Пей мою ложь

Лишь тот, кто рискует идти слишком далеко, может узнать, насколько далеко он может зайти.

Иногда, чтобы осознать одну-единственную мысль, достаточно и секунды. Но я, как оказалось, зависла в этой пустоте уже больше двух минут. Сегодня должен был состояться семейный ужин. Меня от него тошнило. Мне хотелось выкинуться из окна, лишь бы не думать о завистливых, фальшиво улыбающихся лицах собственной семьи — тех, кто всё ещё осмеливается звать меня “дочкой” или “сестрой”. Перед глазами замелькала чья-то ладонь — большая рука, что настойчиво махала у меня перед носом, возвращая в реальность. Стоило мне поднять голову, как захотелось сразу же закатить глаза. Конечно, Каору. С этой своей самодовольной ухмылкой — такой, что кулак сам просился в дело. — Эй, Юми, — Парень поправил свои светлые волосы, наклоняясь ближе. Вот бы плюнуть ему в лицо. — Ты слушаешь вообще?  Нахмурилась, едва сдерживая зевок, и качнула головой. Солнце палило прямо сверху, заставив меня прищуриться. Сейчас обеденный перерыв, если я не ошибаюсь? — Слушаю - что? — Лениво отозвалась я,  вставая со своего просиженного кресла. Ох, задница у меня теперь официально плоская.  — Капитан Танака собирает всех.  Минами, то есть Каору, окинул меня взглядом с головы до ног. Я и так знала, что выгляжу ужасно — вся помятая, с растрёпанными волосами, тушь, наверное, по лицу расплылась, а глаза опухшие после трёх часов сна. Просто загляденье. — Зачем? — Ты издеваешься? Он недовольно скривил губы. Каору явно за мной ухаживал, но во мне он, кроме отвращения, ничего не вызывал. Тот ещё тип — в его голове одни женщины и алкоголь. И это лучший следователь нашего участка? Я бы поспорила. — Минами, если ты пришел сюда, чтобы потрепать мне нервы, то выход там. Я уже шагнула в сторону, чтобы пройти мимо, как он вдруг дернулся. Хмуро уставилась на него, сводя брови. — Что? — Ты в курсе, что нас двоих поставили в пару? Клянусь, если бы не камеры в отделе, я бы с удовольствием впечатала кулак в эту смазливую рожу — а заодно и вывернула на него ранее съеденный завтрак. Такой себе, но весьма заслуженный бонус. — В каком смысле напарники, Минами? Ты так и будешь доставать меня своими выходками или… Меня оборвали на полуслове — по офису гремел голос из громкоговорителя. Срочное собрание. Ну конечно, кто же ещё, как не Капитан Танака. Что ж, на этот раз Каору и правда не соврал. Видимо, дело действительно важное, если он решил прервать даже обеденный перерыв. Минами наконец оставил меня в покое, но, конечно, не ушёл без своей фирменной выходки. Отсалютовав и бросив на прощание: «Я буду ждать тебя в третьем отделе, милашка», — он, наконец, скрылся за углом. Самовлюблённый нарцисс. Впрочем, чего ещё ожидать. Учитывая, что Каору числился одним из лучших следователей участка, неудивительно, что новость первым донесли до него. Хотя, если по-честному, до идеала ему было далеко — и ошибки у него случались, и с начальством он ссорился не раз. Не скажу, что он безнадёжен, но работать с ним — удовольствие сомнительное. А теперь, когда нас поставили в одну пару, я тоже, видимо, попаду под раздачу. Придётся быть начеку: от него можно ожидать чего угодно. Меня душило любопытство: что за срочное дело такое всплыло посреди обеденного перерыва? Наш участок специализировался на расследовании убийств — самых жутких, самых громких, вплоть до случаев расчленения. Полицейские могли сколько угодно считать себя героями, арестовывать подозреваемых и делать важный вид, но настоящую работу, всю грязь и тонкости, разгребали мы — следователи. Не хочу перехваливать себя, но всё-таки есть повод для гордости. А внутри, как бы это глупо ни звучало, будто завелись бабочки. Иногда полезно напомнить себе: я действительно умею, знаю и стою немало. Себя нужно ценить, уважать… и не позволять никому ставить под сомнение свою значимость.

