Тайна школьного турпохода

      — Итак. Айдар, расскажи, что ты видишь? Мальчик, чей нос все еще покалывало после удара, немыми глазами посмотрел на карточки перед собой. Там были кляксы. Преимущественно разных размеров и форм, но в основном все черные, напоминавшие ему разлитую нефть или разводы мазута. Он задумался и почесал затылок свободной рукой. Не то чтобы он беспокоился о том, сможет ответить правильно или нет, ему по большей части было все равно и на кляксы, и на цветные карточки с картинками — его больше беспокоило, что может скрываться за каждым из его ответов. Он никак не мог понять, могут ли быть в этой игре правильные и неправильные ответы. А если они есть, то как их найти? Он еще немного посидел в тишине и в итоге ткнул на первую попавшуюся.       — Это похоже на бабочку, — его голос звучал искаженно, он все еще держал левой ладонью небольшой пакет со льдом прямо на переносице.       — А это?       — На собаку, — скорее он был похож на побитую собаку, чем это пятно, но ему очевидно не стоило произносить это вслух. В итоге по четким руководством он назвал оставшиеся ассоциации и замолчал. Среди прочих мертвых звуком стук настенных часов и шкрябанье ручки по бумаге перебивали тишину. Айдару не нравился этот кабинет. Он был узкий и небольшой, напоминал Айдару чем-то ванную комнату в его квартире. Пусть ванная комната и была надежным местом и чуть ли не самым бронированным — он не любил это место, не любил то, что его заставляло там закрываться, и то, с чем ему приходилось там закрываться. С этим кабинетом было то же самое. С ним было что-то не так. Водили сюда только заядлых хулиганов. Плакат на стене, имеющий только положительную цель, смотрелся нелепо и слишком вычурно, а тарелка с печеньем на столе для Айдара была сродни бесплатному сыру в мышеловке. Даже в столовой за лишний кусок хлеба некоторым, особенно обжорливым и жадным детям, приходилось драться с поварихой, а тут печенье. Просто так. Для всех желающих. Может, он и не питал к этой женщине, сидящей напротив, явную антипатию. Она делала свою работу, которую Айдар, очевидно, правда не понимал. Может, она заключалась в том, чтобы хулиганы хулиганили ровно настолько, чтобы не вылететь из школы, или в чтении в свободные часы лекций о профилактике наркотиков и вреде алкоголя. Но, по мнению Айдара, работа этой женщины заключалась в том, чтобы побитые мальчики и все остальные дети, подвергающиеся насилию в семье, оставались в семье. Он не исключал возможности, что мог и ошибаться, может, она выполняла простую задачу по заполнению всей этой кучи бумажек — Айдару этобыло бы не так интересно, если бы она не лезла к нему. Психолог отложила листок в сторону и перекинула одну ногу на другую, откинувшись в кресле. Она смотрела на Айдара прямо. Не так, как другие. Она не отводила глаза. Не делала взгляд враждебным или сочувственно-виноватым. Она просто смотрела на Айдара. Прямо. Айдар догадывался, что она со многими имела дело, чтобы приобрести такой взгляд.       — Твой отец сказал, что ты пытался сбежать. Айдар не отвечал. А что ему было сказать? Она не будет на его стороне.       — А еще то, что ты украл у него деньги. Айдар снова промолчал, поджимая губы. Сумма была не такая большая, чтобы о ней говорить, но помимо кражи Айдар в отсутствии этой суммы у отца видел ряд сплошных плюсов. Может, тогда, не имея внушительной заначки, отец Айдара не будет покупать выпивку и тратить деньги на своих дружков направо и налево.       — Надеюсь, ты понимаешь, Айдар, что такие дела — это очень плохо. Конечно, это плохо. Жизнь с таким отцом. К чему в итоге это могло привести? Пусть он и не испытывал к школе приятных чувств, но это место не единожды служило ему прекрасным напоминанием того, что вокруг него есть люди. Хорошие люди. Люди, с которыми он может быть друзьями. Только эта женщина к ним не относилась.       — Да, я понимаю, это всё очень плохо. Пусть они и говорили о плохом, каждый имел в виду что-то своё.       — Обещай, что такого больше не повторится.       — Обещаю. Айдар знал, что, скорее всего, это ложь. Да, он хотел пообещать, искренне, от всего сердца, но не мог. Не был он готов обманывать себя настолько крупно, да и не был уверен, что сам когда-нибудь поверит в эту чушь, даже если будет повторять её изо дня в день. Он только сломает себя и сделает что похуже.       — Твой отец совсем не хочет тебя ругать, — наверное, женщина заметила неуверенность в движениях Айдара и решила начать толкать его в самую пропасть. Образно, но это работало убедительно, почти реалистично. — Но ты ведёшь себя так, что сам вынуждаешь его. Айдар не верил. Да, он не был умным, но считал себя по крайней мере сообразительным ребёнком. На самом деле, он даже иногда думал, что было бы легче жить, принимать происходящее как факт, если бы он был чуть глупее. Иногда он без какого-либо интереса рассматривал стенд в школьном коридоре о вреде алкоголя. Будь он глупее, это было бы сродни тому, что верить, что этот стенд способен что-то изменить. Однажды они даже сидели напротив этого информационного блока с отцом. Это было в классе третьем, когда отца Айдара вызвали в школу. Нет, Айдар вел себя не настолько плохо, чтобы его родителей вызывали в школу. Но одного из родителей хотя бы раз в год обязывали появляться и переступать школьный порог, чтобы убедиться, что законный опекун мальчика все еще жив.       — Что смотришь? Отец Айдара заметил, как парень не моргая сначала смотрит на него, а потом на информационный стенд. Его раздражало это лицо. Спокойное, почти каменное, что бы он ни делал. Иногда он не понимал, почему ему достался такой всепрощающий ребенок. Может быть, все было бы намного проще, если бы тот истошно кричал и плакал, когда чувствовал себя в опасности или не в состоянии что-то сделать. Тогда бы хоть какая-то красная лампочка загорелась в его голове, чтобы остановить его. А глаза, напоминавшие о ней, не исправляли ситуацию. Медовые, с яркими янтарными капельками, как у нее, были вечным напоминанием того, как они выглядят, когда она перестала дышать. Сейчас он был достаточно трезв, чтобы его сознание на пару часов прояснилось. Он остался один. Без своей любимой жены. В трезвости не было ничего хорошего. Как только его чуть отпускало, волны грусти, тоски и одиночества накатывали на него с новой силой, как прибой. Захотелось снова увлажнить горло. Он уже не помнил, каково это — не чувствовать что-то плохое, когда ты трезвый, не думать и не ощущать бесконечные, как поток пчел, мысли. Мужчина постарался успокоиться. Он представил в своих руках бутылку, и дыхание от мыслей о награде немного выровнялось. Осталась лишь мелкая дрожь в пальцах и густая слюна во рту. Впрочем, к этому можно было привыкнуть.       — Здесь написано о вреде алкоголя, — Айдар в том возрасте еще не был настолько осторожным, чтобы не встревать с отцом в бессмысленные дискуссии. Пока все, что он учился делать, это носить каменную маску, будто она была его лицом.       — И что?       — Ты можешь умереть гораздо раньше, — подытожил Айдар, прямо указывая пальцем на строчки о продолжительности жизни. Трудно сказать, переживал ли Айдар, что его папа умрет, или переживал, что его отправят в детский дом. Скорее всего, он испытывал ощущение, сродни неприятной тоске и грусти. Он знал, что смерть — это печально. Она забирает родных людей и никогда не отдает. Но какое это имеет отношение к отцу? Любил ли он его? Или любовь, как медленно уходящая, вытекающая сквозь пальцы жидкость, начала смываться вместе со спиртом?       — Прояви к нему терпение, — голос вернул Айдара обратно, он считал минуты до ухода обратно в класс. — Ты должен понимать, что после смерти жены ему пришлось нелегко. Конечно, ему пришлось нелегко. Айдар без сарказма и иронии в действительности мог понять это. Только по рывкам тех счастливых воспоминаний, которые у него остались. Где его мама держит за руку, пока они гуляют в парке, а отец катает его на спине. Где они в зоопарке или празднуют Новый год. Айдар четко помнил каждое из них — событийное. И эти четкие воспоминания, нисколько не размытые, не фантастические образы, приносили ему сладкую тоску. Чего он точно не мог помнить, так это почему все звали ее женой его отца, а не матерью Айдара? Почему всем было не все равно, что его отец недостаточно силен, чтобы справиться с безутешной ролью отца? В то время как на то, что Айдар, лишившись одного родителя, был близок к тому, чтобы стать сиротой, всем было наплевать? Этого он не мог понять. Из сна, такого похожего на прошлые события — реального и четкого, его вырвал звон будильника. Он пытается выключить его. Приходится елозить по постели, не открывая глаза, нажимать на сенсорную панель телефона наугад. В какой-то момент, когда звон не прекращается, а смещается куда-то в сторону, он понимает, что это не его будильник.       — Выключи эту штуку, — Айдар закрыл уши подушкой, — у меня, по крайней мере, есть еще несколько часов для сна. Да, это было нисколько не похоже на Айдара. Спать допоздна, не ломиться первым на кухню, чтобы приготовить завтрак, не чувствовать себя обязанным делиться им с кем-то. Последняя неделя зачетов после курса была особенно загруженной. Хоть Айдар и понимал, что это всего лишь первый курс и всё самое тяжелое, если оно и было, впереди. Он дал волю накрутить себя, стараясь выбить «отлично» по всем предметам, которым только мог. Теперь он хотел лишь просто позволить себе подольше поспать. Недовольное бурчание с соседней кровати рушило его планы.       — Zamknij się już... Его сосед по комнате знал русский язык лишь немного хуже Итана, но не был уверен, использовал ли он его в чем-то, помимо произношения смешных идиом и не совсем приятных слов и выражений, ах, еще конечно для общения с ним раз уж на то пошло. Айдар откинул подушку, встал на ноги и, направляясь уже по известному пути, спотыкаясь о вещи Элиота, или, как он привык его называть, Элио, отключил надоедливый будильник. У которого еще и была отвратительная мелодия, та самая, которую, по мнению Айдара, можно было использовать только для пыток людей. Дымка неприятных воспоминаний, состоящая в основном из остатков сна, потихоньку рассеивалась. Ему редко снились сны. Сейчас, скорее всего, это было связано с предстоящей встречей. Волнением, которое, скорее всего, было внутри него, хоть он и старательно этого не показывал. Элиот в ответ на действия Айдара только перекатился с одного бока на другой и отвернулся к стене, так что рыжая макушка лишь слегка торчала из-под одеяла. Айдар вспомнил, что именно так спал Филипп. Да, будь он здесь рядом с ним, он бы уже пошел его толкать, пытаться расшевелить ленивую, особенно по утрам, тушку своего парня. Но здесь его не было. Филиппа не было рядом уже три недели, и Айдар ужасно скучал. Он не понимал, как до этого, в течение всего учебного года, не ощущал этого, но сейчас он скучал. Чувствовал необходимость находиться рядом, будто это было то, что помогало ему дышать. Айдар вышел на кухню и, пробираясь к своей полке, соорудил подобие завтрака. За то, что он так поздно встал, ему пришлось отдать кусок ветчины одному из парней, у которого кончилась стипендия — только чтобы тот не смотрел на него такими грустными глазами. Смуглый юноша удобно устроился на барной стойке, не обращая внимания на небольшую утреннюю суету. Его пытались вовлечь в диалог, выступали с предложением сходить куда-нибудь потусоваться этим вечером, но Айдар отмахнулся, как он почти всегда делал до этого. Не стоило воспринимать их великий жест вежливости за то, что они хотели на самом деле — провести с ним время. Им был больше интересен сосед по комнате Айдара или его слишком заумные и точные конспекты, но точно не он. Тем более, он сегодня уже договорился встретиться с Итаном. Пьяной компании, в сумме с количеством посетителей, ему хватит с головой. Айдар и Филипп обменялись короткими смс, будничными и ничем не примечательными. Для них это стало обычной ежедневной рутиной, созданной лишь для того, чтобы убедиться, что у твоего близкого человека всё хорошо. Айдар допил кофе, доел бутерброд и вернулся в комнату. Элио, сидящий в постели, выглядел так, как будто вчера по нему проехал грузовик. Он смотрел пустыми каре-жёлтыми глазами мимо Айдара на дверь и не моргал.       — Ты мог сразу выключить его, — Элио потёр глаза и зевнул. Он был пока что ещё без линз, поэтому плохо ориентировался в пространстве. Парень нащупал бутылку с водой на тумбе и двинул пальцами к ящику.       — Мог. Но это ведь твой будильник, а не мой, — Айдар встал перед шкафом, краем глаза наблюдая, как во рту Элио исчезают таблетки. Он привык наблюдать за этой сценой. Они живут вместе почти год, но у него начинало першить в горле только при мысли об этой большой куче медикаментов, которые тот высыпал прямо из таблетницы.             — Szkodliwa jesteś zaraza , Айдар, — закончив с приемом таблеток Элиот откинулся на подушку и прикрыл глаза, пока Айдар переоделся в брюки, свободного кроя и легкую футболку. — Когда в нашем крыле последний раз проходила вечеринка, знаешь каких трудов мне стоило защитить твою кровать от похотливых самцов и самок? Айдар закатил глаза.       — А по чьей инициативе они здесь проходили? Элио скукожился как изюм, будто Айдар сейчас не занимался констатацией факта, а бросил личное оскорбление прямо в его лицо. Айдару иногда казалось, что не будь Элио — такого щуплого, короткостриженого, иногда чересчур вялого и болезненного, но двадцать три часа в сутки энергичного и умалишённого — половина бы общежития умерла бы от скуки. И с таким парнем поселили Айдара? Уму непостижимо, да и он не планировал постигать. Как так сложилось. Прошел год, и он с этим смирился. Наверное, все прошлые соседи Элио были не столь же терпеливы. Айдар не мог сказать, что Элио был невообразимым злом. Да, с ним было трудно. Трудно выносить запах краски в комнате, когда парень забывал открыть окно, трудно терпеть его постоянный галдеж и непрекращающийся поток сплетен, который он всегда умудрялся где-то достать. Эти вечеринки по поводу и без: окончание семестра, день пива, день студента, день пижамы, день мороженого. День рождения Айдара. Это была, пожалуй, самая худшая вечеринка на памяти Айдара. Но было в Элиоте и хорошее. Не было бы этого лишнего движения — не было бы пикета по защите домашних животных. Не было бы Элиота — не было бы красивой клумбы с цветами, на которую, кстати, если смотреть с крыши, из ярко-красных цветов получалось бы подобие слова. Не было бы высаженных деревьев вдоль кампуса — жест защиты и поддержки темы экологии. Не было бы глупых, но очень смешных плакатов на стенах, не только в их комнате, но и за ее пределами, которые можно было перевести, как: «Товарищи Курильщики, после схода снежного покрова…», «Немного уважаемые двуногие!!». Мужская половина общежития, и женская, скорее всего, которая тоже будет с ними солидарна, сказали бы, что Элио привносил в их жизнь то, чего у нас и ни у кого не хватило бы сил и желания — краски. И не только те, что воняли у них с Айдаром в комнате в металлических тюбиках, но и те, которые делали их жизнь разноцветнее, насыщеннее. Оттого многие недоумевали, почему Элио вышвырнули из его родного общежития, которое было специально построено для ребят из отделения искусств, чтобы отгородить их от всех нормальных, порой не понимающих их перформансов.       — Я иду в бар, — Айдар говорил это не потому, что его волновало мнение Элио о том, что он встречается с Итаном, а чтобы потом, по прошествии пары часов, не обнаружить на стенках общежития объявления «Вы не видели этого чумазого человека?» и его «наиудачнейший» снимок под ним. — Что-нибудь передать? Элио махнул рукой и завалился на бочок. После лекарств ему хотелось поспать.       — Я сам вечером постараюсь зайти. Все в порядке, kumpel. Айдар схватил пиджак со стула, расправил его на себе и, сложив все необходимое по карманам, тихонько закрыл дверь общежития.

