Дофамин

Амен

Эва… мышонок. Всего два дня, а я уже не мог оторвать от неё взгляда. Её едкие комментарии, её недоверие, её упорство — всё это лишь сильнее притягивало. Я словно нашел редкую, дикую птицу, которую хотелось немедленно приручить и защитить ото всего мира. Чувство, которое она вызывала, было новым и мощным. Это была не просто прихоть, это было желание защитить и обладать. И если для этого придётся использовать все свои ресурсы, я был готов. Она – уже моя, хочет она или не хочет этого, она уже в клетке. В золотой клетке. Наконец, я позволил себе расслабиться. Утренний рейс через полмира — не самая легкая задача, но все необходимые связи были налажены, и мои люди в Лос-Анджелесе уже ждали нас. Здесь, в Рио, моё влияние было ограничено. Мои настоящие богатства, мой истинный мир, ждали меня в Голливуде. Дом, о котором Эва пока могла только мечтать. После длительного перелета, который для меня прошел в полудрёме, и для девчонок, судя по их радостным воплям из первого класса, явно был полон развлечений, мы наконец приземлились в Лос-Анджелесе. У аэропорта нас ждала чёрная Audi с затонированными стеклами. Внутри было прохладно и пахло дорогой кожей. Тизиан ловко погрузил свою пассию, которую он уже задрочил, вежливо улыбаясь ей и обмениваясь шуточками, которые вызывали у неё румянец. Я же занял место рядом с мышкой. Она выглядела сонной, но её глаза всё равно сканировали мелькающие за окном пейзажи из небоскребов. Поездка заняла около часа, прежде чем мы свернули с главной дороги в частный охраняемый участок. За массивными воротами, которые беззвучно распахнулись перед нами. Лабиринт ухоженных дорожек, раскидистые деревья, идеально подстриженные газоны и особняк, который мог бы служить декорацией для фильма. Огромный, светлый, с панорамными окнами. А из некоторых окн открывался панорамный вид на город, раскинувшийся внизу и мой бассейн. Он красиво подсвечивался в ночное время, например, как сейчас. Для меня этот дом стал чем-то обычным. Да, я смотрел на него с гордостью, но не сейчас. Опять же – обыденность. Я видел этот дом каждый день. — Охренеть… — выдохнула Дия, прижимаясь к окну, её голос дрожал от восторга. — Эва, ты это видела?! Это… это твой дом?! Я усмехнулся, глядя на её реакцию, затем перевел взгляд на Эву. Её глаза были широко раскрыты, в них читалось изумление, смешанное с какой-то… настороженностью. Она не прыгала от радости, как Дия, а скорее выглядела так, будто пыталась осознать масштаб происходящего. Бойкая и умная малышка, мне нравится. Водитель вышел и вытащил из багажника её чемодан и мой. Стоило мне увидеть багаж её подружани, моя бровь уже на автомате взметнулась вверх. Интересная дамочка, подходит Тизиану. А что на счёт Эвтиды? Я кивнул Эве на дом, но та даже с места не сдвинулась без меня. — Тиз, езжай, попоже поговорим о работе. Эштон закатил глаза и машина тронулась с водителем. Мэрен продолжала смотреть на дом через окно машины, чуть ли не облизывая стекло. Проводив машину взглядом, я взял свой багаж, и хотел взять багаж девчонки, но она преградила путь моей руке. — Я сама! Я смерил взглядом её недовольную мордашку, и попытался опять взять чемодан. — Я же сказала что сама! — Меня начинало это бесить. — Блять, ради Бога. Сама так сама. — Я раздраженно фыркнул, подавляя желание просто выхватить