Мутный врач.

Она не понимала, почему плакала. Слёзы текли по её щекам, словно дождь. Она вошла в свой шатёр, пытаясь вытереть их руками, но они не останавливались. Почему его слова так глубоко ранили её? Почему они отзывались такой болью в её сердце? Она не могла найти ответа, и это её пугало. Она спасла его. Странного мужчину, который тонул в болотах джунглей без сознания, когда она собирала ингредиенты для своих снадобий. Его вид был необычен: одежда, которую она никогда не видела, черты лица, непохожие на тех, кого она встречала раньше. Он не был похож на глупого путника, который мог бы заблудиться в этих опасных местах. Но самое странное было то, что, глядя на него, она не чувствовала голода. Ни желания, ни похоти, ничего из того, что она привыкла испытывать к мужчинам. Это было ново, необъяснимо и... Это новшество возбуждало её любопытство. Когда она принесла его в племя, другие амазонки тоже были ошеломлены. Они, как и она, не чувствовали привычного влечения к нему, но их реакция была иной. Они боялись его. Боялись его странности, его неизвестности. Они спорили, что с ним делать: оставить или вернуть туда, где он был найден. Но она, будучи сильнее и влиятельнее других, настояла на своём. Мужчину оставили, но из предосторожности поместили в клетку. Он очнулся не сразу. Его пробуждение было болезненным: он кричал, стонал, его тело содрогалось от боли. Она бросилась к нему, пытаясь помочь, перебирая свои снадобья, пока не нашла то, что успокоило его страдания — драгоценный демонический мёд. Первые дни он был растерян и напуган. Но потом... он стал другим. Грубым, циничным, волевым. Он не боялся боли, не реагировал на угрозы. Он был потерянным, но в то же время... Отчаянно сильным. И она не могла понять, почему. Они начали говорить. И это было необычно. Она никогда раньше не разговаривала с мужчиной так, как с ним. Не как с добычей или рабом, а как с человеком. Ей нравилось, как он смотрел на мир, как он находил слова, которые заставляли её задуматься. Его цинизм, его усмешка, его хитрость — всё это притягивало её. Он был другим. И он ей нравился. Но это было странно. Очень странно. Она не чувствовала к нему похоти, но он был ей дорог. Она влюбилась в него, не подчиняясь своей природе, не из-за голода или желания. Она просто хотела, чтобы он увидел её. Чтобы такой чёрствый, как он, признал её. Чтобы он сказал ей спасибо за то, что она спасла его. Но вместо этого он оскорблял её. Она сидела в своём шатре, слёзы продолжали течь. Она не могла понять, почему его слова так сильно задели её. Она слышала в свою сторону множество оскорблений от других людей. Почему она, сильная и могущественная, позволила ему так себя ранить? Она сжала кулаки, пытаясь подавить эмоции, но они вырывались наружу. «Почему?» — прошептала она, глядя в темноту. Амазонка начала успокаиваться, а с этим, её контроль над силой вернулся. Она широко раскрыла глаза и подняла их вверх. Её глаза успели увидеть как шар обьятый синим пламенем прожёг кожаную крышу шатра. Из-за эмоций, она не могла нормально контролировать лес вокруг территории лагеря, из-за чего она упустила приближение врагов. *** Волков зажмурился от внезапной вспышки, прежде чем грохот взрыва докатился до его клетки. Горячие обломки шатра, ещё минуту назад возвышавшегося над лагерем как символ неприступности, засвистели в воздухе, вонзаясь в землю рядом с ним. Дым вперемешку с пеплом щекотал ноздри, а где-то вдалеке уже звучали первые хриплые крики — не боевой