Цунами

Стоило Его Превосходительству удалиться от берега, как взгляду его предстало нечто невероятное — огромная стена воды с ревом вздымалась над бурлящими, словно в котле, волнами, закрывая собою и бескрайнее небо, и бесконечные воды, норовя броситься вперед, подобно бешеному псу, обрывающему натянувшуюся до предела цепь. Поднявшись повыше в воздух, Ши Цинсюань с ужасом посмотрел на развернувшуюся под его ногами картину и сердце его зашлось барабанным боем, с болью ударяясь о ребра и отдаваясь дрожью в кончиках пальцев — за исполинской волной в бессильной ярости налетая одна на другую, бились еще десятки… нет, сотни свинцово-синих волн! «Как вообще кто-то может справиться с подобным, будь он хоть богом, хоть демоном, хоть самим небесным императором!» — думал Повелитель Ветров, скользя взглядом по белым вспененным гребням и высматривая знакомый силуэт. Мир вокруг словно погрузился во влажную мутную пелену — взмывая ввысь и опадая, крошечные капли воды висели в воздухе, затуманивая взор. С каждой секундой волнуясь все больше, Ши Цинсюань сжал в ладони золотой замок долголетия — нагретый теплом его тела кусок демонического золота хранил молчание, и плечи Повелителя Ветров едва заметно расслабились. Снова поглядев в бушующие воды, Ши Цинсюань заметил мелькнувшего в них серебряной молнией исполинского водяного дракона, что мчался по волнам, подобно пущенной уверенной рукой стреле, то ударяя по воде длинным кнутом хвоста, то вцепляясь в нее острыми, словно изогнутые сабли, зубами, усмиряя упрямую стихию, как пастуший пес усмиряет стадо встревоженных овец. Каждая чешуйка на его теле была в два человеческих роста шириной, а сам он был столь огромен, что смог бы обвиться вокруг горы Тайшань, если бы только ему удалось покинуть морские пределы. — Никогда еще не видел, чтобы они становились такими огромными! — изумленно прошептал Ши Цинсюань, — воистину жуткое зрелище! Однако, не успел он договорить, как «жуткое зрелище», заложив крутой вираж, снова промчалось под его ногами, на этот раз в обратном направлении. «Должно быть, он возвращается к дагэ!» — подумал Ши Цинсюань, по воздуху устремляя за драконом. Догадка его оказалась верна, и совсем скоро взору его предстал Его Превосходительство Повелитель Вод. Стоя на спине еще одного, не менее огромного, водяного дракона, Ши Уду то по колено погружался в бешено бурлящий мутной пеной гребень огромной волны, то поднимался над ним. Два других смертоносных питомца кружили вокруг хозяина серебристыми молниями, а после разбегались в стороны, взрезая бушующую воду, словно нож мягкий тофу, чтобы вскоре вернуться вновь. В одной руке Повелителя Вод одиноким крылом белой птицы мелькал веер, естественностью и стремительностью плавных движений напоминая текущую воду и плывущие облака, пальцы второй были сложены в ручную печать. Обычно идеально убранные волосы разметались, и мокрые пряди липли к лицу. Насквозь промокшие широкие белоснежные рукава громко хлопали на ветру, что хищным дыханием рвался из раззявленной пасти волны. И без того подобное белизной императорскому фарфору лицо Повелителя Вод побледнело еще сильнее, от напряжения на лбу вздулась и пульсировала приметная синяя вена, а глаза сияли такой решительной яростью, что казались стальными клинками выкованного для убийства оружия. Легко переступая по скользящему под ногами длинному туловищу, Его Превосходительство и сам был подобен танцующему в полете белоснежному дракону, и воздух, сделавшийся вокруг него густым и плотным, как перед грозой, искрился и трещал от кружащей в нем духовной силы, заставляя каждый крошечный волосок на теле Ши Цинсюаня