его из её рук, и направился к дому. Она потащила свой чемодан за мной по идеально вымощенной дорожке. Я шел неспешно, давая ей возможность опознать окружающую роскошь. Когда мы вошли, Эва остановилась у порога, оглядывая помещенье. Ко мне сразу подбежала служанка по имени Рената. Низенькая такая, чуть выше Мэрен. Блондинка, с карими глазами и загорелой кожей. — Господин! Как прошел перелёт? Кофе, чай или вис.. — Она сразу заткнулась как увидела Эву за моей спиной. — Ничего не надо. Помоги Эвтиде с вещами. Её комната на втором этаже напротив моей. — Продиктовал я и оставив чемодан направился вглубь дома, к кухне. — Д-да.. конечно. Внутри было ещё более впечатляюще. Высокие потолки, залитые светом пространства, минималистичный, но безумно дорогой дизайн. Каждая деталь кричала о деньгах, но это было сделано со вкусом, без показной вычурности. Моё детище. Моя крепость. И всё это было заработано. Порой грязными, но эффективными методами. Я зашел на просторную кухню, где царил идеальный порядок. Панорамные окна открывали вид на подсвеченный бассейн и огни ночного города. Сейчас было 06:23 утра, и на востоке уже брезжил рассвет, окрашивая небо в нежные оттенки розового и фиолетового. Это зрелище, обычно наполнявшее меня спокойствиеми порядком в голове, сегодня лишь слегка рассеивало раздражение. Я подошел к огромному холодильнику, встроенному в стену, и достал оттуда запотевшую бутылку холодной воды. Открутив крышку, я сделал большой глоток, чувствуя, как прохлада обжигает гортань. Я посмотрел на свой отражение в стекле – высокий, уверенный, с жесткими чертами лица. Я не привык проигрывать. Особенно в том, что касалось моей собственности. А Эва, хоть и не осознавала этого, уже была ею. Ее слова о "заработать и съехать" были наивным лепетом ребенка, который пытается сбежать от судьбы. Я дам ей деньги. Конечно, дам. Но она никуда не денется. Ей некуда идти, если она не хочет погрязнуть в болоте, которое я так тщательно избегаю.

Эва

Голова кружилась. От усталости, от смены часовых поясов, а теперь ещё и от этого дома. "Дом" — это было слишком слабое слово. Это был чертов храм современного искусства и роскоши. Я медленно прошла в гостиную, чувствуя себя букашкой в этом огромном, сверкающем пространстве. Дия восторженно охала рядом, но затем её увели с Тизианом. Ну да, конечно, Амен хочет, чтобы мы жили отдельно. Чтобы я была одна. Только я и он в этом огромном, пустом доме. Я обернулась к Амену. Он стоял, опершись на дверной косяк, и смотрел на меня с легкой, еле заметной усмешкой. В его взгляде читалось: "Ну что, мышонок? Впечатляет?". Да, впечатляло. До тошноты. В этом доме было что-то… слишком идеальное, слишком выверенное. Как будто он был создан для того, чтобы подавлять. Вместо того чтобы сказать что-то хорошее, похвалить его, его дом, я гордо вздернула подбородок и пошла за служанкой. — Мудак, — прошипела я себе под нос, надеясь, что он не услышит. Я потащила свой "слон" за Ренатой, этой милой, но явно испуганной девушкой. Моя комната оказалась не просто комнатой, а полноценными апартаментами с собственной ванной, гардеробной и видом на город, который сейчас сверкал огнями под ночным небом. Она была выполнена в чёрно-белых тонах, с огромной кроватью, которая казалась облаком. Я плюхнулась на неё, чувствуя, как мышцы расслабляются.