клич, а животный рёв, от которого стыла кровь. Из кромки леса хлынула лавина стали. Рыцари и пехотинцы, сшибали ближайших амазонок ударами щитов ещё до того, как те осозновали. Ближайшая воительница, пытавшаяся поднять секиру, вдруг замерла — из её спины торчал наконечник алебарды, проворачивающийся, будто мясорубка. — СЛАВЬСЯ ВЕРХОВНАЯ! — рявкнул гигант в рогатом шлеме, выдергивая окровавленную алебарду. Кишки амазонки обвились вокруг его сапог. — РУБИ ИМ ЧРЕВА! ДЕТОРОДНЫМ ТВАРЯМ МЕСТА НЕТ! Волков почувствовал спазм в горле. Где-то справа хлопали лучницы — стрелы отскакивали от латных рукавиц, цепляясь за поднятые забрала. Одна из амазонок, юная, с косичками, обагрёнными дымом, метнулась к его клетке. Её глаза встретились с его взглядом на мгновение — огромные, полные не детского ужаса. Щелчок. Полуторный меч прошел сквозь ключицу, вынырнув у бедра. Девушка рухнула на решётку, тёплые брызги ударили Волкову в лицо. Лагерь превратился в бойню. В воздухе висело кисловатое послевкусие крови и огня — смесь, от которой першило в горле. А вдали, на фоне пылающих деревьев, маячили фигуры в мантиях. Но потом, из того места где когда-то стоял шатёр, раздался рёв полный ярости. Корни вышли из под земли, добавляя в бойню ещё больше хаоса. Из дыма шатра показалась фигура шаманки амазонок. Её тело было обгорелым, бронзовая кожа теперь была усеяна ожогами. Её глаза, полные гнева, в первую очередь устремились в сторону доктора. Волков не знал, что она увидела, но это кажется ей не понравилось. Ведь с ещё одним рёвем, она начала как умалишённая размахивать посохом, заставляя корни, словно шипы пронзать ноги людей, доходя до того, что некоторые были пронзены насквозь. Именно в этот миг небо рассекла лиловая молния. Она ударила шаманке в грудь, выжигая узор и заставляя её взвизгнуть из-за боли. Гигант в рогатом шлеме воспользовался моментом. — ПОЧЕМУ ВЫ ЛЕЖИТЕ?! — рявкнул гигант, подначивая своих. — ВАША ВЕРА ТАК НИЗКА!? Он рванул вперёд, оставляя за собой кровавые следы сапог. Упавшая амазонка с перебитыми ногами пыталась ползти к луку. Гигант наступил ей на поясницу, придавив к земле с хрустом, но продолжил бежать в сторону павшей. — МЫ НЕСЁМ ЕЁ ВОЛЮ В КАЖДОЙ ЖИЛКЕ! СЛАВА ЧЕРЕЗ ПЛОТЬ! — Он занёс алебарду над собой. — УМРИ ЕРЕТИЧНЫЙ ОТБРОС!!! Алебарда опустилась. *** Волков не знал что и думать. Всё произошло так быстро, и так разнообразно, что он ничего не мог понять. Волков прижал ладони к вискам, но крики врезались в череп: нечеловеческие вопли, хрипы, хлюпанье стали о плоть. «Как на скотобойне», пронеслось в голове. Но там хотя бы знаешь — процесс, логика, цель. Здесь же... Гигант в рогатом шлеме, орущий что-то о "вере", поднял обезображенный труп шаманки, словно охотник, хвастающий трофеем. Мужчины вокруг него били мечами по щитам, выкрикивая слоги, похожие на собачий лай. Волков стиснул зубы, чувствуя, как желудок сжимается в комок. Примитивы. Шаманка. Труп. Волков вдруг представил, как она буквально пару минут назад разговаривала с ним, ругала за то что он напоил мальчишку чистым этилом. Живая. А теперь... — Вы... — он закашлялся, горло перехватила спазма. — Вы же... Люди. Последнее слово прозвучало как обвинение. В его разуме им не было дела до переговоров или смысла. Они рычали. Рвали. Топтали. Как обезьяны, ломающие игрушки в истерике. Волков закрыл глаза, но под веками всплывали осколки кошмара. Не люди. Не могу назвать их людьми. Примитивы. Все они примитивы. Он действительно попал, не так ли?