***

В переговорной царил гул голосов — мужских и женских, накладывающихся друг на друга. Атмосфера была живой, даже немного хаотичной: все словно подзарядились новым делом. Несмотря на то что большинство сотрудников едва перешагнули двадцатилетний рубеж, к своей работе они подходили с завидной серьёзностью. Юношеский максимализм давал плоды. Среди нас были и более опытные кадры — например, капитан Танака, которому немного за сорок, — но таких было немного. Женщин-следователей же можно было пересчитать по пальцам одной руки. А если быть честной — по одному пальцу. Возможно, именно поэтому отношение к нам, мягко говоря, оставляло желать лучшего. Лёгкий налёт сексизма витал в воздухе, как нечто само собой разумеющееся. Нельзя сказать, что все мужчины здесь вели себя одинаково. Были и те, кто отличался — добрые, уважительные, совсем другие. Одним из таких был старший следователь, господин Такуми. Он относился к каждому из нас, будто к своим детям — с теплом, заботой и без тени высокомерия. Это в нём и подкупало. Ему было за сорок, но выглядел он привлекательно, и это бросалось в глаза. Я заметила его среди множества лиц и сразу же радушно помахала рукой. Он ответил тем же — с лёгкой улыбкой. Я пришла не последней — двинулась в переговорную сразу после объявления Капитана. Заняла место в первых рядах, и, как только пересеклась взглядом с Каору, почувствовала, как скатились глаза вверх сами собой. Он, как обычно, не отводил взгляда. Мерзкий тип — об этом мы уже говорили. Спустя пару минут рядом со мной устроилась Карин — одна из немногих девушек в этом мужском царстве. — Прервали обеденный перерыв, а я только хотела двинуться в лапшичную неподалеку. Карин усмехнулась, а я лишь слегка приподняла уголки губ в ответ. Она была старше меня и выглядела, честно говоря, потрясающе для своих почти тридцати. Клянусь, будь я мужчиной — бросила бы к её ногам весь мир. В ней не было мягкой женственности — наоборот, Карин умела обращаться с парнями дерзко, даже жёстко, и именно это вызывало у меня восхищение. — Вот и я о чем, — Кивнув, я покачала головой. — Говорила же, что нас хотят довести до голодного обморока. Карин засмеялась, но её смех тут же перекрыл хриплый голос — в помещение вошёл Капитан Танака. Все дружно поднялись, отдав честь, как и положено при появлении старшего по званию. Я тоже не отставала и поспешно встала, провожая взглядом мужчину, шагавшего к сцене. Всё это напоминало актовый зал в школе — даже слегка пробрало ностальгией. Ожидая, что все сядут на свои места, Господин Рен прокашлялся, перелистывая какие-то документы в своих руках.  — Рад видеть всех вас в здравии, — начал он чуть громче обычного. — Прошу прощения за внеплановый сбор, но дело, о котором пойдёт речь, не терпит отлагательств. В зале тут же поднялся приглушённый гул — все зашептались. Я вытянула шею, стараясь разглядеть сцену. Если дело действительно серьёзное, то я хочу участвовать. Убийство, расчленение, изнасилование — суть не важна. Главное — попасть в список тех, кто будет с этим работать. Карин, похоже, мои амбиции не разделяла — всё её внимание было приковано к старшему следователю Такуми. Ах вот оно как… Я изумленно поджала губы и поспешила отвезти взгляд. Не ожидала, что такая эффектная женщина может страдать от безответной любви. Особенно к мужчине, который давно женат и уже воспитывает двоих детей. — Прошу обратить внимание: это дело всплыло ещё вчера, и мы обязаны немедленно приступить к работе, — произнёс Танака, перелистывая страницу в папке. — В районе Синдзюку было обнаружено тело молодой женщины. Возраст — около двадцати пяти лет. Убийство. На экране позади Танаки тут же вспыхнуло фото жертвы. Я непроизвольно скривилась и опустила голову. Не сказать, что у меня была нежная, ранимая психика — за два года работы я повидала немало, но разве к такому можно привыкнуть? Успела заметить лишь одно: тело девушки было расчленено и изуродовано до такой степени, что по спине пробежал холодок. Жестокость. Аж в дрожь бросает.  — Телом уже занимаются криминалисты — это вне нашей юрисдикции. Однако отчёт о телесных повреждениях я передам тем, чьи имена сейчас зачитаю, — Капитан поднял папку, давая понять, что всё серьёзно, и медленно окинул нас взглядом. — Сами понимаете: случай, может, и не редкий, но произошёл за пределами нашего участка. А это, мягко говоря, странно. Поэтому расследование поручим только тем, у кого за плечами достаточно опыта. Ох, неужели меня не включат в список? Незаметно для себя я сжала пальцы в кулак и прикусила губу. За эти два года я прошла путь от стажёра до полноценного следователя — и не просто так. Формально я даже выше по званию, чем Карин: она до сих пор числится младшим следователем. — Куросава, Мацуда, Хошино — вы отвечаете за основную часть расследования. — В груди тут же что-то сжалось. Ну вот, не мой день. — В помощь этим троим я назначаю Минами Каору. Думаю, ни для кого не секрет, что он признан одним из лучших следователей за этот год. Каору тут же задрал голову с таким видом, будто только что получил орден за отвагу. Даже с моего места это было видно. Да уж, такой ценный кадр, что временами руки сами по себе чешутся вцепиться ему в горло и сделать пару вещей, за которые, разумеется, меня бы упекли лет на двадцать, если не навсегда. — А в напарники ему я назначаю Юмико Синохару. — Сердце сжалось от неожиданного восторга. — Это будет для тебя хорошей практикой, Синохара. Постарайся показать максимум. Настроение мигом взлетело — будто и не было тех минут уныния. Плевать, что я — просто бонус к команде. Главное — я в деле. А это уже дорогого стоит. Почувствовала, как с левой стороны, откуда-то со стороны Минами, в меня впился взгляд. Проигнорировала. В голове уже мысленно осыпала Капитана Танаку лепестками благодарности. Лучший мужчина — без шуток! Совещание подошло к концу. Все начали вставать со своих мест, а я, всё ещё слегка плывя в эйфории, обернулась к Карин, пожелав ей удачи и приятного аппетита — та как раз собиралась на обед — и уже спускалась вниз по лестнице к своему отделу. Именно там меня и перехватил Минами. — Кисуля, ну что, теперь ты, наконец, дашь мне шанс? — ухмыльнулся он, придвигаясь ближе. — Со мной ты испытаешь все удовольствия мира, уж поверь. Он скользнул взглядом по моим бедрам, и я невольно сжала их, нахмурившись. Вот паразит. Как таких только земля носит? Ума не приложу. — Шанс? Смешно, правда. Я быстро собрала свои вещи, решив, что во время перерыва загляну в кофейню рядом. Там смогу привести мысли в порядок и немного сосредоточиться на работе. А позже нужно будет зайти к Капитану Танака, чтобы сверить документы и забрать копию отчета о телесных повреждениях жертвы. — Смеешься? — Каору невесело усмехнулся, и загородил путь, когда я уже двинулась к выходу. — Что ты потеряешь от свидания со мной, м? — Для тебя, похоже, личное и рабочее — одно и то же. — Выдавила, приподнимая верхнюю губу в отвращении. — Или ты просто не умеешь воспринимать, когда девушка говорит «нет»?  Минами, явно раздраженный, уже собирался произнести что-то острое, что я увидела по его выражению. Он оскалился, затем отошел в сторону, давая мне пройти, и нагло шлепнул меня по заднице. Меня охватил холодный прилив омерзения. Я резко развернулась к нему, едва сдерживая желание плевнуть ему в лицо. — Ублюдок. — Мне нравятся девушки с характером, не забывай, — Подмигнул он. — Просто подожди, совсем скоро ты уже окажешься в моей постели, куколка.  Каору, помахав рукой, вышел, а я все еще стояла там, держа в руках папки и документы, и не могла успокоиться от ярости. Наверное, этот подонок отстанет от меня только в загробном мире, иначе я не верю, что совесть хоть как-то пробудится в его душе. Или же я все-таки окончательно потеряю терпение, убью его и проведу лет сорок за решеткой.

