Позволь мне быть твоей опорой

Му Цин осмотрелся и увидел себя в зеркале мальчишкой лет пятнадцати: на юном лице синел яркий фингал от очередной драки, на шее алели небольшие царапины, а взгляд был уверенный и уже тогда очень наглый. На нём была простая лёгкая рубаха, штаны и кожаные сапожки. Му Цин пытался вспомнить, что произошло в тот день, но детские воспоминания ускользали, как дымка. Однако, выглянув в окно, он увидел яркое солнце, припоминая, что это примерно тот период, когда на него наложили печать или только собирались. Му Цин пытался понять, почему оказался здесь, не мог же он и впрямь вновь переместиться в своё детство или переродиться заново. Он ясно понимал, что не умирал в действительности, но мысли не могли успокоиться. «Это явно дело рук Сюань Юя, — догадался Му Цин. — Может, дело в воде? Хотя нет… вода была обычной, однако, что он растирал на мои раны?» Му Цин сложил руки на груди, задумавшись. Пусть сейчас он был совсем ребёнком, но при нём были все воспоминания о прожитых годах, он словно был наблюдателем и в то же время находился там. Он чётко вспомнил тот дурманящий аромат, что царил в темнице, отчего нервно сглотнул. К его сожалению, в этот момент донёсся громкий голос отца, который оторвал от размышлений. — Этот паршивец… всё ты виновата! — ругань Чжан Ли было слышно даже в спальне, отчего Му Цин невольно дёрнулся. — Брак расторгнут, мы едва сводим концы с концами, Ян Ли, ты этого добивалась? Довольна? — Прошу, успокойся, мой супруг, но наш А-Цин и вправду не заслужил такого, — донеслось возражение матери, за что она получила звонкую пощёчину. — Ты всегда думаешь лишь о выгоде, но никогда не думаешь о благополучии нашего ребёнка! — Наша таверна едва приносит доход, на который можно прожить вдвоём, а помимо нас ещё этот неблагодарный сорванец, — фыркнул Чжан Ли. — И что ты предлагаешь? Просто позволить ему творить бесчинства? Ты только посмотри на него, каждый день приходит с синяками, а что потом? Принесёт ребёнка? — Ты не прав, он не такой слабый, как ты считаешь, — возразила Ян Ли. — И он наш сын, не забывай об этом! — Лучше бы ты родила альфу, от него проку было бы больше, — в голосе отца была слышна горечь и упрёк. — А этот… — Ты так говоришь, как будто мы выбирали, кто у нас родится, — возмутилась мать, сложив руки на груди. — Неужели для тебя такая трагедия, что наш сын — омега? Если ты не можешь наладить дела в таверне, то это твоя вина, а никак не нашего А-Цина! Му Цин вслушивался в ссору родителей: слова матери согревали сердце, а грубые выражения отца и его акцент на том, что он родился омегой, заставляли полыхать его от ярости. Он хотел выбежать из комнаты, дабы проучить отца, но понимал, что сейчас не обладал той силой, что была у него в настоящем времени, и в теле ребёнка не смог бы дать отпор взрослому альфе, лишённый своих небесных сил. «Как же я его ненавижу, — взревел в мыслях Му Цин. — Матушка права, от него никакого проку, сам же спустил таверну до такого уровня, а упрекает меня…» Он, всё же не выдержав, направился из комнаты на кухню, где находились его родители. — Ты должна поддерживать меня, откуда только у тебя столько спеси? — фыркнул Чжан Ли. — Я давно не порол тебя, поэтому решила, что можешь говорить всё, что вздумается? Ян Ли нервно сглотнула, но уверенно смотрела в глаза супругу, не давая ему возможности переметнуть ситуацию в свою пользу. — Мы должны найти того, кто сможет наложить печать на А-Цина, — предложила она, игнорируя его слова о наказании. Чжан Ли всегда делал это так, чтобы следы никто не видел: всё было скрыто под одеждой, поэтому