***

Дни в особняке пролетали в странной полудреме. Амен был вежлив и внимателен, но не давал мне никакого конкретного дела. Он не просил меня работать на него, но и не предлагал никаких вариантов, где я могла бы заработать. Я чувствовала себя красивой, но бесполезной вазой. Я понимала, что просто сижу у него на шее, а я пообещала себе, что съеду, как только заработаю. Но как заработать, если он не дает мне полноценной работы? Моё отчаяние росло. В очередной раз валяясь на кровати я открыла электронный дневник – он мой спаситель. Мне кажется, прошла уже целая вечность. Я не понимаю ни слова из того, что говорят вокруг, и потому часами слушаю музыку, разглядываю свою комнату, вспоминаю Рио-де-Жанейро и нетерпеливо жду минуты, когда надо будет идти на работу, а когда работаю, нетерпеливо жду минуту, когда можно будет съехать. Иными словами, я живу не настоящим, а будущим. Я позвонила Дие, опять убедившись что она "занята" Тизианом. А я, больше так не могу. Мне нужно было выйти, сделать глоток воздуха свободы. Я накинула лёгкое розовое платье, так как вечером было жарковато. Охрана на воротах, конечно, была, но они лишь кивнули мне, когда я проходила мимо. В конце концов, я была "гостем" Рэдла. Мне никто не запрещал гулять, я не какая-то собачка на двух ножках. Я шла по тихим улицам элитного поселка, где каждый дом был произведением искусства, а редкие проезжающие мимо машины казались бесшумными призраками. Но мне хотелось чего-то другого. Шум, огни, люди. Жизнь. Через какое-то время я добрела до оживленной улицы, где мигали неоновые вывески. Один из баров привлек моё внимание – яркие огни, приглушенная музыка, смех, вывеска женских ног а чуть ниже была надпись "Vice". Я решила зайти. Мне нужно было отвлечься. Внутри было шумно, слишком агрессивно. Музыка звучала и била по ушным перепонками, смешиваясь с голосами посетителей. Я подошла к барной стойке и села на высокий стул. — Что желаете? — спросил бармен. Молодой, с растрепанными темными волосами и очень живыми, проницательными глазами. Он выглядел дружелюбно. — Что-нибудь… чтобы забыть, что я сегодня почти сломала мозг от безделья, — честно ответила я, улыбаясь. Бармен ухмыльнулся. — О, это моя специализация. Позвольте представиться, Ливий. — Он протянул руку через стойку. — А для особо тяжелых случаев я готовлю "Забудь свой эксель". Вам что-нибудь покрепче? — Покрепче, пожалуйста, — усмехнулась я, пожимая его руку. Мы болтали, смеялись. Ливий был отличным собеседником. Он рассказывал забавные истории о посетителях, о своей жизни в Лос-Анджелесе. Я чувствовала себя так, будто я наконец-то свободна. Хотелось закричать "СВОБОДА" и я так и сделала, зная что никто не обратит внимания на меня из-за громкой музыки. Мое пьяное тело уже совсем не слушалось, язык вязал что попало. Я, кажется, рассказала Ливию всё о своих приключениях, о Гранте, о том, как я ненавижу безделье и хочу работать. А Ливий лишь смеялся и поддакивал, дополняя мою речь своими шутками. Он, должно быть, привык к откровенностям от подвыпивших посетителей. Время летело незаметно, и каждый выпитый коктейль приносил всё больше беззаботности и легкого безумия. Решив что на сегодня хватит, мы обменялись телефонами и я побрела на выход. И только сейчас, я подняла голову и увидела, что в клубе два этажа. Мое пьяное сознание, казалось, впервые за весь вечер полностью сфокусировалось на окружающей обстановке. Всюду пульсировал неоновый красный свет, который не просто освещал, а как будто окрашивал воздух, делая его густым и вязким. Он обволакивал фигуры, искажая их, придавая всему происходящему