Пей мою ложь

Не сказать, что во мне бурлило прежнее любопытство. Я тащилась за Капитаном, стараясь уловить его настрой — и, честно, только и думала о том, как бы соскочить с этого мрачного дела. Это не моё. Пусть кто-то другой ищет убийцу той девушки. Я лучше вернусь к своим отчётам, бумажкам и патрулям по району. Вот это — моё. Зачем лезть туда, где можно остаться без башки? Мне и вчерашней записи с исчезновением этих двоих хватило за глаза. С меня достаточно. А влюблённые ли они вообще? Кто знает. Позади меня шёл Каору и о чём-то беззаботно шутил с Карин — правда, та явно была не в духе и смотрела на него так, будто он единственный человек, с кем ей сейчас совсем не хочется говорить. Я хмыкнула. Минами тоже пытался держаться спокойно, будто всё по-старому, но видно было — вчерашнее встряхнуло всех. Что бы мы там ни думали, но это была чистой воды паранормальщина. И по-другому это не назвать. — Капитан… — неловко окликнула я, стараясь поравняться с ним. Но он шёл быстро, решительно, словно не собирался ни замедляться, ни слушать. — Капитан Танака… — повторилась, чуть громче, почти спотыкаясь, чтобы догнать. — Синохара, не сейчас, — отрезал Рен, даже не сбавляя шаг и бросив на меня тяжёлый взгляд. Я послушно отступила, оставаясь позади. — Пришла информация насчёт того мужика, которого считали возможным убийцей, — добавил он уже тише, будто только для меня. А вот оно как… Я невольно притормозила, нахмурившись. Сердце будто на секунду сбилось с ритма — не то чтобы неожиданно, но всё равно цепануло. — Считался? А сейчас что, не считается? Каору врезался в меня грудью, фыркнул и, шикнув, обошёл сбоку. Карин, бросив короткое «пока», свернула в другую сторону — рабочий день подходил к концу, и, похоже, она решила слинять пораньше. Я на автомате улыбнулась ей вслед и поспешила за Капитаном… но не успела. Он уже скрылся в кабинете, громко хлопнув дверью. Ну всё, приехали. — Вчера мы знатно проебались, — криво усмехнулся Минами, вставая рядом. Сейчас он казался куда спокойнее, чем обычно. — Куросава с Мацудой успели напороться на допрос с тем мужиком… — продолжил он, понизив голос. — Об этом уже знает Танака. И остальные старшие тоже. Я машинально нахмурилась, скрестив руки на груди. Вот только этого мне и не хватало — таинственности и намёков. Это начинало раздражать. Что, серьёзно? Они уже успели допросить предполагаемого убийцу — а я ни сном ни духом? — Ну и что в итоге? — Прищурилась. — Удалось что-то вытянуть? Или он, как водится, всё отрицает? — Тебе бы язык прикусить, Юми, — бросил Каору, переведя на меня хмурый взгляд. — За такую ошибку нас могут не просто понизить, а разнести к чертям. Между прочим, я вчера, как только уехала с места и сдала кадры с камер наблюдения, с концами. Сегодня пришла на работу, сидела над отчётами и всё пыталась поймать Капитана Танаку — хотела наконец сказать ему, что отказываюсь участвовать в этом безумном деле. И, честно, больше я ничего не делала. Мне моя жизнь дороже. — Я вообще больше не хочу в этом деле участвовать, — сквозь зубы выдохнула я и отступила на шаг назад от него. — Сбегаешь от ответственности? — Минами зло оскалился, но, к счастью, не подошёл ближе. За это я была даже немного благодарна. — Просто забочусь о своей шкуре, что тут такого? Для тебя, наверное, это не новость. В этот момент в отдел ввалился мрачный Хошино, за ним шли не менее раздражённые младший следователь Хаттори и Карин. Видимо, её поймали у выхода — не повезло. Мы с Каору переглянулись, не понимая, что происходит. — За наш вчерашний косяк Адмирал вызывает нас к себе, — я невольно поежилась. Не просто Капитан, а сам Адмирал? Значит, дело явно серьезное. — А что… — Синохара, иди первой. Недовольно покосившись на мужчин, я поспешно вышла из отдела, кипя от злости внутри. Как же меня бесило, что мной вертят, как хотят. А я слушаюсь, как послушная собачка. От самой себя тошно становится. Поднявшись по лестнице, я быстро оказалась у нужного кабинета. Нашла взгляд Куросавы и Мацуды, и, не