и вёл себя так нагло. К омегам редко прислушивались, а побои воспринимались, как метод воспитания покорности супруга или супруги. В мире смертных это было не новым, однако Му Цин не собирался мириться с такой судьбой. Он хотел себе иной жизни ещё тогда, а попав вновь в прошлое, ещё больше понимал, насколько эти устои были неуместными. Му Цин знал о браках Наследного принца и Искателя Цветов, Пэй Мина и Ши Цинсюаня и ни в одном из этих союзов не было насилия со стороны альф, такого, какое он знал из собственного детства и жизни своих родителей. Оказавшись рядом с родителями, Му Цин схватил руку отца, который вновь замахнулся на супругу. — Паршивец, чего творишь? Тоже получить хочешь? — рыкнул Чжан Ли. — Уйди с глаз моих, пока я не взял плеть! — Нет! Я никуда не уйду! — уверенно возразил Му Цин, пусть его голос был ещё звонким, но звучал с вызовом. — Ты не любишь ни меня, ни матушку! Ты лишь разгильдяй, что привык к безбедной жизни. Эта таверна — наследие твоих родителей, и вот так ты с ней обошёлся? — Да что ты мелешь, мальчишка? Что ты можешь понимать хоть в моих делах? — вырвав руку, Чжан Ли выхватил замоченный в бочке бамбуковый прут и схватил за ворот юного Му Цина. — Хочешь учить меня жизни? Ты всего лишь ребенок! Омега, неспособный к исполнению того, что должен! — Я ничего не должен! Уж точно не тебе, ублюдок! — крикнул Му Цин, однако голос предательски срывался из-за юного возраста. — Отпусти меня! — Прекрати! Чжан Ли! Уймись! — закричала мать, пытаясь вырвать сына из рук супруга, на что тот лишь оттолкнул её, при этом не задействуя прут, чтобы не нанести видимых увечий. — Заткнись! Не лезь, я лишь проучу этого паршивца! — грозно отозвался Чжан Ли, не давая и возможности вмешиваться дальше. — Матушка, прошу, не рискуй собой, — попытался защитить её Му Цин. Он бы отдал сейчас всё, чтобы явиться в этот день в своём нынешнем облике и покарать отца, однако всё, что мог — лишь браниться в голове, в то время как его детское тело швырнули на скамью, спуская штаны и поднимая лёгкую рубаху, чтобы обнажить кожу. Прохладный ветер неприятно скользил по телу, заставляя задрожать в ожидании. Вымоченный прут со свистом пролетел в воздухе, рассекая кожу молодого омеги, заставляя того закричать. Будь Му Цин во взрослом облике, то стерпел бы боль сквозь зубы, однако сейчас с каждым ударом его голос срывался на громкий крик, кожа окрасилась алым, а глубокие борозды от прута разрезали кожу. «Блять! Он хочет убить меня? — взвыл Му Цин. — Я… я не могу это выдержать…» — Остановись! Ты что, хочешь убить нашего сына? — закричала Ян Ли, хватая руку супруга в попытке его остановить. — Не лезь, сказал же! Или хочешь заменить его? — рыкнул на неё отец. — Может, хоть так станет послушнее! — Ты… ты мерзкий ублюдок! — сквозь всхлипы бранился Му Цин. — Я никогда не буду тебя слушаться! Он захлёбывался слезами, его тело дрожало от невыносимой боли, не было сил даже подняться. Чжан Ли совершенно не слушал ни супругу, ни сына, продолжая наносить хлёсткие удары. Когда Му Цин уже едва держался в сознании, картина вокруг него изменилась. Тело до сих пор жгла боль, словно он и вправду всё это ощущал. Теперь он оказался в совершенно другом месте, но снова увидел зеркало, в котором выглядел уже старше, и его одежды больше походили на привычные, но в глазах всё ещё была какая-то детская наивность. — Демоны меня побери, где я? — Му Цин продолжал оглядываться. — Я… я не помню этого места… Внешне он выглядел лет на восемнадцать-девятнадцать, но что-то подсказывало, что это было не совсем прошлое, словно его кто-то специально