Тринадцать Драгоценностей Второго Нефрита

— Ванцзы, мы победили Старейшину И Лин! Теперь он не будет вредить простому люду и тебе. — Ещё не до конца остывший глава Ордена Гу Су Лань оповестил с (только для него) радостной вестью своего брата. Си Чэнь пришел сразу, как борьба закончилась. Он был рад, что теперь его брат не будет страдать из-за этого монстра. Как только он встал с меча на землю, глава Ордена старался идти настолько быстро, насколько разрешено правилами. Ванцзы уже 2 месяца был примотан к постели из-за Вэй У Сяня дисциплинарного кнута От чувства вины, что не уберег его от такого жестокого наказания, Си Чэнь решил самостоятельно перевязывать ему бинты. После первого раза он пожалел о своем решении, но от своей цели искупить вину Лань не отказался. Честно говоря, спина брата была, как кажется, уничтожена в клочья. Кровь шла без остановки. Хотя было бы странно, если бы не шла. В каких-то местах кнут решил не щадить Ванцзы, и почти доходил до костей. Сбоку была очень сильно повреждена мышца, из-за чего было бы хорошим выбором избавиться от неё. Но лекари сказали, что не надо, лекари сказали, что это терпимо. Хлопковые бинты плавно развязывались с помощью ловких рук Си Чэня. Сначало развязать маленький узелок. Потом очень аккуратно отодвинуть в сторону бинт, постараться также невесомо продеть из под живота, так несколько раз. Хлопок был пропитан разными снадобьями, для лучшего эффекта После убрать бинты с плеч. Здесь уже меньше мороки. Аккуратность, конечно, никто не отменял, но шанс сильно потревожить раненую спину стал намного меньше. С каждым снятым слоем кровь становилась всё виднее. Конечно не так, как тогда, но временами идет. Всё снято. Промыв руки от крови, Си Чэнь подошел к сундучку, который оставили лекари. Открыл. Достал парочку трав сань ци и из шкафчика для посуды достал ступку с пестиком. Положив травы в ступку и наложив их до краев посуды мужчина начал толочь травы. С каждым стуком по комнате разносился глухой удар дерева об дерево. Когда первая партия была готова, Си Чэнь добавил ещё парочку трав. Потом ещё. Пока ступка не наполнилась порошком наполовину, а комната не начала наполняться резким, горьковато-пряным запахом с нотками мускуса и сырой земли. Си Чэнь снова подошел к кровати Ванцзы,сел на колени перед кроватью брата и начал своё дело. Пальцы Си Чэня двигались с осторожной уверенностью, но дыхание брата всё равно подрагивало. Он чувствовал это сквозь кожу, сквозь бинт — каждый раз, когда его руки касались кровоточащих ран. — Потерпи, Ванцзы... ещё немного. Тёплая мазь потемнела на воздухе и ложилась на раны вязкой тяжестью. Пахло прелой травой, огнём и чем-то металлическим. Кровь снова пошла — не сильно, но достаточно, чтобы заставить Си Чэня замереть. Он вспомнил лицо Вэй У Сяня — в последние минуты боя. Не дерзкое, не самодовольное — какое-то уставшее, как будто смерть наконец-то была для него отдыхом. Старейшина стоял позади, вырисовывая заклинания в воздухе, как паук свою сеть. — Он больше не придёт. — сказал Си Чэнь уже себе, накладывая свежий слой бинта. — Мы... мы остановили его. Старейшина пал первым. Он выдохнул. Комната казалась слишком тихой. Лишь ткань, шорохами ложащаяся на раны, нарушала молчание. И — сердце. Его собственное сердце, бьющееся с каждой секундой громче.