какую-то грязную, похотливую эстетику. На втором этаже, где свет был чуть приглушен, я различила то, что раньше казалось просто частью танцпола. Женщины, одетые в минималистичные платья, плотно обтягивающие их тела, или в короткие юбки и топы, двигались среди мужчин. Не танцевали, а именно двигались — медленно, цепляюще, их улыбки были приклеены, глаза смотрели куда-то сквозь собеседника. Некоторые из них сидели на коленях у мужчин, их руки обнимали шеи, головы склонялись к ушам. Другие, склонившись над прозрачными столами, демонстрировали не только глубокие декольте, но и отчетливые белые дорожки порошка, которые исчезали через трубочки, переданные им клиентами. Запах пота, дорогого парфюма, сигаретного дыма и чего-то едкого, химического, витал в воздухе. Звук басов был не просто громким, он проникал в кости, заставляя вибрировать каждую клетку тела, заглушая попытки разума собрать воедино происходящее. Девушки, их лица, освещенные красным неоном, выглядели как маски – тяжелый макияж, порой размазанный, блестящие глаза, в которых сквозила усталость с похотью. Им нравится?! Их движения были отточены, механичны, как у кукол, запрограммированных на соблазнение. На некоторых даже разорванные колготки, а на коже ног, под неоновым светом, местами поблескивала мутная, вязкая жидкость – сперма. Осознание того, чем она была, ударило по мне волной отвращения, вызывая мгновенный приступ тошноты. В животе все сжалось. Это не просто бар, это бордель. Высококлассный, замаскированный под клуб. И проститутки. От осознания того, где я нахожусь, по телу пробежала волна холода. Я, конечно, не сильна в этом дерьме, но кажется, это кокаин, и не только он. Мой мозг, наконец, протрезвел, и я поняла: Блять, надо валить. Срочно. Я сделала шаг к выходу, но тут же пошатнулась, ощутив, как голова снова начинает кружиться, а желудок болезненно свело. Каждый вздох казался отравленным. Воздух был такой густой, что его можно было резать ножом, пропитанный этой вонючей смесью порока и отчаяния. Мои ноги, которые еще секунду назад казались легкими, теперь налились свинцом, отказываясь подчиняться. Я попыталась сделать еще один шаг, толкаясь сквозь плотную массу тел, которые, казалось, даже не замечали меня, увлеченные своим собственным искаженным миром. Красный свет пульсировал, и мне казалось, что я сама начинаю растворяться в этой мерзости, становясь частью её грязного пейзажа. Я чувствовала себя так, будто я сама уже была запятнана, просто вдохнув этот воздух. Паника росла с каждой секундой. Моя "свобода" обернулась кошмаром. Я должна была выбраться, пока меня не заметили, пока не поняли, что я тут чужая, или, что ещё хуже, не решили, что я "доступна". Меня охватил липкий страх, и я снова попыталась протиснуться, расталкивая людей. Один мужчина, с пустыми глазами и потной улыбкой, повернулся ко мне, его рука скользнула по моей спине, и я вздрогнула, отшатнувшись. Музыка становилась оглушительной, каждый удар баса отзывался болью в висках. Я чувствовала, как на меня смотрят, как оценивают, как будто я была очередным куском мяса на витрине. Я была в ловушке, посреди этого красного ада, и казалось, что выхода нет. Моя голова раскалывалась, тошнота подступала к горлу, и я отчаянно хотела оказаться где угодно, только не здесь. Меня кто-то толкнул, и я тут же оказалась в туалете. Сердце забилось в бешеном ритме. Я врезалась в холодную, обшарпанную стену, и мутная плитка под моими ногами, казалось, качнулась. Резкий запах хлорки, смешанный с тошнотворным ароматом рвоты, мочи и приторно-сладких духов, ударил в нос, заставив меня