Тайна школьного турпохода

      — Мам, ты не видела скотч?       — Скотч? — прокричала женщина с кухни. — Посмотри у себя под ногами. Парень опустил голову и встретился только с непонимающе растерянной мордочкой Чарли. Он сегодня целый день такой. С тех пор как Филипп встал для себя непривычно рано и стал снимать со стенки плакаты и заныривать под кровать в поисках потерянных носков и крошек из-под печенья. Уезжая, ему не хотелось видеть ничего из этого здесь, когда он будет приходить сюда в гости. Они были бы напоминанием чего-то, той эпохи, которая сегодня должна была кончиться.       — Что такое, Чарли? Малыш? — Филипп оставил коробку в сторону и сел на коленки. — Ты будешь по мне скучать? Конечно, странно было называть Чарли малышом, ведь по собачьим меркам он был уже чуть ли не в два раза старше Филиппа. В этом году Чарли исполнилось девять лет, и если сам он не считал себя стариком, то уже таким уж считался. Филипп погладил собаку по холке. Это не была просто собака. Это был верный товарищ, друг и спутник Филиппа, который сопровождал его в самые, пожалуй, трудные времена. Нет ничего сложного в том, чтобы быть ребенком или подростком, гораздо сложнее пережить этот период, когда столько неизвестных и новых вещей тебя постоянно пугают. Этой собаке он был обязан многим. Но сейчас был вынужден ее оставить. Животным в общежитие нельзя.       — Я буду тебя навещать как можно чаще. Веришь? — Филипп преданно наклонился, заглянул в собачьи глаза, и Чарли гавкнул, довольно размахивая хвостом. Тут и обнаружилась пропажа в виде скотча. И как только Чарли умудрился подмять его под себя?       — Разве нам не пора встречать Айдара? — мама появилась в дверном проеме, вытирая руки о фартук. Она с самого утра кашеварила на кухне, скорее всего, готовя что-то определённо любимое к приезду Айдара, руша при этом всем планы Филиппа потащить своего парня в какую-нибудь да пиццерию.       — Я думаю, да. Филипп тоже обеспокоенно посмотрел на часы. Мамино волнение, что они не успеют к прибытию поезда, передавалось и ему. А он еще не решил, что надеть. Что надеть на встречу с Айдаром? Да, они не виделись пару недель. Но! Не хотелось бы появиться перед ним потным и растрёпанным, это только по крайней мере! А по большей части хотелось еще и выглядеть опрятным и хорошо одетым. Он отставил коробку в сторону, как хорошо, что большую часть еще он не запаковал, и стал искать себе одежду. Пока Филипп разбирался с прихорашиванием, мама закончила с готовкой и, стряхнув муку с прически, пошла заводить машину.       — Филиппе, полегче, — мама сделала ему замечание, когда обнаружила, что вместо того, чтобы спокойно сесть в машину, он буквально в нее залетел, чуть не стукнувшись о стекло. — Мы еще никуда не опаздываем?       — После того, как ты об этом сказала, я чувствую, что да, — вместо того, чтобы пристегнуться, когда мама дала по газам, Филипп наклонился и стал завязывать кроссовки. Он на ходу пытался вспомнить, закрыл ли дверь и должным ли образом попрощался с Чарли. Про Вову, который остался дома в этот момент, он очевидно забыл.       — Ты с самого утра возишься с этими коробками. Хотя переезд с Андреем у вас намечен только на завтра, — мама находила умилительным тот факт, что Филипп так нервничал хоть перед чем-то. Она не находила его взволнованным даже когда он подавал документы в университеты, даже когда сдавал экзамены и даже когда пришло письмо с извещением о поступлении. Это говорило о том, что Филипп либо работал вполсилы, либо это не входило в его круг интересов, просто чтобы волноваться из-за этого.       — Я просто хотел, чтобы к приезду Айдара нам осталось лишь разобрать остатки в шкафу, — Филипп вынырнул из-под сиденья, закончив протирать обувь, и пристегнул ремень. — Чтобы было больше времени с ним потусоваться.       — Это здорово, Филиппе, — мама Филиппа закатила глаза. Ее сын, очевидно, не думал об учебе, но раз Филиппу нравилось проводить время с Айдаром, ей оставалось только его поддерживать. — Но где ты будешь спать? Ты уже завалил свою кроватью коробками.       — О, не переживай, — Филипп отмахнулся. — Я уберу это до ночи. В крайнем случае, лягу в бабушкиной комнате. Хотя идея спать там, где, по идее, мог обитать призрак ушедшей, но дорого любимой бабули, не особо его прельщала. В его семье еще не закончился тот период, в конце которого каждый из них мог бы спокойно зайти туда и сдвинуть хотя бы одну чужую вещь с места. Так что, даже если он почувствует, что к этому пока не готов, то всегда может постелить себе на полу. Если найдет постельное. Ах, он и его уже убрал. Филипп и его мама появились на платформе чуть позже положенного. А все из-за того, что кто-то принарядился настолько эффектно, что не переставал пищать каждый раз, проходя через рамку. Так что, пока сотрудники вокзала убедились, что Филипп чист и не пытается провезти контрабанду, не прячет в штанах оружие — на все это ушло добрых десять минут. Но оно того стоило. Филипп с трудом вспомнил про правила приличия и про все «нет», которые он должен был соблюдать на публике. Им пришлось установить этот список месяц назад, после прошлой их встречи.       — Привет.       — При…вет. У него чесались руки, хотелось дергать ногами от невозможности сделать хоть что-то, пока нервы, нервные импульсы, сигнал за сигналом заставляли его походить на заведённую куклу. Филипп чисто механически обнял Айдара следом за мамой и схватился за ручку чужого чемодана. Возможно, Айдару было легче в этой ситуации. Филипп с радостью ему завидовал. Благодарил хотя бы одного из них за проявленную выдержку. Лучше ему правда от этого не становилось. Сколько он там должен еще держаться? Поездка в машине, ужин дома с семьей, прогулка с Чарли, ленивые «спокойной ночи». Ах, им же еще надо было в магазин на обратном пути, потому что мама извела пол холодильника, готовя сегодняшний ужин. Стоило ли оно того? Может, она лучше знала вкусы Айдара? И может, притча о том, что «путь к сердцу мужчины лежит через желудок», имеет место быть? Стоило ли тогда Филиппу записаться на курсы по готовке и перестать хвастаться тем, что имеет скоростной способ испортить даже самое банальное и простое блюдо. Это было сейчас не самая главная проблема. Достаточно было посмотреть на Филиппа, увидеть его вспотевший затылок, капли пота под кожаными браслетами и заторможенную реакцию на внешние раздражители. Сложно было говорить себе «нет», когда они с Айдаром были за «да». Пока все вокруг кричало, что это очень и очень плохая идея. Все говорило об «нет».       — Филиппе, ты собираешься пускать Айдара в машину или как? Парень нарочно развалился на два сиденья. Он пока не решил, может ли сесть Айдар рядом с ним или парню придется довольствоваться местом рядом с мамой. Филипп посмотрел на Айдара, сверху вниз, еще раз оценивая его слегка отросшие волосы и общий летний вид. Светлые брюки и темно-синее поло, открытые руки и ноги, закутанные в конверсы. Лицо того было серьезным; он не понимал, почему Филипп сканирует его глазами, и, видимо, даже понятия не имел, о чем тот думал.       — Я… нет? — Во рту было сухо, и Филипп сглотнул. — Не знаю? — пробормотал вдобавок парень, но с легкого пинка мамы все-таки уступил место. Филипп испытал разношерстную смесь чувств, в которой ему в равной степени хотелось прикоснуться к парню и вместе с тем боялся обжечься о его кожу. Он пристегнул ремень и прижался к стеклу, решая, что в этой ситуации не могло быть ничего лучше, чем притвориться спящим. До магазина они доехали в легкой и разбавленной радио обстановке. Она была таковой, потому что состояла в основном из разговоров Айдара и матери Филиппа. Филипп не особо их слушал, потому что все, о чем они говорили, он знал — либо от одной стороны, либо от другой. Проблемы начались, когда они приехали. Филипп заскулил как дитя малое оттого, что ему не хотелось идти в магазин, спектакля ради или оттого, что был напряжен как оголенный проводок — он сам не понимал. Ему просто хотелось, чтобы его оставили в покое. Может, он бы мог притворяться спящим еще пару дней.       — Так, юноша, — мама стояла на улице, перевешивая руку через дверцу. Этой позой она показывала, что если Филипп не встанет, она просто стянет его с сиденья на асфальт, если ей так будет угодно, — если вы сейчас же не выйдете из машины, то я определю вас в детский уголок на первом этаже. Филипп подался, но не из-за угрозы. А из-за страха быть окончательно опозоренным перед Айдаром. Зачем они вообще придумали этот список «нет»? Чтобы Филипп мучался и корчился так, будто из него изгоняют беса, а не он испытывает простое желание чуть дольше обнять любимого человека. Так мучиться и корчиться он мог и без этого. Хорошо, что в жизни того, что доставляло ему неудобства, без этого вполне хватало. Они вошли в гипермаркет втроем. Мама впереди катила тележку, по мнению Филиппа, просто скидывая в тележку все на своем пути, а парни шли чуть поодаль. Музыка в этом месте еще больше нервировала бедного Филиппа. Айдар уже давно наблюдал за ним и, не выдержав, дернул парня за рукав футболки.       — Что с тобой? — прошипели ему чуть ли не над ухом.       — Эх, лучше уж тебе не знать, — Филипп горько усмехнулся.       — Ты заболел? — Айдар как-то беспокойно посмотрел на Филиппа, а у того даже в душе потеплело и чуть поуспокоилось от этого взгляда. — Опять зубы?       — Помилуй, — Филипп отмахнулся и цокнул языком. — Гормоны.       — Гор… что? Ответ Филиппа на этот вопрос, а точнее его конкретная расшифровка, потонули в общем шуме магазина. Да и вскоре женщина впереди начала жаловаться, что они передвигаются как два умирающих лебедя. Хотя, по идее, эти два умирающих лебедя должны были сносить всё с полок. Мама Филиппа, по всей видимости, так и не поняла, что Айдар по-прежнему ест всё, а у Филиппа вопрос питания не стоял сейчас на первом. Хотя он позволил Айдару положить его любимые молочные коктейли в корзину. Когда продукты были куплены, а Филипп и Айдар были завешаны тяжелыми пакетами, мама, довольная, отдала ключи Айдару.       — Мне ещё нужно зайти в один магазин. Тебе не составит труда присмотреть за ним?       — Эй! — то, как Филипп гнёт свою линию, пусть и слабо, было уж очень забавно наблюдать Айдару. — Я уже не ребёнок.       — Да, Филиппе, — бросила мама напоследок, — сегодня ты отлично это показал. Возможно, она припоминала ему не только сцену в машине, но и сценку в магазине в детском отделе, где Филипп избивал Айдара резиновым молоточком. Филипп со злостью запихал продукты в багажник и с громким хлопком закрыл дверцу машины, чуть не прищемив одному из них пальцы.       — Полегче, Филипп…       — Прости, — Филип прикусил губу и отодвинулся, чтобы Айдар тоже мог забраться внутрь салона. Филипп включил кондиционер, откинулся в кресле и сдул с красного лица упавшую русую прядь. Ему казалось, что Айдар всё ещё наблюдает за ним, поэтому он приказал себе сделать более расслабленное лицо и убрать морщинку между бровей. Ему было слишком тяжело совладать с собой, что уж говорить о других.       — Ты смотришь, — сухо констатировал факт Филипп, всё ещё глядя на Айдара только через зеркало заднего вида.       — Я смотрю, — Айдар подтвердил это таким же безразличным голосом. Он ещё не понял, что Филипп наблюдает за ним, и сам смотрел только на парня рядом.       — Дразнишь? — Филипп отводит глаза в сторону, опускает голову.       — Нет.       — Тогда в чём дело? — Филип ёрзает на месте. Под шортами противно скрипит сиденье. Он же просил маму убрать летом эти противные скользкие чехлы. Но его никто, как обычно, не послушал.       — Думаю, отчего ты такой дерганный. — Айдар прикусывает губу, и это заставляет Филиппа разорвать зрительный контакт. Он засмеялся. Отчего же? Оттого, что ты рядом, и оттого, что тебя нет. Глупый вопрос.       — Мне уже легче, — Филипп еще некоторое время смеется и прочищает горло. — Спасибо.       — Я могу для тебя что-то сделать? — Айдар повернулся к нему. Филипп ответил тем же. Глаза Айдара смотрели на него. Прямые, темно-золотистые, выглядывающие между черно-смолистыми прямыми прядями. В груди у Филиппа екнуло. Очень опасная ситуация. Филипп, включи голову. Ты не дома. Ты на улице. Филипп, не выключай голову. Не выключай.       — Ты можешь не двигаться? — на одном дыхании спрашивает парень. Айдар кивает, и тогда Филипп с шумом выдыхает накопившийся воздух. Еще немного, и он бы точно лопнул. Парень еще некоторое время ерзает пальцами, мокрыми от пота ладонями, по сиденью. Ужасно жаркий день, но потом приступает к задуманному. Филипп садится ближе к Айдару так, что их плечи соприкасаются, но вместо того, чтобы обнять Айдара, сидя так, будто вплотную, он позволяет своей голове, пусть и немного неуклюже после всех сегодняшних действий, упасть к нему на колени. Айдар ощутимо вздрагивает, но приказывает себе оставаться на месте. Тело Филиппа не кажется ему непривычно тяжелым, более того, действие Филиппа не вызывает в нем никаких противоречивых чувств. Он просто не знает, куда деть руки, все еще держа их на весу, и думает лишь о том, чтобы на этой полупустой парковке никто не прошел достаточно близко к машине, чтобы заметить это.       — Лучше?       — Намного, — Филипп ещё раз с шумом выдыхает и позволяет своим рукам оплестись вокруг чужого туловища, упираясь лицом в темно-синюю ткань. Айдар исполняет пожелания Филиппа. Он и правда не двигался, но в случае чего был готов подскочить на месте. Тёплое нервное дыхание приятно щекотало кожу, даже через футболку. Руки Филиппа плотно сомкнулись на пояснице.       — Скучал? — Айдару надо было занять чем-то рот, очевидно, без этого в полнейшей тишине он бы впал в панику. Он пытался скрыть нервное волнение в теле.       — Прости.       — За что ты извиняешься?       — За фсё это… — Филипп говорил в футболку Айдара, отчего звук получался приглушённый и некоторые буквы искажались. — Я такой… — Филипп попытался подобрать слово, но в голову ничего не шло.       — Очаровательно милый? — закончил за него Айдар, и Филипп был уверен, что если он сейчас поднимет голову, то увидит, что парень улыбается.       — Брось эту чушь. — Филипп полностью зарывается лицом в Айдара. Горячее дыхание опаляет чужую кожу. — Где ты только её понабрался?       — В книжках прочитал. Прямо рядом с синонимом слова «мой парень» там было написано «очаровательно милый», «жутко красивый» и «приятно мягкий»…       — Айдар, заткнись, пока не поздно. Я тебя прошу, — Филипп повернул голову и уставился в потолок машины, а вместе с тем и на лицо Айдара, которое, как и угадал Филипп, действительно ему улыбалось. — Пожалуйста.       — Раз ты просишь, Филипп. Айдар выпрямил спину и попытался стряхнуть с ног Филиппа, но тот грубым рывком вцепился в его одежду. Они на несколько секунд так и застыли. Филипп осознал, что еще в худшей ситуации. Но почему его не отпустил? Все изменилось за долю секунды. Филипп первым услышал чьи-то шаги. Сердце его беспокойно забилось, как при охоте на зайца, где зайцем выступал он. Парень резко опустил ткань и шваркнулся прямо на пол, в ноги Айдара. Пусть пол машины был и не такой грязный, и ботинки Айдара тоже нельзя было назвать неряшливыми, это падение оставило у Филиппа мало хороших впечатлений. Он сделал мысленную пометку добавить в этот список «нет», еще и заднее сиденье машины.       — Ай-я, уже и полы с собой вытираешь, — мама посмотрела на него с водительского места и поставила какую-то коробку, скорее всего, опять посылка из интернет-магазина, в освободившуюся брешь, где только недавно сидел парень. — Филиппе, пока твою одежду стираю я. Филиппу потребовалось больше, чем несколько секунд, пока его лицо из красного приобрело более нормальный оттенок, и он смог выдохнуть.       — Я знаю, мам…