дождавшись остальных, открыла дверь и вошла. Я прищурилась от яркого света, который ярко светил прямо в глаза. Видимо, Господин Адмирал Нагасаки предпочитал такие светлые помещения. Как только мы вошли, двое мужчин сразу склонились в поклоне, а я изумленно наблюдала за ними, пока меня не подтолкнули в спину, заставив сделать то же самое. За нами захлопнулась дверь: прибыли Мирами и Хошино. Краем глаза я заметила, что они тоже наклонились. Что за бред? Сколько себя помню, мы никогда не вели себя так даже в присутствии Адмирала! — Вот эти пятеро, Господин. Прошу, проявите снисходительность, — произнес Нагасаки таким непривычно мягким тоном, что я не смогла сдержать фырканье. Что за чертовщина тут творится? Мы приняли стойку, выпрямившись в полный рост. Я встала в конце, стараясь не привлекать лишнего внимания и избегать гнева Адмирала. Хотя, честно говоря, он выглядел не злым, скорее нервным — голос дрожал, а на лице читалась неопределенность. Рядом с ним сидел мужчина. Я едва сдержала писк, потому что это был тот самый подозреваемый в убийстве, которого мы видели вчера. Те же короткие черно-лиловые волосы, а его глаза… фиолетовые. Это было удивительное редкое явление для нашей Японии. — Харуто, ты думаешь, что я настолько жесток? Он усмехнулся, обращаясь к Адмиралу по имени. Кто это, черт возьми? Мужчина окинул нас пятерых проницательным взглядом, щуря глаза, и я невольно поежилась. И вот, наконец, Нагасаки собрался с силами и решил объяснить ситуацию. — Господин Хайтани, эти пятеро вчера решили, что вы причастны к убийству той девушки, — виновато проговорил мужчина, на мгновение бросив взгляд в нашу сторону. — Вчера камеры зафиксировали, как вы… — И когда вы начали верить этим камерам? Не думали, что это может быть просто подстава? Или какой-то дешевый видеомонтаж? — Приношу свои извинения, они не знали… Я неосознанно прижала взгляд к его лицу. Хайтани выглядел слишком спокойным, даже расслабленным, что, откровенно говоря, меня раздражало. Как можно быть таким уверенным, когда вокруг все буквально кипит от напряжения? Этот его бесстрастный вид… словно он не понимал, в какую ситуацию попал. А может это я не понимала, в какой ситуации нахожусь сейчас? — При всем уважении, — я слегка наклонила голову, все таки слегка побаиваясь взглянуть прямо ему в глаза, — мы вчера лично проверили все видеозаписи с разных ракурсов. Могу уверенно сказать, что никакого монтажа там нет… — Синохара! Рявкнул Адмирал, его голос стал резким, как лезвие ножа, и я невольно сжалась, поджав губы. Мои глаза встретились с взглядом того мужчины всего на мгновение — он, казалось, скользнул фиолетовыми глазами по моей фигуре, едва ли задержав взгляд, и тут же перевел его куда-то в сторону. Это ощущение было странным, как будто его взгляд оставил после себя какой-то невидимый след, что-то холодное и тяжелое. — Харуто, не думал, что ты в свою команду берешь женщин, да еще и таких… — Он фыркнул с явным презрением, покачав головой. — И не особо-то привлекательных, на мой взгляд. Меня буквально передернуло. Конечно, я не считала себя первой красавицей, но чтобы недооценивать меня до такой степени… Я с трудом сдерживала желание отплатить ему такой же колкостью, но в последний момент собралась и держала себя в руках. Молчала, хотя в голове уже крутились едкие реплики. — Господин Хайтани, мы все прекрасно понимаем, что вы предпочитаете не вмешиваться в дела правоохранительных органов, поэтому прошу прощения за дерзость моих подчинённых… — Договорились, — коротко ответил «Ран», вставая с кресла. — Но прошу вас, удалите эти записи. Не хотелось бы, чтобы они разошлись по всему Токио. — Да, конечно, — смутился Адмирал, вставая вслед за Хайтани. Он бросил на нас быстрый взгляд и жестом указал отступить в сторону, так как мы загородили выход из кабинета. Что ж, мне обязательно нужно раздобыть информацию об этом ублюдке, которого боится даже наш высокоуважаемый Господин Нагасаки. Я подняла голову, следя за фигурой Хайтани, когда вдруг на меня