Второй номер

Легкий ветерок приятно обдувал лицо, трепал взъерошенные вьющиеся волосы. Он переплетал непослушные пряди между собой, и улетал куда-то далеко в темноту ночи, от переполненного шумного зала и уединенного балкона. Прислонившись к перилам, Кихун разглядывал затянутое облаками небо. Ни одной, даже самой маленькой светящейся точки, не было видно. Неужели и в его жизни не осталось места для чего-то яркого? Лед звенел о стенки стакана в такт размеренным покачиваниям руки. — Ты сегодня, конечно, выдал номер, — Санву слегка наклонился, и содержимое его бокала весело заискрилось крошечными пузырьками. — Выжимал из себя последние соки. Думал, ты закипишь от напряжения. Кихун фыркнул, отхлебнув что-то сладкое и крепкое. Вишня всегда была ему по вкусу. Жидкость обжигающе согрела горло, затуманила мысли. Хотелось поскорее забыть этот вечер, он все еще ощущал на себе горящие взгляды журналистов и эхо каверзных вопросов. Но самым главным была тоска, следовавшая за ним по пятам всё оставшееся время празднования. Какую же глупость он тогда сморозил… — А ты как всегда наслаждался зрелищем, да? — он поддел друга локтем, но беззлобно. — Сидел, строчил в своем блокноте мой смертный приговор по пунктам. "Пункт первый: неловко покраснел. Пункт второй: сказал очевидную глупость". — Пункт третий, — Санву поднял палец, и на его губах дрогнула едва заметная улыбка, — снова позволил журналистам себя провести. Но в целом... держался неплохо. Для человека, у которого вместо мозга гоночный трек. Кихун сощурился, с притворной деловитостью вглядываясь через бликующие стекла очков прямо в вечно сосредоточенные глаза. — О, великий Санву почти похвалил! — произнес Сон с преувеличенным восторгом, внутри его согревала эта знакомая, колючая теплота их дружбы. — Мир, наверное, скоро перевернется. — Не обольщайся, — легко отозвался Санву, однако, не теряя своей серьезности, добавил: — на разборе полетов еще поплачешь. С обиженным вздохом Кихун оттолкнулся от парапета и, сложив руки на груди, с присущей ему драматичностью произнес: — И твой "разбор полетов" — это устроить мне публичную порку на глазах у всей команды? Санву лишь тихо хмыкнул, замолчав на несколько секунд. Взгляд остановился на алкогольном коктейле. Он смотрел на искрящуюся на поверхности пенку, будто взвешивая предстоящий ответ, и что-то расплывчато-насмешливое в его глазах совсем уж не понравилось Кихуну. За таким затишьем всегда следовало только одно. — Особенно за ту часть, где ты пялился на Хвана, как загипнотизированный кролик на удава. Надеюсь, тебя хотя бы хорошо сфотографировали для прессы. Кихун ахнул от такой откровенной наглости. Его лучший друг теперь никогда не упускал возможности поддеть его за живое и, кажется, наслаждался каждой подвернувшейся возможностью. Полностью отвернувшись от ехидного взгляда, Сон положил руки на холодное ограждение. — Отстань, Санву, — он покраснел и насупился еще больше, чувствуя, как под взглядом этого человека почему-то глупеет. — Я не в настроении. — А у меня настроение прекрасное. Руки так и зачесались стереть последовавшую за этими словами снисходительную улыбку. Решительно развернувшись, Кихун накрыл ладонью рот Санву. Тот замер с недоумением на лице. Брови взлетели вверх, а в глазах застыла такая редкая для него растерянность. — Закрой свой умный рот, — прошипел Кихун. — Давай хотя бы сегодня… просто отдохнём. Поздравь меня, в конце концов. Второе место — это ведь тоже победа, разве нет? Сон попытался улыбнуться, но улыбка вышла неуверенной. Санву на секунду замолчал, колкости растворились на языке. Он смягчился на долю мгновения, уловив тень настоящего изнеможения. — Поздравляю, — в углу рта дрогнул почти незаметный мускул. Они замолчали, наблюдая за толпой через тонкое стекло террасы. Кихун предложил скрыться здесь от любопытных взглядов, наигранного смеха и удушающих запахов чужих дорогих