***

Ближе к вечеру настроение все-таки упало. Кофейня была переполнена, и мне не осталось другого выбора, кроме как искать другие заведения. Но, увы, не повезло. С паршивым настроением вернулась в участок, где до семи вечера занималась работой. Попрощавшись с коллегами, я села в заранее заказанное такси и поехала домой. Там нужно было быстро принять душ, переодеться и выдвигаться в ресторан, где собиралась вся моя семья. Когда двери явно дешевого заведения закрылись за мной с характерным звуком, официантки с недовольными выражениями лица бросали взгляд в мою сторону. Но, к счастью, нашелся один добродушный парень, который проводил меня вглубь ресторана. Там уже меня ждали. Папа, мама, старший брат, тетя по линии отца, ее пятилетний сын, и младшая сестра, радостно помахивавшая мне рукой. Чуть поодаль сидела старшая сестра матери — неприятная персона, а рядом с ней — ее муж. — Ох, доченька, как же ты похудела! Совсем, что-ли, не питаешься? — Буквально пропел отец, вставая со своего места, чтобы обнять меня.  Отвращения к папе я не испытывала, но в нем было что-то, что отталкивало меня. Возможно, это были его измены маме или те ночи, когда он возвращался домой под утро, совершенно пьяный, с явными следами поцелуев и засосов на шее. Или те моменты, когда он избивал моего старшего брата так, что тот несколько часов не приходил в себя. Но стоит ли зацикливаться на этом? Я сдержанно приподняла уголки губ в улыбке, но в глазах все равно оставалась холодность. Это заметил мой брат, сидящий рядом: — Юми, совсем по нам не соскучилась? — Он потянул меня к себе, мягко похлопав по плечу. — Мы уже заказали еду, но если хочешь, могу попросить принести меню, и ты выберешь что-нибудь себе? — Не стоит, — покачала головой, улыбнувшись всем, расправив плечи. — Рада видеть вас здесь. Как поживали? И вот, началась болтовня. Звенели вилки и ложки. Казалось бы, момент, который стоит ценить, но я в тот момент не ощущала ничего, абсолютно. Вдруг моей ноги коснулись маленькие ладошки. Я повернулась и встретилась с карими глазами сестренки — Аяно. Она улыбнулась. — Нее-сан, — нежно обратилась ко мне младшая, но я так и не изменилась в лице. — Почему ты больше не приезжаешь к нам домой? Я быстро пережевала мясо, которое лежало на столе, и сглотнула. Моя младшая сестренка была… жестоким ребенком. В свои восемь лет она уже умудрилась стать известной в школе за то, что издевалась над одним мальчиком из класса, угнетала тех, кто был слабее или младше, и не заводила друзей. Неудивительно, учитывая её поведение и отношение к окружающим. Родители не раз отправляли её к психологу и наказывали, но всё было напрасно. Наверное, для меня она навсегда останется самым бессердечным ребенком. Я её любила, как сестру, но как человек она была безжалостна. — Твоя сестра немного бывает занятой на работе, — Прибавив к голосу фальшивую ласку запела я. — В новый год приду, обещаешь приготовить для меня подарок? Наклонив голову набок, я заметила, как на её детском лице появились изменения: она пыталась скрыть, что мои слова её разозлили. В её глазах я читала ожидание — она, вероятно, ждала от меня что-то вроде: «Прости, моя милая, я брошу всё и буду играть с тобой до конца своих дней». Специалисты говорили, что у Аяно были проблемы с агрессией. И не только у неё — у старшего брата Тэцуо была та же беда. Как же я благодарна всем богам, что не унаследовала эту страшную черту характера. — А наша милая Юми-чан так выросла, — произнёс дядя, муж сестры мамы, с прищуром рассматривая меня. Я невольно поежилась, заставив себя выдать натянутую улыбку. — Сколько тебе лет, напомни-ка? — Двадцать семь, дядя. — Ох, какая уже большая! — поддержала дядину реплику тётя, младшая сестра отца, и, обратившись к родителям, продолжила: — Не пора ли Юмико замуж? Красивая ведь, небось, уже и молодой