обрушился шквал гнева Адмирала: — Синохара, ты что, с ума сошла?! Ты хоть понимаешь, кто только что стоял перед тобой? Этот человек мог прикончить тебя, как курицу! — При… резать? Я изумленно выдохнула, инстинктивно сделав шаг назад. Все остальные уже вышли, и в кабинете остались только мы двое. Прекрасно. Если раньше я и не думала о том, чтобы прикусить язык, то теперь осознавала всю тяжесть своих слов. — Это Хайтани Ран, Синохара. Хайтани, понимаешь? Старший из братьев, — Господин Харуто устало опустился за рабочий стол, его взгляд скользнул по документам. — Ты ведь слышала о «Бонтен», да? Он один из самых высокопрофильных. На данный момент только братья Хайтани владеют реальной властью в Японии, и это лишь усиливает их господство. Подумай над моими словами, и впредь не смей произносить ничего без разрешения. Он махнул рукой, мол, уходи, и я поспешно кивнула, развернувшись и исчезая за дверями. Я слышала о «Бонтен», конечно, и не раз. И прекрасно понимала, что это одна из самых мощных преступных организаций в мире. Якудза, мафия, наркотики, убийства — и мы, следователи, прогибаемся перед такими людьми? Мы, те, кто всегда гордился тем, что защищает закон и борется с преступностью? Серьезно? Этот абсурд даже довел меня до смеха. Где справедливость?

***

Ближе к восьми вечера нас наконец-то отпустили. Я накинула пальто на плечи и направилась к выходу из участка, по пути косо поглядывая на своё отражение в камере телефона. Признаю — слова того мужчины про мою внешность задели. И не просто слегка. Очень даже. Вообще-то, каждое неприятное замечание о внешности может вогнать девушку в комплекс, это элементарно. И каждый, абсолютно каждый человек должен это понимать. Русые волосы немного растрепались от ветра — я быстро провела ладонью по ним, зачесывая назад. Светло-карие глаза с легким оттенком зелёного сверкнули в свете фонаря у остановки. Машины у меня не было — приходилось ждать автобус. И парня, который бы с радостью подбросил до дома, тоже не имелось. Что до внешности… ну, самый обычный образ японки, разве нет? Немного невысокая — рост едва дотягивал до ста шестидесяти. Я убрала телефон в карман, фыркнула и, тихо прошептав себе «ты у себя одна, и ты лучшая», облокотилась на стойку остановки. Я, как назло, забыла дома наушники — те самые, что купила ещё на свою первую зарплату два года назад. Обидно. Приходилось довольствоваться звуками проезжающих мимо машин и голосами прохожих, снующих туда-сюда. Похоже, приближался снег — и я, как ребёнок, радовалась этой мысли. На дворе уже декабрь, а ни одного намёка на белые хлопья всё ещё не было. Так что, если снег всё-таки решит появиться — надо ловить момент и наслаждаться, пока он рядом. С удовольствием бы посидела ещё минут двадцать — как раз до приезда моего редкого автобуса — но вдруг уловила знакомые обрывки разговоров: — «Этот Хайтани…» — «Ублюдок…» Я удивлённо обернулась. В трёх метрах от остановки стояли двое — младший следователь Мацуда и тот самый Минами. Неужели они обсуждали его? Того самого Хайтани? Что ж… будь другие обстоятельства — я бы, может, и сама с удовольствием вылила на него ушат грязи вместе с ними. Оставалось только покачать головой и недовольно поджать губы. Но тут Каору, который до этого с жадностью затягивался сигаретой и болтал без умолку, резко замолчал — он словно прикусил язык. Всё стало ясно, когда я увидела, кто подошёл к ним сзади. Ран Хайтани. Я тут же развернулась спиной к ним, прислонившись к стойке, будто меня и вовсе тут нет. Они заговорили, но услышать хоть слово было невозможно — внезапно налетел сильный ветер, заглушив их голоса. Пришлось прищуриться — глаза нестерпимо жгло от поднявшейся пыли. Минуты через две Хайтани, криво усмехнувшись, махнул им рукой и, достав сигарету, направился в мою сторону. Я инстинктивно вся сжалась и даже постаралась не дышать. Он прошёл мимо, оставляя за собой удушливый шлейф табака и какого-то приторного, тошнотворного одеколона. У меня аж в горле запершило — если бы не то, что обед