духов. Но когда они вновь оказались внутри, люди в пестрящих нарядах все еще сновали туда-сюда, по большей части не для того чтобы насладиться вечеринкой, а чтобы завести полезные знакомства или продолжить вечер в каком-нибудь более интересном месте за более интересным занятием. Кихун еще долго не мог ни за кого зацепиться. Все вокруг казались безликими и пустыми, а того, кого он подсознательно искал в толпе, давно уже не было в этом зале. Санву растворился, стоило им только переступить порог главного зала, а остальные члены команды скрылись из виду. Краем глаза Сон заметил Сэбёк, но когда повернулся, вместо нее увидел девушку с похожим темным каре. Совсем скоро Кихуна привлек бармен, сверкнув серебристым шейкером под редким блеском софитов. Неподалёку, у стойки бара, стоял Гон Ю, его яркая, чуть развязная кривая улыбка сияла во всю ширину лица. Он что-то оживлённо рассказывал, жестикулируя, а его спутник…  Кихун рассеянно моргнул, собирая быстро исчезающие остатки трезвости, и присмотрелся. Высокий, подтянутый парень в тёмном, но простом костюме, который явно чувствовал себя здесь не в своей тарелке. Улыбчивый, с открытым и добрым лицом, которое он не видел несколько лет, но узнал бы из тысячи. Сердце Кихуна ёкнуло и на секунду пропустило удар. Неужели? — Джунхо? — имя сорвалось с его губ само собой. Сначала тихим, почти неверящим тоном, а затем громче, с уже нескрываемым восторгом: — Джунхо! И в этот момент, не услышав, а скорее почувствовав, что на него смотрят, Джунхо поднял глаза и встретился взглядом с человеком на другом конце зала. — Кихун-хён! — воскликнул он через шум толпы. В один миг лицо Джунхо озарила такая солнечная улыбка, что Кихуну всего на пару секунд показалось, будто они снова в стенах академии. Он тоже не смог сдержаться, устремляясь вперед через снующих повсюду людей к человеку, которого не видел так давно, но так обожал. В груди наконец разжалось что-то колючее, которое все это время удерживало тепло, оставшееся после разлуки. Не успел Кихун полностью остановиться, как в него на полной скорости влетел младший Хван, чуть ли не сбивая с ног. Обнимая, жмущегося ближе Джунхо, Сон никак не мог отделаться от мысли, как резко захотелось обратно. О боже, как же жить тогда было приятно… — Откуда ты здесь? — Кихун не удержался и потрепал Джунхо по голове. Раньше это сопровождалось возмущенными протестами, но сейчас тот и сам был рад такому личному жесту. — Я так скучал… — Я тут в качестве личного официального эскорта для поддержания порядка, — он кивнул в сторону Гон Ю, так и оставшегося стоять в стороне, намекая на то, кто именно придумал такой предлог. — И потому что хотел тебя увидеть. Младший брат Инхо, сияющий и не изменивший своей детской привязанности к Кихуну, ворвался в этот серый вечер, согревая своим теплом все темные уголки души. Их встреча была взрывом искренней радости – объятия, смех, похлопывания по спине и поток воспоминаний о беззаботных днях. Все звуки вокруг смешались в белый шум, а единственным, что по-настоящему волновало, стал звонкий голос, увлеченно рассказывающего о работе в полиции Джунхо. Кихун не отпускал Джунхо, словно боясь, что тот исчезнет, как мираж. В этом хаосе чувств, среди запаха алкоголя и дорогого парфюма, он вдруг со всей ясностью осознал, что впервые за весь вечер его улыбка стала по-настоящему живой. Два стеклянных стаканчика вновь звонко стукнулись. Горьковато-сладкий вкус соджу прокатился по языку, оседая в мыслях мягким туманом. — Посмотри на себя, — Кихун отодвинулся, держа его за плечи, и окинул взглядом с ног до головы. — Настоящий полицейский. Твой Инхо-хён, наверное, гордится. Имя Инхо сорвалось само собой, легко и естественно, как будто и не было между ними лет боли и невысказанных слов. Но вместо ожидаемой тени на лице Джунхо, его глаза лишь сильнее заблестели. — Ага, гордится, скоро лопнет, — парировал Хван, и в его