду, куда вас посадить. Через несколько минут они сидели в укромном уголке. Шура достала сигарету, прикурила и оглянулась по сторонам: — Да… Одно упоминание имени начальства имеет магическое действие. Давай, заказывай, подруга. — Мне что-то не хочется есть… Катя сидела, задумчиво подперев голову. — Я ничего не хочу знать, — безапеляционно произнесла Кривенцова. — Еда поднимает настроение, в конце концов! Подошел официант: — Все в порядке? Вы готовы сделать заказ? — Готовы! Нам вот это, это, и вот этот салат! Все в двух экземплярах! — Шурка водила острым накрашенным ноготком по строчкам меню. — И передай там на кухне, что мы подруги нашей Васеньки! Чтобы пошевеливались там и не халтурили. Парень кивнул и удалился так, как будто ему хотелось побыстрей унести ноги. Шурка снова уставилась на Катю, элегантно выпуская дым из ноздрей: — Я слушаю… Очень внимательно! Катя, казалось, собиралась с мыслями. — Шура… Скажи мне, вы с Шуриком часто ссоритесь? — Ну, не то, чтобы часто… Как все. Не без этого, конечно. Но знаешь, он такой хороший… Я на него не могу долго сердиться! Не получается! Девушка погасила окурок в пепельнице. — Катя, говори, что случилось! Жданов снова принялся за свое, да? Вот я всегда говорила, что горбатого могила исправит! Официант принес салаты и ловко разложил приборы. Шурка посмотрела вилку на свет, удовлетворенно хмыкнув. Катя стала вяло ковырять зеленый лист ножом. — Нет… Не взялся он. Это со мной что-то не то. Сама не знаю, что происходит! Вроде и все как раньше, он любит меня, я его… Но у меня плохое предчувствие. Шуре, наверное, попалась косточка в маслине, потому что она скривилась. — Предчувствие, говоришь? Кать, извини за прямоту, но по-моему, ты просто с жиру бесишься. У тебя такой мужчина — красивый, богатый, любящий, преданный, а ты выдумываешь ерунду всякую! Она вытащила злополучную косточку на тарелку. Девушки принялись за бифштекс, который принес официант. — Да… Ты права. Конечно, это я во всем виновата, надумываю что-то, потом Андрея накручиваю… Нет, все! Я беру свои слова назад. Ничего не произошло, все в порядке. — Точно? — недоверчиво протянула Шура. — Точно… Какое-то время ели молча. Когда уже официант принес десерт с кофе, Катя вдруг сказала: — Шур! А что вы с Шуриком делаете в эти дни? Шура снова поперхнулась да так закашлялась, что пришлось стучать ее по спине. Продышавшись, она сказала: — Даа… Жжешь ты сегодня, Катерина. Напалмом! В какие дни? Катю разобрала досада от того, что она, кажется, разучилась внятно выражать свои мысли. — Хорошо, я поясню! Когда у тебя ЭТИ дни и Шурик… Тебя хочет. Что вы в таких случаях делаете? — Господи, хорошо, что мы поели уже. А что в ЭТИХ днях такого особенного? Если он любит тебя — не побрезгует. Используем презерватив, как обычно! Она пожала плечами и принялась за десерт, как будто говорила о самых обыденных вещах. У Кати вдруг ухнуло сердце в пятки. Рассказать ей или нет? Решив все-таки воздержаться, сказала: — Не подходит. Андрей ненавидит презервативы… Он говорит, что достаточно уже использовал их и хочет просто наслаждаться сексом. А мне очень стыдно в эти дни… Ну, вот так меня воспитали! Что это что-то ужасное и плохое! Я ему отказываю, а он злится, а я боюсь, что он потом пойдет налево! Катя вдруг стала плакать, но она приврала. Плакала она не из-за своего пуританского воспитания, в том числе и каких-то женских вещей, а того, что никак не решалась рассказать своей близкой подруге, чем занимается в ЭТИ ее дни собственный муж, более того, описывает это все и прячет, чтобы она не нашла. — Катя, ну перестань! Ну есть множество способов обойти преграды. Ну ей-богу, ты меня удивляешь! Как маленькая просто! Катины слезы сразу высохли. — Какие способы? — Ты когда-нибудь занималась оральным сексом? Екатерина почувствовала, как краска заливает ее полностью, включая корни волос. Она- то надеялась услышать, что ее Шурик занимается