уже наверняка переварился, я бы точно вывернула всё прямо тут. — Юми. Я вздрогнула и вскрикнула, резко оборачиваясь — едва не заехала кулаком прямо в лицо Каору. Он стоял один — видимо, господин Мацуда уже успел слинять. Тяжело дышала, сердце бешено колотилось, а в ушах ещё звенел испуг. Пыталась взять себя в руки, но ладони уже вспотели. —  С ума сошёл, что ли? Кто так подкрадывается вообще… — Ты ведь близко живешь? Сколько тебе ехать отсюда домой? Я недовольно цокнула языком — ну конечно, очередной подкат. Или попытка флирта, не иначе. — Минут пятнадцать, но тебе то какое дело? В гости не позову, и не мечтай. Минами закатил глаза, будто раздражённый, и без предупреждения впихнул мне в руки чемодан. Я едва не упала от тяжести — он был совершенно непомерно тяжёлым. В руке почувствовался каждый килограмм, наверное, пять, а может и больше. Я взглянула на него в недоумении, не понимая, что это ещё за сюрприз. — Ты что, издеваешься? Это что за чемодан такой? — Возьми, — Парень посмотрел на меня, как-то задумчиво. — Хайтани велел отнести его в участок, но, раз его уже закрыли, понятно, что нам теперь придётся тащить его домой. — Ну а я тут причем? Подняв чемодан, я не без интереса оглядывая его. «Это что, деньги?» — подумала я. Он что, решил подкупить нас своим богатством? Вот нахальный паршивец… Хайтани, конечно, знает себе цену, это уж точно. Но деньги… Это же настоящее сокровище! Если мы разделим всё это пополам, мне, может, даже работать не придётся. — Ты живёшь ближе, чем я, так что окажи услугу. Мацуда уже смотался к своей любовнице. М-да, подробности о личной жизни этого мужчины я слушать не собиралась. Все знали, что Мацуда-сан — бабник третьей степени. Поначалу он пытался клеиться ко мне, но как только узнал, что я старше, сразу сдал назад и, к счастью, наконец отстал. Я была этому невероятно облегчена. — Хорошо, — кивнула я, прижимая чемодан к груди. Казалось, что если сделаю хоть шаг, то тут же свалюсь вместе с ним. — Но если завтра забуду его взять с собой, это уже не моя вина. Каору с усмешкой согласился и пошёл к своей машине. Стоять в переполненном автобусе с этим чемоданом я точно не собиралась, так что решила заказать такси. Вытаскивая телефон, я быстро набрала номер. Всю дорогу меня грызло любопытство. Если там действительно деньги, то я готова была бы чуть ли не первой встать в очередь на их раздачу. Признаюсь, в этой мысли не было ничего стыдного. В конце концов, что скрывать? Я ведь тоже человек, а деньги — это всегда соблазн. Вышла из машины, оплатив поездку, и направилась к своему подъезду. Жила я в маленькой однушке — единственный вариант, на что хватило моей скромной зарплаты. Принимать помощь от семьи я, естественно, не собиралась. Да и никто, по большому счёту, и не предлагал. Я привыкла обходиться без них. Зайдя в подъезд, я остановилась на лестнице между первым и вторым этажами. Тут же села на корточки, решив хоть одним глазком взглянуть в содержимое чемодана. Щёки покраснели от волнения, а руки слегка дрожали. Я понимала, что поступаю неправильно: вещь-то не моя. Но кто осудит? Думаю, любой на моем месте поступил бы так же. Потянув замок в сторону, я осторожно заглянула внутрь. Как только увиденное в темноте чемодана дошло до моего сознания, меня охватил холод ужаса. Я почувствовала, как кровь застыла в жилах, а сердце забилось в груди так, будто оно готово было вырваться наружу. Моя рука сама собой прижалась к губам, пытаясь подавить отчаянный крик, который уже рвался наружу. Страх парализовал меня, а весь мир, казалось, замер вокруг. Конечности стали такими тяжёлыми и окоченевшими, что я не могла сдвинуться с места. Взгляд был прикован к этому чертовому чемодану, и я не могла оторвать его, словно что-то держало меня в этом кошмаре. Внутри чемодана лежало расчленённое тело молодой женщины. Мозг мгновенно заполнили кошмарные образы, и я почувствовала, как будто время вернулось назад. Перед глазами пронеслось дежавю: тот самый экран, где за спиной господина Танаки мелькало