Позволь мне быть твоей опорой

Как и говорил Сюань Юй, довольно скоро, когда Му Цин практически погрузился в сон, послышался громкий писк, а в обнажённые ступни пленника уже тыкалось около десятка мокрых носов и пушистых тушек. Крысы обнюхивали бледную кожу, и довольно скоро острые зубы вонзились в нежную плоть, заставляя Му Цина распахнуть глаза. — Блять! А этот мудак не врал, — скривившись от боли, генерал Сюаньчжэнь крепко сжал цепи, что удерживали запястья, и подпрыгнул, сбрасывая несколько крыс, однако одна так плотно прикусила его кожу, что отказывалась разжимать челюсти, пытаясь оторвать целый кусок. Му Цин шипел, отчаянно дёргая ногой, и лишь с третьей попытки ему удалось вырвать ногу из острых зубов. Опустив взгляд вниз, он ужаснулся, видя, что каменный пол кишел мелкими вредителями, которые только и ждали, чтобы запрыгнуть вновь. Пытаясь не опускать ноги, Му Цин наблюдал как десятки крыс, борясь друг с другом, старались подпрыгнуть как можно выше. «Мерзость! Решил ещё и сна меня лишить, больной ублюдок, — мысленно ругался он. — Их словно специально согнали именно в эту камеру…» Продолжая сжимать цепи, Му Цин чувствовал, как кандалы всё глубже впиваются в кожу, а камера наполнилась металлическим смрадом крови, что уже маленькими ручейками стекала от запястий ниже. Крысы не унимались, писк становился всё громче, а сил держать ноги в подвешенном состоянии едва хватало. Сделав глубокий вдох, Му Цин опустил ноги на пол, что представлял собой «пушистый ковёр». Он старался не слушать громкий писк, который не собирался смолкать. Ноги тут же обволокли пушистые тельца, гладкие хвосты касались окровавленных и искусанных ног, доставляя сильный дискомфорт. Му Цин пытался сдержать рвотный позыв от ощущения мерзости происходящего. Собравшись с мыслями, он резко дёрнул сначала одной ногой, а следом и второй, отбрасывая нежелательных соседей подальше. К его великому сожалению, это не особо помогло: несколько крыс отлетело к стене с громким писком, но с ещё большим остервенением они кинулись обратно к ногам, впиваясь в кожу. — Этот Сюань Юй окончательно поехавший, — крикнул Му Цин, пытаясь своим голосом заглушить вопли боли. — Если бы только мои духовные силы не были запечатаны, я бы спалил здесь всё лишь щелчком пальцев… Он плотно сжимал губы, продолжая держаться за цепи, а боль в ступнях становилась с каждым новым укусом более нестерпимой. На полу под ним уже даже образовалась небольшая лужица крови, но Му Цин не собирался так просто сдаваться и терпеть, как в его кожу с каждой минутой всё сильнее впивались острые когти и зубы. Крысы нещадно терзали свежие раны, стараясь сделать их глубже. У Му Цина даже закралась мысль, что этими существами кто-то управлял. Рассмеявшись от собственных размышлений, он подумал, что начал сходить с ума. В темнице практически невозможно было что-то разглядеть. Масляная лампа едва развеивала мрак, и лишь десятки чёрных глаз впивались в ослабленного небожителя, словно ожидая, когда тот наконец сдастся и им выпадет возможность для желанного «пира». Му Цин прикрыл глаза лишь на несколько секунд, однако вскоре распахнул их, запрокидывая голову назад. Закусив губу до крови, он вновь отбросил ногами крыс, заставляя их отпрянуть, но все его попытки защититься выглядели так, словно он с помощью стакана воды пытался потушить горящий дворец. И несмотря на бесполезность действий, он не мог просто стоять, позволяя кусать свои ноги. — Фэн Синь! Во имя небожителей, ты должен прийти! — выкрикнул Му Цин. — Я… я был не прав! Му Цин кричал в пустоту, в уголках глаз застыла влага, которую он так отчаянно старался сдержать. Пот градом стекал по его телу, губы дрожали, а к подбородку стекала новая струйка крови от недавнего укуса. Он словно оказался в кошмарном сне, однако сейчас это была реальность — его опрометчивый поступок, упрямство, глупость. Му Цин прекрасно это понимал, как и то, что сейчас кроме крыс даже этого глупого демона не