Приёмный сын

Повозка с Данзасом и Окороковым тронулась. Хлестнула плеть и кони зацокали в сторону города, пока Иван Иванович печально смотрел им вслед. Только на один вечер гнетущее одиночество сменилось приятной компанией, как снова он остался один. Да, всего лишь до вечера, но всё снова встало на свои привычные места. Пущин сидел один в комнате и рассчитывал свои доходы и расходы, а так же план на следующие месяцы, теперь учитывая нового жителя дома, который, оказывается, очень много стоит, даже если брать минимальные расценки. Долгое сидение на месте за интеллектуальной работой заставляло мозг постепенно закипать, поэтому Ваня отвернулся от немного пыльного стола и с задумчивостью прошёлся по комнате дабы дать голове немного остыть и отдохнуть. Книжные полки, только недавно, по ощущениям, промасленные, уже полностью покрылись пылью вместе с книгами. Ваня провёл по полке кончиком пальца и на нём остался слой пыли, а на полке появилась аккуратная прямая линия. Вот, вроде, дом должен быть милым сердцу и греющим не только тело, но и душу, но этот дом напоминал лишь о двух вещах : восстании на Сенной площади и о смерти горячо любимого поэта. Северное общество не смогло установить свой порядок, всё пошло не по плану, а Пущин не смог даже побывать на похоронах своего друга, ни то чтобы попрощаться. Последняя их встреча была когда Саша сам был в ссылке и единственное, что, казалось, отделяло их обоих от свободной и честной жизни было принятие проекта Конституции. Всё пошло не по плану, совсем, и Иван винил себя и в том, и в этом. Если бы не он, может ничего и не случилось бы на Сенной, а если бы он был во время дуэли с Пушкиным, то, возможно, остановил бы его. Может, всё сложилось бы совсем иначе, но Ваня ощущал, что всё испортил. "Это моя вина" пронеслось в голове Ивана, который задумался, смотря на пыль на своём пальце. Он совсем запустил дом и прислугу, только и делает, что глубже и глубже погружается в самобичевание. Пущину это уже надоедает. Он вытер палец от пыли другими пальцами руки и пошёл по дому. Может, поболтать с прислугой? Так и порешим. Иван прошёл по тёмным коридорам дома, на ощупь трогая симпатичные, но дешёвые обои и аккуратно переступая по паркетному полу. Всё здесь было совсем новым, дому и пяти лет нет, а он уже кажется старым и таинственным. Может дело в немного старомодной, даже на тот момент, отделке или тонкому слою пыли на большинстве поверхностей везде, кроме кухни и столовой. Может и так, но это место никогда, поистине, нельзя было назвать домом. Это было жильё. Даже красивое, новое, с приятными цветами отделки, но и только. Домом любое место становится только если там тебя кто-то ждёт, а тут его могут ждать только слуги и постельные клопы. И то, по-настоящему, его любят только вторые. Темные коридоры сменились светлой прихожей, где, такие же как всё, пыльные шторы были открыты настежь и аккуратно завязаны бантиками. Свет был тёплым, он грел лицо и руки, но подсвечивал его одиночество в этом доме. Несмотря на теплоту солнца к этому месту, всё равно здесь находиться было знобяще холодно. Печи работали только на кухне, где было по-настоящему жарко в большое количество времени, а везде по дому в остальное время было ужасно холодно. Вот бы сюда можно было установить какую-нибудь паровую систему отопления, которая уже начала приживаться в Петербурге, или водную, которая буквально только появилась в газетах и, честно говоря, очень заинтересовала мужчину. Но всё это несоизмеримо дорого при его состоянии в ссылке. Да и, пока что, их даже в столице делать не вполне привыкли, ни то чтобы везти всю конструкцию за тридевять земель. Наконец Иван, своим медленным и задумчивым шагом, дошёл до Кухни, где уже немного остыли печи, но всё так же кипела жизнь. Крестьяне сидели и разговаривали, кто-то играл в карты, а замерзшая Ольга Михайловна согревала руки, сидя рядом с печью и растирая их между собой. Увидев, правда, барина, она встала и хотела было сделать вид, что чем-то важным занята, но тот лишь жестом показал ей сесть обратно. -- Всё хорошо, я тоже погреться пришёл. Сказал добродушно Иван Иванович, на что получил милую улыбку прачки. Она спокойно расселась на своём стульчике и продолжила согревать свои морщинистые и сухие руки. Правда, вот как неловко, остальные работники, что сидели на кухне, замолкли и лишь тихо покашливали или говорили лишь что-то, что явно не было изначальной темой их разговора, косясь на барина. Странно всё это, конечно. Пущин ещё постоял там молча, в такой неловкой тишине, перекинулся парой фраз с поваром, поблагодарив его за завтрак, а затем вышел, наконец, оттуда, выдавленный тягучей тишиной. Но только дверь за Иваном закрылась, так сразу звуки из кухни повалили с новой силой. Люди сначала просто подошли друг к другу, а затем послышался тихий голос одного мужика из прислуги. Сначала ничего понятно не было, поэтому, чисто из любопытства, Пущин прислонился к двери, всё равно с трудом различая слова. -- А я вот вчера - начал уже другой мужчина - видел, как Иван Иваныч знаете что? Комната на секунду наполнилась гомоном вопросов и предположений, которые прекратились, стоило предыдущему оратору продолжить. -- Он с Константином Карлычем... Дальше послышался абсолютно невнятный для Ивана шёпот, на который группа прислуги возобновила гомон, накидывая какие-то истории, где периодически слышалось "а я", "а вот недавно", "представляете". Кто-то стал хихикать, кто-то возмущаться, но всё это было лишь шёпот, который смешивался меж собой и разобрать это было невозможно. Пущин хотел было войти и высказать им за их слухи. Он уже покраснел от злости и абсурдности тех сплетен. Но тут в разговор включилась Ольга Михайловна. Она, видимо, встала со стула и вместе со своей палочкой подошла к людям, оттаскивая от толпы одного из них, который заёкал и запричитал. -- А ну цыц. Вы хоть люд уже взрослый, а причитаете как бабы у колодца, али дети малые. Ещё чего брехать будете? А не боитесь барина? Аль не уважаете? Он вам платит, у вас даже уголок есть в доме, а вы.. Тьфу! И причитания мужчины после её слов резко прекратились. В комнате наступила тишина, а женщина пошла по комнате к выходу и Пущин молниеносно отпрянул от двери и тихо пошёл от кухни подальше. Не стоит людей смущать, а то невесть что ещё наговорят.. И всё же на душе стало приятно от слов его работницы. Оказалось, что его даже защитить готовы в случае глупых сплетен. Он вернулся теми же дорогами в кабинет и снова был готов к работе. Голова немного опустела от отвлечения и считать большие числа стало значительно сподручнее. Работа пошла. Но, вдруг, на улице послышался стук копыт и скрип колёс повозки. Правда, абсолютно незнакомой. Пришлось отвлечься и подойти к окну, чтобы понять это. Иван накинул на себя меховую накидку с кресла и вышел встречать неожиданных гостей.