тело жертвы, убийцу которого мы так и не нашли. Но это… Это было нечто гораздо страшнее. Я покачала головой, стараясь избавиться от жутких мыслей, и приняла глубокий, едва сдерживаемый вздох, когда горло перехватило. Сглатывая тягучую слюну, я пыталась подавить рвотный позыв, но он бил меня с такой силой, что глаза застилались от страха. Я попыталась встать, но колени подогнулись, и я снова упала, почти не чувствуя земли под собой. И вдруг меня осенило — на лестничной клетке мог оказаться кто угодно. Кто-то мог подняться или спуститься в любой момент. В панике я пнула ногой чемодан, и он покатился дальше, оставляя за собой кровавый след, который быстро заполнил весь пол. Кровь. Ужасный, металлический запах вонзился в мои лёгкие, и я уже не смогла сдержаться — блеванула прямо там, на этом мерзком, пропитанном страхом месте. Рвотные позывы не прекращались, пока в моём желудке не осталось ничего. Абсолютно ничего. И теперь воняло не только железом, что исходило от крови, но и от моей блевотины. Тошнота не отпускала, и я уже едва держалась на ногах. Пока ещё оставались силы, я с трудом встала на ноги, покачиваясь, схватила чемодан и побежала вверх по лестнице, не думая о том, что будет дальше. Позже уберусь, позже… Сейчас главное — спрятать то, что может отправить меня за решётку на всю жизнь. Руки тряслись, и каждый шаг давался с трудом, но я продолжала двигаться, не останавливаясь. Когда, наконец, я открыла дверь своей квартиры, из-за спины раздались характерные звуки — соседские двери начали открываться, и я услышала недовольные голоса. Я буквально ввалилась внутрь, едва не падая с чемоданом в руках, и рухнула на пол в прихожей. В этот момент мне не хватило воздуха, и я не сдержала крик ужаса. Я вопила, что есть силы, качала головой, хватаясь за свои волосы, будто пытаясь вырвать их с корнями. Это конец. Это конец моей жизни. На лестничной площадке были камеры, и прямо сейчас, или максимум через полчаса, они могут увидеть меня с этим чемоданом — с этим чемоданом, в котором находится труп. Это я притащила его сюда. Я, никто другой. Моя голова кружилась от осознания, что выхода нет. Всё, что осталось — это тошнотворное ощущение безысходности, сдавливающее грудь. Мысли путались, и я не могла сосредоточиться. Как я могла быть такой глупой? Как я могла сделать это? Внутри всё сжалось, и тревога сжигала меня изнутри. Я уже не могла мыслить здраво, в голове всё сливалось в хаос. Время было против меня, и я чувствовала, как оно уплывает, ускользает с каждым мгновением. Спустя пару минут, если я, конечно, не потерялась во времени, мой телефон резко звякнул. Стук сердца будто заглушил все остальные звуки, и в голове пронеслась только одна мысль: неужели копы уже осведомлены? Дрожащими руками я схватила сотовый и увидела звонок от неизвестного номера. Кто это, черт возьми? Внутри всё сжалось, дыхание перехватило, а мысли метались в панике. Что если это уже они? Что если они нашли меня? Каждое мгновение тянулось, как вечность, и телефон в моей руке стал тяжелым, словно гири. Я решила не рисковать и проигнорировала первый вызов. Хотела уже выскользнуть из дома, чтобы убрать кровь и блевотину, но вот прозвенел второй звонок. Сердце колотилось в груди, и я с трудом подняла телефон к уху, пытаясь взять себя в руки: — Алло?… Мой голос осел, и я прокашлялась, стараясь вернуть себе хоть немного уверенности. Сдерживая панику, я снова сосредоточилась на человеке по ту сторону провода. — Алло? — Синохара? Я не узнала этот голос. Он был слишком незнакомым, каким-то холодным и отстранённым. Сглотнув ком в горле, я медленно опустилась на колени, чувствуя, как ноги подкашиваются. Мокрая от пота ладонь скользнула по лбу, и я с трудом выдохнула, пытаясь успокоиться. Испарина выступила на коже, а внутри всё сжалось — это не могло быть хорошим знаком. — Кто вы? — Понравился подарок? Меня бросило в холодный пот. Лихорадочно оглянувшись, я словно пыталась найти хоть малейший намек на то, что за мной следят. Но ничего. В панике я бросила взгляд на чемодан, из которого по полу ползла тонкая струйка крови. Сглотнула, едва сдерживая очередной крик ужаса, и почувствовала, как холодок от страха пронизывает меня до самых костей. — Вы…  — Хайтани, Синохара.  