встать дыбом, а кожу — покрыться мурашками. Не в силах сделать вдох, Повелитель Ветров замер, зачарованный открывшейся его взору картиной — разумеется, он знал, что его брат силен, но ему впервые довелось лицезреть эту мощь, и теперь, смешиваясь между собою, его переполняли и гордость, и восхищение, и страх перед этим открытием. Как манимый огнем свечи мотылек, Повелитель Ветров устремился навстречу брату, позабыв о том, что вовсе не собирался показываться ему на глаза. — Дагэ! — слово вырвалось изо рта Повелителя Ветров будто помимо его воли и, минуя рокот цунами, мигом достигло острого слуха его божественного старшего брата. — Цинсюань?! — Его Превосходительство обернулся так резко, что мокрые волосы хлестнули по плечу со звуком щелкающего кнута. При виде брата, лицо его побелело еще сильнее, сравнявшись цветом с распускающимися зимой на воде цветами инея. — Что ты здесь делаешь?! Я же велел тебе не приближаться! — Дагэ, я беспокоился! — обиженно отозвался Повелитель Ветров, от волнения сильнее взмахивая своим веером и опускаясь ниже, отчего волна рядом с ним покрылась пугающей рябью. — Пожалуйста, не зли… — Цинсюань! Немедленно убери веер! — закричал Повелитель Вод, направляя сложенную в печать ладонь туда, где началось бурление. — Не вздумай поднимать ветер, ни то цунами обернется таким смертоносным штормом, что не под силу успокоить будет даже мне! — Прости, прости, дагэ, я не нарочно, — испуганно отозвался Цинсюань, — я… Держаться в воздухе без веера Повелителя Ветров Его Превосходительство не мог, и потому Ши Уду пришлось подхватить едва не свалившегося в воду брата и поставить рядом с собой на спину водяного дракона. — До чего же непослушное дитя! — в сердцах воскликнул Его Превосходительство. — Ведь я велел тебе не путаться у меня под ногами! Отчего всякая моя просьба для тебя что ветер в поле? Мало мне мороки с волной, теперь еще за тобой следить! Рассейся! — голос Повелителя Вод грянул раскатом грома — Повелитель Ветров испуганно вздрогнул — и беснующаяся вода опала сразу на целый чжан, словно убоявшись его гнева. — Сяо Чжу! — позвал Ши Уду, и из искрящейся за их спинами чистой морской воды вынырнул небольшой — всего в три человеческих роста — дракончик. Хоть солнце не касалось его тела, шкура дракона сияла прозрачным горным хрусталем, переливающиеся жемчужным перламутром, длинные, как у сома, усы стелились вдоль тела шелковыми лентами, словно выточенные из светлого дианита, похожие на оленьи рожки, слегка возвышались над большими острыми ушами. Грациозно перебирая короткими лапами, дракон мчался над водой, и там, где его ноги касались воздуха, рассыпались радужные искры, что через мгновение опадали каплями мелкого дождя. Подбежав к Ши Уду, дракон ткнулся мордой ему в бедро, словно огромный верный пес, и преданно посмотрел в глаза, ожидая приказа. — Позаботься о Цинсюане, — Ши Уду заботливо придержал брата, пока тот перешагивал со спины одного дракона на спину другого, а после резко отвернулся, вернувшись к своему занятию. Маленький дракон издал похожий на дельфиний стрекот и заскользил прочь, бережно держа на спине драгоценную ношу. Движения его были столь плавными, что Повелителю Ветров казалось, что он плывет на облаке. — Сяо Чжу! — стоило дракону сделать едва десяток шагов, позвал Ши Цинсюань, и магический зверь немедленно обернулся, взглянув на Повелителя Ветров умными глазами. — Остановись, Сяо Чжу! — драконья морда чуть склонилась набок, а шаг замедлился. — Я… не могу, — Его Превосходительство тяжело вздохнул, — просто не могу быть там, когда дагэ — здесь! — словно все понимая, дракон издал тихий звук