инстинктивно прикрыть рот рукой. Звуки клуба, приглушенные, но все еще мощные, проникали сквозь тонкие стены, создавая впечатление, будто адские басы загнали меня в ловушку. Темнота здесь была неполной – лишь тусклая, мерцающая лампочка на потолке, покрытая пылью и паутиной, давала слабый свет, выхватывая очертания испачканных унитазов и раковин, которые, казалось, видели слишком много. Дверь туалета скрипнула, и в проеме появилась высокая, стройная фигура. Красный неоновый свет, проникающий из клуба, обрисовал её силуэт, скрывая черты лица в тени, но я сразу почувствовала от неё нечто властное и хищное. Длинные темные волосы ниспадали по плечам, а черное, плотно обтягивающее платье с дерзкими вырезами подчеркивало каждый изгиб. Она вошла, и дверь за ней медленно закрылась, отрезая меня от какофонии клуба, но не от её угрожающего присутствия. Воздух в маленьком помещении вдруг стал еще более густым, наэлектризованным. Я расслабилась, но не на все 100. По крайней мере, это не мужик. Она была совсем не такой, как всё, что я видела в клубе до этого. В её движениях была грация, без лишней суеты и театральности. Медленно подошла, и её глаза, мягкие, но внимательные, искрились живым интересом, хотя и без тени сочувствия. — Эй, — тихо сказала она, голос был удивительно спокойным, даже немного тягучим. — Ты в порядке? Выглядишь потерянной. Такие, как ты, редко сюда забредают просто так. Я напряглась, склонила голову. — Не стоит так паниковать, — продолжила она, её взгляд скользнул по моему бледнеющему лицу. — Тут бывает тяжело, особенно если ты не знаешь правил. Меня зовут Агата. Агата блять? Что за хрень? Бывшая Аша или просто совпадение? — Эва, — отчеканила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, без дрожи. Она улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли осуждения, лишь легкое понимание. — Понимаю. Но раз уж ты здесь, Эва, почему бы не извлечь из этого выгоду? Ты ведь явно ищешь чего-то, раз оказалась в таком месте. И у тебя есть все, что нужно. Красивая, молодая, явно не из здешних. Это ценится. — Что ты имеешь ввиду? Ближе к делу. — Я начинала закипать, а мои мозги трезвели все больше и больше. Но не тело точно. — Не делай вид, что не понимаешь, Эва. Ты оказалась в мире, где деньги решают всё. И у тебя есть ценный товар. Если ты не хочешь, чтобы тебя использовали бесплатно, то придется научиться продавать. Либо ты играешь по правилам, либо тебя просто… раздавят. Этот город не терпит слабаков. Здесь, в "Vice", есть свои способы заработать. Очень быстро. И очень много. Если ты готова работать… работать с клиентами, оказывать им особые услуги. Многие девушки здесь начинают именно так. Это не позор. Это просто… способ выжить. Или подняться. Сучка. Какие сладкие речи. Но с другой стороны, если я стану шлюхой, всегда есть слово "нет". Всегда будет выбор уйти, вернуться. Просто подниму денежки, съеду от Амена если у нас с ним ничего не получится и просто начну новую жизнь? — Подумай. Я могу помочь тебе устроиться, научить, как здесь выживать. Деньги будут. Большие деньги. Это единственный реальный выбор, который у тебя есть, если ты хочешь не просто выжить, а чего-то добиться. Ты хочешь уйти от безденежья? Вот он, шанс. Она сделала шаг к двери. — Если решишься, найди меня у стойки. Но медлить не стоит. В этом клубе долго не задерживаются без дела. Я сморщила нос, и когда она скрылась плюнула в сторону и пошла на выход. Я заметно осмелела, теперь уже хоть немного ориентировалась в клубе. Да, я шаталась но нагло проталкиваясь через проституток и мужиков, смогла выйти из этого ада.