изменил. Комната была обставлена довольно просто: большая кровать, деревянный столик и стул, что служили рабочим местом. Му Цин подошёл к зеркалу и услышал шаги, что приближались к двери, однако в сердце стало неспокойно. — Му Цин, демоны тебя побери! Ты хоть понимаешь, что натворил? — громкий мужской голос вывел его из размышлений, заставляя прислушаться, кто это был. — Думаешь, спрятался в комнате и всё? Дверь резко распахнулась, а на него с яростью смотрел Фэн Синь, кажется, это были времена служения Наследному принцу Сяньлэ, но Му Цин совершенно не помнил этих событий, так и не мог понять, отчего главный помощник Се Ляня был зол на него. В те времена их отношения нельзя было назвать чем-то нормальным, но тут явно было что-то не так. — Фэн Синь? Чего тебе? — в глазах Му Цина отражалось непонимание, он пытался вести себя привычно, даже ответил несколько нагло, чем изначально собирался. «Неужели я вёл себя так с ним постоянно? — пронеслось в голове Му Цина. — Но… я правда не помню, что тогда случилось? Может, это дело рук Сюань Юя? Да, мы ругались, ссорились, даже дрались, но я не помню, чтобы Фэн Синь так сильно был в ярости…» — О-о-о, будешь строить из себя идиота? — фыркнул Фэн Синь, схватив Му Цина за ворот одежд и резко вжал в стену. — Думаешь, я слепой и не знаю о тебе? — Фэн Синь, демоны тебя побери, что на тебя нашло? — почти крикнул на него Му Цин, закипая от гнева. — Отпусти меня! — Теперь просишь отпустить тебя? — усмехнулся Фэн Синь, а после сжал одной рукой его запястья, запрокидывая их над головой. «Что блять происходит? — всё ещё не понимал Му Цин. — Этого не было… такого никогда не было!» Он пытался выбраться из крепких рук альфы, но был сейчас слабее Фэн Синя и мало что мог сделать. Му Цин почувствовал обжигающую боль в области печати, отчего прошипел, а после и то, как под его одежды наглым образом залезли рукой. — Ты не сможешь скрывать это вечно! Твоя печать скоро падёт! — довольно громко произнёс на ухо Фэн Синь. Му Цин ещё больше убедился, что это было неправдой. Никто, даже Се Лянь в то время не знал, что у него была печать, что он был омегой. Для чего Сюань Юй решил создать эту иллюзию, Му Цин совершенно не понимал. Вскоре лицо Фэн Синя сменилось на то, которое он ожидал увидеть уже давно. Му Цин оглянулся, но вокруг всё осталось по-прежнему, однако прижимал его к стене хищно ухмыляющийся наглый демон. — О, так ты понял, что это иллюзия? — рассмеялся Сюань Юй. — Не думал, что ты сможешь так быстро раскусить меня! — Чего ты прицепился ко мне? Фэн Синь никогда так не поступал! Ты мог обмануть меня как угодно, но он… он даже не знал о печати! — рыкнул Му Цин, попытавшись выбраться из крепкой хватки. — Что ж, да… тут я и вправду просчитался, — протянул Сюань Юй, а сам провёл языком по шее омеги. — Мне нравится наблюдать за твоей растерянностью, упиваться твоими страданиями. А что… если я покажу тебе ещё кое-что? Отстранившись от Му Цина, Сюань Юй резко отпустил его, щёлкнув пальцами. Картина вновь изменилась, и в этот раз Му Цин уже оказался примерно в том возрасте, когда стал небожителем и когда уже всем было известно, что он омега. Однако и эта картина не была похожа с событиями из реальности. Му Цин попытался двинуться с места, как обнаружил, что прикован руками к кровати, а на теле совершенно не было одежды. — Сюань Юй! Что ты собираешься делать? — закричал в пустоту Му Цин. — Покажись! Ублюдок, я знаю, что это ты! Он кричал, пытаясь успокоиться, но ему никто не отвечал. Комната была тускло освещена, а сам он находился на кровати, что была застелена шёлковыми простынями. На