человек есть? Это были тёплые разговоры, полные улыбок и фальшивого энтузиазма, но в моём сердце всё бурлило отвращение. Как же все в моей семье, да и среди родственников, лицемеры! Они поливали друг друга грязью за спиной, а в лицо продолжали улыбаться, как ни в чём не бывало. Меня передёрнуло от этого, словно мне стало трудно дышать. Так и хотелось вырваться на улицу, подальше от этих лицемерных бесед, которые не могли скрыть истинных намерений. — У меня нет молодого человека, тетя, — Я встала со стола. — Я отойду, извините. Я вышла из ресторана, поспешно накинув пальто и прихватив свою сумочку. Все внутри кричало: «Пора сваливать отсюда!» Я не хотела рисковать и нарываться на очередную провокацию с их стороны. Досадно покачав головой, я спустилась вниз по лестнице заведения, с каждым шагом ощущая, как нарастает напряжение. В голове невыносимо громко звучала мысль: «Только бы не столкнуться с ними снова». Я пыталась поймать такси, но в тот момент меня остановил Тэцуо. Его фигура появилась, словно возникшая из ниоткуда. Вот же черт. Он стоял прямо передо мной, с тем же самодовольным выражением на лице, будто ожидал, что я не смогу пройти мимо. В этот момент в груди возникло дикое желание закурить. Я никогда не курила, но сейчас хотелось прикурить что-то крепкое, чтобы хоть немного расслабиться, выкинуть из головы этот тяжёлый вечер. Не знаю, что с этим делать, но меня разрывало. — Юми, ты куда это? — Тэцуо в недоумении свел брови, сунув руки в карман своих штанов. На улице был декабрь, а он, как всегда, выскочил в холодном пальто, не особо заботясь о том, чтобы хотя бы немного утеплиться. Он всегда был таким — с порой глупыми, легкомысленными поступками. Тот еще глупец. — Вечер еще не закончился, решила удрать раньше всех?  — Я неважно себя чувствую, — Отпустив голову промямлила я, махнув рукой. — Иди веселиться дальше, Тэцуо, я поеду домой. Моя голова была опущена, но даже так я уловила, как его лицо изменилось, выражая гнев, который я не могла игнорировать. Что и говорилось о его повышенной агрессии. Он подошел ближе, и, схватив меня за подбородок, заставил взглянуть в его темные глаза. Жуть. Словно ты смотришь в темную бездну, не зная, что скрывается внутри. Я почувствовала, как его пальцы сжались вокруг моей челюсти, и неосознанно повела плечами, пытаясь снять напряжение, которое было настолько острым, что казалось, его можно было разрезать ножом. — Юми, ты сейчас пойдешь со мной и продолжишь вечер в компании семьи, ясно? — Процедил по слогам Тэцуо. — Не заставляй меня показывать свою силу по просту, сестричка. Ненавижу. Как же я его ненавижу. Этот человек был мне омерзителен тем, что испытывал к своей сестре не братскую любовь, а нечто гораздо более мракобесное. Он переходил черту, и это заставляло меня избегать его. Мой брат… он воспринимал меня как женщину, как ту, которую можно целовать и прижимать в любой момент. Я вырвалась из его захвата, не скрывая своего напряжения, и встретила его взгляд — темный и опасный. — Перестань указывать мне. Я не твоя собственность, — Тэцуо сжал челюсть. — Забыл, как в детстве меня… — Проваливай. Я облегченно вздохнула, сделав шаг назад. Нервно поправила ремешок сумки, пытаясь немного успокоиться. Он не сказал ни слова, только повел челюстью, разворачиваясь и направляясь обратно к ресторану. Но в последний раз обернулся через плечо, и его взгляд был настолько холодным, что я невольно поежилась. — Проваливай, Юмико. И только попробуй еще раз упомянуть тот случай. С тяжелым сердцем я быстро села в такси и уехала домой. По дороге мне пришло сообщение от капитана Танаки: он скинул место встречи, где завтра пятеро следователей соберутся, чтобы начать расследование. Азарт пробежал по телу, будто снова почувствовала вкус работы. Завтра меня ждал насыщенный день, и я была уверена в этом.

