Чувства без сознания

Дверь в кабинет заведующей слэш главврача отворилась без стука, и Брагин проскользнул внутрь, тихо прикрыв ее за собой. — Доброе утро. — Здрасте, Олег Михалыч, — Павлова не оторвалась от бумажной работы, но улыбнулась себе под нос, — Это что же, вы с утра первым делом и к начальству? — Конечно, — Брагину показалось, что его собственное настроение улучшилось от ставшей такой привычной, но такой редкой в последнее время улыбки, — Как раз хотел поинтересоваться, почему оно скрывается здесь, а не переехало в новый высокоранговый кабинет? — Там ремонт, а я как-то не тороплюсь, — она наконец отвлеклась от документов и откинулась на спинку кресла. Через короткую паузу Ирина задумчиво проговорила, глядя прямо на хирурга, — В этом кабинете стены роднее как будто… Но вы же не за этим сюда пришли. — Да, я пришел из-за Нины. Я говорил с ней, и думаю, что ей лучше сейчас выйти хотя бы на полставки. Среди людей на работе все переживается легче. — Я понимаю… Конечно, я не против. Если Нина готова, пусть возвращается хоть завтра. — Спасибо, — было сказано негромко, но во всем виде Брагина читалось, насколько для него это важно. — Соберите, пожалуйста, всех в ординаторской минут через 5…

***

Через полчаса дверь в кабинет заведующей вновь открылась без стука, но на этот раз громко захлопнулась за вошедшим. — И что это было? — И снова здрасте, Олег Михайлович, — Павлова как ни в чем не бывало вновь сидела за рабочим столом и выглядела невозмутимо, — Если содержание планерки оказалось для вас недоступным, могу повторить: если коротко, у нас купные неприятности. — Меня больше интересует мое назначение, Брагин говорил вкрадчиво, в глубине души понимая, что диалог бессмыслен, — Вы прекрасно знаете, что я презираю эту бумажную работу и бюрократию. Я практик, и в заместители главного врача не собирался. — Вы лучший хирург в отделении, так что выбора особо нет. — Назначьте Пастухова. — Если вы и это прослушали, то Петр Викторович уже назначен на должность заведующего экстренной хирургией, — выбирая Брагина, Ирина Алексеевна понимала, что разговора будет не избежать, но тоже начинала раздражаться. — Фантастика! Все при деле, — он саркастично всплеснул руками, чувствуя, что аргументы на исходе, — Неужели вы меня так сильно не любите, почему я? — Наоборот… — немного подумав, она наконец решилась посмотреть на него прямо, — На самом деле мне на этом месте нужен именно такой человек, как вы… Честный, на которого я смогу положиться, особенно сейчас, когда больницу ждут все круги ада. Я, конечно, не могу вам приказывать, и заставлять не хочу, но очень надеюсь, что вы останетесь, Олег Михайлович. Слова заведующей прозвучали искренно и где-то глубоко внутри отозвались у Брагина теплотой. Он понимал, что его место в Склифе, но еще — рядом с ней. Олегу нравилось быть полезным, помогать, особенно, когда его об этом не просят. Еще до прихода в кабинет он признался себе, что и не думал, и не хотел уходить на самом деле. Ему просто нужно было знать правду. И сейчас, получив подтверждение своим догадкам, хирург ухмыльнулся и умиротворенно ответил: — Да куда ж я от вас денусь.