Амен

Я просматривал финансовые сводки и аналитические отчеты, касающиеся Лос-Анджелесского рынка. Моя компания "Global & Minerals" только начинала разворачиваться, и мне нужно было понимать все потоки, всех крупных игроков, даже тех, что косвенно могли повлиять на мою деятельность. Один из документов, который я отложил на самый конец, представлял собой объемный анализ компаний, оперирующих в сегменте элитного ночного бизнеса и развлечений. Я открыл его, чтобы вскользь ознакомиться с информацией о "Vice" — одном из самых известных клубов в городе. Я прекрасно знал, кто стоит за этим клубом и какую репутацию имеет семейство Грант, но сегодня я получил обновленные данные. Мой взгляд скользнул по строкам, не задерживаясь ни на чем конкретном, пока я не увидел имя: "Митчелл Грант". И сразу под ним, мелким шрифтом, примечание: Митчелл Грант, владелец сети ночных клубов, включая "Vice", является общепризнанным, но не публичным главой одного из старейших криминальных кланов в Лос-Анджелесе. Его деятельность простирается от игорного бизнеса до наркотрафика, а клубы служат для отмывания средств и проведения встреч. Аш Грант, является ключевой фигурой в управлении этим "развлекательным" фронтом, и его влияние на теневые операции отца значительно возросло в последнее время. Мой кулак сжался, я ударил по столу. Эти ублюдки. Я знал Аша. У нас было дело, пару лет назад, когда я ещё только наращивал свое влияние на Восточном побережье, и мы столкнулись интересами в одной из логистических компаний. Тогда это было просто деловое соперничество, жесткое, но в рамках дозволенного, насколько это возможно в нашем мире. После этого мы не пересекались, до случая, который произошёл месяц назад. Этот красный лобок предложил мне начать все сначала, и быть "новыми" партнерами. Тогда я, естественно, послал его нахуй. Теперь же, когда я увидел полную картину, масштаб их влияния, и главное — что этот ублюдок, Аш, сын самого Митчелла Гранта, теперь фактически руководит всей этой грязной империей... Меня, блять, трясло от злости. Эта крыса, Аш не просто наращивал влияние, он, сука, ползал по городу, как вонючий паразит. И если он, блять, узнает, что моя, МОЯ ЭВТИДА, у меня дома, это будет, полный пиздец. Не только для неё, но и для меня. Моя репутация. Мой статус. Всё, что я строил годами, могло пойти к черту из-за её. Мой телефон лежал на столе, экран мерцал, отображая финансовые сводки, но я не мог сосредоточиться. Тревога нарастала с каждой минутой. Эвы не было. Рената, бледная и напуганная, сообщила, что она вышла несколько часов назад и не вернулась. Мои люди доложили, что она покинула территорию поместья, но её маршрут был нестандартным – она шла пешком, а затем её след потерялся в районе Вест-Голливуда, где располагались блядники. Кровь стучала в висках. Нет, я возможно переживал больше не за неё. А может и за неё?.. Я уже собирался отдать приказ Тизиану начать её поиски, задействовав все ресурсы, как вдруг услышал шум внизу. Резкий, неестественно громкий звук шагов. Я рванул из кабинета, сердце стучало как сумасшедшее. Она стояла у входной двери, прислонившись к косяку. Её розовое платье было немного помято, волосы растрепаны, а глаза… глаза были слишком яркими, нездоровыми, с легким блеском, который выдавал остатки алкоголя. И этот, блять, запах. Смесь дешевых духов, сигаретного дыма, пота и чего-то еще, более едкого и противного, что мгновенно вызвало у меня приступ ярости. Запах клуба. — Где ты была?! — мой голос прозвучал жестче, чем я предполагал, ледяной, пропитанный неприкрытой злостью. Я подошел к ней в несколько широких шагов, буквально нависая над ней, чувствуя, как внутри всё кипит. Она вздрогнула, будто только сейчас осознала моё присутствие. На её лице промелькнуло удивление, затем лёгкая гримаса раздражения. — Какое тебе дело?! Я гуляла. Мне не запрещено. — В её голосе проскользнула дерзость. Я