голосе прозвучала знакомая, терпкая нота, та самая, что всегда была в их семье - смесь восхищения и легкого раздражения. — Только не от гордости, а от злости, что я здесь. Ну, сам понимаешь почему. Он легкомысленно махнул рукой в сторону самого Кихуна. Расплывчатый шлейф вины тут же коснулся разгулявшегося сознания. — О нет, — вырвалось стоном, когда Кихун стукнулся головой о барную стойку. Обостренные алкоголем чувства превратились в жгучий стыд. — Мне до сих пор ужасно стыдно… — Еще бы, — Джунхо хмыкнул и потянулся, чтобы пригладить взъерошенные пряди на голове Кихуна в утешительном жесте, однако растрепал их еще больше. — Мне тоже было за тебя стыдно первые несколько месяцев. Тяжелый вздох растворился в деревянном покрытии, прежде чем Кихун наконец поднялся. Перед ним все поплыло, и на мгновение теплые карие глаза напротив стали такими похожими на глаза совсем другого человека. Возможно, если бы сейчас тот печальный взгляд не был наполнен тоской и болью, их было бы совсем не отличить. — Ладно, не будем об этом, — сочувствующе пробормотал младший, утягивая Кихуна подальше от духоты помещения. Ночная прохлада быстро привнесла ясность мыслям, дала вдохнуть полной грудью. Джунхо вытащил из кармана пачку сигарет, предлагая одну Кихуну. Пламя зажигалки сверкнуло. Первая затяжка обожгла легкие, но принесла странное облегчение. Они стояли в тишине, каждый думал о чем-то своем. Ни звука музыки, ни остального шума, на парковке не было слышно ничего, только тихий гул растворяющихся мыслей. — Дай мне свой номер, — сказал Кихун, выдыхая струйку дыма в ночь. — Я не хочу снова терять связь с тобой. — Я придумал кое-что получше, — Джунхо, уже набирающий что-то в телефоне, с улыбкой на губах произнес: — Поехали ко мне. После такого приятного воссоединения эта идея показалась особенно удачной. Время в дороге пролетело незаметно. Таксист странно косился на них все время. Внимательный взгляд через зеркало заднего вида ничуть не смущал Кихуна, а Джунхо, как никто другой, разделял его беззаботность, заливисто смеясь. Квартира была светлой, теплые цвета, мягкая обивка мебели и приглушенный свет ламп создавали атмосферу уюта. Кихун усмехнулся, узнавая руку Джунхо. Со стороны все казалось упорядоченным хаосом. На полке, забитой книгами вперемешку с фигурками супергероев и горшками с суккулентами, царил тот же принцип, кажущийся беспорядок, за которым скрывалась четкая система. Даже разбросанные на диване подушки были расположены так, словно приглашали к неспешной беседе и расслаблению. Кихун утонул в мягкой обивке дивана. После долгого дня тело ломило, глаза слипались. Приятный туман в голове смазывал четкие грани мыслей, но развязная радость все еще плескалась в воздухе. — А помнишь, мы... — неожиданно начал Джунхо, плюхнувшись рядом. — Какие именно "мы"? — Кихун лениво потянулся, отгоняя подступающий сон. — Их было много. Ты имеешь в виду, когда мы пытались перекрасить учебный болид в розовый цвет? — Не-ет, — прыснул Джунхо. Эта история тоже была невероятно смешной. Он фыркнул, отодвигая пустой стакан. — Как мы в той консервной банке до Сеула добирались? Ты же тогда с Санву поспорил, что доедешь на этой развалюхе. Перед глазами всплыли образы: Санву, холодно доказывающий, что то корыто, которое Сон называл машиной, развалится на первом же повороте, и он сам, искренне не верящий ни одному слову. Джунхо тогда быстро согласился на эту сомнительную авантюру, и через несколько часов они уже были в дороге. — Она не развалюха была, — Кихун наконец оживился, на его лице появилась улыбка. — Я ей всю подвеску перебрал… Джунхо притворно-озабоченно склонил голову набок. Причудливые тени и оранжевый свет падали на его лицо, вырисовывая резкие скулы. Его ухмылка светилась озорством ярче настольной лампы.  — И тормоза, которые отказали на том дурацком спуске с горы? — Джунхо поднял бровь, но в его глазах плескалось веселье. — Они не отказали! Они... задумались. Ненадолго. — Кихун отмахнулся, снова погружаясь в прошлое. Возможно, он где-то ошибся, но это было давно и не имело значения. Всплывающие в памяти детали их незабываемой поездки пазлами сложились в общую картину. Вздрагивая от беззаботного смешка, Кихун продолжил: — А помнишь, как мы застряли посреди этой богом забытой дороги? Ночь, дождь, вокруг ни души. — А ты полез чинить с одним фонариком, который то и дело гас! — воскликнул Джунхо, тут же наклоняясь ближе. — А я держал его, пока ты что-то там ковырял, и орал, что я не под тем углом свечу. Ощущения накатили волной. Дождь, слякоть, Джунхо, криво держащий фонарик, и ни единой надежды, что они доберутся сегодня ночью до дома. Но здесь, рядом с повзрослевшим Джунхо, чашкой чая и теплым пледом, нервная ситуация осталась не более чем приятным воспоминанием. — Зато завелась! — триумфально провозгласил Кихун. — С первого раза! А потом мы ехали с распахнутыми окнами, орали какие-то дурацкие песни... — ...и ели те самые просроченные онигири, которые ты купил по скидке на последние деньги, потому что на нормальную еду уже не хватило, — закончил Джунхо, и они оба рассмеялись — громко, по-мальчишески, как тогда, много лет назад. Комната наполнилась теплом давно ушедших беззаботных дней, юношескими мечтами и безграничной энергией, которую они черпали друг в друге. С Джунхо всегда было легко и весело, словно время замедляло свой бег, а заботы растворялись в воздухе, пропитанном его заразительным смехом. — А знаешь, что было самым крутым? — уже тише спросил Джунхо, будто делясь самым сокровенным. — Не то, что мы доехали. А то, что мы были вместе. Просто два идиота в умирающей машине, которым было весело. — Это были хорошие дни, — почти про себя, ответил Кихун, перебирая завязки толстовки. Кихун лежал, укутавшись в свой краешек одеяла, и все было хорошо. Он снова стал частью чего-то теплого и болтливого. При каждом движении кружилась голова, и все равно давно уже ему не было так уютно. Если бы утром кто-то сказал, что он проведет эту ночь вот так, разомлевший и счастливый, смог бы он в это поверить? Пожалуй, нет. Мысли снова начали лениво растекаться в бесформенные образы. Он почти провалился в сон, когда почувствовал, как в лицо ударила яркая вспышка света. Послышалось копошение, шторы разъехались с противным шуршанием. — Проснись и пой, — голос радостного и явно выспавшегося Джунхо заставил поморщиться. Солнечные зайчики забегали по стенам. Кихун приоткрыл один глаз и тут же пожалел. Легкое жжение неприятно поцарапало уставшее веко. Электронные часы на тумбочке показывали 9 утра. А счастье было так близко. — Джунхо-я… никто не встает в такую рань, — голову пронзила вспышка боли, напоминая о вчерашних ошибках, — да еще и после пьянки… Довольное лицо Хвана светилось зарядом бодрости и энергии, чего не скажешь о Кихуне. Отпечаток от подушки растянулся через всю щеку, а о растрепанных волосах и помятой одежде вообще лучше промолчать. Он выглядел так, словно его переехали гоночным болидом, и не один раз. Джунхо, тем временем, уже успел налить стакан воды и с улыбкой наблюдал за мучениями друга. Он весь сиял, движения были легкими и уверенными. Казалось, вчерашний вечер прошел для него совершенно иначе. Кихун застонал и попытался закрыть глаза, яркий утренний свет, только усиливал головную боль. Он чувствовал себя так, будто его мозг превратился в губку, впитавшую в себя все алкогольные пары мира. Последнее, что он помнил, это шумная вечеринка, смех и… кажется, они спорили о чем-то очень важном. Или не очень. — Не надо, — прохрипел Кихун, снова отворачиваясь к стене. — Не смотри на меня. Я… я умираю… — Не волнуйся, я позаботился о тебе, — Хван поставил стакан на тумбочку и присел на край дивана. Его прикосновение было легким, но Кихун все равно вздрогнул. — Я принес тебе таблетку и даже приготовил