***

Бар, в котором работал Итан, не был единственным в районе студенческого городка. Здесь было натыкано множество других пабов и небольших заведений, где после тяжелой сессии студенты могли опрокинуть стаканчик другой, а преподаватели и деканат пожаловаться бармену на все невзгоды жизни. Но все же бар, где работал Итан, был для Айдара особенным, ведь он был единственным, который он так часто посещал. Айдар быстро пожалел, что взял пиджак. На улице было жарко. Скорое наступление лета этому, как никак, способствовало. Он облокотился на стеклянную дверь и сделал два шага внутрь помещения. Над головой с приятной легкостью звякнул колокольчик. В этом баре редко что подвергалось изменениям. Обивку на мебели, Айдар был уверен, не меняли уже лет пять, а приглушенные темно-желтые плафоны на лампах не протирали от пыли уж точно более года. По крайней мере, Айдар не видел Итана или кого-нибудь другого из персонала со стремянкой в руках. И, несмотря на это, «Обитель Кармы» был самым уютным и приятным баром. Не считая пары инцидентов, люди, пришедшие сюда, однозначно находили в себе силы пить в меру. Они редко лезли в драки и не устраивали дебошей. Для Айдара, привыкшего в былые времена видеть своего отца белым от водки, стало приятным откровением, что можно пить в меру. Что алкоголь — это не только средство для того, чтобы нажраться в хламину, но и инструмент взрослых людей для расслабления после долгого рабочего дня. Айдар ни в коем случае не пытался оправдать алкоголиков и заядлых выпивох, а уж тем более Итана, который не стеснялся предлагать подливать им еще. Скорее, он был приятно удивлен тем фактом, что алкоголиком никого не делает пара банок пива в неделю. Он должен признать, что был глуп, делая такие выводы, смотря только на своего отца.       — Ты пришел! — Итан так всегда радостно и натянуто улыбался, будто в действительности был рад появлению Айдара. Парень отдал стакан с выпивкой посетителю и повернулся к гостю. — Jak się masz?       — Могло быть и получше, — буркнул парень. Итан ему и по сей день не особо нравился, но раз уж они договорились работать вместе, то пути назад не было.       — Ciężka noc? Айдар не хотел рассказывать Итану про неприятный сон, скорее всего вызванный волнением перед отъездом. Парень отставил стакан с водой в сторону, которую дал ему Итан, и положил руку под голову.       — Elio i budzik.       — Ты знаешь, он же без этого не может, — фыркнул Итан, вспоминая про Элио и каким соседом по комнате он мог быть. Итан знал про это не по наслышке. Он принял новый заказ откуда-то сбоку и, перемешивая пина коладу, стал бродить в своих мыслях без остатка. Принял ли он все таблетки или опять выкинул половину в мусорное ведро?       — Надеюсь, десять дней мне хватит на реабилитацию, — едко-шутливо заметил Айдар, возвращая Итана на землю.       — А, точно… поездка, — Итан совсем забыл об этом. — Жаль, я не приготовил никакого презента к новоселью Филиппа.       — Думаю, это для него не так важно.       — Я мог бы хотя бы приготовить открытку, в ней было бы написано: «Поздравляю, к тридцати ты съехал от мамы».       — Но Филиппу не тридцать.       — Так я себе это представляю. Айдару требовалось время, чтобы привыкнуть к специфичному юмору Итана, но это время давно иссякло. Сейчас ему только оставалось слушать, что тот говорит. Айдар не был любителем обсуждать кого-то за глаза, а в особенности Филиппа. Он и сам не ожидал, что юноша предпримет такой серьезный, как оказалось, поступок. Да, Филипп не был самым худшим (если такое слово вообще подходило) примером заласканного и залюбленного ребенка, выросшего в окружении любви и заботы и не способного сделать что-то без мамы, но он и не ожидал, что тот решится на это. Были ли у него какие-то серьезные причины? Айдар не знал, но был готов поддержать и помочь, если была на то возможность. Именно поэтому, узнав о поступлении Филиппа в университет и переезде, он вызвался приехать. Заодно это было замечательной возможностью увидеться со всеми, по кому он скучал. Айдар не любил слова «близкие» и «друзья», но сам он считал, что ему же давно пора начать их использовать.       — Я могу зайти сегодня вечером? Итан не успевает открыть рот, чтобы ответить, как на его телефон, лежащий на внутренней части барной стойки, пришло сообщение. Он прочитал содержимое облачка и нахмурился.       — Думаю, нет, — Итан помахал рукой в воздухе, будто пытаясь объяснить необъяснимое или просто стараясь прогнать ощущение духоты. — Элио собирался сегодня зайти, и я не знаю, в каком состоянии повезу его домой. Айдар всё время забывал, что Итан водил мотоцикл. И когда его драгоценный друг напивался, он был тем, кто вёз его до общежития или ещё куда. Айдар лишь однажды рискнул на нём прокатиться. С тех пор он выбрал ходить пешком или брать такси. Айдар ещё долго не увидит Итана, поэтому ему хотелось кое-что прояснить и освежить память в аспектах истории, в которой они копались, прежде чем он уедет. Итан казался заинтригованным всей этой темой с разгадкой главной тайны не меньше, чем сам Айдар. Юноша никогда не удивлялся тому, что на этом фоне они стали проводить много времени и Итан охотно пускал его к себе. Пусть и терпеть двух слюнявых маленьких бесят комплектом не входило в его планы. Айдар обратил внимание на небольшую странность, как и сегодня. Когда дело прежде всего касалось Элио, то их планы с Айдаром уходили на второй план. Он не придавал этому значения целый год, старательно избегая Итана, где Элио иногда (но очень метко) становился звеном, которое забирало на себя всё лишнее внимание, но сейчас, когда это начало касаться и Айдара, он не мог не промолчать о том, что это бросается в глаза.       — Он ненавидит жалость, — Айдар опрокинул стакан холодной воды и вытер капельки с губ, — я думал, ты знаешь. Итан лишь на секунду замер в своих движениях, будто куда-то провалился. Он сжал в руках стакан, и горькая усмешка украсила его рот.       — Не вижу ничего жалкого в том, чтобы подвести его до общежития, если он напьется, — Итан взял шейкер, размешал содержимое в металлической емкости и вылил в гранёный стакан, передавая очередному посетителю. — Тем более мне чуть однажды не пришлось делать то же самое для тебя. «Чуть» в данном случае было спасительным словом. Айдар себе не мог простить той ошибки до сих пор. Он прижал руки к футболке, обняв туловище. Почему ему вообще не всё равно? Кто они ему — проблемный сосед по комнате и его дружок, с которым у Айдара общее дело? Если до этого Айдар отрицал очевидное, то сейчас понял, что конкретно влип. Он не мог держать это внутри себя. Чертова эмпатия, будь она неладна! Итан просто предпочёл перевести тему, заметив неоднозначное выражение на лице Айдара.       — Кстати, кстати, об одолжениях, — Итан захихикал, показывая руками в воздухе прямоугольник. — Ты мне должен кое-что привезти от Филиппа. Я знаю, что ничего не приготовил ему в подарок на новоселье, но будем считать это моим авансом.       — Что ты имеешь в виду?       — Dyktafon. Айдар сглотнул. Он вспомнил и расстроенное лицо Филиппа, и его слезы, и еще кучу неприятных воспоминаний, связанных с этим ауди-дневником. Он даже почти забыл о нем, если бы не Итан.       — Он сломался, — трагично проговорил Айдар.       — Och, wiem, — Итан постучал пальцами по столешнице. — Но я также знаю, что Филипп ни за что бы не выкинул ни кусочка. Айдар сделал вопросительное лицо. Он точно не слышал этой истории, и Итану пришлось объяснять.       — Он позвонил мне через пару дней после этого. Знаешь, такой расстроенный и чуть ли не плачущий, — Айдар понимал, что Итан говорит это в шутливом тоне, но сердце парня все равно невольно сжалось от его слов. — Вообще Филипп до этого мне ни разу не звонил. Мы обменивались только смс-ками и письмами, поэтому я и подумал, что случилось что-то не то. Филипп мне все рассказал. Он чувствовал себя таким убийственно виноватым, что я думал, еще немного, и он пойдет натягивать петлю на шею. И я хотел ему сказать, чтобы этот дурачок себя не винил, что это очевидно не самое худшее, что надо просто вытащить картридж, но он и слова не дал мне вставить, рассказывая про обещание.       — Обещание?       — Да, обещание. Это же ты к этому причастен? — Итан чувствует себя злым только от мысли, что Айдар так легко натянул на Филиппа поводок и потянул, когда это было его задачей. — Из-за тебя Филипп решил больше не копаться и не закапываться в этом. Да, он говорил про семью, про ближних наших и бла-бла-бла, но именно ты подтолкнул его к этому.       — Разве это плохо? Итан пожимает плечами. Айдар был для него прост как стакан воды: прозрачный и без ненужной болотной мути, без спирта, без привкуса алкоголя. Он делил все на хорошее и плохое: этот поступок — хороший, а этот — плохой. Этот человек врет и не краснеет — он плохой, а этот всегда улыбается, когда здоровается — он хороший. Будто не было ничего посередине.       — Подумай об этом, когда будешь без разрешения рыться в чужих вещах. Итану пора было дать Айдару немного пищи для размышлений.