схватил её за руку, чувствуя, как мышцы напряглись под тонкой кожей. Её рука была холодной, словно она долго бродила по ночному городу. — "Гуляла"?! — Я резко дернул её на себя, заставляя сделать шаг вперед, к залу. — Ты "гуляла" в самых грязных притонах этого города, Эва?! Ты хоть, сука, понимаешь, куда ты свой нос сунула?! Как назывался клуб в которым ты была?! Ярость рвалась наружу, но я старался держать её под контролем, хотя это давалось с трудом. Запах, исходящий от неё, казался мне отвратительным. Он был клеймом, напоминанием о моем ужасном мире, о котором она даже не в курсе. — Ты пахнешь как бордель! — выплюнул я, не в силах сдержать отвращение. — Или ты там уже успела предложить свои "услуги"?! Её глаза вспыхнули, но я видел в них не только гнев, но и скрытый страх. Она попыталась вырвать руку, но я держал крепко. — Отпусти меня! Какое, право ты имеешь так со мной разговаривать?! — её голос дрогнул, но она всё ещё пыталась держать себя в руках, её губы искривились от отвращения и собственного гнева. Мой кулак, который только что стиснул её предплечье, напрягся ещё сильнее. Костяшки побелели. Я не просто держал её, я впивался в её плоть, желая, чтобы боль прорезала туман её алкогольного дурмана и дошла до её мозга. Я чувствовал, как её рука дрожит в моей хватке, как бьется её пульс – быстро, нервно. — Право? — мой голос упал до низкого, опасного рычания, которое редко кто слышал и которое всегда предвещало беду. — Я имею право! Я, сука, имею полное право! Потому что ты – моя проблема! Твоя наивность, твое, блять, безрассудство, которое может взорвать нахуй всё, что я строил! Я ручаюсь за тебя, потому что я привез тебя сюда, потому что ты живешь в моем доме! Я дёрнул её снова, на этот раз с такой силой, что она потеряла равновесие и буквально врезалась в мою грудь. Дешевый запах клуба, смешанный с её собственным ароматом, ударил мне в ноздри, заставляя внутренности сжаться от омерзения и какой-то дикой, непереносимой боли. Боль не физической, а от осознания того, куда она сунулась. От мысли, что она могла столкнуться с НИМ. Внезапно, её взгляд, до этого метавшийся, сфокусировался на мне. В нём не было страха, лишь чистая, незамутненная ярость. Рука, которую я держал, дёрнулась, а вторая, свободная, молниеносно взметнулась. Я почувствовал резкий, обжигающий удар по щеке. Голова дернулась в сторону от неожиданности. Секунда. Одна, блять, секунда, когда в моей голове наступила абсолютная тишина. Мир вокруг меня застыл. Звук пощечины, который только что отпечатался в воздухе, казалось, завис в абсолютном безмолвии. Моя щека горела, пульсировала, и я чувствовал, как медленно растекается жар, а затем и онемение. Никто. Никто, сука, никогда не смел поднять на меня руку. Никто не смел даже повысить на меня голос, когда я был в такой ярости. А эта... эта наивная девчонка, эта, блять, Эвтида, которая только что шлюхалась по помойкам, посмела ударить меня? Мои глаза медленно, с убийственной замедленностью, повернулись к ней. Ярость, которая до этого кипела, теперь превратилась в нечто гораздо более холодное и страшное. Мороз. Полный, обжигающий мороз, который прошел по венам, замораживая каждый, блять, нерв. Мои губы искривились в оскале, который, я знал, заставлял дрожать самых отчаянных. — Я не девочка! — выплюнула она, её голос сорвался на крик, полный отчаяния и ненависти. — Я не твоя собственность! Мы знакомы всего от силы неделю, что мать его, происходит?! С каких пор я стала твоей?! "С каких пор я стала твоей?" – эта фраза пронзила меня, как раскаленный нож. Она была моей с того момента, как я вытащил её из того дерьма, когда её подружка выложила все под чистую. О её Гранте, о том что у неё нету работы, о том что они без денег! С того момента, как она, оказалась под моей крышей. С того момента, как я решил, что она будет моей проблемой, моим риском, моим, блять, чертовым заключением. Я