было рядом. Действие зелья, которым его опоил Сюань Юй, окончательно развеялось, и возбуждение полностью сошло на нет. Перед глазами мелькал образ пленителя, слышались его речи, что доставляли невыносимую боль. Му Цину стало противно от самого себя. Вспоминая касания Сюань Юя, то, как его буквально поимели, пусть и всего лишь пальцами, заставляло поёжиться, забывая о наличии крыс под собственными ногами. — Ублюдок! — вырвалось с губ Му Цина. — А я… кто я после этого? Уж не отец ли вымолил подобную участь для меня? — он рассмеялся, однако смех его был подобен отчаянным воплям, и даже новые укусы не чувствовались так остро, как мысли о том, что его заставили кончить, опорочили, а теперь ещё и натравили мелких вредителей. — Му Цин, какой же ты идиот! — ругал он себя вслух. — И что теперь? Чего я добился своим поведением? Просто прекрасно! Му Цин говорил довольно громко, но его голос срывался на хрип, а на лице застыла гримаса боли и отчаяния. Он понимал, что сам без духовных сил не сможет противостоять Сюань Юю. Он мог бранить его, пытаться отстраниться, но действительно сразиться с ним, даже если чудесным образом окажется без цепей, это будет похоже на то, как ребёнок пытается бороться с великаном. «А что… что если и вправду Фэн Синь решит, что я это заслужил? — закралась тяжёлая мысль. — Или… если он придёт, но не станет спасать меня?» — Ну и поделом мне! Значит, моя жизнь закончится здесь! — отчаянно крикнул в пустоту Му Цин. — Блять! Он совершенно забыл про крыс, пока одна из них уж слишком сильно не прикусила его ступню, заставляя дёрнуться на цепях. Опустив взгляд ниже, Му Цин истерически засмеялся: его стопы были до того истерзаны, что едва ли можно было разглядеть нетронутый участок кожи. Как ни странно, крысы не пытались подняться выше лодыжек, и со временем даже их укусы стали менее болезненны. Му Цин вновь задумался о том, что ими явно кто-то управлял, иначе от него уже давно не осталось бы и кусочка. Он вдруг вспомнил о своём первом возбуждении, когда образ Фэн Синя так ярко засел в его голове, но столь приятная картина резко сменилась, напоминая о недавнем событии. — Почему это дурацкое тело меня не слушается? — прорычал Му Цин. — Если… если бы я только мог… Фэн Синь… как бы я хотел, чтобы ты никогда не узнал об этом… Покачав головой, Му Цин усмехнулся своим же словам и устало прикрыл глаза. Он понимал, что генерал Наньян узнает обо всём, если придёт за ним. Он искренне верил, что несмотря на дурной характер, этот альфа не отвернётся от него. Однако отмыться от этой грязи Му Цину уже было не суждено. Он так рьяно провоцировал Сюань Юя, что собственно и получил то, на что нарывался. Му Цин хотел бы стереть из памяти недавние события, ведь даже укусы и грубые поцелуи для него были не столь губительны, как само осознание того, что проклятый демон касался его. — Это… а что… если тут всё и закончится? — тихо рассуждал Му Цин. — Моя жизнь оборвётся здесь, Фэн Синь найдёт себе достойного мужа… а я… я закончу как грёбанный питомец этого ублюдка… По щекам Му Цина покатились слёзы, даже писк резко смолк, лишь монотонные капли, что ударялись о каменный пол, создавали звук, который казался намного громче, чем если бы рядом находилась шумная река или небольшая деревушка. Му Цин словно понемногу и вправду стал отчаиваться. Он столь долго был один, прятался сначала за печатью, а после и за собственными словами, но это не уберегло его, скорее наоборот, сделало только хуже. — Что ж… даже если мне и суждено здесь умереть, я ни за что не позволю этому ублюдку наслаждаться моей покорностью, — твёрдо решил Му Цин, шмыгая носом. — Как бы он меня ни пытал, я всё ещё Бог Войны! Закрыв глаза, он погрузился в мир своего разума, стараясь заглушить неприятные образы и сбежать в «другой мир». Прошло несколько минут, как он и вправду словно оказался в другом месте: вокруг всё было светлым, тёплые солнечные лучи «согревали» лицо, а рядом был он, тот, чьи чувства