завтрак. Ты же не хочешь, чтобы твой организм окончательно сдался, верно? Пар поднялся над тарелкой. Кихун отправил ложку в рот, и это было лучшим, что случилось с ним в такую рань. Рис и кимчи создавали идеальную комбинацию. Острота и соль встряхнули вкусовые рецепторы, а стакан воды восстановил пошатнувшийся в организме баланс. Голова уже почти не болела. Рядом с Джунхо он чувствовал себя немного лучше. Возможно, это утро не было таким уж ужасным, как показалось на первый взгляд. После завтрака кухню наполнил шум воды, звон тарелок и тихий смех. Джунхо виртуозно намыливал посуду, покачивая головой в такт какой-то песни. Кихун же, вооружившись полотенцем, старался ничего не разбить. Их размеренное утро прервал звонок в дверь. Кихун аж подпрыгнул от пронзительного звука, крепко сжимая тарелку в руке. Он покосился на Джунхо. Тот был по локоть в пене и легкомысленно произнес: — Кихун-хён, посмотри, кто там. Перед Кихуном встала задача: нужно было угадать, какую защелку крутить, чтобы впустить гостя. Он смутно помнил, как Джунхо закрывал квартиру, поэтому решил довериться чутью. С тихим щелчком дверь поддалась и её тут же с силой потянули на себя с другой стороны. — Тебе с первого раза не понятно, да?! — слишком громко и грозно послышалось с порога. Кихун отступил назад, его глаза расширились. На пороге стоял Хван Инхо. По гневному выражению лица было ясно, что единственной целью его визита был конфликт. Однако стоило ему понять, кто перед ним, как он отшатнулся назад и смотрел уже растерянно. Время остановилось. Встретиться лицом к лицу в неформальной обстановке было настолько неожиданно, что почти нереально. Они бы так и простояли, глядя друг другу в глаза, если бы не любопытный вихрь. — Так кто там? — Голова Джунхо показалась из-за плеча Кихуна. — О, хён! Кихун первым пришел в себя и пропустил младшего вперед, остановившись в коридоре. Он неловко переминался с ноги на ногу, совсем не зная, куда себя деть. К такому его жизнь не готовила. — Ты что-то хотел? — Джунхо вообще ничего не смущало. Для него два его близких человека наконец встретились, несмотря на их рушащийся мир. Инхо потупил взгляд. В один момент все мысли вылетели из головы. Он неуверенно посмотрел в глубь коридора, а когда увидел Кихуна, тут же переключился на довольного Джунхо. — Соскучился, — прозвучало тихо и так, будто он все еще не верил в реальность происходящего. — Ой, да ладно, так и скажи — приехал ругаться. И не стой в дверях, проходи. Сначала все, мягко говоря, не клеилось. Кихун старался не вмешиваться, наблюдая издалека. Совсем притих, сидя на диване, но все-таки его сердце постепенно наполнялось радостью. Он видел перед собой то, что потерял, казалось бы, безвозвратно. Они всегда были такими разными. Джунхо с его безудержной энергией был тем, кто подбивался с ним на все самые безумные идеи, а Инхо, более взрослый и сдержанный, умело управлял этим веселым взрывом. Его движения были плавными, слова – обдуманными. Он не бросался в омут с головой, но всегда был готов подставить плечо, когда Джунхо, увлекшись, начинал терять равновесие. Тепло, которого иногда так не хватало в суете жизни, вновь раскрывалось перед ним, заметное в том, как Инхо внимательно смотрел на Джунхо. Его губы складывались в ободряющую улыбку, пока младший суетился рядом. — Для настроения, — торжественно изрек Джунхо. Три бутылки соджу весело звякнули, оказавшись на журнальном столике. Инхо лишь вздохнул, скептически окинув взглядом бутылки. Он взял одну из них, медленно налил себе совсем немного в стакан. А Джунхо уже был в ударе. Он чокнулся с Кихуном так энергично, что тот чуть не расплескал свой напиток. — За старых друзей! — провозгласил Джунхо и залпом осушил свой стакан. Кихун, подхваченный его энергией, с некоторым удивлением последовал его примеру. Теплая жидкость обожгла горло, следом за этим по телу разлился приятный жар. Он украдкой взглянул на Инхо. Тот лишь пригубил свой напиток, но в уголках его глаз затаилась смягченная улыбка. Со временем мир поплыл в теплой алкогольной дымке. Смех стал громче, а движения размашистее. Комната наполнилась приятными воспоминаниями, которые то и дело подбрасывал Джунхо. — А помните, ночь перед экзаменом по теории? Ты должен был зубрить правила, — он указал на Кихуна, — а хён - основы аэродинамики. Но вместо этого... Младший сделал паузу, чтобы его слова улеглись в затуманенном сознании. — ...