тумбочке рядом горела свеча, а лунный свет из небольшого окна падал на его тело. Му Цин видел, что на коже были алые отметины от плети и яркие синяки от чьих-то рук. Сердце беспокойно билось, но вскоре раздались тяжёлые шаги, что постепенно становились всё ближе. Дверь распахнулась и вошёл тот, кого Му Цин видеть точно не ожидал. — Сюань Юй? Это ты? — крикнул омега, пытаясь разглядеть человека, что приближался к кровати. — Да кто же ты? — Какой ещё Сюань Юй? — громкий голос раздался прямо возле Му Цина, а его резко схватили за волосы. Он встретился взглядом с тем, кто держал его. Это вновь был Фэн Синь, но он не был похож на самого себя. Полностью чёрные глаза, бледная кожа, на голове красовалось два длинных рога, а за спиной, Му Цину показалось, или он и вправду увидел демонические крылья. «Что? Что я сейчас вижу? Это же не… это не он, — пытался успокоиться Му Цин. — Этот Сюань Юй совершенно ненормальный…» — Фэн Синь? Но… что происходит? — решил отвлечь его Му Цин, правда вскоре скривился от боли, чувствуя, как демоническая ци яростным потоком бурлила в его теле, будто прожигая каждый орган. — Ты был дряным супругом, но что ж, теперь ты точно никуда не сбежишь и в этот раз ты родишь мне сына, — голос Фэн Синя был наполнен холодом, в чертах его лица Му Цин не мог узнать того, кого любил. Поведение сильно отличалось, и он молился всем богам, чтобы это скорее закончилось. Фэн Синь словно не собирался даже слушать, его руки стали нагло блуждать по телу омеги, не обращая внимания на его крики, просьбы остановиться или объясниться. Му Цин уже приготовился к худшему, как вдруг смог вырваться из этого кошмара, резко распахнув глаза в той самой темнице, где находился. — Блять! Что… что это было только что? — по всему телу прошлась дрожь, а по щекам медленно катились дорожки слёз, которые он уже не мог контролировать. — Фэн Синь… где же ты? Му Цин опустил взгляд на свои босые ноги и недалеко в изодранных одеждах увидел подвеску, которую купил, чтобы подарить Фэн Синю. Он попытался ногой дотянуться до неё, но зашипел из-за боли в запястьях. Он надеялся, что проклятый демон не придёт, и постарался ногой подцепить цепочку. — Блять! Проклятье! Мне нужно… нужно его спрятать, — причитал Му Цин, а всё тело сковывал страх, но эта вещь словно сейчас была ценнее его самого и его безопасности. «Если… если я не смогу продержаться… если бы только я мог связаться с Фэн Синем, — размышлял Му Цин. — Как бы я хотел повернуть время вспять!» Му Цин снова и снова пытался достать подвеску, уже не обращая внимание на боль и кровоточащие запястья. Он погрузился в омут мыслей, свой островок безопасности, где был Фэн Синь. Такой, каким омега его видел: заботливый, любящий… и начал расслабляться. Внутренний остров спокойствия: — Му Цин… что с тобой? — голос звучал мягко, и Фэн Синь обнимал омегу, прижимая к себе. — Фэн Синь… я не могу… мне страшно, — отозвался Му Цин. — Я готов уже сдаться… — Му Цин, у тебя есть я и я никогда тебя не оставлю, — уверенно ответил Фэн Синь, повернув голову омеги к себе и заключая поцелуй на его губах. — Мы справимся со всем вместе, просто доверься мне и дай ещё немного времени… — Фэн Синь… я постараюсь, — выдохнул Му Цин в губы своего возлюбленного альфы и уткнулся носом ему в шею, вдыхая родной запах феромонов. — Ты… ты и вправду мне очень дорог… — Я знаю, Му Цин… знаю, — поглаживая омегу по волосам, Фэн Синь убаюкивал его. В этом месте царило спокойствие, солнце согревало своими тёплыми лучами, мягкая зелёная трава щекотала босые ноги, крепкие руки прижимали к себе, а рядом с ними был небольшой