Му Цин ранее отвергал: — Цин-Цин, ты… ты уже проснулся? — бархатистый голос Фэн Синя раздался рядом, тёплые руки сомкнулись на талии, и вскоре последовал осторожный поцелуй в плечо. — А-Синь? Это… это правда ты? — Му Цин повернул голову в сторону генерала Наньяна, который с нежной улыбкой смотрел ему прямо в глаза. — Цин-Цин, это я, — отозвался тот, одной рукой касаясь бледной щеки возлюбленного. — Ты выглядишь напуганным. Что случилось у моего Цин-Цина? Му Цин поразился увиденному, как вдруг прижался как можно сильнее к Фэн Синю, утыкаясь лицом в его грудь. Он сжимал плечи альфы, боясь отстраниться, и тихо всхлипнул. — Прости… прости меня, — едва слышно зашептал Му Цин. — Я… я не должен был… — Цин-Цин? За что ты извиняешься? — совершенно не понимал Фэн Синь, нежно гладя любимого по шелковистым волосам, а затем целуя в макушку. Му Цину хотелось остаться в этом мгновении как можно дольше. Он сжимал плечи Фэн Синя, прижимался, не переставая всхлипывать, надеясь, что если откроет глаза, то всё, что было до этого, окажется лишь отвратительным сном, но понимал, что это его фантазия, образы созданные в сознании. Именно поэтому тот Фэн Синь, что был перед ним не понимал, что же с его любимым не так. Этот кусочек сознания будто был безопасным островом. Тем местом, где бы хотел сейчас находиться генерал Сюаньчжэнь, чтобы всё произошедшее оказалось кошмаром. Крепкие руки, пусть и всего лишь в его разуме, и впрямь придавали сил не сдаваться.

***

По наступлении утра, а быть может, и вечера, Сюань Юй вернулся в темницу, разогнав крыс от истерзанных ног своего пленника, и удовлетворённо усмехнулся, видя, как тот отчаянно сжимал пальцами цепи. На лице Му Цина застыло умиротворение, несмотря на все раны, он словно был спокоен, и лишь покрасневшие от слёз щёки давали понять, что находился он почти на грани. — Доброе утро, мой дорогой, — вырывая Му Цина из спасительного плена сна, Сюань Юй прошептал эти слова прямо на ухо. — Как тебе ночные соседи? — он рассмеялся, проводя языком по следам, что оставил на шее омеги, наслаждаясь тем, что они словно стали ярче на фоне ещё более бледной от страданий кожи. — Ты! Ты! — Да, сладкий, это я, — самодовольно усмехнулся Сюань Юй, смотря в покрасневшие глаза Му Цина, который запнулся, словно забыл, что хотел сказать. Генерал Сюаньчжэнь впился взглядом в своего мучителя, подбирая брань, чтобы выплеснуть на проклятого демона порцию яда. Приятные и тёплые прикосновения Фэн Синя фантомно всплывали в разуме, а нежные объятия давали надежду на то, что у него ещё был шанс на спасение, что это могло стать его действительностью: просыпаться с тем, кто действительно любит, слышать родной голос, ощущать прикосновения. Однако его жестоким образом вернули в реальность, напоминая о том, что он лишь пленник, игрушка для демона. — Ты управляешь этими крысами? — холодно спросил Му Цин, пытаясь скрыть эмоции от того, кто этого не заслуживал. — О, тебе понравился мой подарок? — ухмыльнулся Сюань Юй. — Они такие милые и ненасытные… твои крики было слышно даже в моей спальне, Му Цин… такие отчаянные, беспомощные… Ты так звал Фэн Синя, это просто услада… Му Цин вспомнил, как отчаянно сдерживал себя, а после не мог контролировать голос, потому что мысли о генерале Наньяне позволяли ему морально держаться, но не его голосу. И сейчас он звучал хрипло из-за сорванных за прошедшую ночь связок. Пусть в темнице была вечная тьма, Сюань Юй пришёл именно к рассвету, однако Му Цин не мог ориентироваться во времени, ему казалось, что прошла целая вечность. На самом деле прошло чуть больше полного дня с того момента, как генерал Сюаньчжэнь оказался в темнице города Фэнду. Он не знал, как давно Фэн Синь получил весть о его похищении, да и начинал сомневаться, что Ци Жун рассказал ему, но в сердце теплилась надежда на хотя бы толику разумности этого демона. — Это ты называешь подарком? — фыркнул Му Цин. — Ты больной озабоченный ублюдок! — О да… продолжай, Му