вместо этого мы заперлись в моей комнате, — продолжил Джунхо, и его голос смягчился от ностальгии, — купили чипсов и того отвратительного кофе из автомата, включили на повторе запись "Ле-Мана" и... проиграли всю ночь в "Монополию". На лице Кихуна расцвела медленная, широкая улыбка. — Да! И ты, мелкий жулик, скупил все железные дороги и обанкротил меня к четырем утра! — он обвиняюще ткнул Джунхо пальцем в грудь, выбивая смешок. — А я так и не открыл ни одного учебника. — Но все равно сдал, потому что перед зачетом пристал ко мне? — неожиданно продолжил Инхо. — Не было такого… — совсем неубедительно пробормотал Кихун и покраснел до кончиков ушей. О, он прекрасно помнил, как Инхо объяснял ему правила прямо перед входом в кабинет. — Ну, может, только чуть-чуть… Джунхо раскатисто захохотал, а Инхо не выдержал и рассмеялся — тихо, глухо, но это был самый искренний звук, который Кихун слышал от него за долгое время. Сейчас, с легкой улыбкой, он выглядел моложе, почти как в академии. Сердце забилось, отозвавшись на этот редкий звук теплой волной. Общее веселье стало тем мостиком, что на время стер былое напряжение. Подогретые соджу и ностальгией, они еще какое-то время перебрали другие забавные случаи, но постепенно беседа разделилась на два русла. Кихун и Джунхо снова вернулись к своим вечным спорам, все громче перебивая друг друга и жестикулируя. Кихун, раскрасневшийся и оживленный, тряс Джунхо за плечо, доказывая свою правоту, а тот, хохоча, отмахивался. Инхо не вмешивался, откинувшись на спинку дивана, он лишь изредка следил за их возней с той самой, смягченной улыбкой. Но по мере того как солнце за окном окончательно угасал, уступая место густой синеве ночи, а бутылки пустели, его взгляд становился все более отсутствующим. Наконец, он беззвучно поднялся и коротко бросил: "Не шумите сильно." — прежде чем скрыться в спальне. Кихун и Джунхо продолжали болтать и смеяться, сидя на полу. Хван облокотился на диван, а Кихун устроился напротив, перебирая мягкие ворсинки ковра. Именного тогда, под влиянием тепла алкоголя горящие в полутьме глаза заблестели озорством дружеской бравады. Джунхо, всегда преданный и немного безрассудный, наклонился ближе. — Два лучших друга в одной комнате, — Джунхо усмехнулся, заглядывая в глаза Кихуна, шепот был почти неслышен. — Мы могли бы поцеловаться. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Дыхание сбилось. Алкоголь и остатки веселья слились в один густой туман. Порыв тепла, нежности и пьяного жара захлестнул их обоих с головой. Кихун, чьи запреты тоже были ослаблены, вздохнул: — Да, могли бы. Их губы встретились. Это был не страстный поцелуй, а скорее легкое, нелепое, пьяное столкновение губ. Он длился всего секунду — теплое, спутанное прикосновение, пахнущее соджу и смехом. Отстранившись, они застыли на мгновение. В глазах плескалось веселое пьяное недоумение. Джунхо фыркнул и рассмеялся, а Кихун улыбнулся, смущенно потирая затылок. Они сидели, улыбаясь между собой, как два нелепых идиота, в атмосфере, где было тепло, глупо и совершенно смешно. Смеясь, Кихун потянулся и толкнул Джунхо в плечо, от чего тот лишь громче засмеялся и повалился на диван. Увлеченные друг другом, они не заметили, как скрипнула дверь. Для них это было дурачеством, глупой игрой. Для Инхо это выглядело как подтверждение его худших опасений. Ножом в сердце и предательством.