И всё. Желание бросить телефон куда-то в сторону, а самой сдаться полицейским, стало невыносимым. Хотелось покончить с этим, провести ножом по коже, чтобы, наконец, избавиться от этого невыносимого страха. Он терзал меня, словно не давая ни единого уголка для покоя. — Вы… Ты… знаешь, что тебе за это будет? — Поспешу огорчить: камеры видеонаблюдения явно не на твоей стороне. Чёрт. Он знал. Он сделал это специально. Блять. Хотелось закричать, как никогда раньше. Это действительно конец, конец моей никчёмной жизни. Я уронила телефон и, не сдержавшись, закричала, пытаясь сдержать слёзы отчаяния. Ран посмеялся — и этим смехом он буквально вталкивал меня в бездну безвыходности. — Ну-ну, и чего сразу нюни распустила?  Я тяжело дышала, из уст вырывались сдавленные всхлипы, когда я пыталась собрать себя в кулак. Всё было против меня. И не сказать же, что чемодан явно не мой. Не смогу оправдаться, сказав, что его передал Хайтани Ран. Ублюдок. Меня всё равно убьют, не так ли? Какой же я была беспечной дурой, когда тащила этот чемодан к себе. Дура. Чёртова дура. — Перестань ныть.  — Что вам… ублюдок… — Я поднесла телефон к лицу, и, глядя на экран, прошипела дрожащим голосом: — Что тебе нужно? Хайтани усмехнулся, и я услышала, как он встал, глубоко вздохнув, будто решая, с чего начать. В его дыхании была заметна некая ирония, а в голосе — неизменная уверенность. — Поиграем, Синохара?  Я ненавидела его. Как же я его возненавидела. Он разрушал мою жизнь — каждое его слово, каждое действие. Он ведь изначально знал, что чемодан окажется у меня, правда? Он планировал все это. Знал обо всем. Проклятый придурок. — Катись к черту… — Синохара, послушай, — его голос стал резким, как обух. — Я повторюсь: камеры явно не на твоей стороне. Труп у тебя дома. Куда ты подеваться собралась? Все следы ведут к тебе. Ну что же ты сделаешь, глупышка? Побежишь к своему капитану жаловаться? — Я дернулась, и ладони стали мокрыми от пота. — Я сотру все записи, уберу все следы, если ты примешь одно условие. — Ты… — Каждую неделю будешь приводить ко мне людей, понятно? Этот сумасшедший… Я снова выронила телефон, его звонкий звук глухо отозвался где-то вдали, но я не могла сейчас сосредоточиться на нем. Вцепившись пальцами в колени, я почувствовала, как они начинают дрожать от напряжения. Зубы заскрежетали, а в груди разлилось горячее ощущение беспомощности. Всё, что я могла сделать, — это попытаться не сдаться и не дать страху полностью поглотить меня. — Я не соглашусь на это… — Какая жалость, — прозвучал его голос, и в нем была явная насмешка. — Значит, ты предпочитаешь провести всю свою оставшуюся жизнь за решеткой? Такой исход интересует тебя больше? Нет, меня это совсем не устраивает. У меня, черт возьми, были свои планы на будущее: стать уважаемым следователем, путешествовать по миру, познавать новые культуры… Найти того самого человека, с которым можно строить будущее. Жить, наконец, счастливо, как все нормальные люди. Но вот этот Хайтани…  — В любом случае, выбор у тебя небольшой. Я дам тебе время до следующей недели. Не подведи меня, Синохара. И он сбросил звонок, не выдержав моего нытья. А я… завыла, как резаная, ощущая, как каждая клеточка моего тела разрывается от отчаяния. Сука, как же я ненавидела все, что сейчас происходило. Как могла я оказаться в этом аду? Словно вся моя жизнь сошла на нет, и я не могла найти выхода. С закрытыми глазами я зарылась руками в волосы и оттянула их так сильно, что едва не вырвала. Боль в голове смешивалась с тягучим ощущением страха и безысходности, как если бы каждое движение только усугубляло моё падение. Мне было плохо. Действительно плохо. Я не испытывала такого стресса никогда в жизни, и каждый вдох казался борьбой с чем-то невидимым, что жаждало меня поглотить.