Цин, — покачал головой Сюань Юй, опускаясь к ступням небожителя. Он вынул из рукава ханьфу бутылёк с голубым дымом, что тут же окутал истерзанные ноги, приятно холодя кожу. Му Цин постарался оттолкнуть противного альфу, за что острый коготь Сюань Юя впился в одну из свежих ран, заставляя заскулить от боли. — Сволочь! Ты что творишь? — хриплый стон боли сорвался с губ Му Цина. — Ненавижу тебя! — Это я уже слышал, Му Цин. Может, перестанешь повторяться? — Сюань Юй убрал бутылёк обратно, после чего достал небольшую фляжку с чистой водой, омывая ступни пленника, а затем перевязал раны чистыми лоскутами ткани. — Если будешь хорошим мальчиком, то сегодня сможешь даже поспать, Му Цин… — протянул Сюань Юй в крайней задумчивости, поднимаясь так, что их взгляды встретились. — А если нет? — фыркнул Му Цин, отводя глаза, стараясь не встречаться с ненавистными алыми зрачками. — Опять натравишь на меня своих крыс? Давай! Или может, уже отрастишь яйца и трахнешь меня? Му Цин не стеснялся в выражениях, пусть и был истощён, голоден, а отсутствие сна давало о себе знать по потухшим глазам. Он не собирался проявлять свои слабости, подчиняться и уж тем более слушать лесть от демона. Пусть в ночи омега и впрямь был готов сдаться, а воспоминания о касаниях Сюань Юя так и не покидали тревожный разум, но он решил, что будет бороться до последнего. Му Цин не желал показывать альфе то, как ему действительно паршиво на душе от реакции собственного тела, которую он не смог контролировать, и то, какими сомнениями полнился его разум. — О нет, Му Цин, это было бы слишком просто, — покачал головой Сюань Юй. — Думаешь, что я настолько мелочный и собираюсь испытывать на тебе один и тот же метод? Ты лишь в одних лёгких штанах, едва держишься на ногах, но продолжаешь дерзить мне? Какой же ты упрямый. Я возьму тебя, но не сейчас, не в таком состоянии, Му Цин… — прошептал Сюань Юй прямо на ухо пленника, обдавая горячим дыханием его мочку, а рукой сжал его левую ягодицу, впиваясь в неё когтями, тем самым проткнув тонкую ткань штанов и оставив пять алых отметин на нежной коже. — Думаешь, что сможешь сломить меня? Что я добровольно лягу под тебя? — закатил глаза Му Цин. — Скорее небеса рухнут, чем ты дождёшься от меня нежности… — он закипал от нахальства демона, а когда тот склонился к его лицу, выплюнул целый сгусток крови, попав в глаза, после чего залился горьким смехом, радуясь пусть небольшой, но победе. Губы Му Цина окрасились алым от крови, а в его взгляде читалось что-то между безумием и отчаянием, которое он так пытался скрыть. Сюань Юй отшатнулся, зажмурив глаза, старательно растирая кровь рукавом ханьфу, однако сделал лишь хуже. На лице красовались алые разводы, словно он нанёс на свою кожу боевой раскрас, отчего Му Цин снова не сдержал смех. — Тебе смешно? — фыркнул Сюань Юй, потянувшись за флягой с водой и чистым лоскутом ткани, полностью смыв кровь. — Думаешь, что это просто развлечение? Му Цин приподнял бровь, лишь задумчиво хмыкнув: всё это и впрямь позабавило небожителя, но то, с каким тоном говорил с ним Сюань Юй, заставляло почувствовать пробежавший по спине холодок. — Да, мне кажется это забавным, — кивнул Му Цин, но вскоре его лицо исказилось в гримасе боли из-за грубой хватки на шее. — Что ты творишь? Разве я не нужен тебе живым? Из-за того, что пальцы плотно смыкались на шее, Му Цин едва мог дышать, а голос становился всё более хриплым. Каждый вдох давался ему с трудом, но признавать поражение он не собирался, уж слишком был упрям. «Неужели его фантазия настолько скудна? — подумал Му Цин. — Он словно лишь играет со мной, а не действительно пытается сломить. Никакие раны мне не страшны, при этом он ещё ни разу не попытался действительно серьёзно навредить мне физически…» Пока Му Цин размышлял о происходящем, его шея продолжала находиться в тисках пальцев Сюань Юя, однако, спустя несколько минут, пальцы разжались, давая небожителю сделать глубокий вдох