Приёмный сын

"Дорогой дневник, мне жаль, что я не писал ничего продолжительное время. Сразу после побега времени совсем не было, впрочем, прошло всего двое суток. А до побега я как месяц не мог заставить себя взять в руки перо. Только в учебном классе выходило у меня писать под страхом побоев, а будучи в покое перед сном, даже внешний вид сей письменной принадлежности вызывал если не ужас то хотя бы отвращение. Кстати, здешние перья так приятны к руке, что одно удовольствие было попробовать снова начать. Прежде чем я расскажу про мои дни я вот ещё что вспомнил. С побега я очень часто вспоминаю родителей. Чаще обычного. Не этих, а моих родных. Иван Иванович, вдобавок, почему-то мне так сильно напоминает мою маму, что я даже в порыве ностальгии и грусти по ушед- уме- Маме попросил его так называть. Вот так стыдоба. У них обоих рыжие волосы, они оба тепло мне улыбаются. Но я, пожалуй, не буду дальше развивать эту тему. Вчера утром я отправился за покупками с Константином Карловичем. Иван Иванович же остался дома, наказав обязательно остерегаться отходить далеко от "Кости" и постараться избегать абсолютно любых полицейских на улицах. Правда, второе скорее было направлено в сторону Константина Карловича, который заверил Иван Иваныча, что всё будет в порядке. Всё так и вышло, но Иван Иванович от этого не стал спокойнее тогда и вплоть до нашего отъезда я ощущал его обеспокоенный взгляд нам в спины. После долгой и скучной дороги мы вышли в моём родном городе, где я раньше и жил, но достаточно далеко от моего дома. Хотя, я мог бы пешком дойти до него от места остановки. Час неспешной прогулки завершился тем, что мы нашли, наконец, лавку портных, где всё было, на удивление, красиво обставлено. Я даже не думал, что может быть, в принципе, так красиво в пределах города. На витрине стояли два манекена, на одном пышное платье, а на втором мужской костюм в таком же стиле. Стены были выкрашены в светлый розовый, а на полу был паркет. По сторонам магазина стояли ряды вешалок, а посередине стояла витрина с маленькими аксессуарами. Пока я любовался платьем с витрины, Константин Карлович уже договорился с портными, чтобы они подобрали что-то для меня из наличия или измерили меня для пошива, но я очень долго не мог оторваться. Витринное платье было так искусно вышито, столько красивых рюш и бисера. Вышитые серебряные узоры цветов обрамлялись бисером, а кружево обрамляло слои юбки. Объёмные рукава, право не помню их название, были белоснежными и даже на манекене выглядели роскошно, а если их надела бы Мама, наверняка сразила бы всех наповал, где бы это платье не одевалось бы. Правда вот, видимо, оно свадебное, так что нет. Всё же надевать его бы она не стала. Но я отошёл от темы. Когда я, наконец, отвлёкся, меня и Константина Карловича стали водить и показывать модели одежды, которые оказались в наличии. Мерить их было неимоверно скучно, но в конце-концов я закончил на том, что выбрал два костюма и ещё кое-что по-мелочи. Константин Карлович, спасибо ему, позволил выбирать самостоятельно и даже настаивал чтобы я посмотрел ещё, но я отказался и уже в сотый раз поблагодарил его. Может мне не стоит так часто извиняться или благодарить их? После покупок, хоть это и было немного глупо - идти куда-то с коробками, мы пошли пообедать и достаточно быстро перекусили в трактире. Еду описывать смысла не вижу, но ели мы запечённые куриные ножки и такие же овощи. Вкусно было, но, правда, неинтересно. Дальше мы увидели как снег начал падать маленькими снежинками, потом хлопьями, а когда успели добраться до постоялого двора, поднялся сильный ветер, гоняющий снег. В постоялом дворе мы решили переждать сие бедствие и в итоге метель поднялась сильная и нам осталось только остаться на ночь. Утром мы поели там же, в постоялом дворе, и сразу, как снег немного ослаб, выдвинулись обратно. Сегодняшний же мой день после прошёл в дороге, а далее за разговорами с Иван Иванычем. После же этого меня оставили на попечение самому себе в кабинете Иван Иваныча, где, как он сам сказал, я могу читать что захочу и, в принципе, до ужина остаюсь за главного в пределах этой комнаты. Мне уже наскучило читать, вдобавок тут много абсолютно скучных трактатов, а из художественных произведений я нашёл лишь "Руслана и Людмилу", которую мне в этом доме довелось услышать голосом Ивана Ивановича полностью. Так что, в большей мере, я продолжил писать снова из-за скуки." Мысли в голове Жени забуксовали и тот решил порисовать на страницах блокнота. Он рисовал то самое платье, которое видел в лавке, пытаясь схематично повторить мелкие детали и изобразить всё его великолепие, но вышло и так не слишком хорошо, так ещё и перо протекло и оставило кляксу на рукаве. Рисовать Женя продолжил, переключившись на другую страницу разворота, но в этот момент в комнату сначала постучал, а потом зашел Иван Иванович. -- Евгений Юрьевич, прошу к столу, полдничать. Он улыбался, видя как Женя отвлёкся от очень интересного дела - рисования. Пущин подошёл к столу и заглянул в блокнот. -- А что ты это нарисовал? Но женя отодвинул открытый блокнот немного, чтобы видно Ивану ничего не было. Тот и без слов всё понял и пошёл из комнаты. -- Ладно, не буду подглядывать, не бойтесь, но, всё же, идите есть, пожалуйста. Сказал он так же доброжелательно и вышел из комнаты, а следом чуть ли не бегом выскочил Женя. За сегодня устать ещё он не успел и теперь мог очень долго носиться. Совру, если скажу, что Ивана Пущина это не умиляло. Он с теплом на сердце наблюдал за ребячествами Жени, но от этого не меньше становилось его волнение. Сегодня произошло кое-что, что заставляло сердце сжиматься и скулить от переживаний, чем омрачалась радость видеть гостей. В столовой собрались они втроём и достаточно спокойно поели. Женя с Костей наперебой рассказывали о случившемся в поездке. Оказалось, что в дневнике оказалось очень мало от всего весёлого. Они там играли с собакой, они вдвоем бежали с коробками от снега и в принципе было интересно. Евгений так же упомянул то платье, которое ему показалось очень красивым, но внимание на этом не заострил. После такого милого диалога Пущин встал из за стола и подошел к Данзасу. -- Костя, нам надо поговорить. На это Женя встрепенулся и заинтересованно навострил уши, но Иван успокаивающе обратился к нему. -- А вы, Евгений Юрьевич, можете быть свободны. Мы будем обсуждать финансы, налоги и пошлины. Хотите послушать? -- Не-не-не-не-не, но спасибо. Сказал и без того заскучавший Женя, убегая из столовой, что только пятки сверкали. Иван наконец выдохнул и дал выход своему уставшему и обеспокоенному лицу. Константин сейчас тоже, вслед за другом, стал серьезным и похлопал его по плечу. Иван на это взял его запястье и потёрся о него щекой по-кошачьи. Костя сочувственно погладил его и заговорил. -- Так что именно ты хочешь обсудить? -- То что нам делать, чтобы Женя остался с нами.