***

Чувствовала я себя, откровенно говоря, паршиво. Хотелось забиться в угол, выключить телефон и исчезнуть хотя бы на пару дней. Но вместо этого ко мне приставили стажёрку — молоденькую, с глазами полными энтузиазма и наивной веры в справедливость. Попросили приглядеть за ней, помочь освоиться, если что. Ну а что оставалось? Пришлось кивнуть, хотя внутри всё вопило: “Оставьте меня в покое!” Я бы с куда большим удовольствием свалила куда-нибудь подальше — в отпуск, в глушь или, на худой конец, в гроб. Там, наверное, было бы спокойнее. В тот вечер я отключилась почти сразу — и морально, и физически была выжата до последней капли. Проснулась только под утро следующего дня. Первое, что бросилось в глаза — чемодан исчез. Ни следа. Ни крови, ни зловония — будто и не было ничего. Сердце тут же пошло в пятки. Я металась по квартире в панике, уже представляя, как меня взломали копы и вот-вот ворвутся с ордером. Но замок был цел, окна закрыты, ничего не пропало, кроме… самого ужаса. Всё остальное — на месте. Меня передёрнуло. Даже сейчас, спустя три дня, внутри всё сжималось от тревоги. Я не могла успокоиться. С того самого звонка Хайтани я так и не ответила ему. И не собиралась. Соглашаться на его условия? Серьёзно? Стать соучастницей убийств? Да он с ума сошёл. Мне ещё предстояло понять, как сдать этого ублюдка. Но у меня не было ни сил, ни доказательств, ни даже чёткой стратегии. Оставалось только терпеть, сжимать пальцы в кулаки и идти окольными путями — медленно, осторожно, шаг за шагом. Но я клянусь, Хайтани, я доберусь до тебя. Ты заплатишь за всё. За этот ад, в который превратил мою жизнь. За каждый испуг, за каждую бессонную ночь, за этот чертов психологический хоррор. — Тут у нас уборная, а вот здесь — место для курения, — поясняла я, идя впереди молодой стажёрки. — Сама понимаешь, работа у нас нервная, стресс на стрессе. Так что почти все тут курят. Хоть как-то расслабляться надо. Нана — так её звали — кивала на каждое моё слово с такой серьёзностью, будто я читала ей лекцию по выживанию. Внимательно озиралась по сторонам, впитывая всё глазами. Что ж, интересно, как такая хрупкая девчонка вообще решила сунуться в это логово. Сгниёт быстрее, чем успеет понять, во что вляпалась. Хотя, если честно, меня тоже никто за руку сюда не тянул, когда я подавала заявку. — А вы тоже курите? — осторожно спросила Нана, заглядывая мне в лицо. — Нет, — ответила я, покачав головой. — Пока жизнь не прижала к стенке настолько, чтобы пришлось. И, надеюсь, ты тоже до такого не дойдёшь. — Что вы! Конечно нет! — поспешно затрясла головой, чуть не выронив папку из рук. — Я вообще запах табака не переношу. — Вот и отлично. Так мы и продолжили нашу небольшую экскурсию по участку. Иногда делали короткие остановки у разных отделов — перевести дух, да и я успевала кратко объяснить, кто за что отвечает. Нана внимательно кивала, как будто впитывала каждое слово. Наконец, мы дошли до выхода, и меня тут же окатило декабрьским морозом — ветер хлестнул по лицу, словно напоминая, что зима пришла всерьёз. Я поспешно натянула воротник пальто повыше, почти до щёк. На крыльце, опершись о перила и уставившись в землю, стоял Капитан Танака. Он говорил по телефону, но, судя по хмурому взгляду и сжатой челюсти, разговор был явно не из приятных. — А, Нана, подойди, — произнес Танака, убирая телефон в карман брюк и бросив на нас быстрый взгляд. — Поедешь с Синохарой в Роппонги. Ближе к вечеру там почти всегда вспыхивают мелкие стычки — пригодится живая практика. Он говорил спокойно, но в голосе сквозила усталость. Видимо, день у него был ещё тот. Время подбиралось к пяти вечера, и я уже мечтала, как после патрулирования сразу рвану домой. Забрав из шкафчика свои вещи, мы с Наной направились к машине. Я устроилась за рулём, а она — на пассажирском сиденье, с блокнотом наготове, будто мы выезжали не на дежурство, а на важное задание. — Это не обязательно. Просто будь на чеку. Если заметишь что-то странное — сразу сообщи мне, хорошо? Она согласилась, и мы выехали с парковки участка, направляясь в