Тринадцать Драгоценностей Второго Нефрита

На Могильных Курганах пахло кровью. Не просто пахло — тянуло густым, тёплым смрадом, в котором смешались пепел, боль и остатки чужой жизни. Ещё несколько часов назад здесь стояли маленькие домишки Вэней — теперь от них остались только обугленные стены и клочья ткани, цеплявшиеся за острые ветви. "Праведные" заклинатели сделали своё дело. Но младший господин Лань был против такой праведности. Как эти убийцы посмели сотворить такое с мирным населением? Оно не привышало даже семидесяти людей. Заклинатели не проводили никакого расследования, они просто хотели получить одобрение друг от друга, ведь они "помогли избавить мир от истинного и страшнейшего зла". Хотя нет. Не только друг от друга. Они хотели чтобы простые гражданские начали восхищаться ими ещё больше. Это так греет эго. Ведь так? Когда ты проходишь мимо каких-то там смертных, а они смотрят тебе в след и восхваляют тебя, кланяясь чуть ли не в ноги. Осматривая место, куда пришел, Лань Ван Цзы не мог не вспомнить тот первый — и последний — раз, когда был здесь. Тогда, несмотря на энергию инь, Курганы казались живыми. Старенькие Вэни возводили себе новые дома, кто-то копался в грядках, тихо напевая. Маленький а-Юань кружился возле Вэй Ина, смеялся звонко и беззаботно. В тот день Вэнь Цюнь Лин, с помощью Старейшины И Лин, наконец обрёл разум. Их жизнь будто начинала налаживаться. Это был такой тихий и непременный мирок. Их личный мирок. Все были равны друг другу и помогали, не обсуждали и не обсуждали. Впервые увидев такую маленькую деревушку Лань Ван Цзы хотел найти дом или комнату Вэй Ина, осмотреть каждый миллиметр и запомнить каждую пылинку на полу, кровати и шкафа. Ведь когда шуфу и сюньчжан узнают к кому младший ходил, то либо запрут его в цзиньши "ради его безопасности", либо наймут какое-нибудь человека, как сопровождающего. Возможно даже несколько человек, чтобы наверняка. Сейчас на курганах царила мёртвая тишина. Только глухой звук шагов белых сапог нарушал её — осторожных, чтобы не задеть тела стариков. Хозяин этих сапог шёл медленно, вглядываясь в дым и пепел, будто надеялся увидеть в них его — единственного, ради кого стоило жить. Но его нигде не было. Даже следа не осталось. От этого в горле Лань Ван Цзы встал ком. Ком из грусти, отчаяния, ярости и ненависти. Правила всегда говорили "проявляй почтительность и уважение к старшим и наставникам". Но что если эти старшие уничтожили всё, что тебе дорого? Они продолжили убивать даже после войны. Это тоже нарушение правил, почему же их не наказали? Грубые речи и сплетни были запретом и ужасающим табу в Глубинах, но старейшины обзывали и обсуждали Вэй Ина, пока тот даже не знал их в лицо.

