Тайна школьного турпохода

Когда Филипп открывает глаза, то вакуумная тишина и еле слышное дыхание, скорее всего не собственное — его пугает. Тишина? Оно и понятно. Всю ночь в его голове будто нескончаемо шумело пляшущее, дикое море. Хоть он и ни разу не был вблизи, Филипп был уверен, что именно так слышется шум прибоя. Сейчас тишина была как манна небесная. Помимо этого он также обратил внимание, что слабо помнит, что было после того, как он опустошил один из чужих стаканов по ошибке. Он помнит разговор на балконе краткий, бросающий ему вызов, а потом разговор с Андреем и веранду. А потом, кажется, был Айдар. Был ли он на самом деле там? Или это его галлюцинация? И все же Филипп проснулся не по этой причине. Руки, обхватившие его туловище, и тяжесть чужого тела прямо на нем — вот, что заставило его очнуться и начать просить о пощаде.       — Пьянчуга, — Филипп пытается приподнять тело, но место для маневра слишком мало. Чужая хватка казалось не была похоже на объятия, а скорее на давку. — Проснись. Вставай! Он плохо помнит, как этот парень оказался здесь. Это даже не его номер. Так как он впустил его так легко не раздумывая? Он не помнил. Ему должно было хватить мозгов не впускать незнакомцев. Хотя Итан, наверное после всего навряд ли был уж таким незнакомцем. С первого взгляда, кажется, что ничего не пропало. А дело ведь могло обернуться хуже. Он слышит дверь комнаты хлопает. Это точно не его сосед. Айдар никогда не хлопает дверью. К этому моменту ему уже удаётся покинуть постель, но от Андрея все равно не укрывается чужая макушка, лежавшего рядом парня.       — Это... — начинает Андрей.       — Да? — Филипп приподнимается на локте.       —Да, пофиг. Я спать. Видимо безумная ночка подкосила и этого парня, поэтому он не стал задавать никаких вопросов. Так не дойдя будто до своей комнаты Андрей решил отоспаться здесь, на свободной кровати. Интересно, а где в это время находился Айдар? Филипп конечно был обеспокоен этим вопросом, но сейчас ему не до нравоучений. Он хватает с тумбочки полотенце и спешит в ванну, чтобы умыться. Часы показывают семь утра. Мертвая тишина прерывается только звуком льющейся воды из-под крана. До него медленно, но верно доходит на что он пошел, чтобы получить нужный кусочек информации. Хоть он себе и пообещал в восьмом классе, чтобы не допустит повторение истории, видимо ему было слишком уж мало неприятностей, что он решил самовольно довериться малознакомому человеку. Это был большой риск, и он понимал отчего на него пошел. Такая преданность, такое неутоленное любопытство и жажда, то чего он не знал, тех кусочков информации, которые он пытался осмыслить и додумать. Чего ему не хватало прежде чем сложить картинку целиком. Следовало еще во многом покопаться. Хотя бы в той части их аудио-дневника, который отдал ему Итан. Прежде чем это сделать ему нужно найти Айдара. Судя по гробовой тишине все проспят как минимум до десяти и пропустят завтрак. Кроме него конечно. И, возможно, Айдара. Он надеялся, что парень просто спал где-нибудь в другом месте. По крайней мере, вчера пьяным наблюдать не приходилось. И вообще, Филипп с трудом помнит, видел ли он вчера Айдара после того, как пошёл в комнату к парням. Зато он помнит, что пил. Правда не так хорошо, уже конкретно что. Нет сомнений, что в том напитке очевидно что-то крепче чем пиво, и сейчас Филиппу от мыслей об этом было нехорошо. Парень склонился над раковиной и с усердием принялся чистить зубы. Стоило ли это тех клочков информации, которые он получил с трудом? Он мог потерять гораздо больше, чем приобрести. Он мог сам выболтнуть что-то лишнее про себя или ещё хуже про других, и не помнит этого. А ведь и правда он что-то да и не помнит. Ему оставалось винить только свой развязный, болтливый язык. Филипп слышит стук в ванную дверь и хмурясь, все ещё в шортах и без заплеванной от зубной пасты футболки, открывает дверь сонному Итану.       — Как хорошо, что ты открыл. Я подумал, сейчас описаюсь прямо там.       — Избавь меня от этого, — Филипп понимает, что сейчас будет происходить что-то неладное и закрывает лицо свободно рукой. Всё ещё держа щетку с пастой, он покидает ванную. — Дочищу зубы у соседей.       — А что такого?! — кричит ему вдогонку Итан. — Мы же оба парни.       — Мерзость эти ваши парни, — Филипп стучит к соседям в надежде, что Саша его пожалеет и откроет ему дверь. Но дверь ему открывает не Саша. Айдар. До Филиппа только под обескураженным взглядом Айдара доходит, как нелепо он выглядит без футболки с белым от зубной пасты ртом и щеткой в руке. Хотя в этот момент самого Филиппа это мало волнует. Он рад, что с Айдаром все в порядке, и по крайней мере сейчас, он не собирается устраивать ему лекцию прямо в коридоре о вреде алкоголя на организм.       — Ну здравствуй. С чем пожаловал? — Айдар сдерживается из последних сил, чтобы не засмеяться. Хотя смешного в лице Филиппа правда мало, а у Айдара после этой ночи причин для смеха ещё меньше.       — Только ты не начинай, — Филипп движением руки отлепляет его от дверного косяка и проходит в номер, даже не спрашивая разрешения. Его прямые хозяева сейчас все равно отсутствуют. А один из них спит прямо у них в комнате, — Я зубы почищу у вас, а то меня выгнали. Филипп идёт к ним в ванную и прислоняется к раковине, не ища разрешения, и продолжает то на чем остановился. Он не забывает чистить зубы тщательно, иногда даже слишком. Все-таки прежние страхи не так легко уходят после одного удачного посещения стоматолога.       — Это как тебя интересно выгнали. Андрей что-то натворил? Филипп вспоминает. Точно. Он ведь тоже там был. Парень сплевывает жидкость в раковину, полоскает рот и поправляет свое отражение в зеркале, только сейчас обращая внимания как Айдар стоит рядом с ним и теребит шторку для душа.       — Этот лежит, посапывает, — заверяет его друг. — Все дело в Итане, — Филипп фыркает. — У тебя в этом номере нет никакой лишней одежды?       — Возьми это, — Айдар снимает со стула толстовку и кидает её в Филиппа. Тот натягивает ее через голову и позволяет волосам на макушке растрепаться. — Что за дела с этим парнем? Я думал, он ушёл.       — Это очень долгая история, Айдар. Она подождёт до завтрака? Сейчас я должен выпроводить Итана и растолкать Андрея.       — Тебе нужна помощь?       — Нет, я справлюсь. Спасибо за кофту, и за все остальное.       — И за все остальное... Филипп возвращается к себе. Итан в это время уже сидит на кровати Филиппа и натягивает носки. Андрея в номере уже нет.       — Куда он делся?       — Сказал, что пошёл опохмеляться. Филипп закатывает глаза, представляя себе эту картинку: как Андрей стоит возле автомата с напитками, держится за больную голову и кидает монетки внутрь слушая с каким раздражающим звуком они падают вниз, а потом нажимает первую попавшуюся цифру. Он даже мог представить себе о чем-то думает, наверняка о гневном лице своей матери, когда она узнает про его выходку.       — Спасибо, что не выгнал, — Итан, кажется, говорит от чистого сердца, но в его устах это звучит так буднично будто поправить прическу перед зеркалом. — Приглашаю к себе в следующий раз.       — Пожалуй, в следующий раз я откажусь. Итан пожимает плечами и накидывает ветровку. Ничего не мешает ему попытаться снова. Позже. Он стоит в обуви, держа в руках наполовину пустую металлическую банку от энергетика и шарится в карманах в поисках сигареты. В итоге, он находит её в одном из последних карманов и заправляет за ухо.       — Слушай. Я знаю, что поступил не очень красиво по отношению к тебе с самого начала,— он заламывает пальцы, пытаясь подобрать слова, — Szczególnie, когда писал от чужого лица. Но разве я не искупил свои грехи отдав тебе эту вещицу? — Итан кивком головы показывает на тумбочку, и Филипп почему-то решив, что Итан может забрать это, засовывает предмет в карман чёрной толстовки. — Будь уверен, мой дядя не был бы таким благосклонным. Если он узнает, что я отдал это, пусть и тебе, то спасибо мне правда не скажет.       — Итан... — Филиппу очень не хотелось чувствовать себя виноватым, пусть он и благодарен этому парню.       — Разве нам не здорово было общаться? Переписываться. — Итан цокает зубами. — Черт, с тех пор как мы встретились в реале, я всерьез начинаю думать что ты предпочитаешь общение с пожилыми дяденьками, а не с парнями.       — Итан! — у Филиппа спирает дыхание, он не мог поверить, что мог сболтнуть что-то личное в порыве пьянства. Парень вскидывает руки.       — Чем я тебе ещё обидел? Кроме того, что я уже сказал, и за что успел извиниться.       — Итан. Тебе уже пора, правда. — у Филиппа не было ни малейшего желания обсуждать с Итаном свою личную неприязнь, все в нем и так говорило, даже кричало: от него стоит держаться подальше. — Чудо, что вчера тебя никто не увидел.       — Пообещай мне, что напишешь как приедешь. — лицо Итана было серьезным. — Что не бросишь нашу переписку. — он говорил, и будто не мог остановиться. — Что ты вернешься, и мы продолжим наш разговор, который не успели закончить.       — Хорошо, — Филипп отвечает легко и просто, — я напишу, — он не просто говорит, а правда, обещает. — Теперь ты уйдёшь?       — Да, теперь я... — Итан чувствует, что во рту у него горчит. Верный признак того, что ему нужна сигарета. — Я ухожу. Na razie, Филипп.       — До встречи, Итан. Филипп закрывает дверь и облокачивается спиной на твердую поверхность дерева. Он медленно по ней сползает, пока не оказывается у самого пола. История знакомства с Итаном казалась ему не меньше запутанной, чем та истории в которой они по всей видимости копались оба. Филиппу следовало быть осторожным с Итаном. Он не знал его истинные мотивы и настойчивость Итана не внушала ему доверия, но отказаться от него он тоже не мог. Итан пусть и был парнем не внушающим доверия, но он также был нужен, важен, как подходящая деталь для пазла. И может, даже... как друг. Прошло просто недостаточно времени, чтобы Филипп бы смог себе это признать. Филиппу даруют пару мгновений, чтобы привести свои мысли в порядок. Это правда всего лишь пара мгновений прежде чем дверь слишком резко распахивается и Филипп ударяется головой об ручку. Андрей спросонья не слишком понимает что умудрился кого-то задеть. Он зевает, два раза моргает и смотрит себе под ноги. Его друг выглядит более комично на полу, чем он просто помятый с похмелья.       — Слушай, ты чего Айдара в номер не пускаешь? Что за бунт такой-то? — обвинения сыпятся, как из рога изобилия. — Ты что его выселить решил и жить с Итаном?       — Чего, чего?       — Я нашёл его у нас в комнате и спросил, что он там делает. Сначала вежливо, но когда не получил ответа, я попросил его уйти. Он сказал что не пойдёт, пока ты ему не скажешь.       — Что за... — Филипп хмурится и поднимается с коврового покрытия. Боль в голове была незначительной и злость на Айдара казалась в данный момент более сильной эмоцией, — скажи ему, что он может вернуться. Нет. Скажи, чтобы шёл сейчас же.       — Слушаю и повинуюсь, — Андрей зевает и с бутылкой минеральной воды топчется в сторону своей комнаты. Через пару минут появляется Айдар. В это время Филипп вроде как пытается привести их комнату в порядок. Перестилает постельное и выкидывает мусор со своей половины хаоса.       — Я просто не хотел вам мешать, — Айдар спешит оправдаться увидев какую гримасу состроил Филипп при его появлении.       — Ты такой... — он не заканчивает предложение и кидает в него подушку.       — Тактичный? Эмпатичный?       — Чересчур. Айдар помогает Филиппу с уборкой в комнате, а потом они спускаются вместе на завтрак. По дороге в столовую Айдар рассказывает о всех пьяных похождениях Филиппа, не упустив даже ту деталь, где Айдар и Саша тащили его в номер, когда Итану срочно потребовалось отлучиться, чтобы ответить на телефонный звонок. Тут им и попался один из учителей.       — И когда мы сказали, что ты не пьян, а просто очень устал и уснул, — Айдар повествует только верхи его приключений, но ему уже стыдно, — ты вскочил с рук Саши и выпалил, что быть пьяным после пары стаканчиков пива это непозволительно. Поэтому ты выпил больше, чем пару, чтобы не считать себя слабаком. Видел бы ты лицо старшего.       — Извини, конечно, за мое сквернословие, Айдар. Как считаешь, они сегодня надерут мне задницу?       — Ну-ну, не больше чем всем остальным. Ты бы видел во что превратился один из номеров. Хорошо, что ты успел оттуда уйти, до того, как пришли девчонки.       — А что там было?       — Ничего такого, — жмёт плечами Айдар, вспоминая как он стоит позади одного из учителей и смотрит как одна из девочек сидит полуголая посреди кучки карт, пустых стаканчиков и плачет над проигрышем. — Обычные карты на раздевания.       — Ой, уф... — Филипп очевидно стушевался при воспоминаниях об этой игре. — Андрея там хоть полуголого не было?       — Нет, он был даже в футболке и в трусах...       — Это ему повезло, что они не успели сыграть до конца. Они берут завтрак и садятся подальше от учителей. Филиппу стыдно смотреть им в глаза. В столовой полупусто. Многие решили пропустить завтрак, даже под угрозой ещё одного наказания, и урчащего всю первую половину дня желудка. Понятно, что после такого их сегодня уже никуда не отпустят. Будут курсировать гуськом из номера в столовую между жутко скучным столиком для настольного тенниса.       — Прости, что я подвел тебя, — начинает Филипп. — Я должен был остановить их, а не...       — Я знаю, что ты пытался, даже после того как оказался вовлечен в это, — Айдар звякает ложкой по подносу и принимается есть овсяную кашу. — Андрей героически рассказывал о твоих подвигах в два часа ночи, когда заявился к нам в номер и просил тебя не ругать.       — Так вот как он оказался у нас.       — Да... и там стало тесновато, поэтому я даже под угрозой потери своего лучшего друга пошёл спать к Саше.       — Наверное, учителя тебя ругали за это, — Филипп не может сформулировать мысль при этом не выглядит глупо, — за это все, — он махает руками в воздухе, — я имею в виду.       — Нет. Совсем нет, — Айдар мотает головой. — Я им помогал разводить пьяниц по койкам, ласково пиная в коридоре. Заметив, что я трезвый, как и Саша они на меня не злились. Сказали, что придумают отдельное наказание для остальных, когда мы вернёмся в школу, а пока дали возможность всем подумать над своим поведением.       — Подумать над своим поведением... — Филипп ковыряется в остатках каши размазанной по тарелке, и гадает что же они такое могут придумать. Самое худшее под «подумать» над своим поведением заключался звонок матери. Он знал, что она будет расстроена из-за него. Будет винить себя что недостаточно хорошо его воспитала, недостаточно вложили в него заботы, внимания и любви. Филиппу очень этого не хотелось. Пусть уж лучше Татьяна Петровна обяжет его снова драить коридоры как было этим летом. Уборка хотя бы не вызывает мук совести.       — Филипп, но я не школа, — мягко произносит Айдар. — Мне бы очень хотелось понимать, что происходит с тобой сейчас. Филипп отвлечённо моргает на неожиданно резкие слова Айдара. Конечно, он все и без этого помнит. Не зря же он не вытащил из кармана чужой толстовки крохотный, чёрный коробок. Лишь для того, чтобы вместе с Айдаром впервые прослушать его содержимое. Он кладёт руку на стол и обхватывает руками поднос готовый встать. Но Айдар продолжает:       — Я не хочу давить на тебя, и пародировать Андрея я тоже не намерен, — Айдар спешит объясниться, — но мне правда важно знать это.       — Почему? По крайней мере сотни предполагаемых ответов возникает в голове Филиппа. Но он решает озвучить лишь часть. И то в своей голове. Это потому что я знаю, что ты скрываешь от меня что-то важное. Это потому что я достаточно любопытен, чтобы поинтересоваться. Это потому что ты во что-то вляпаешься, а придется разбираться нам вдвоем. Это потому что ты стал достаточно скрытен. Это потому что я боюсь, что ты мне не доверяешь. Это потому что я не могу позволить тебе не доверять мне. Это потому что между нами не должно быть секретов. Это потому что ты мне обещал, что не их не будет. Это потому что я…       — Это глупый вопрос. — Айдар перебивает поток мыслей парня напротив. — Потому что я не нахожу себе места. Я за тебя беспокоюсь. Костяшки пальцев в паре миллиметров друг от друга сталкиваются на столе и между ними бежит электрический разряд. Филипп вскакивает со своего места, как ужаленный. Кожа от прикосновения все ещё покалывает. Будто он коснулся не руки Айдара, а оголенного металлического проводка. Но желание стереть это прикосновение у него не возникает.       — Пошли кое-что тебе покажу. Пока они идут до номера Филипп рассказывает Айдару про Итана. Немного, вкратце, но так, чтобы его приятель понял саму суть. Про письма, про то как он его нашёл его, и как они вчера встретились. Эмоции на лице Айдара лишь немного меняются по ходу рассказа, в основном он старается ограничиться короткими кивками, даже если внутри него происходит нечто большое, намного большее чем этот ограниченный спектр. По правде говоря, Айдар был очень сильно зол на Филиппа. За то, что тот вместо того чтобы рассказать ему все сразу, предпочел морочиться с этим в одиночку. Но Айдар ничего не мог с этим сделать, даже если был очень расстроен. Если это был его выбор на то время — не доверять Айдару, то он не мог за это ругать Филиппа. Сейчас же Айдар просто был рад, что парень поделился теми крохами информации, истории, которая связывала их обоих. Они даже не замечают, что вместо того, чтобы пойти в номер застревают на диванчике в пустом фойе. Филипп, сбросив обувь, сидит по-турецки, а Айдар довольно вытянув лодыжки сидит полулежа, облокотив голову на мягкую обивку. Кажется, они здесь уже сорок минут, но ни один не другой этого не замечают. Более того, очевидно, им здесь так хорошо, что никто не хочет отсюда вставать.       — И в конце концов, — заключает Айдар, поворачивая голову в сторону своего дражайшего друга. Его мысли ходят кругом, он в все еще не мог поверить, что парень провернул это все за его спиной — ты получил, что хотел? Филипп кивает, и вытаскивает предмет из кармана толстовки, а потом снова прячет, услышав посторонние шаги.       — И что там? Филипп не успевает ответить, потому что чужие, предупреждающие шаги становятся все ближе, и вскоре останавливаются возле него. Только тогда он решает поднять голову.       — Чего тебе? Ему не понравилось, что трое ребят по смутным воспоминаниям Филиппа, которых он вчера видел в номере, нависли над ним. Он не хотел вспоминать что их что-то связывало, а уж тем более не хотел видеть их лица. Даже если уже было девять утра, и все потихоньку начали отходить после вчерашнего.       — Это ты виноват, что нас спалили, — голос одного из них звучит не дружелюбно. Айдар поднимает голову и узнает в нем парня, который вчера стал свидетелем забавной сцены с Филиппом, когда Саша его вместе с Айдаром тащил его на себе. — Небось ещё и этому, — он кивает головой на Айдара, ему совершенно не нравится это пренебрежительный жест, — все рассказал, чтобы тебе наказание снизили. У Филиппа по спине пробегает холодок. Он выпрямляет ноги и спускается с дивана. Айдар в это время молча наблюдает за ними, хоть и напрягается. Он не решается вступить в диалог, пока его об этом не попросят, или по крайней мере пока он не сможет это терпеть. Он уже немного стал уставать от смены эмоций.       — Что ты такое говоришь? — Филипп вскидывает руки, больше не для придачи эмоциональности, а скорее больше для того, чтобы обступивший его круг парней дал ему немного места. — Ты же знаешь, что я был там вместе с вами, и я тоже пил. С чего бы мне вообще вас подставлять?       — Ты так в аккурат ушёл вместе с этим белобрысым, — Филиппу хочется про себя смеяться — как раннее вечером они называли его своим приятелем, но стоило ночи пройти, как он стал для них никем. — Мне кажется, Филя... Что здесь не все так чисто.       — Верно, — поддакивает ему один из товарищей.       — И то, что ты сидишь с ним, — парень указывает на Айдара, — и мило беседуешь, хотя до этого вы толком не общались, заставляет меня задуматься. Филипп ощетинился. Он резко встал и сжал руки в кулаки. Он понимал, что эти придурки просто искали на кого выплеснуть свои отрицательные эмоции, и Филипп был готов это терпеть. Впрочем, уже не в первый раз. Но надолго ли его хватит?       — Это не «этим». У него, между прочим, есть имя.       — А что ты его так защищаешь? — парень задиравший Филиппа был готов расхохотаться. Последний раз Филипп так яростно защищал только Андрея, когда они пытались подмять его под себя в классе шестом. Он уже успел соскучиться по такой эмоции в лице этого парня, — Что спелись уже небось?       — Наверное и путёвку ты эту получил не просто так. Айдар отметил, что им просто нравилось выводить Филиппа. Как он менялся в лице, в мимике, в оточенных жестах. Как краснела его мордашка и морщится лоб. За этим было более чем забавно наблюдать. Он все ещё выглядел как много лет назад, как мальчик в песочнице, не поделивший машинку. Только теперь он был большой, большой, злой и агрессивный и эмоции его были большие. Филипп кидается вперёд, но Айдар вовремя вскакивает со своего места и хватает его за грудки. Последний раз от тела Филиппа исходила такая уверенность, решимость и твёрдость, когда он бил Айдара. Большую же часть времени Филипп пребывал в плавном и текучеобразном состоянии. Его белки редко краснели, а руки ещё реже наливались свинцом. Он ненавидел спорт, он не любил бегать, и больше всего ему не нравилось совершать лишних резких движений. Но сейчас он был зол, неконтролируемо зол и Айдар понимал, чем это может кончиться в первую очередь для него, а потом и для этих ребят. Впрочем, Айдар в самом деле было плевать на них.       — Отпусти меня! — Филипп брыкался, и каких сил стоило Айдару удерживать Филиппа на месте. Он очень надеялся, что сейчас кто-нибудь из учителей по чистой случайности будет проходить мимо и поможет ему, а может швейцар, а может хоть престарелая бабушка со второго этажа, да хоть кто-то, кто будет на его стороне. — Я ему врежу. Парень так бесстрашно стоящий впереди всех, будто напрашивался на кулак Филиппа.       — Правильно, — он приблизился опасно близко, — держи свою ручную псинку на цепи. А то гуляет, где не попадя. «Так вот как это выглядит», — подумал про себя Айдар, и его руки на секунду ослабли, но это была та самая опасная, самая важная, решающая секунда, которая позволила Филиппу выбраться и кинуться на обидчика. Удар, к несчастью, нанес первый не он. Прежде чем Филипп успел сделать первый выпад, точечный удар в живот коленом, с виду как показался Айдару довольно жёстким, парализовал его. Филипп рухнул коленями прямо на пол. У Айдара от злости защипало в глазах. Он понимал, что он не должен ввязываться в драку, что для это категорически неприемлемо, что для него это несёт целую массу, целую категорию последствий, но он ничего не мог сделать. Когда он моргнул в следующий раз, то его кулак находился в опасной близости от чужого лица и только голос учителя остановил его. Парни до этого задиравшие Филиппа ринулись в другую часть длинного коридора в надежде, что учитель, который стоял достаточно далеко не сможет отличить их лица.       — Айдар, что здесь случилось?  Учитель подбежал к ним так быстро, как только смог. Филипп все ещё стоял на коленях, прижимая руки к животу. Его лицо было закрыто прядями волос, а Айдар стоял на своём месте, не чувствуя твёрдой земли под ногами и руки у него беспощадно тряслись. Он чуть не ударил его. Не избил их всех. Он избил бы их очень сильно. Он чувствовал это. Он продолжал бы это делать до тех пор, пока не смог бы остановиться. Ему почти стало наплевать на все его будущее только от того, что он увидел. Что же он с ним сделал?       — Эти парни обвиняли и провоцировали Филиппа, говорили что он всех сдал, а потом когда он на них кинулся один их них его ударил.       — Ты побудешь с ним? Я должен посмотреть по камерам кто это был. — учитель морщит нос и потирает переносицу, видно, что этот «отпуск» его в край измотал. — Если ему будет очень плохо, отведи его к остальным. У нас в номере есть аптечка. Айдар кивает. Он и так никуда не собирался отходить от Филиппа. Когда учитель их покидает, Айдар склоняется над Филиппом, вставая на корочки. Он помнит про камеры, но сейчас ему все равно. Филипп и так не встаёт с колен достаточно долго, а руки обеспокоенно прячутся в толстовке поэтому Айдар приближается к нему и убирает пряди с лица. На лице Филиппа пустота. Он смотрит просто в никуда и даже не моргает. Айдар решает, что у Филиппа просто шок. Он не хочет думать что удар был достаточно сильным, чтобы нанести Филиппу значительный ущерб. Потому что тогда он за себя не отвечает. Он даже не будет пытаться себя остановить.       — Ты встать можешь? Филипп еле кивает.       — Сильно больно? Мне позвать помощь? Филипп хлопает ресницами и глаза блестят, когда наполняются влагой. Айдар делает вывод что парню настолько больно, что он начинает плакать. Он тянет его за рукав и Филипп как безвольная кукла следует с пола за ним. Рука из кармана полностью выглядывает и что-то падает на красный ковёр.       — Филипп, ты такой невнимательный, — Айдар понимает, что парень не в том состоянии, чтобы наклониться и поднять потеряшку поэтому делает это сам. Чёрный пластиковый кусочек, с открытыми, острыми краями, как обломок от чего-то аккуратно ложится в его ладонь. Он начинает понимать.       — О нет, Филипп... Айдар поднимает голову и сталкивается с лицом Филиппа. Парень просто беззвучно плачет. Ни один мускул не дрожит на его лице, пока слезы беззвучно катятся по щекам. Парень буквально за ручку ведет Филиппа в номер, минуя учительский. Аптечка здесь им ничем не поможет.