не отпустил её руку. Наоборот. Мои пальцы стиснули её запястье до хруста, впиваясь в кости так, что, наверное, остались синяки. Боль, которую я видел в её глазах, только раззадорила меня. Я дёрнул её к себе, на этот раз не давая ей шанса устоять. Она снова врезалась в мою грудь, и я моментально прижал её, одной рукой обхватив её за талию, прижимая так, что она не могла пошевелиться, а другой – держа её запястье в тисках. Моя правая рука, которая только что приняла её удар, поднялась, и я, не сдержавшись, впился пальцами в её растрепанные волосы у виска, запрокинув её голову так, чтобы она не могла отвести взгляд от моего. Я хотел что-то сказать, но стоило мне увидеть её слезы, я отпустил её и отскочил как ошпаренный. Я копия отца. Такая же мразь. Я, смею поднимать руку на хрупкую девушку? Я оцепенел. Сердце колотилось так громко, словно пыталось вырваться из груди. Взгляд её изумрудных глаз, полных слёз и протеста, прожигал меня насквозь. В этот момент внутри меня развернулась настоящая война — между бешеной яростью и тихим голосом разума, который заставлял остановиться. Я отвернулся, сжал переносицу а затем ударил кулаком в стену. Ещё, и ещё, ещё, ещё. Я бил с такой силой, что костяшки пальцев разбились до мяса, кровь стекала по локтям. Вспоминал тренировки, которые делал каждый день. А сейчас, стоило мне прекратить на неделю их делать, моя дисциплина к полетела к чёрту. Я прекратил, слыша как она всхлипывает. Я уткнулся лбом в стену. — Ещё раз, Эва, моя хорошая, как назывался клуб или бар в который ты ходила? — Мой голос охрип. Я не оборачивался, не хотел ещё больше её напугать. — Vice.. — Хорошо. Тебя кто-нибудь трогал? — Нет.. Я облегченно выдохнул, а затем медленно оттолкнулся и стал подходить к ней. Эва начала пятиться, а я подходил, подходил пока она не врежеться спиной в дверь. Моя дрожащая рука поднялась и мягко заправила её прядь волос за ухо, тем самым замарав её щечку кровью. Другой рукой я немного надавил сзади на её плечо, заставляя оттолкнуться, а уже после обнял её. Мягко поглаживал по волосам, но нет, она не ответила взаимностью, лишь стояла как статуя, почти не дыша.

Эва

Я стояла в его "тёплых объятиях". Запястье и плечо ныли, от того как сильно он их сжал. Но сейчас меня волновало совсем другое. — Почему ты так отрегиагировал?.. — Прошептала я, от чего он сильнее зарылся лицом в мои волосы. — Это клуб твоего бывшего, Эв. — Сердце медленно пропустило удар, а затем затем забилось об ребра. Агата – не случайность. — Откуда ты знае.. — Он перебил меня, не дав договорить вопрос. — Скажи спасибо своей подружке. Ещё в Рио она выложила все под чистую, а также сообщила о том что вы без денег, что и вынудило взять вас с собой. Дия, ты реально сука. Я прибью её. В груди ныло от слез, я отстранилась и не оборачиваясь ушла к себе наверх. Мне нужно было это все переварить.

***

Остальные несколько дней я гнила в кровати, вставая лишь только чтобы поесть за одним столом с этим уродом. Но за это время он предложил мне деньги, квартиру и все возможности чтобы съехать от него. Но я отказалась, предпочитая заработать все самой. Также я думала на счет предложения Агаты стать проституткой. Меня прошибал ток, от осознания что я могу ей отомстить, у меня появилась эта возможность, до чего она сладкая и тянущая.. Также я созвонилась на днях с Дией. Мягко говоря, она была в ауте, от новостей, и пообещала, что когда она приедет к нам, этому белобрысыму пиздец. Но все же, меня напрягала реакция Рэдла. Кто он такой? Он знает Аша? Кем работает на самом деле? Но все же, мне была дороже месть, дороже встреча с Ашем лицо в лицо, мне было дороже плюнуть ему в ноги и высказать неуважение, чем моё состояние. Вы скажите: "Эва, тебе не хватает острых ощущений?" Да, не хватает, я выясню все, до каждой детали. А также, пойду и устроюсь проституткой. Я буду жить ради мести, все моё существо требует этого.