***

Дома вот уже несколько дней было тихо и безлюдно. Маша уехала, как и обещала, а Кривицкого Павлова почти не замечала, во многом потому, что возвращалась с работы поздно и уходила рано. Совместные завтраки, как сегодня, были возможны только по выходным, но даже тогда нормальный разговор не удавался. Женщина будто летала где-то в своих мыслях. С уходом Гены из Склифа общаться супругам стало заметно сложнее: у него не происходило ничего примечательного, а все ее свободное от мужа время занимала работа. — И почему в министерстве только сейчас вспомнили про этот случай с зашитыми в пациента салфетками? — Кривицкий искренне не понимал, почему разного рода трудности преследуют московскую неотложку и его жену, — Повторная операция прошла успешно и конфликт вроде как был исчерпан. — Такие большие перестановки — всегда повод пересмотреть старую документацию. Может пациент тогда написал жалобу, а дошла она только сейчас, — Ирина достаточно долго работала в этой сфере, чтобы удивляться или негодовать, в ее голосе звучало полное понимание и принятие, — А может кто-то специально доложил наверх, меня там никогда не любили…Но это абсолютно неважно, главное, что теперь от нас точно не отстанут просто так. — И что ты будешь делать? — Не знаю… — Павлова действительно устала от череды проблем и сейчас хотела просто разделить с кем-то эту ответственность, но понимала, что Кривицкий — явно неподходящий кандидат, — Прямо мне еще ничего не сказали, но думаю, что они хотят кадровых перестановок. Либо я увольняю всех причастных, либо больницу ждут разбирательства, и тогда, за неимением Полонского, отстранят меня. — И, по-моему, это справедливо. В такой ситуации виновные должны отвечать. Эльчин сам тогда собирался увольняться, но ты его зачем-то остановила… — О чем ты говоришь! Я не могу так поступить. — Ну, это твой единственный выход, — безапелляционным тоном ответил Кривицкий и вернулся к завтраку, показывая, что ему больше нечего сказать на этот счет. — Спасибо за ценные рекомендации, но я этого не сделаю. Найду какой-нибудь другой способ. Больше Павлова к этой теме не возвращалась. Гена не разделял ее чувств к отделению, для него действительно было легко и правильно уволить неугодных и самому успокоиться. Но ее это даже не волновало. На работе у нее был другой человек, полностью понимающий и поддерживающий. Брагин, на правах зама теперь официально входивший во все дела института, всю неделю заходил к Ирине Алексеевне. Иногда, игнорируя наличие в кабинете главврача собственной кофемашины, приносил стаканчик кофе в качестве ободряющего жеста. Они обсуждали возможные варианты развития событий, но больше, Олег просто помогал ей отвлечься. Он видел ее волнение, но на этот раз точно знал, что переживает она не за свое место. Была уже глубокая ночь, когда Павлова в сотый раз перечитывала распоряжение, пришедшее на почту. Проверяя мобильный, она заметила, что Брагин был в сети пару минут назад. Собравшись с духом, она набрала нужный номер. На том конце ответили после второго же гудка. — Ирина Алексеевна, что-то случилось? — прозвучал встревоженный мужской голос. — Нет, точнее да, а почему вы… — только сейчас заведующая осознала, что рабочие часы, в которые можно звонить коллегам, давно закончились, — господи, простите, пожалуйста, я не заметила, сколько времени… — Ничего, я все равно не сплю. Так что у вас? — Пришел ответ из министерства. Как я и думала, они пишут, что ответственные должны быть наказаны и что ждут меня завтра с объяснением и решением… — И что вы решили? — А что я могу тут решать? Буду оттягивать неизбежное как могу… — в голосе Павловой звучало несвойственное ей смирение, — Но я звоню, чтобы вас предупредить. Вероятнее всего меня отстранят после этого, так что вам придется взять на себя роль ИО. Вы уж простите, получается, я вас под еще большую бумажную волокиту подставила, но это будет временно. — Но причем тут вы? — Брагин слабо понимал смысл ее слов и еще меньше — почему она говорит об этом так спокойно. — А это совсем неважно. В таких делах всегда находят виновного, а кто это будет — вопрос вторичный, — не дождавшись ответа, она поспешила добавить, — В общем, надеюсь, вы не сильно на меня разозлитесь. Спокойной ночи… Гудки, оповещающие о конце разговора, сменились громкими шагами. — Что ты тут делаешь, ты время вообще видел? — Марина в непонимании уставилась на мужа. — Павлова звонила, мне нужно будет завтра съездить в министерство. — А она теперь тебе и по ночам звонит? — Она на дежурстве и знает, что я не сплю, — Олег уже понимал, к чему сведется этот диалог, но был не в состоянии изворачиваться и что-то выдумывать. — А что еще она о тебе знает? — к этому моменту ровно половина гнева Нарочинской была вызвана его спокойным тоном. — Марин, не начинай… — А я не начинаю, я просто хочу прояснить: ты теперь вообще дома появляться не будешь или как? Ты когда на должность эту соглашался, о чем думал. Ты же ненавидишь эту бюракратию! Видно, настолько любишь свою Павлову, что не смог отказать? Так вот напомни ей, что у тебя вообще-то есть семья, двое маленьких детей, и ты не можешь… — Детей у нас трое, — отрезал хирург, — Вот только ты это постоянно забываешь. — Не переводи тему, Брагин. Ты прекрасно меня понял, — сразу же Марина пожалела о последних словах, но было уже поздно. — Я только искренне не понимаю, зачем тебе это? — тема взаимоотношений с Тамарой до сих пор была болезненной, так что после ее упоминания Брагина уже ничто не сдерживало, — С детьми я помогаю и от обязанностей своих никогда не отказывался. У нас есть тетка твоя и Ирина Федоровна, которые все по дому делают. Так что жаловаться на перенапряжение у тебя нет причин. И не делай вид, что тебе не все равно на мое присутствие в отрыве от этих вещей. — У нас вообще-то семья, Олег! — Да? Я что-то в этом уже сомневаюсь… На кухне повисла тишина. Марина шумно выдохнула от безысходности и направилась в спальню, оставляя мужа наедине с собственными мыслями.