пруд с карпами кои. Это место, что Му Цин создал в своём разуме, было его личной «тайной комнатой», лучиком надежды и местом, где никто бы не смог его тронуть. Тут всё было создано так, как хотел он сам и мог воссоздать любого в своем сознании. Сейчас это был Фэн Синь, потому что омега признал наконец свои чувства к нему и верил в силы альфы. Не было ни ссор, ни ругани, а лишь умиротворение, что позволяло вздохнуть спокойно хотя бы на короткий миг. Му Цин не хотел возвращаться в реальность. Молчание между ними двумя дарило то, чего так давно не хватало генералу Сюаньчжэню. Конечно, нельзя было быть уверенным, что в жизни он будет таким же спокойным с Фэн Синем, но в этом месте всё было так, как ему хотелось. Однако долго наслаждаться приятным спокойствием Му Цину не дали: почувствовав обжигающую боль, он распахнул глаза. — Думал, что сможешь спрятаться от меня? — усмехнулся Сюань Юй, воздействуя на метку. — Или ты забыл про мой «подарок»? Му Цин и вправду успел позабыть о том, что демон оставил на его шее свою метку. Омега раньше никогда не испытывал ничего подобного, плотно сжимая губы, он с ненавистью уставился на тюремщика, что наслаждался болью несчастного. — Думаешь, что с помощью боли подчинишь меня? — злобно процедил Му Цин. — Я скорее умру, чем стану твоим… ты настолько низок, что не гнушаешься таких способов… Сюань Юй рассмеялся, временно прекращая воздействовать на омегу, позволяя тому чуть восстановить дыхание. Он знал, как использовать метку в своих целях, к тому же он заметил на полу то, что Му Цин так отчаянно пытался спрятать. Опустившись на корточки, Сюань Юй взял в руку подвеску, что находилась возле ног небожителя, и с интересом стал её рассматривать. — Какая занятная вещица. Почему же ты пытался её спрятать? — поднимаясь так, что их взгляды вновь пересеклись, демон поднёс украшение ближе к Му Цину. — Это что-то ценное для тебя, да? Му Цин сжал руки в кулаки, уже не обращая внимание на боль в запястьях: он был готов разорвать демона на куски, если бы не цепи. «Этот ублюдок всё же заметил её, — выругался омега. — Это… да как он смеет прикасаться к этой вещи своими грязными руками…» — Верни это мне, — рыкнул Му Цин. — Ты… ты даже недостоин касаться её… — Интересно, почему же? — с хитрой улыбкой протянул Сюань Юй. — Это для твоего недоальфы? — он рассмеялся, а в этот момент в коридоре послышались шаги, что быстро приближались к двери темницы. — Всё ещё думаешь, что он придёт? — приподняв бровь, Сюань Юй будто издевался над своим пленником. — Думаешь, что тебя кто-то спасёт? «Конечно же, больной ты ублюдок, — Му Цин кипел изнутри. — Уж явно не с тобой я проведу свою жизнь…» — Господин Сюань, — донёсся из-за двери голос одного из подчинённых демона. — Могу ли я войти? Сюань Юй перевёл взгляд на дверь, а Му Цин заметил краем глаза хищную улыбку демона. Это выражение лица не предвещало ничего хорошего, отчего по телу небожителя пробежала дрожь, а сердце готово было упасть в пятки. — Заходи, вы сделали, что я просил? — отозвался Сюань Юй. — Порадуй меня новостями! — Что ты просил? — резко выпалил Му Цин. — Чего ты ждал? — О-о-о-о, мой дорогой Му Цин, немного терпения, ты сейчас всё узнаешь, — не поворачиваясь ответил Сюань Юй. — Тебе понравится… — Я скорее начну питаться человеческой плотью, как Ци Жун, чем мне понравится хоть что-то от тебя, — выплевывая каждое слово, фыркнул Му Цин. Тем временем в темницу вошёл подчинённый Сюань Юя, протягивая ему алый плащ с каплями крови. — Господин Сюань, дело сделано, — откланявшись, мелкий демон покинул помещение, оставляя предводителя и его