и почувствовать, как воздух обжигает лёгкие. — Я хотел поступить с тобой помягче, однако ты сам вынуждаешь прибегать к тому, чего я собирался избежать, — вдруг отозвался Сюань Юй, словно возвращаясь в реальность, оценивающе осматривая свою жертву. — Не ожидал от демона услышать столь великодушные слова, — закатил глаза Му Цин. — Думаешь, что я поверю в твою добродетель? Кого ты пытаешься обмануть? — Му Цин, осторожнее со словами, — предупреждающе произнёс Сюань Юй, наматывая цепочку от ошейника, который по-прежнему находился на шее омеги. — Не забывай, кто сейчас в выигрышном положении… — Думаешь, что я боюсь боли? Боюсь того, что ты можешь сделать со мной? — с вызовом проговорил Му Цин, прожигая взглядом ненавистного демона. — Все твои действия, те раны, что ты мне нанёс, никогда не сравнятся с тем, что я пережил за восемьсот лет… Уголки губ Сюань Юя приподнялись в едва заметной улыбке, которая не предвещала ничего хорошего. Альфа понял, что его пленник не страшится боли, даже не боится умереть, а своими словами Му Цин сам подкинул ему подсказку, что стоило сделать. — Мой наивный Му Цин, — протянул Сюань Юй, — всё же твой язык и правда доведёт тебя до великой беды… Му Цин нахмурился, не понимая, что же имел в виду демон, но не сводил с него взгляда. Он наблюдал за Сюань Юем, когда и впрямь осознал, к чему тот клонит. «Но ведь я ничего не сказал… он не знает, где рыть, — пытался успокоить себя Му Цин. — Да и что он сделает? Залезть в мою голову ему не под силу…» Он ожидал очередной удар или резкую боль, но этого не произошло. Наоборот пальцы демона нежно касались ран на теле Му Цина, словно изучая, а с помощью демонической ци он охлаждал их. — Вместо того, чтобы мучать меня, ты решил залечить мои раны? — усмехнулся Му Цин. — Ты действительно самый бестолковый демон, которого я встречал. Сюань Юй промолчал, лишь криво улыбнувшись, словно намекая на то, что тот слишком наивен. Однако он склонился губами к шее Му Цина, впиваясь так, что в этот раз это был уже не просто алый след: клыки альфы проткнули тонкую кожу, ставя метку, которая теперь станет дополнительным элементом контроля над омегой. Му Цин зашипел от боли, чувствуя, как на его коже словно выжигают нечто калёным железом, а по жилам стала разливаться тяжесть, будто по ним тёк расплавленный свинец. «Какого… он решил вот так привязать меня к себе? — возмущался Му Цин, стараясь заставить тело не реагировать, но в голове пульсировал страх: — Эта метка… а что… что если теперь Фэн Синь даже видеть меня не захочет?» На самом деле действие Сюань Юя и впрямь напугало: меченый омега считался чем-то даже более грязным, чем если бы его просто изнасиловали. Му Цин никогда не углублялся в значение меток и их происхождение, поэтому сейчас для него это было, как клеймо на всю жизнь. Будто все его надежды на спасение и на хорошее будущее вырвали с корнем. — Что ты творишь? — прорычал Му Цин, едва приходя в себя. — Как ты смеешь? «И что теперь? — тем временем пронеслось в голове. — Это… это конец?» Мысли всё больше будоражили Му Цина, его сознание не могло обрести покой. Все его надежды на спасение теперь таяли на глазах. Он помнил, как отец насильно пытался выдать его замуж, однако тогда юному мальчишке повезло и брак не состоялся, пусть это и имело определённые последствия. Сейчас это не было браком, но для Му Цина значило гораздо больше — метка, что «красовалась» на шее, словно разделила его жизнь на до и после. И того самого «после» генерал Сюаньчжэнь теперь совершенно не представлял. Он стал чувствовать зарождающуюся связь с ненавистным демоном, организм реагировал странными ощущениями и чем-то похожим на растущее возбуждение, но всё существо Му Цина противилось этому, а в голове пульсировало только одно имя — Фэн Синь. — Я же сказал, что ты принадлежишь мне, а это… лишь маленькое доказательство, — усмехнулся Сюань Юй, с наслаждением слизывая с губ кровь. — Может, таким образом ты и станешь менее