Роппонги. По пути заехали в кофейню, где Нана принесла нам кофе. Я поблагодарила ее, и мы продолжили движение. Время шло, и вот уже шесть вечера. Мы продолжали кататься по улицам, не торопясь, лениво окидывая взглядом всё вокруг. — Синохара-сан, — с осторожностью произнесла Нана, — Вы ведь старше меня, поэтому я… Я перебила её, немного смущаясь. — Просто Юмико, ладно? Мне так немного удобнее. — О, извини, Юмико! — она закивала, немного сконфуженная, и неуверенно поправила воротник. — А как давно Вы работаете здесь? — Давай сразу на ты, — усмехнулась, уверенно сворачивая на новый перекрёсток. — Два года. Не так уж много, но и не мало. Как раз хватает, чтобы научиться всем подводным камням этой работы. — Два года… — задумчиво повторила она, — Впечатляет. Я вот только начала. Всё так ново и непривычно. Я понимающе кивнула, и на этом наш краткий диалог подошел к концу. Нана была милой девушкой, но я не могла отделаться от ощущения, что она выбрала не тот путь. Словно свернула не туда, когда решила стать следователем. Я не обвиняю её за это — свою профессию я тоже люблю. Но работа в этом деле — это не просто расследования и поиски правды. Это также встреча с трупами, иногда на фотографиях, а иногда и в реальной жизни. Тут, в этой сфере, нужно научиться держать свои эмоции под контролем. И вот, например, Хайтани… Я бы никогда не хотела, чтобы кто-то оказался в такой ситуации, как я. Осадок от того вечера всё еще бурлил внутри меня, и, стоило мне вспомнить те моменты, как пальцы снова начинали дрожать. — Юмико-сан, там кажется… Продолжать Нана не стала, потому что я уже заметила, как в одном из переулков, где закат обрывался на углу, двое мужчин устроили драку. Пьяные? Возможно. Но что-то мне подсказывало, что тут не обошлось без большего. Шприцы, аккуратно разложенные рядом с ними, не могли оставить сомнений. Это было не просто пьянство — это была доза, которая их подстегнула. Я быстро припарковалась, и мы с Наной выскочили из машины, направляясь к ним. — Следователь Юмико Синохара. Прошу следовать за мной, у вас есть право хранить молчание и действовать только по указанию. Вы будете задержаны за употребление наркотических веществ тяжелого характера. Пока Нана с энтузиазмом подталкивала их к машине, я вытащила из кармана прозрачный пакетик и аккуратно положила туда использованные шприцы и маленький пакетик с порошком, который определенно был не из дешевых. Интересно, откуда у таких людей деньги на такие роскошные удовольствия? Мы снова ехали в участок, завершая этот случай. Мужчины продолжали буянить, но решетчатая перегородка между передним и задним сиденьем сдерживала их, а наручники явно не способствовали их попыткам. Нана вела допрос, задавая вопросы вроде имени, фамилии, возраста и места проживания, а я, сосредоточившись на дороге, сворачивала за угол. И вдруг машина дернулась, и в последний момент я заметила беременную женщину с ребенком на тротуаре. Нана закричала, а я стиснула зубы и резко нажала на тормоза, всей спиной прижавшись к сиденью. Сердце прыгало в груди, но, к счастью, машина врезалась в столб фонаря, а не в женщину с ребенком. Нана облегченно выдохнула, взмахнув документом в руках, как будто пытаясь проветрить лицо от страха. Я вышла из машины, хлопнув дверью, и, пройдя пару шагов, с досадой цокнула: колесо пробито. Черт. Придется вызывать техпомощь. Мы были достаточно близко к участку. Быстро оглядела багажник — запасное колесо должно было быть там. Не теряя времени, направилась к багажнику, готовая решить этот мелкий форс-мажор. Я замерла, как вкопанная. Холодная капелька пота пробежала по спине, вызывая резкий прилив ужаса. Мурашки словно пробежались по всему телу, а сердце едва не выскочило из груди. Площадка была пуста, вокруг ни души. Женщина, которую мы чуть не сбили, ушла, проклиная нас на все лады, а я стояла, пытаясь собрать мысли в кучку. И вот тогда я заметила — что-то не так. Моё дыхание перехватило, когда взгляд упал на заднее сиденье машины. Мужчины, которых мы только что забрали — исчезли. Пропали. Ни следа, ни звука. Пустота.