жертву одних. «То, что нужно, — усмехнулся Сюань Юй. — Посмотрим, что теперь ты будешь делать…» — Ты… ты… что ты сделал с Фэн Синем? — крикнул Му Цин. — Я убью тебя… Небесная столица этого так не оставит! — О-о-о, так ты узнал? Да, Му Цин, ну что, по-прежнему думаешь, что он тебя спасёт? — Сюань Юй повернулся к небожителю, спрятав подвеску в рукаве ханьфу, а сам с наслаждением рассматривал плащ, что до боли напоминал одежду генерала Наньяна. — Справиться с ним оказалось куда проще, чем я думал… — Я не верю тебе! Фэн Синь! Нет… ты… ты не мог его убить! — крикнул Му Цин, но от вида плаща все надежды стали рушиться. — Это неправда! — Действительно так думаешь? — с наглой ухмылкой Сюань Юй провёл когтем по щеке небожителя и поднёс плащ ближе, давая ему самому рассмотреть ткань. — Это всё, что осталось от твоего альфы, Му Цин… «Нет… это… это же не может быть правдой, — пытался успокоить себя Му Цин. — Он… он не мог… он не мог умереть! Но… но ведь это… сволочь…» — Ты врёшь! Я не верю тебе! — пытаясь сдержать подступающие слёзы, омега задрожал, как молодое деревце, что ещё не успело окрепнуть. — Фэн Синь жив! Он придёт за мной! — Можешь тешить себя ложными надеждами и дальше, Му Цин, — рассмеялся Сюань Юй. — Не думал, что он окажется таким слабым… а теперь мне даже немного скучно. Мои приспешники с особой жестокостью порубили его на куски… Омега чувствовал, как в горле застрял ком, но отказывался верить своим глазам. Он знал, что Фэн Синь был сильным небожителем и какая-то кучка мелких демонов не могла поразить его. Му Цин пытался найти хотя бы толику обмана в рассказе своего пленителя, но слова вонзились в сердце, совершая полный оборот, бороздя старые раны. — Он молил о пощаде, молил, чтобы ему позволили хотя бы последний раз увидеть тебя, — продолжал Сюань Юй. — Жалкое зрелище — потрёпанный Бог Войны в луже собственной крови, затухающий взгляд в его глазах и слова: «Му Цин, я не смог тебя защитить», «Прости меня за мою слабость»… Ах, как жаль… — он насмехался над горем Му Цина. — Он не мог такого сказать! Он один из сильнейших Богов Войны, — прорычал Му Цин, но по щекам катились слёзы. — Я не верю тебе! Это очередное созданное тобой видение! — Правда? Ты думаешь, что мы всё ещё в мире видений? — рассмеялся Сюань Юй. — Открой глаза на правду, Му Цин. Больше некому тебя спасать. Хуа Чэну нет до тебя дела, Фэн Синь мёртв, думаешь, кто-то ещё подумает о тебе? Ты так глуп, что не видишь дальше своего носа, это даже забавно. «Его жалкий вид словно питает меня силами, — хмыкнул он, задумчиво прищурившись. — Я чувствую, что ещё немного поднажать и он точно сломается…» — Даже… даже если это правда, я никогда не буду твоим! Да, пусть Хуа Чэну нет до меня дела, но его супруг этого так не оставит! — продолжая дрожать, Му Цин сквозь всхлипы пытался удержать свой голос. — Я не поверю тебе, пока не увижу его тело… этот плащ, это… это твоя уловка… — Думаешь, что это лишь уловка, Му Цин? — покачал головой Сюань Юй, а после швырнул плащ на пол, щелчком пальцев поджигая его. — Что ж, тешь себя надеждами дальше… пока что я не буду тебя трогать… дам тебе время на осознание. Но вот это оставлю себе… — он достал подвеску, нахально покачав её на пальцах. — Верни, это не для тебя, это для… для Фэн Синя! — обессиленно взвыл Му Цин. — Ты не заслуживаешь ни моего тела, ни украшений, что у меня имеются… — Трупам не нужны украшения, Му Цин, — схватив омегу за подбородок, Сюань Юй нагло впился в его губы поцелуем, а после отстранился, вновь воздействуя своей меткой на него, заставляя испытывать жгучую и сильную боль, что распространялась