***

      — Ты спишь слева, — командует Филипп Андрею, будто имеет права на эту комнату гораздо больше, чем его сосед.       — Это ещё почему?       — Потому что это солнечная сторона, а тебе полезны солнечные ванны. Филипп улыбается, говоря это, пока Айдар молча наблюдает за их дружеской дискуссией, занося оставшиеся коробки. Вчера они половину вечера убирали оставшиеся вещи, подвергая их сортировке. Какую-то часть Филипп взял с собой, а большую, к его великому сожалению, пришлось оставить дома, убирая всё в шкафы и на самые верхние полки. Комната даже как-то обнищала без видимых следов жизни Филиппа и стала пустой. Те детали, порой даже незначительные, как, вроде, упавший носок с батареи, одиноко валявшийся в его недрах, упаковка из-под пиццы или плакат, наклеенный на стену вперемешку с маленькими бумажными вырезками из жвачек, придавали ей жизнь. Филипп нисколько не нервничал перед переездом. Рядом был Айдар, а также Андрей, и ему показалось, что акклиматизация к новому месту пройдет гораздо легче, чем он мог представить. А ведь каких-то два года назад он не желал делить комнату с Айдаром и не гнушался разделять ее бумажным скотчем. Они приехали чуть раньше, чем нужно было, надеясь закончить быстрее и отправиться куда-то еще погулять, позвав с собой Сашу. Поэтому парни работали, разбирали вещи очень усердно и тщательно, лишь иногда прерываясь на диалоги.       — Слушай, Андрей, — Филипп поворачивается к нему и крутит металлическим предметом перед его носом, — а куда мы положим вот это? Филипп не знал, зачем мама ему это дала, но просто принял и, закинув одну из коробок, полагал: раз мама считает, что ему это необходимо, то значит, так тому и быть. Помимо этого странного предмета, между его любимой одеждой лежала еще парочка похожих, а также кружка. Все остальное мама Филиппа посоветовала ему докупить по мере необходимости. Филипп, правда, пока не знал, что с этим делать, но он думает, что с Андреем они вдвоем что-нибудь придумают.       — Кастрюлю? — Андрей подходит ближе, крутя в руках предмет. — Я не знаю. Еще не видел кухню. Пойду спрошу у вахтерши, можно ли такое оставлять там, не боясь отправки на сдачу металла. Филипп молча кивает и провожает Андрея взглядом. В самом деле, парням очень повезло с общежитием. Помимо того, что комнаты были трехместные, пока третий сосед не объявился, это обоих очень радовало. Корпус этого общежития был только недавно отремонтирован. Конечно, он еще не был ни на кухне, ни в ванной, ни в общей гостиной, но уже наличие такой светлой, пусть и небольшой комнаты, радовало его. И с виду казалось, что даже кровать не скрипит. Филипп сел на нее и попробовал попрыгать. Скрип был совсем незначительный.       — Ты чего там все перебираешь? Иди сюда, — Филипп похлопал по месту рядом с собой. — Я сам потом все закончу. Айдар оторвался от шкафа с одеждой и сел рядом с Филиппом. Кровать действительно лишь немного скрипела. Он уперся ступнями в потертый линолеум.       — Это хорошая комната, — Айдар говорил искренне. В свое время он наслушался от старших, какие комнаты бывают в общежитиях, и ожидал худшего. Теперь, по крайней мере, он мог быть спокоен за Филиппа.       — Да, мне тоже нравится. Не хватает только немного, — Филипп осмотрел кусок пустой стены со своей стороны. Он уже размышлял, чем его можно заполнить. — Меня?       — Ты ещё успеешь.       — Я знаю, — Филипп причмокнул губами и хихикнул. — К слову… какие у тебя планы на завтра? Я бы хотел, чтобы мы сходили куда-нибудь.       — Разве мы не идём сегодня с парнями в кино?       — Это да, — Филипп закатил глаза и снова уставился на ноги перед собой, — но я думал, мы сходим куда-нибудь вдвоём. Понимаешь…?       — А, да, — Айдар прочистил горло, — понимаю. Но завтра не получится. Я уже договорился встретиться с отцом. Он вернулся из командировки и просил о встрече. Филиппу не нравилось, что Айдар общается с ним. С тех пор как он застал отметины на теле Айдара, те первые, в медицинском кабинете, его мнение о нём не поменялось ни разу. Пусть он хоть три раза обратится к вере, пройдёт лечение от алкогольной зависимости и пожертвует нуждающимся большие деньги — Филипп не сможет изменить своё мнение о нём. Человек, который неоднократно поднимал руку на своего ребёнка, человеком то не считался. Мнение о нем однозначно не стало лучше также после их небольшого похода, и уж точно мнение о нем не улучшилось, когда он просто забил на своего ребенка, буквально передав матери Филиппа права на него. Если Айдар был ему