строптивым, а, Му Цин?.. — Менее строптивым? Да скорее Безликий Бай вновь возглавит Небесную столицу! — выпалил Му Цин, хотя его голос звучал, как отчаянный возглас. — Ты… лучше убей меня ублюдок! Сюань Юй с любопытством вглядывался в чёрно-алую метку, что представляла собой маску рогатого демона. Он знал, что с появлением метки приходит и особая связь между омегой и альфой, даже смог почувствовать её. Сюань Юй упивался тем, как отчаянно Му Цин пытался противостоять происходящему, но при этом заметно сдавал позиции. «Не ты ли сам этого добивался? — усмехнулся про себя Сюань Юй. — Секс лишь один из способов унизить тебя… однако метка… думаешь, твой пёс так легко примет тебя теперь, даже если и придёт?» — Даже с этой мерзостью на шее я не буду принадлежать тебе, — прорычал Му Цин. — Ты… эта метка… — Какому альфе нужен меченый другим омега, Му Цин? — усмехнулся Сюань Юй. — По-прежнему думаешь, что даже после этого твой пёс будет рад принять тебя? На самом деле Сюань Юй понимал, что даже поставив метку и привязав к себе небожителя, он не сможет полностью его контролировать. Как бы ему ни хотелось, они не были истинной парой, что демон прекрасно ощущал. Лишь избавившись от того, кто был предначертан Му Цину, он смог бы обрести полный контроль или же уничтожить строптивого небожителя. Однако избавлять от него он не собирался. Сюань Юй хотел привязать к себе Бога Войны, заставить того пасть настолько низко, что даже через сто, а то и тысячу лет, он не смог бы вознестись. «Он… это даже хуже крыс или сотни демонов, — внутренне выл Му Цин, тогда как его предательское нутро омеги тянулось к проклятому альфе, который его пометил. — А что… что если и впрямь Фэн Синь отвернётся от меня, увидев метку?» Мысли Му Цина занимал лишь один человек, а вернее небожитель, но при этом он ощущал, как внутри зарождается что-то неведомое, чуждое, что пытается ещё больше его сдержать. Он помнил, что метка — символ принадлежности. От этого его сердце было готово разорваться на тысячу осколков. Му Цин никогда не углублялся в изучение происхождения меток и их влияния на омег, он лишь запомнил: «меченый омега = чужая собственность». Пусть это высказывание было уже устаревшим, но именно оно закрепилось в сознании. Его чувства и надежды буквально растоптали одним единственным укусом. — Ты можешь насиловать меня, можешь мучить пытками, но это… ты… ты перешёл черту, — злобно процедил Му Цин. — Я не давал своего согласия на метку и никогда не приму её! Му Цин пытался отвергать происходящее, пытался закрыться от этого, хоть изнутри был готов взорваться на тысячи осколков. — Она уже на твоём теле, Му Цин… принимаешь ты её или нет, не имеет значения, — хмыкнул Сюань Юй. — Твой пёс не придёт! Сюань Юй продолжал давить на самые больные «точки», он прекрасно видел, что в глаза Му Цина уже читалось отчаяние и безысходность, но хотел надавить настолько, чтобы несокрушимый Бог Войны сдался. Му Цина ранили слова демона, пусть он и старался этого не показывать. Главный кошмар словно уже вторгся в его жизнь, и казалось, что земля уходит из-под ног. Все его страхи, сомнения и опасения собственного положения в один миг слились воедино. Сейчас Му Цин не видел даже шанса на спасение. Один из сильнейших Богов Войны будто был повержен ядовитой стрелой незадачливого воина. — У него есть имя! — чтобы хоть как-то позлить проклятого альфу, крикнул Му Цин, сжимая пальцами цепи. — Фэн Синь убьёт тебя! — Убьёт? Ты так в этом уверен? — усмехнулся Сюань Юй, пальцами поглаживая свежую метку, что ярко светилась. — Ты моя собственность, Му Цин! Ты должен был уже давно возлечь под альфу и сидеть молча! Соприкасаясь прохладными пальцами с ещё горячей кожей, Сюань Юй и сам ощущал тепло поставленной метки. А вкус крови сводил с ума всё больше. Разум притуплялся, требуя заполучить тело, но демону нужен был и разум этого Бога Войны. «Сейчас… всё словно стало иначе, — пронеслось в голове Сюань Юя, для которого