***

Утром Брагин, не встречая никого из домашних, помчался в Склиф. Четкого плана за ночь у него так и не образовалось, поэтому было решено приехать на работу и действовать по ситуации. В ординаторской было на удивление пусто для начала смены, только Сережа Куликов с Семеновой распивали кофе в углу после ночного дежурства. — О, Олег, а ты чего так рано? — еще сонно проговорил Куликов. — И вам не хворать, — хирург пожал руку другу и украдкой поздоровался с Юлей, — Павлову не видели? — Так она в министерство поехала, к 10, кажется, — доложила Семенова, которая, судя по всему, уже намного комфортнее чувствовала себя в коллективе и знала все новости. — Слушай, Брагин, а че у вас там вообще происходит? — от Сережи не укрылась перемена в настроении друга, — Ты вроде зам, но судя по вытянутой физиономии, был не в курсе? — Хреново все происходит, — Олег тяжело выдохнул и оперся о шкафчики, — Перспектива такая, что уволят или Ирину Алексеевну, или пару-тройку человек из штата, а может и всех вместе… Я не знаю, что делать и как ей помочь. — Нифига себе… добавить еще Костю с Полиной и в целом можно закрывать неотложное отделение, — с усмешкой констатировал Куликов. — В смысле? — Ну в смысле Лазарев увольняться сегодня приходил, и как я понял, Пастухова с ним. Переходят в какую-то частную клинику. — М-да, если в министерстве хотят сокращений, их двоих хватило бы с головой, — Юля, хоть и знала персонал довольно поверхностно, с иронией отмечала для себя, как на новом месте все нестабильно. Немного помолчав, явно что-то обдумывая, Брагин наконец ответил: — Товарищи, вы гении. В одно движение Олег снова набросил куртку и скрылся за дверью, оставляя коллег в недоумении. Спустя минут сорок он приближался к двери кабинета, где, по его соображениям, должна была быть Павлова. Внутри уже собралось подобие комиссии, которая без энтузиазма изучала прилагающиеся к делу документы. Ирина Алексеевна была напряжена, но внешне спокойна, и только раскачивающийся из стороны в сторону каблук выдавал ее волнение. После трех коротких стуков дверь открылась, и в зал зашел слегка растрепанный и запыхавшийся Брагин. — Здравствуйте, прошу прощения за задержку, надеюсь, я не сильно опоздал, — он слабо улыбнулся заведующей и сел с ней рядом. За пару секунд встречи глазами Олег считал ее страх, удивление и благодарность. — Нет, проходите, мы как раз начинаем, — ответила одна из присутствующих. — Итак, Ирина Алексеевна, у вас было достаточно времени разобраться в ситуации, нам бы хотелось знать, какие меры были приняты в отношении виновных в инциденте лиц? — Да… — Павлова выдержала паузу и оглянулась на Брагина, — Мы действительно все изучили, но я могу с уверенностью заявить, что некомпетентных специалистов среди моих подчиненных нет. Ошибка произошла, но это была случайность, человеческий фактор, который всегда присутствует в нашей работе. Была проведена повторная операция, ее исход положителен, больница компенсировала пациенту издержки, и претензий у него не осталось, — она говорила насколько возможно убедительно, но комиссии, кажется, не было до этого никакого дела. — То есть вы хотите сказать, что закрыли глаза на произошедшее? — Нет, я хочу сказать, что считаю, что наказания в качестве временного отстранения достаточно в этой ситуации. — Но кто-то же должен понести ответственность, допущена врачебная ошибка. Может это будете вы, как главврач? Закономерный, но оттого не менее неприятный финал диалога, заставил Павлову промолчать в ответ, так как все ее аргументы уже были исчерпаны. Тут Брагин, до этого лишь искоса поглядывавший на начальницу, неожиданно заговорил: — Ирина Алексеевна, как любой хороший руководитель, пыталась смягчить удар, но я вижу, что этот вопрос принципиальный, поэтому скажу: бригада, проводившая операцию, уже