так нужен, раз это единственный его сын, разве не стоило за него бороться? Разве не стоило обивать все пороги, чтобы его «сокровище» у него не забрали? Для Айдара, Филипп понимал, это было даже к лучшему, что такого сценария в тот момент не случилось. Пусть связь Филиппа и Айдара в тот момент была не так сильна, он все равно себе не представлял, как будет спать, если Айдар вернется домой. Этот год был нужен Айдару, и он рад, что Филипп провел его с ним. Сейчас же, когда, по мнению Филиппа, отец Айдара мог бы вообще не появляться в жизни своего сына, совершенно утратив какой-либо контроль, он будто нарочно появился в этой истории. По словам Айдара, его отец, завязав с алкоголем, который и так уже сильно подорвал его здоровье, и, если вообще так можно было сказать, встал на путь истинный. Филипп не мог запретить ему общаться с ним. Он даже не мог показать своего недовольства, не желая его расстраивать. В конце концов, он последний человек, который что-то может понимать в теме отцов и детей. Все, что оставалось Филиппу, это искренне беспокоиться, доверять Айдару и его словам, и, в случае чего, прийти на помощь.       — Ты мне позвонишь, если что? «Если что» могло означать на самом деле многое, но в данном случае оно означало: «Если что случится, у тебя же хватит ума мне сказать об этом?» Айдару не хватило времени, чтобы развёрнуто ответить, он только успел кивнуть, как в проходе появился Андрей.       — Я, значит, тут по этажу бегаю, ищу кухню, а они тут расселись. Отдыхают.       — Плохо бегаешь. Даже топота не было слышно, — Филипп фыркает, но не из вредности, а скорее просто так. Немного огорчаясь, что упустил момент чуть подольше побыть наедине с Айдаром. Они возвращаются к обсуждению таинственного предмета в руках Андрея. Айдар начинает немного переживать оттого, что придётся в какой-то момент оставить их наедине и позволить готовить еду самим. Может, стоит попросить добавить номер пожарной службы в быстрый набор в телефоне Филиппа? В целом уборка и распаковка вещей не занимают в дальнейшем так много времени. Андрей прекрасно справляется со своей немногочисленной половиной, в то время как Айдару приходится помогать Филиппу. Потом они ещё полчаса наблюдают, как среди сложенных вещей он ищет ту самую футболку для выхода на улицу, и ещё через полчаса они оказываются в пиццерии. От обилия оранжевого внутри помещения в глазах немного рябит, но Филипп не обращает на это внимания. Он здесь был уже не раз, просто не так чтобы часто. Смотреть на цены было, по его мнению, чуть более увлекательно, чем глотать слюну во рту от желания попробовать то, что он не может себе позволить, и не сколько из соображений бюджета, сколько из соображения совести. Представьте себе, что дома вас ждёт ароматный бульон, приготовленный бабушкой, жареная курочка и тёплое, мягкое пюре. Как можно позволить себе наесться пиццей, зная вот всё это? Понятное дело, что уже около года ему не приходилось об этом беспокоиться. Нет, он нисколько не жаловался на качество готовки своей матери, но все равно это было не то. Пиццерия или кафе, как угодно, выглядит не самого презентабельного вида, а детская комната в конце коридора, всегда наполненная шумом и визгами детей, скачущих по поролону, сразу отнимают одну звезду, но готовят здесь вкусно. Парни приходят чуть позже Саши, который так услужливо занял им четырёхместный столик. Филипп садится рядом с Андреем, берёт в руки меню и краем глаза наблюдает за обменами любезностей своих друзей. Точно, Саша ведь тоже давно не видел Айдара. Неудивительно, что им необходимо пару минут на то, чтобы рассмотреть друга и обменяться колкостями. Филипп чуть сползает на сиденье, в этот раз не в таком скрипучем, но зато оранжевом, ярком — просто кричащем «посмотри на меня» — и утыкает глаза в список закусок и названия. Парень многое пробовал из того, что было в меню. Нет ничего удивительного. Его не меняли годами, но от этого не значит, что Филипп против попробовать что-то ещё раз или не пробовать вообще. К примеру. Он не знает, будут ли они