***

— Вэй Ин! Вэй Ин!! Прошу, Вэй Ин! — голос мужчины дрожал. Сильно дрожал. Словно ещё чуть-чуть — и он заплачет навзрыд. Воздух дрожал вместе с ним. Ветер проходил сквозь полу его одежды, цеплялся за концы лент и разносил их слабый шелест по выжженной земле. Ответа не было. Только гулкая тишина и запах пепла. Но кое-кто успел заплакать раньше него. Это был не Вэй Ин — слишком детский голос. Это был а-Юань. Ханьгуань-цзюнь остановился, вслушался. Ветер на мгновение стих, и в тишине стало слышно: короткие, сбивчивые всхлипы, прерывающиеся шмыганьем носа. Он сразу пошёл на звук. Шаг — осторожный, чтобы не задеть обломки. Ещё шаг — через обугленную балку. Ещё один — мимо разбитой глиняной чаши, наполовину вросшей в грязь. С каждой минутой всхлипы становились всё громче, отчётливее. Они тянулись из глубины тени, откуда-то из-под деревьев, где холоднее и темнее, чем среди развалин. И вот — Лань Ванцзы стоит перед дуплом старого, покосившегося дерева. Кора на нём потемнела, смолой пахнет, как кровью. Внутри дупла, в самом его сердце, лежит плачущий ребёнок. Его тонкие плечи подрагивают, кулачки сжаты, ресницы блестят от слёз. Видимо, когда Лань Чжань искал Вэй Ина, а-Юань заснул, а во сне услышал крики и от страха проснулся, не понимая, где он. Мужчина сразу наклонился, чтобы взять маленького Вэня на руки. Движение вышло неловким — ткань одежды скользнула по коре, зацепилась за сучок. Он протянул руки, но едва мышцы спины напряглись — боль полоснула по свежим ранам, словно кто-то заново ударил кнутом. Он втянул воздух, не давая себе стонать, и попытался снова. Но боль накатила вновь — тупая, горячая, настойчивая. Третья попытка. Четвёртая. Пятая. Каждая — медленнее предыдущей, будто время между движениями растягивалось. Получилось лишь с шестой. Он осторожно поднял ребёнка, стараясь не дрогнуть. Тёплое тело а-Юаня дрожало в его руках, слёзы всё ещё скатывались по щеке. Вокруг снова стало тихо. Только дыхание — его и мальчика — да едва слышное потрескивание ветра в сухих ветвях.

***

— Проверьте в запретной части библиотеки. Ещё в сокровищнице и перепроверьте Минши. Я пойду к дому горечавок. — Си Чэнь был на нервах. Всего несколько часов назад брат был у себя в комнате с серьезными шрамами, а сейчас и след простыл. Сейчас Облачные Глубины обыскивают самые доверенные лица главы клана Лань. Нужно найти его как можно скорее. Старейшины наказали Ван Цзы после ударов дисциплинарным кнутом оставаться в уединении целый год. Если они узнают о побеге Ван Цзы, то могут добавить ещё что-либо к наказанию. Но если Си Чэнь сможет найти его быстрее, то, возможно, они никогда об этом и не узнают.. Нервы главы Лань скакали и по другой причине. Раны брата ещё не залечились до конца. Если быть не особо осторожным, то и до калеки дойти не далеко! А этого уж очень не хотелось допускать. Со шрамами от дисциплинарного кнута владеть своим телом вряд ли хорошо получится. Меридианы младшего Ланя заблокировали, чтобы он прочувствовал своё наказание в полной мере, и теперь он вряд ли заметит даже камушек на дороге. А это очень плохо. Не чувствовауя препядствия на пути можно легко упасть, и с ранами на его спине исход может стать очень, очень плохим. Ван Цзы был вторым в списке молодых господ своего поколения. Он в самом расцветающем возрасте. Нельзя никому позволить рушить ему жизнь!!!