приняла всю ответственность, — он бросил на женщину успокаивающий взгляд, в котором читалась просьба довериться, — Один хирург, по совместительству бывший зам заведующего, и медсестра уволены, а ассистент отстранен. — Это так, Ирина Алексеевна? Поначалу она растерялась и не находила, что ответить. Но встретившись с карими глазами напротив, не отводя взгляд, ответила: — Да… — Все документы готовы и только ждут подписи, — для убедительности добавил Брагин. — В таком случае мы ждем от вас письменного отчета в ближайшее время, — на лицах всех членов комиссии отпечаталось выражение искреннего удивления такому повороту событий, — Надеюсь, подобное больше не повториться в стенах вашего НИИ. — Конечно, — шепотом проговорила Павлова, сидя в своем кабинете. Вернувшись с этой публичной порки, она не могла перестать прокручивать в мыслях произошедшее. По пути Олег все ей объяснил и просил прощения за самоуправство, но как она могла на него злиться? В очередной раз Брагин ее спас, молча и решительно, не боясь подставиться самому. Каким-то невероятным образом он всегда оказывался в нужном месте в нужное время и находил правильный ответ. В эту секунду ей подумалось, что мысли и впрямь материальны, потому что на пороге вновь появился он. — Ну, как вы? — Терпимо… спасибо вам, Олег Михайлович, — она одарила его коротким, но очень выразительным взглядом и уткнулась куда-то в пол. — Ничего, — Брагин махнул рукой, остановившись у двери, — вы не волнуйтесь, я сегодня же займусь оформлением этой истории — После таких заявлений мне начинает казаться, что ваша неприязнь к бумажкам, мягко говоря, преувеличена. — Нисколько! Но чего не сделаешь ради любимой начальницы, — он всегда проговаривал эту фразу с особым теплом, улыбаясь правым уголком губ, — При необходимости подключу Пастухова. Даже пары секунд в тишине хватало, чтобы запустить странный ход мыслей Ирины. Она вскочила со своего места, суетясь за рабочим столом, параллельно приглашая Олега пройти. Бросив компульсивное перекладывание бумажек, Павлова присоединилась к нему на диванчике, машинально обнимая себя руками. — Вы очень сильная… — это признание почему-то показалось Брагину важным, —Так отчаянно защищали наших ребят. Я не представляю, как бы я смог постоянно так спорить с этими бюрократами и добиваться своего. — Бросьте, у вас же синдром спасателя, — его слова вызвали на лице улыбку, — Вы бы из принципа были во всех подобных делах первым. Как, впрочем, и сегодня… — Может быть вы и правы. — Спасибо, правда… — из голоса пропала ирония, ей хотелось повторять эти слова снова и снова, — Сегодня все закончилось хорошо только благодаря вам… Спасли меня в самый неожиданный момент. — В последнее время я делал много глупостей и сейчас хочу просто быть полезным… быть рядом… Сидящие лицом к стене, они наконец посмотрели друг на друга. И в следующую секунду Павлова упала в пропасть, по крайней мере по ощущениям. Она подалась вперед неожиданно и резко. Даже не успела сама себе объяснить, оправдать этот порыв. Нежно и целомудренно коснулась его губ своими. Брагин не отреагировал, только замер, чувствуя, что не может ответить, но, что удивительно, не может отстраниться. Странное, наэлектризованное напряжение удерживало его в одном положении. И ровно в тот момент, когда Ирина была готова с головой погрузиться в эту фантазию, она осознала реальность происходящего и, ужаснувшись, так же резко отпрянула. — Простите!.. пожалуйста, простите… я… это не то… я не должна была, — она забегала по кабинету как раненый зверь, пытаясь имитировать активную деятельность, в мыслях желая отмотать время вспять или хотя бы провалиться под землю. — Ничего не произошло, это просто нервы, — он накрыл ее ладонь своей и, не показывая лишних эмоций, продолжил, — Я тогда пойду отчеты писать, а вы отдыхайте.