заказывать пиццу отдельно или общую, поэтому парень переходит сразу к разделу с напитками. Ногами, протянутыми вдоль кресел, Филипп чувствует, как что-то касается его лодыжки. Он поднимает голову и встречается с лицом Айдара. Брови у парня сведены в одну линию, а лицо чуть хмурится. Филипп не подозревает, но именно в этом жесте, в этот момент Айдар спрашивает у него в молчаливом жесте, всё ли с ним хорошо, но Филипп отмахивается. Его настроение в последнее время как качели, которые мотает из одной стороны в другую. Меньшее, что он хочет сделать, это доставить кому-то этим проблемы. Когда парни определились с одной общей пиццей, по настоянию Филиппа, слёзно умолявшего не класть туда чеснок, Андрей направился к кассе, чтобы сделать заказ, таким образом отпихнув Филиппа к окну. Так Филипп оказался напротив Саши. Тот сразу поднял голову, обратив на него свои зелёные глаза.       — Как Чарли? — спрашивает он и складывает руки домиком. Под толщей очков Филипп не замечает беспокойные огоньки и списывает всё на простое любопытство.       — Всё хорошо, ему уже лучше, — Филипп не знает, куда приткнуть своё лицо, потому что он уверен, что парень рядом сейчас за ним наблюдает. — Врач сказал, что, возможно, он просто съел что-то не то во время прогулки.       — Чарли… болеет? Из уст Айдара, которому Филипп, конечно же, ничего не рассказывал, это звучит как-то предательски оскорблённо. Или, возможно, Филипп просто не в состоянии увидеть за этим тоном волнение, просто человеческое переживание. В этот момент возвращается Андрей, неся талон на заказ. Филипп отказывается пропускать его к окну и продолжает.       — Уже нет, ему было плохо… недавно, — Филипп не хочет вспоминать, как сильная паника охватила его пару дней назад. Неприятное ощущение, во время которого Филиппу казалось, что он перестал дышать. — Я сразу же отвёз его к врачу, и ему оказали нужную помощь. Айдар, скорее всего, заметил, как Филипп выражался максимально сдержанно. Очевидно, это была не та тема, про которую Филипп хотел говорить за столом, да и даже за его пределами. Андрея, видимо, это не волновало.       — Сейчас уже всё хорошо с твоим пёсиком, так что расслабься. А вот ты, — он указывает на Филиппа зубочисткой, которую в спешке вытащил из подставки, — нас, — парень указывает на себя с Сашей, — заставил в тот день конкретно волноваться. Филипп скрещивает руки на груди и фыркает — защитная реакция. В самом деле, сейчас ему хотелось просто раствориться в этом оранжевом цвете. Да, он того и правда испугался за Чарли и повел себя не лучшим образом рядом с Андреем и Сашей, которые в тот день на прогулке были вместе с ним. Но он не собирался извиняться, а уж тем более выслушивать все их жалостливые упреки. Единственный, от кого он мог вытерпеть упреки в этот момент, это был Айдар. Потому что Филипп, да, в очередной раз ошибся, когда не рассказал ему в очередной раз ничего. Он правда пытался, честно старался, учился выкладывать все как на духу, но иногда против его воли слова застревали посреди горла, тугим и толстым комом сковывали и не давали говорить. Скоро заказ парней был готов. В этот раз Филиппу было поручено на пару с Айдаром идти и забирать заказ. Филипп нарочно неуклюже вставал, стараясь отдавить Андрею пятки. Путь до стойки был недалеким и занял бы не больше двух минут, если бы Филипп не притормозил на полпути.       — Прости. Он устал извиняться за то, что ведет себя не как положено, но иногда он чувствовал, что не может ничего сделать, кроме этого.       — Все в порядке, Филипп, — Айдар похлопал его по плечу, закрепив свои слова лишь парой касаний. На людях он не мог позволить себе большего. — Я тебе доверяю.       — Правда? Прозвучало не очень доверчиво. Как можно было доверять Филиппу после всего того, что он скрывал, после того как много врал? Даже спустя год Филипп не понимал этого. Он и сам не отличался большим доверием, поэтому окружающих людей был склонен судить по себе.       — Да. Если ты мне решил не рассказывать, значит, на то были причины, — Айдар махнул Филиппу рукой, и они придвинулись к прилавку. В руках Филиппа — напитки, в руках Айдара — большая пицца. — Может, тебе было очень плохо в тот момент, или ты не хотел это со мной обсуждать. Я пойму это. Филипп в очередной раз понял, почему он был влюблен в Айдара. Конечно, это была только одна из причин, но очень важная часть того, что делало Айдара Айдаром. Он научился доверять ему. Он правда доверял ему. Сердце в груди приятно и в то же время волнительно заныло. Он снова пожалел о списке из около десяти «нет», который включал в себя, но отметил, что это не главная из его проблем. Сейчас главной задачей было донести напитки и не позволить им разлиться.       — Да, будто в космос летали, — отметил Саша, играясь с салфеткой в руках. Филипп был уверен, что место, с которого сидел Саша, и ракурс, с которого он сидел, позволяли ему видеть, что он и Айдар еще некоторое время разговаривали. Филипп не захотел комментировать это и поставил напитки перед парнями. Пицца исчезла довольно быстро. Трапеза была дополнена разговорами о предстоящих планах на будущее и оставшимися планами на конец текущего года. Андрей, изрядно наевшись, сидел, чуть развалившись на диване и упираясь головой в плечо парня, и листал ленту в интернете или играл в судоку — Филипп на него не смотрел. Сам же он в основном молчал, неспешно потягивая молочный коктейль или то, что от него осталось и противно сипело в трубочке, и наблюдал за Айдаром и Андреем.       — Вот уж не думал, что ты выберешь медицинский, — в голосе Айдара звучало одновременно и гордость, и удивление. Филипп отметил, что когда он рассказал о своем направлении, то в голосе Айдара не заметил ни того, ни другого.       — Ты это так говоришь, будто я не закончил уже первый курс, — Саша повозился с корочкой от пиццы в соусе и сунул ее в рот. — Или ты рассчитывал, что я сбегу раньше, чем это произойдет?       — Я просто думал, что ты в итоге выберешь журналистику, как большинство членов студсовета, — неосознанно в этот момент Айдар посмотрел на Андрея, который со скучающим лицом смотрел только в телефон. Видимо, на переваривание пищи у него уходило много сил, поэтому он ничего не сказал на довольно тонкое и правдивое замечание Айдара. Филипп не рискнул оказаться пойманным. Он спрятал лицо в пластиковом стакане из-под коктейля и проверял, осталось ли что-то еще, но все равно продолжал слушать.       — Моя мама все мое детство болела. Неудивительно, что я выбрал в итоге именно такую профессию, — сказал Саша, чуть понижая голос.       — Это очень благородно. Вдвойне, — Айдар сделал паузу в тот момент, когда Филипп задел его ногу под столом. — Мне кажется, быть врачом — очень тяжелый и непосильный труд. Не каждый сможет держать свою голову холодной, когда человеку, в особенности его любимому и близкому, будет плохо. Я очень горжусь тобой, что ты выбрал именно это направление. И я думаю, твоя мама согласна со мной.       — Спасибо… Саша отвел глаза и посмотрел в окно. Филипп не мог упустить такой момент и еще раз пнул Айдара под столом, чтобы тот в конце концов на него посмотрел. Сейчас они закончат с едой и отправятся по домам. Филипп, наверное, в угоду Айдару сегодня вернется ночевать домой. Да, Андрей будет хныкать. Этого не избежать, но он хочет провести время с Айдаром. Он все еще не до конца уверен, сможет ли он сказать что-то Андрею наперекор. Ведь он также его друг и очень важен для него. Завтра Айдар идет на встречу с отцом, а послезавтра они уже договорились с мамой Филиппа, что та поведет его по магазинам. Еще он обещал, что зайдет к Саше в гости и хоть один день уделит, чтобы съездить на могилу его бабушки. Филипп во всем этом списке дел искал себя, место, где будет только он и Айдар, но с сожалением обнаруживал, что такого места нет, и в ближайшем будущем не будет. Он чувствовал себя эгоистом, которому было только мало и мало. Так что легкие толчки по чужому кеду, случайные взгляды, пока он был уверен, что на них никто не смотрит — то малое и необходимое, что он должен был себе позволить, чтобы дышать.