ощущения, возникшие после метки, тоже стали неожиданностью, но ему приходилось контролировать себя, хотя он готов был прямо сейчас забрать Му Цина в спальню. — Пульс, дыхание, даже каждое слово заводит меня всё больше… но нет… сейчас не время… он ещё пытается сопротивляться…» — Это моя жизнь! И мне решать, с кем построить семью, никак не тебе! — рыкнул на него Му Цин. — Даже с помощью метки я не признаю тебя своим альфой! — Ты так уверен? — приподняв бровь, Сюань Юй щёлкнул пальцами, пропуская через метку нестерпимую боль по всему телу несчастного омеги. — Можешь отпираться, но я не остановлюсь… — Сволочь! Прекрати! — хрипло взвыл Му Цин, плотно сжимая губы, ему было не по себе, а кровь в жилах словно закипала. — Ты… «Эта боль… она куда сильнее, чем обычно, — с ужасом осозновал Му Цин. — Но если… если я сдамся, то… окончательно проиграю…» Всё больше пребывая в смятении от своих ощущений и отклика тела на них, на лице беспомощного омеги отражался целый спектр эмоций. Его кожа то серела, то розовела от смешанных чувств. Му Цин не знал, куда себя деть, дабы успокоить разум. Он слишком долго скрывал всё, слишком упертым был, и теперь демон, который с лёгкостью опоил его вином, оставил самую ужасную отметину, которая всё сильнее въедалась не только в кожу, но и в разум, будто упивался отчаянием, в которое погружался генерал Сюаньчжэнь. Несмотря на то, что метка была поставлена без согласия омеги, их сознания словно переплелись друг с другом. Однако Му Цина воротило даже от одной мысли о более тесном контакте с демоном. Сюань Юй тоже ощущал связь, что стала между ними намного глубже, пусть пока ещё и не использовал это на полную. Демон тянулся к меченному омеге всё ближе, однако останавливал себя напоминая, что сейчас ещё не время. — Ну же… давай, скажи что-то ещё, — рассмеялся Сюань Юй. — Метка другого альфы оскверняет намного хуже, не так ли, Му Цин? — Ты совершенно ненормальный! — прорычал на него Му Цин. — Ты… — Может, так и есть… но кому нужен меченый омега? — продолжил давить на больное Сюань Юй. — Твоя жизнь будет принадлежать мне… Му Цин отчаянно пытался заглушить боль, что распространялась по телу, но запечатанные духовные силы лишь усложняли ситуацию. Он словно был полностью беззащитен перед демоном. Он терпел, превозмогая собственные возможности, пока через некоторое время Сюань Юй не ослабил действие метки, а после и вовсе нежно коснулся щеки омеги, вытирая дорожки слёз. Он чувствовал, как его пленника трясёт от собственного бессилия, что лишь забавляло его. — Никогда… я выберусь… даже… даже если я ему буду не нужен, — Му Цин старался говорить как можно более уверенно, но внутри словно что-то оборвалось. Метка воспринималась им сейчас как выжженное на лбу клеймо — позор для него, который не смыть и сотнями вод источника. Му Цин не хотел мириться со своей участью, но понимал, что Фэн Синь имел полное право отвергнуть его. То, чего он избегал всю жизнь, произошло так быстро и внезапно, что Му Цин хотел провалиться на дно горы Тунлу и никогда более не покидать её. «Твоё упрямство, Му Цин, просто отвратительно! — ругал он себя. — Чего ты этим добился? Где ты сейчас?» Мысли в беспорядке носились от одной к другой, а голос демона не покидал разум, словно божок-пустослов привязался к генералу Сюаньчжэню и наслаждался всеми невзгодами Бога Войны. — Выберешься? И думаешь, что я допущу возвращения твоих духовных сил? — усмехнулся Сюань Юй, выдержав небольшую паузу. — Му Цин, лучше тебе подчиниться по-хорошему, мне нравится играть с тобой… Демон провёл когтем по шее омеги, очерчивая сияющую метку, словно вырезая её глубже, заставляя Му Цина взвыть от боли. — Да пошёл ты! — презрительно выплюнул Му Цин. — Пусть у меня нет духовных сил, а моё тело изранено, я всё ещё Бог Войны, а ты лишь демон ранга «свирепый»… Сюань Юй опустил руку ниже, вычерчивая какие-то узоры на бледной коже, чувствуя, как его жертва всё больше поддаётся терзаниям. — Я уже отправил