***

Старая машинка гудела, возможно, из-за перегруза, или мне просто казалось, что она вот-вот развалится на части. Время близилось к вечеру, и за окном небо постепенно окрашивалось в оттенки малинового и розового, как если бы кто-то размазал краски по холсту. Мы двигались в сторону полицейского участка, который находился в районе Синдзюку и я невольно всматривалась в застывшую картину перед собой, ощущая, как день уходит. В руках я вертела карандаш, который раньше использовала, чтобы собрать волосы, но теперь решила сменить его на заколку — намного удобнее. Прибыв на место, я чуть ли не первой вывалилась из автомобиля, сразу почувствовав холодный воздух. Мой шаг был быстрым, почти торопливым. Следом за мной выбрался старший следователь Куросава, его тяжелые шаги звучали глухо по асфальту, и через пару секунд появился Господин Мацуда, тоже с той же должностью, что и Куросава. Следователь Хошино замыкал процессию, его лицо не выдавало никаких эмоций, он словно всегда был готов к неожиданным поворотам. Вдруг с другой стороны подъехала машина — личный ниссан, и из него высунулась самодовольная рожа Каору. Его взгляд был голодным, пронизывающим, будто он ловил каждый мой шаг, каждую деталь. Я поспешила отвезти взгляд и сосредоточилась на отчетах, которые, без сомнений, уже успела выучить наизусть. — Минами, не выпендривайся, давай закончим с этим побыстрее, — Произнес Куросава и первым пошел в сторону участка. Мы последовали за ним. — Лишние вопросы не задаём, местные уже просмотрели записи с камер, но ничего не нашли. Как обычно, всю работу на нас. Я хмыкнула. Господин Куросава не был тем, кто вызывал во мне восхищение, но он держался уверенно. Был тридцатилетним, статным мужчиной, с обручальным кольцом на пальце, что я приметила еще давно. Женской  наблюдательности можно лишь позавидовать. Вдруг он повернулся ко мне: — Синохара, тебя я попрошу быть в сто крат осторожней. Ты же понимаешь, как тут относятся к девушкам, работающим в органах. Сексизм, опять же, — я едва сдержала раздражение, кивая, обещая быть осторожной. Внутри участка было шумно — полицейские сновали туда-сюда, обсуждая детали, а камеры наблюдения следили за каждым шагом. Местные силы уже переваривали информацию, анализируя записи. Мы вошли в кабинет, и на одном из экранов я заметила перекресток Синдзюку. Пожалуй, это был один из самых оживленных районов в Токио, и все, что происходило здесь, было как на ладони. Я не смогла не остановиться и удивленно уставилась на экраны, где мелькали машины и прохожие. Но тут меня резко отвлек Минами, дернув за рукав.  Я одарила его тяжелым взглядом, и отвернулась. Один из копов разговаривал с Господином Мацудой, ведь он был самым старшим из нас. — Мы просмотрели все видеозаписи с переулка, где проходило убийство, но так и ничего не нашли… — Не нашли? Слегка раздраженно ответил Мацуда, чем вызвал виноватую мину у копа. Это был парень, максимум лет двадцати пяти, и ясное дело, что прогибается под тяжелым взглядом следователя. Каору уже уселся на один из стульев, пролистывая записи. Его действия повторили Куросава и Хошино, а я лишь неловко стояла рядом, ведь до этого меня красноречивым взглядом одарил один из полицейских. Господин Куросава был прав: везде господствует сексизм.  