тем же, чем и Жданов, а подруга вообще советует невесть что. Хотя… Андрей же не побрезговал! Шурка жевала десерт как ни в чем не бывало. — Ну что ты пугаешься, глупенькая? Сделай своему Жданову приятное! Посмотришь, у него и в мыслях не будет никуда ходить налево. Они это любят! Ты, что, никогда не пробовала? Катя вспомнила последнюю близость с Андреем. Он тогда сказал, что ему не может быть противно. А ей становилось дурно только об одной мысли. Она никогда этим не занималась и они даже не обсуждали такое с Андреем. Ему достаточно было увидеть ее красный пеньюар, как у него срывало крышу, и он был готов «к труду и обороне» без всякой дополнительной стимуляции. — Никогда, — прошептала Катя, опуская глаза в стол. — Я проведу тебе мастер-класс, — с готовностью вызвалась Шурка. Подошел официант. — Что-то еще желаете заказать? — Я, пожалуй, выпью мартини, — сказала Катя. — Я должна быть морально готова! — Два коктейля, — сказал Шура официанту. — Любых, в которых есть мартини! Официант с готовностью удалился, и Шурка, понизив голос и приняв жутко заговорщицкий вид, начала вполголоса: — Самое главное — ни в коем случае не делать вид, что тебе противно, даже если ты почувствуешь, что тебя сейчас стошнит. Положи своего Жданова на кровать, раздень его и посмотри на его достоинство. Оно обязательно должно стоять. Добиться этого элементарно можно одним взглядом… Екатерина слушала подругу, открыв рот. В какой-то момент она почувствовала, что ее уже тошнит, но сдерживалась, потому что хотелось узнать всю технику. Она потягивала мартини, и вдруг ей показалось, что только и делала, что занималась этим всю жизнь. — Самое чувствительное место у мужика — это уздечка, — заговорщицки втирала подруга. Ну, это там, где головка переходит в корень… В общем, дальше. Ты можешь довести его до обморока, если только там проведешь языком и больше ничего не будешь делать. А еще — уретра. Ну, дырочка, откуда выбрасывается сперма… А вот с яичками аккуратно! У них это самое больное место. Но если ты нежно поиграешь с ними, а еще лучше провести в паху пальчиком, вот здесь, то доведешь его до оргазма гораздо быстрее! " О, господи, " — с тоской подумала Катя. — «Слышал бы Андрей, что я обсуждаю с подругой… Он был бы в ужасе!» Впрочем, она же не знала, что он обсуждал с Малиновским. Или что еще появится в его талмуде… Она тряхнула головой, и стала слушать дальше. -… Только не позволяй ему сразу кончать, — внушал Шура. — Как только почувствуешь, что он на грани, подключи руку! Это обманет его ощущения, а тебе позволит довести его до обморока! Сделай так, чтобы он умолял тебя продолжать! Ты же королева! Помни об этом! Шура торжественно поставила пустой стакан и полезла за кошельком. Официант принес счет. — Ну ты даешь, подруга! — восхищенно сказала Катя. — И ты хочешь сказать, что вот это вот все ты делала своему Шурику? — Ну, да! А что здесь ТАКОГО? Она кивнула с заговорщицким видом и подмигнула: — Слышала бы ты, какие маты он гнет! В такие минуты он полностью в моей власти, и я делаю с ним, что хочу! Вот так! А сперма очень полезна для женского здоровья, между прочим. — Господи, кошмар какой! Нет, это я точно не смогу! А тебя не стошнило потом? — Ни в коем случае! Наоборот, это такой кайф! Представь — он тебе полностью подчинен, раздавлен! Даже кончает тогда, когда ты захочешь! — Ой, ну я не хочу, чтобы он был раздавлен, — испугалась Катя. — Я просто хочу, чтобы он не раздражался, и не говорил, что у меня эти дни длятся вечно… — Увидишь, он забудет, что это такое! Если ты хорошенько натренируешься, он умолять тебя будет оставить его в живых! Подруга торжествующе вложила несколько купюр в счет, предварительно выложив оттуда Катины. На робкие Катины протесты решительно возразила: — Не выдумывай! Сегодня я угощаю. Угостишь меня в следующий раз, когда расскажешь, что все получилось! Она хитро улыбнулась и девушки вышли из кафе.

***