***

С невероятно горячим ребенком на руках летать было сложно. Не из-за веса. Нет. А-Юань легкий как пушинка. Но его эта болезнь сильно волновала Ханьгуань-Цзюня, все мысли сходились на одном вопросе – насколько с ним всё плохо? Простуда это пустяк, но не в таком малом возрасте с таким весом. Тем более а-Юань бог знает сколько времени лежал в дупле на Могильных Курганах. Именно из-за этого мальчика Лань Ван Цзы остановился в постоялом доме в густонаселённом городке. Он постарался полететь куда-то не так близко с Облачными Глубинами, но и не рядом с Курганами. Комнату им дали просторную и хорошо убранную, словно заранее готовили для важных гостей. Светлые стены отражали дневной свет, делая помещение ещё больше, а пол был тщательно вычищен и пах свежестью. Окно выходило на самые красивые улицы города: оттуда было видно, как люди спешат по своим делам, как переливаются крыши домов и колышутся вывески. Невероятно красивые, шелковые шторы мягко обрамляли оконный проём, подчёркивая вид и придавая комнате ощущение уюта и спокойствия. Для Лань Ван Цзы самым главным предметом в комнате оказалась кровать. Он осматривал её с особым вниманием, словно это был не просто предмет мебели, а важная часть безопасности. Чрезмерно мягкий матрас мог навредить позвоночнику а-Юаня, а этого он допустить не мог ни при каких обстоятельствах. Сам Лань Ван Цзы привык спать на жёстком бамбуковом ложе. Он не знал, как тело отреагирует на такую непривычную мягкость. В то время, когда Второй Нефрит осторожно ощупывал свою постель, проверяя её на прочность и пригодность, в дверь тихо постучали. Звук был негромким, но настойчивым, и Лань Ванцзы сразу выпрямился. Когда заклинатель дал разрешение войти, за порог шагнул старичок с длинной седой бородой, которая невольно напоминала ему шуфу. Лицо его было покрыто многочисленными морщинами, словно тонкие линии прожитых лет легли на лицо, а за плечом висел большой мешочек, из которого ещё издалека тянуло запахом свежих, а местами и не слишком приятных трав. Вполне возможно, что среди них лежали и несколько пилюль — предназначенных для особых случаев. Они встретились взглядами и почти одновременно поклонились друг другу, соблюдая правила вежливости и уважения. Молодой заклинатель осторожно опустил ребёнка на кровать, стараясь не потревожить его сон, после чего отступил в сторону, уступая место лекарю. Старичок подошёл ближе, наклонился и, не теряя ни секунды, приложил ладонь ко лбу мальчика, быстро оценивая жар и общее состояние. Он тихо хмыкнул, словно уже делал выводы, и полез в свой мешочек, перебирая травы, флаконы и маленькие свёртки. Запах лекарственных растений наполнил комнату, смешавшись с чистотой свежего белья и прохладой вечернего воздуха. Лань Ванцзы внимательно наблюдал за каждым жестом, не задавая лишних вопросов, но внутренне надеясь, что состояние а-Юаня улучшиться. Старичок неторопливо достал из мешочка несколько свёртков, аккуратно развернул их и разложил на столе, было ощущение, что каждая травинка имела своё определённое место и назначение. Он попросил горячей воды и чистую чашу, и Лань Ванцзы без лишних слов выполнил просьбу, двигаясь тихо, чтобы не потревожить ни ребёнка, ни спокойствие комнаты. Взяв маленький, но достаточно элегантный чайничек в руки, молодой господин быстро вскипитил воду с помощью талисмана, который он взял в случае опасности. Когда вода закипела, лекарь всыпал травы, и вскоре воздух наполнился терпким, горьковатым ароматом, в котором всё же ощущалась свежесть горных растенй А-Юань во сне пошевелился, слабо нахмурился и что-то пробормотал неразборчиво. Лань Ванцзы сразу оказался рядом, осторожно поправил одеяло и положил ладонь на маленькое плечико, давая понять, что он здесь. Ребёнок будто уловил знакомое присутствие, дыхание его выровнялось, а пальцы, на мгновение сжавшиеся, медленно разжались. Лекарь, помешивая отвар, негромко заметил, что жар не опасен, но телу нужен покой, тепло и время. Он передал чашу Лань Ванцзы, и тот осторожно приподнял а-Юаня, поддерживая его спину и голову, терпеливо помогая сделать несколько маленьких глотков. Горький вкус заставил мальчика поморщиться, но он послушно выпил, доверяя знакомым рукам, знакомому запаху и знакомому богачу-гэгэ Когда всё было закончено, лекарь кивнул, довольный, и тихо сказал, что теперь остаётся лишь наблюдать и не тревожить сон. Лань Ванцзы сел рядом с кроватью, не убирая взгляда с ребёнка, и впервые за долгое время позволил себе выдохнуть, ощущая редкое, почти хрупкое спокойствие.