Приёмный сын

Женя шёл по лестнице на второй этаж чуть впереди своего учителя. Пущин с Данзасом уже ушли, а вместе с ними и тот самый маленький островок спокойствия, который так был необходим мальчику в этом здании. Учитель рядом шёл молча, но по редким переглядкам было понятно, что ему есть много что сказать. Он шёл ровно, но широко раздувал ноздри и медленно глубоко вдыхал, явно давая себе успокоиться. Женино сердце уже колотилось, ощущая неладное. Ступени лестницы, застеленные ковром, скоро кончились и перешли в такой же пол, а Женю до ужаса медленным шагом вели по нему в комнату. Как будто на казнь. Вот открылась дверь, вот они вдвоём зашли, вот дверь закрылась.. И только Женя немного выдохнул, понимая, что его будут ругать, но, наверняка ничего более не сделают, закрылась защёлка двери. Так быстро сердце в пятки у мальчика не падало давно. Он застыл, смотря в сторону окна, откуда светило яркое зимнее солнце, согревавшее лицо, но это абсолютно не помешало выступить на лбу холодному поту. Федор Игоревич подошел к мальчику так же медленно и положил руку ему на плечо и почти насильно посадил на постель, а сам сел на стул напротив. Взгляд поднять Женя был не в состоянии, так что он не видел ни надменного взгляда учителя, ни его разозлённо сжатых губ. И Женя непроизвольно поднял взгляд на руку учителя, которая подняла что-то со стола. Краем глаза показалось, что это была записка, оставленная Окороковым, прежде чем сбежать. -- Интересная бумажка. Мало того, что ты нагло врёшь про.. Как ты там написал? Отвечай. На последнем слове тон голоса Федора повысился и ожесточился, став приказным. На это просто нельзя было не ответить. -- Про побои и принижение духа учеников?.. -- Да, верно. Прямо дословно. Как радует, что ваша память значительно улучшилась с нашей последней встречи. Всего два дня, а какой результат. Может, ещё La mort du Loup процитируете, раз в тот раз не смогли? Или Виньи не заслужил вашего внимания? -- Это совсем другое! Внезапно возразил Женя, на что получил лишь безразличный ледяной взгляд учителя. Хотелось злиться, но получалось лишь бояться, отчего Женя снова сжался и потупил взгляд. -- Да-да. Я вас понял. Но, знаете, Евгений. Выскочек никто не любит. Ваша самоуверенность выйдет вам боком. Друзей среди одногруппников у вас и так нет, а ещё и ваши.. новые знакомые, наверняка, ещё просто не знают, как вы на самом деле противны как личность. Мальчик стиснул зубы. Как ему надоела шарманка про его отвратительность. Как ему это надоело. Его родители его любили на протяжении всей жизни, а после их смерти мальчик получал лишь гнев и ненависть в свою сторону. Ведь, это несправедливо! Не все люди его ненавидят и Иван с Константином тому доказательство! Женя встал со своего места и выпрямил спину, смело выкатив грудь вперёд. -- Вы не смеете так говорить про меня! Я ничем не хуже вас. Более того - меня заберут уже завтра, а вы не сможете иметь на меня столько влияния! Федор Игоревич позволил мальчику выговорится, но лишь Женя замолк, как его схватили под локоть и потащили из комнаты. Ребёнок не слишком сопротивлялся из-за шока, но сердце с новой силой напуганно забилось и затрепыхалось как птица в клетке. Учитель же спустился вместе с мальчиком на первый этаж и сильным толчком открыл дверь кабинета, из которого выходил, когда прибыли Женя с гостями. Дверь с силой хлопнула о стену и чуть не закрылась обратно, но её толкнули уже слабее и Женя вместе с учителем вошли в кабинет. Напротив двери стоял немного шокированный учитель астрономии, а за партами напротив него сидели дети. Все значительно притихли от такого громкого захода, внимательно оглядывая неожиданно пришедших. Увидев Женю, кое-кто перешепнулся, но быстро замолк, стоило Фёдору начать говорить. -- Итак, дети. Этого юношу вы прекрасно знаете. А так же вам известно о его вероломном побеге, из-за которого уволился комендант Игорь Степанович. Тут уже Женя опешел. Игорь был тем самым человеком, который был к нему искренне добр. Иногда подкармливал, давал советы, болтал ни о чём.. Он уволился из-за него? Из-за Жени. Мальчик уже стоял бледный, но это не впечатлило Федора Игоревича и он продолжил свою речь, которая срывала урок. -- Так вот, была обнаружена записка, которая была предназначена, по видимому, только персоналу школы, но и вам я её процитирую. Когда учитель начал наизусть повторять текст записки, мурашки по спине мальчика побежали армией. Мальчик смотрел в пол и уже мог слышать сердцебиение в ушах от волнения. В самой записке говорилось о нечестных учителях, которые не брезгуют унижениями учеников, а так же физическим насилием, но так же упоминались и личности из группы, которые донимали Женю и не давали ему спокойно жить. Люди Фёдором были так же перечислены и хозяева этих фамилий и инициалов начали перешёптываться, а некоторые ребята шокированно ойкали и закрывали рты руками. За Евгения некоторым даже стало страшно. Руку ребенка отпустили и тот чуть не упал, но всё же удержался в вертикальном положении. -- Эти грязные сплетни и бессмысленная ложь кажется мне кощунством. Пусть Евгений Юрьевич благодарит лишь господа, ведь его собираются усыновить и он избежит телесного наказания, НО Мужчина выдержал короткую паузу и затем продолжил. -- Сегодня он останется один в своей комнате. А так же будет посажен на воду и хлеб. Прошу прощения за прерывание урока. И учитель вышел из кабинета, а следом за ним покорно последовал Женя. Он смотрел перед собой стеклянными глазами и учитель, заметив это, снова повёл его под руку. -- Надеюсь, ваше поведение было единоразовым и больше не повторится. Ваши новые "родители" терпеть такое не будут. Евгения отвели в комнату, оставили стакан с водой и краюшку хлеба и закрыли снаружи дверь. А мальчик уже даже не жалел. Главное, чтобы Константин Карлович и Иван Иванович вернулись побыстрее.. А пока можно немного дать волю своим чувствам и мыслям. Мальчик достал блокнот и со слезами на глазах начал писать на желтоватых листах немного подсохшими чернилами и уже износившимся пером.