Мы с Хошино прокручивали записи, будто в поисках чего-то, что может пролить свет на случившееся. Мужчины в это время болтали о чём-то своем, явно не связанном с делом. Я, закатив глаза, покачала головой и продолжала вглядываться в экран, всё пытаясь выудить хоть какой-то намёк, хоть какую-то деталь, которая бы что-то значила. И тут. Щелчок. Хошино резко поднялся, пристально смотря на экран. Остальные трое тоже сразу сосредоточились, и я, теперь уже внимательнее, начала рассматривать детали. На экране — перекрёсток. Жертва, та девушка, идёт по тёмной улице, на часах — два ночи. Она разговаривает по телефону. Вдруг сворачивает в тёмный переулок. Запись — с вчерашнего дня. Куросава, взяв мышку, быстро переключает на следующий кадр. На другом видео девушка всё так же идёт, кладёт трубку и прячет телефон в сумочку. И снова идёт в другую сторону. Куросава переключает ещё раз, и вот появляется мужчина. Высокий, с короткими чёрно-лиловыми волосами. Хорошо, что качество видео не слишком плохое. Жертва обнимает его, и они целуются. Я сдержала дыхание, зная, что этой девушки уже нет в живых. Но каждый, кто был рядом с жертвой или имел с ней контакт за несколько часов до убийства, теперь — подозреваемый и потенциальный убийца. Может ли этот мужчина, который казался таким близким для нее, оказаться её убийцей? Мысли метались, а на экране всё ещё шла их поцелуйная сцена. Он прижал её к себе, и вдруг… мгновение — они исчезли. — Что? Вырвалось из моих уст, и, как по команде, Господин Куросава моментально перемотал запись назад. На экране снова два человека. Они стоят, обнимаются, что-то шепчут друг другу, и я ловлю себя на мысли, что даже в этом немом моменте, в их жестах, что-то не так… Секунда. И вот они снова исчезают. Я почувствовала, как у меня сжалось сердце. Чувство тревоги и беспокойства накрыло с головой. Это невозможно. Такое не бывает. Всё должно быть объяснимо. Но это не объяснимо.  — Что за бред? Каору не выдержал и поддался ближе к монитору, его взгляд уже не отрывался от экрана. Куросава снова начал перематывать запись, но результат был тот же. Я почувствовала, как меня передёрнуло. Мы переключились на другую камеру, с другого ракурса, и вот они снова в кадре. Но, как и раньше, они исчезают. Стоят рядом, целуются, а в следующую секунду уже нет их. Снова смена ракурса — теперь с другого угла виден лишь силуэт мужчины. Секунды тянутся, и вот он… поднимает взгляд и смотрит прямо в камеру. Я замерла, ощущая, как холодный пот выступает на лбу. Это было слишком… — И что это… было? Сипло прошептала я, едва шевеля губами, — мои пальцы дрожали. Такую паранормальщину я видела только в фильмах или ночных кошмарах, но чтобы это происходило в реальной жизни… чёрт, такие вещи даже трудно осознать. Четверо мужчин рядом явно разделяли моё состояние: наверняка за годы работы они тоже впервые сталкиваются с чем-то подобным.  — Мы отправили запись старшим, и теперь ждём, когда они передадут нам информацию о мужчине. Вероятно, – он есть убийца.  Пробормотал Мацуда, ковыряясь в телефоне. Мы все кивнули, и продолжили сидеть, бессильно наблюдая за экраном. Перематывали запись ещё два часа в поисках хоть какой-то зацепки, но так ничего и не нашли. Они снова исчезали, снова и снова. Это уже выходило за пределы здравого смысла. Я начала жалеть, что вообще взялась за это дело…