Эхо жизни в реке времени

      Солнце палило нещадно, плавя асфальт и заставляя воздух дрожать над полигоном Полицейской академии. Буйволсон стоял, вытянувшись по стойке «смирно», стараясь не обращать внимания ни на жару, ни на едкие смешки, доносившиеся из-за его спины.       Его, Эддрика Буйволсона, называли «мохнатиком». Он был новичком, недавно из академии, полным идеалистических представлений о справедливости и долге. И это, казалось, раздражало его коллег до зубовного скрежета. А в окружении были сплошные хищники. Среди них капитан Гэлверн Браунфур был главным заводилой. Здоровенный медведь не упускал ни одной возможности подколоть Буйволсона, высмеять его принадлежность и подчеркнуть неопытность. Остальные подхватывали его шутки, стараясь перещеголять друг друга в остроумии… или слабоумии.       Буйволсон старался не реагировать. Он знал, что это испытание. Что нужно пройти через это, чтобы заслужить уважение. Но с каждым днем становилось всё труднее. Шутки становились всё злее, подколки — всё обиднее, и один раз Буйволсон не выдержал — выбил одному назойливому льву пару зубов. И вскоре его настигло за это возмездие.       Однажды, во время отработки стрельбы, Гэлверн подошел к Буйволсону, ухмыляясь.       — Ну что, рогатый-нежеланный, покажешь, чему тебя в академии научили? — прорычал он, подталкивая Буйволсона к мишени.       Буйволсон сосредоточился, стараясь не обращать внимания на давящую тишину и пристальные взгляды. Свой взгляд он задержал на Вильдрусе с растрёпанной гривой — на том, кому он выбил зубы. Вильдрус оскалился. Буйволсон, внутреннее усмехаясь, поднял пистолет, прицелился и выстрелил. Пуля попала в «десятку».       — Неплохо, — процедил Гэлверн, но в его голосе не было одобрения. — Но это всего лишь мишень. А вот если бы перед тобой стоял настоящий преступник, Буйволсон? Смог бы ты выстрелить?       Буйволсон промолчал. Он не хотел говорить о том, что ему было страшно даже думать о таком.       — А давай проверим? — предложил Гэлверн, и в его глазах мелькнул зловещий огонек.       Он подозвал к себе Вильдруса и ещё нескольких коллег, что-то им шепнул, и те, ухмыляясь, кивнули. Буйволсон не слышал, что именно они говорили, но почувствовал, как по широкой спине пробежал холодок.       Гэлверн ткнул толстой лапой в Буйволсона, а Вильдрус достал пистолет.       — Заряжай холостыми, — скомандовал Гэлверн.       Буйволсон похолодел. Он понял, что сейчас произойдет.       — Познаешь действительность, может и сам свалишь отсюда, травожуй! — прорычал Вильдрус, крепко стиснув его за локоть.       Вчетвером Буйволсона — не без труда — поставили перед мишенью. Напротив встали его «коллеги». В лапах Вильдруса поблёскивал пистолет, заряженный холостыми патронами.       — Ну что, рогомозгий, — прорычал Гэлверн, — покажи, как ты уворачиваешься от пуль! Вильдрус, огонь!       Раздался первый выстрел. Буйволсон вздрогнул, почувствовав резкий удар в живот, и едва не согнулся от боли, едва не застонал. Холостой патрон, конечно, не мог причинить серьёзного вреда, но удар был ощутимым. Если бы стрелял Гэлверн из своего пистолета, более мощного и крупного, травмы было бы не миновать.       — Не в живот стреляй, — рявкнул Гэлверн. — Выше!       Раздался второй выстрел, он пришёлся в грудь. Потом третий — в правое плечо. Буйволсон пытался увернуться, но эти подонки в форме только и ждали нужного момента. Но не стонал от боли, хоть и чувствовал, как слёзы подступают к глазам. Смех вокруг него становился все громче и злее. Гэлверн не стрелял, но давал волю своим подчинённым. А бедный Буйволсон чувствовал себя униженным и беспомощным, хотел провалиться сквозь землю.       Вдруг раздался громкий крик:       — Что здесь происходит?!       Все замерли, а Вильдрус выронил пистолет. Гэлверн слабо удивился, не убирая с широкой медвежьей морды ухмылку. К ним быстрым шагом приближался крупный, почти как Гэлверн, молодой медведь. Его сын, Дарий. При виде его по телу Буйволсона заструилась надежда как предтеча благодарности — Дарий с первого дня проникся к молодому буйволу доверием и уважением. Пусть пока и не дружбой.       — В ответе не нуждаюсь, — рыкнул Дарий, в его голосе звучала ледяная ярость. — Занятия. Стрельбой по своему же коллеге. Холостыми патронами. Это что за дедовщина, отец?       — Это урок на будущее, Дарий, — заявил Вильдрус.       Дарий с рычанием подошёл ко льву, схватил за грудки и без труда поднял, прижал к стене.       — Зубов ещё много осталось, а, Вильдрус? Нормально, нет? Четверо на одного! Жилет бы на него надели!       Дарий отпустил — вернее, уронил — Вильдруса на пол, подошел к Буйволсону, который стоял с поднятой головой, но увлажнившимися глазами, и положил тёплую и мощную лапу ему на плечо.       — Ты как, Эд? — спросил он тихо.       Буйволсон не ответил, только кивнул. Дарий повернулся к отцу, Вильдрусу и остальным. И вытащил телефон, который сунул в карман, перед тем как войти.       — Ты понимаешь, что это уголовное преступление, папа? — спросил он, глядя ему прямо в глаза. — Я всё заснял. Если не хочешь лишних проблем от сына, оставь Эда в покое!       — Дарий, не лезь не в своё дело, понял? — рявкнул Гэлверн.       — А ты не лезь членом в чужую медведицу! — ещё громче выкрикнул Дарий. — Свою — нашу! — семью растоптал, теперь на сотрудников переключился?       — Заткни…       — Свою пасть сам заткни! — прошипел Дарий, едва сдерживаясь. — Иначе на Вильдруса похожим сделаю и не посмотрю, что ты мой отец. С такого тебя будут брать пример молодые полицейские? Вы все служите Зверополису, а не унижаете его жителей! Если бы кто-то из этих тупорылых шпротин попал Эду в глаз? Только из-за того, что он не хищник, как мы, стоит его притеснять и мучить?