своих подчинённых к твоему псу, — прошептал на ухо Сюань Юй. — Как думаешь, как скоро они с ним справятся? — Ты и вправду думаешь, что твои жалкие демоны смогут его победить? — прыснул Му Цин, хотя его голос надрывался, а по спине бежали мурашки, но он пытался спрятаться за маской уверенности. — Ты проиграешь, и когда я обрету свободу, то заплатишь за всё! — Всё ещё веришь в то, что тебя спасут? — хмыкнул Сюань Юй, приблизившись губами к метке, и обвёл её языком, после чего лишь покачал головой. — Тот момент, когда ты согласился испить со мной вина, уже стал решающим, Му Цин… Му Цин закатил глаза, рассмеявшись от слов своего пленителя. Пусть страх и почти одолел его разум, он не переставал пытаться убежать от ненавистных мыслей, закрыться за сотней дверей, спрятаться от требования внутреннего омеги подчиниться альфе. — Что ж, Му Цин, можешь утешать себя, пока он ещё жив, но… — Ты не сможешь его убить! Я тебе не верю! — выкрикнул Му Цин, перебивая демона. Сюань Юй порядком устал от упёртости пленника и, будто вспомнив о чём-то важном, достал небольшой пузырёк с ароматной мазью, ведь в этот раз его замысел был более глубоким. Лёгкими движениями, он растирал неизвестного для Му Цина происхождения средство на каждую рану небожителя, иногда поглядывая на самодовольное лицо омеги. «Возможно со стороны это и выглядит так, но эта ночь покажется тебе куда сложнее предыдущей, Му Цин, — размышлял Сюань Юй. — Вчерашние крысы покажутся тебе раем… раз дело в воспоминаниях, то пусть твой разум покажет самые ужасные картины прошлого… посмотрим, как ты запоёшь после этого…» — Так и будешь молчать? — не выдержал Му Цин, когда демон уже прекратил втирать мазь, и, ничего не подозревая, вдохнул дурманящий аромат. — Решил извести меня молчанием, Сюань Юй? — Я закончил, Му Цин, — отозвался тот, смывая мазь с рук, и после поднёс кувшин с водой к истерзанным губам омеги. — Лучше выпей немного воды. Я вернусь к тебе завтра… Му Цин ошарашенно уставился на своего мучителя, совершенно теряясь в догадках. Сюань Юй пометил его, однако после всех колкостей и оскорблений лишь нанёс холодящую мазь и собирался уходить? Никакой боли, никаких пыток? Это сильно озадачивало. Му Цин нехотя сделал несколько глотков, ибо его горло и впрямь пересохло, а после отвернул голову, стараясь не встречаться взглядом с Сюань Юем. — Ну же… мой малыш, неужели тебе не интересно, почему я уже ухожу? — протянул Сюань Юй. — Ты дал мне подсказку, которая очень скоро возымеет свой эффект… эта мазь… — И что же ты решил сделать? Просто оставить меня на целый день в одиночестве? — закатил глаза Му Цин. — Я не боюсь одиночества, так что все твои усилия напрасны. Он проигнорировал слова Сюань Юя о мази, поэтому пока ещё продолжал язвить, отпуская грубые слова в адрес пленителя. Демон же спокойно выслушивал всё, понимая, что как только эффект сработает, то этого наивного омегу ждёт нескончаемый ночной кошмар, из которого ему никто не поможет выбраться. — Увидимся завтра, мой дорогой, — прошептал на ухо Сюань Юй, а после лизнул алый след на шее омеги и коснулся свежей метки пальцами. — Приятного отдыха… — он не сдержал смешка, удаляясь из темницы. Альфа не собирался объяснять ничего, сейчас уж точно, чтобы Му Цин не смог придумать способ, как побороть кошмары. — Тебе меня не напугать, Сюань Юй! — крикнул ему вслед Му Цин. Он остался один, его тело сковала приятная прохлада, однако разум помутился, отчего он не понимал, что происходило с ним. В темнице стояла гробовая тишина, и лишь редкие монотонные капли, что ударялись о пол, создавали слабый шум. Му Цин прикрыл глаза, собираясь задремать. Он не чувствовал ничьего присутствия, писка или шевеления не было, поэтому знал, что находился один. В этот раз демон и вправду не привёл в камеру Му Цина никаких живых существ, однако, стоило пленнику начать погружаться в сон, он оказался в совершенно другом месте: в родительском доме, а он словно вновь стал ребёнком.