по всему телу. — Я оставлю тебя, а ты подумай хорошенько… пришло время зачать для меня ребёнка, Му Цин. — Грёбанный псих! Он не труп! Он жив, я верю в это! — хрипло отозвался Му Цин. — Ни за что! Я не буду рожать для тебя! Я скорее сам наложу на себя руки, чем выношу эту мерзость! — Не зарекайся раньше времени, Му Цин, — прошептал ему на ухо Сюань Юй. — Увидимся завтра, мой дорогой… может, тогда ты наконец осознаешь, что тот, кого ты любишь, мёртв и станешь более сговорчивым… — Не дождёшься! — крикнул Му Цин вслед уходящему из темницы демону. Оставшись в одиночестве, он закричал от боли метки и от слов, что услышал от Сюань Юя. Он сдерживался до последнего, не желая показывать альфе свои настоящие эмоции. По щекам катились слёзы, всё тело трясло, а сам он был готов сжаться в пылинку, лишь бы исчезнуть. «Нет… он ведь… он ведь не мёртв? Правда? Он… он не мог, — пытался успокоить себя Му Цин. — Этот… этот ублюдок врёт! Врёт!» Му Цин искал любое опровержение услышанному, показанному плащу, что по словам Сюань Юя принадлежал Фэн Синю, но к сожалению, в сознании не находилось ничего, чтобы возразить. Он снова закричал, заполняя комнату оглушительным воплем. Омега не мог вынести увиденного, как и не мог смириться с тем, что демон забрал подвеску, что он подготовил для Фэн Синя. Му Цин кричал, пока его голос полностью не охрип: он поливал бранью демона, но постепенно голос стал затихать, даже боль от метки словно ушла далеко на задний план. Он не знал, сколько прошло времени, но обессилев окончательно, закрыл глаза, погружаясь в спасительные мысли. Му Цин в эту ночь не столкнулся ни с чем, что могло потревожить его тело, а боль от метки через несколько часов и вовсе отступила, словно Сюань Юй давал ему передышку. Он вновь спрятал разум в безопасном мире, в этот раз его никто не спешил оттуда вытаскивать. Му Цин даже смог успокоить тело, перестав трястись, лишь дорожки слёз ещё напоминали о том, что он всё ещё не мог полностью сдерживать себя. Сюань Юй добился желаемого результата, решив дать время омеге на осознание. Он считал, что вскоре полностью завладеет не только телом, но и разумом небожителя, отчего сейчас лишь занимался мелкими делами в своих землях, отдавая поручения приспешникам. Сюань Юй знал, насколько важен был его пленнику Фэн Синь, отчего ловко тянул за нужные ему ниточки, и оставалось лишь немного подождать. «Долго он не выдержит, — размышлял Сюань Юй. — Скоро он полностью будет принадлежать мне, а после, может, я даже добьюсь его низвержения, полностью сделав из небожителя демона, который будет ползать передо мной…» Упиваясь своими корыстными мыслями, Сюань Юй сидел на костяном троне, продолжая изучать цепочку с небольшой саблей, а после надел её себе на шею, чувствуя приятный холод металла. — Ты же хотел это подарить своему альфе, — вслух произнёс Сюань Юй. — Что ж… значит, я вполне могу забрать это себе, ведь выбора у тебя не осталось… Он наслаждался своей игрой, словно маленький ребёнок, что нашкодил, но родители так и не догадываются, что их чадо что-то натворило. Сюань Юй понимал, что лишь задействуя самые глубокие чувства омеги, сможет сломить его. Вот только он ожидал, что Му Цин быстрее поверит в смерть небожителя, но именно тут серьёзно просчитался. Генерал Сюаньчжэнь отказывался в это верить, но Сюань Юй был готов ждать, чтобы окончательно разрушить надежды на спасение, а после останется лишь подтолкнуть омегу к себе и «подставить плечо», дабы «утешить» его. Демон считал, что в его плане нет изъянов. Но правда ли это было так? Убить небожителя? Остаться безнаказанным?