и, остановившись, извернулся и прижался лбом ко лбу Повелителя Ветров, позволяя Его Превосходительству погладить влажную, прохладную морду и пропустить между пальцами длинные шелковистые усы. — Хорошая девочка! — прошептал Ши Цинсюань, обхватывая руками огромную морду и крепче прижимаясь щекой к гладкой, словно атлас, шкуре. Млея под ласками, дракон тихо урчал в ответ, поводя подрагивающими от удовольствия ушами, и там, где его морда касалась одежд Повелителя Ветров, оставались большие мокрые пятна. Казалось, они могли стоять так целую вечность — от Сяо Чжу исходило какое-то убаюкивающее разум спокойствие, словно она поглощала все сомнения и печали, даруя взамен душевное равновесие — и Ши Цинсюань обернулся, лишь услышав особенно громкий всплеск: волна уменьшилась еще на два чжана, драконы замедлились, а Его Превосходительство Повелитель Вод побледнел так сильно, что лицо его приобрело серый оттенок. — Дагэ! — взволнованно позвал Цинсюань, устремляясь к брату, и Сяо Чжу послушно заскользила под его ногами, прекрасно понимая, что не сделай она этого, Повелитель Ветров рухнул бы в воду, но даже и тогда не остановился. — Дагэ! — Цинсюаня окатило холодными брызгами, и он невольно поежился. — Позволь поделиться с тобой духовными силами! Тебе они сейчас явно нужнее, чем мне! — Не лезь, диди, — даже не обернувшись, раздраженно бросил Ши Уду, и веер Повелителя Вод снова запорхал в его руках. — Я не могу не лезть! — рассерженно крикнул Повелитель Ветров — если бы он не боялся причинить Сяо Чжу боль, он бы топнул ногой. — Не можешь — возвращайся на берег! Не отвлекай меня, Цинсюань! — Повелитель Вод метнул в брата холодный и острый, словно клинок, взгляд. — Сяо Чжу! — Не надо, не надо! — прекрасно поняв, что дальше скажет Ши Уду, Цинсюань отчаянно замахал руками. — Я молчу, молчу! Не надо на берег! — Хмф, — Его Превосходительство раздраженно тряхнул головой. — Какой же он упрямый! — тише шепота пожаловался дракону Ши Цинсюань. — Будь на моем месте генерал Пэй, он бы не побрезговал его помощью! Сяо Чжу, расположившись так, чтобы младшему Его Превосходительству было видно брата, но при этом он оставался в безопасности, замерла и, положив усатую морду на плечо Ши Цинсюаня, утешительно заворчала, будто бы говоря: «Кому как не мне понимать, кто сложно сладить с упрямством братьев Ши!» От волнения, Ши Цинсюань совсем потерял счет времени и очнулся, лишь когда склонившееся к западу солнце заткало все небо огненной парчой, а само опустилось на пылающие медные воды. Усмиренная до получжана волна, тянулась, на сколько хватало взгляда, по воде белогривым барашком, и Повелитель Вод, наконец, опустил уже занемевшие руки, позволяя ей прокатиться в сторону берега и с недовольным ворчанием разбиться о песок на сотни сияющих капель. — Идем, — проследив за волной взглядом, тихо позвал брата Ши Уду, и огромный дракон под его ногами заскользил в сторону берега. Выбравшись из воды, дракон обернулся морской пеной и растаял, оставив Ши Уду стоять на озаренном закатом мокром песке. Последовав его примеру, Сяо Чжу также вынесла на берег Ши Цинсюаня. Прежде чем скрыться в море, она игриво ткнулась лбом в его ладонь, и на губах Повелителя Ветров, подобно скромному яблоневому цветку, распустилась ласковая улыбка.

***

Рыбацкая деревушка, на окраине которой оказались Повелители Вод и Ветров, состояла сплошь из маленьких, утлых бамбуковых хижин, огороженных покосившимися заборами с развешенными по ним на просушку латанными-перелатанными рыболовными сетями. То здесь, то там на вытоптанных между хозяйствами дорожках валялись оброненные в спешных сборах вещицы. Сбившиеся в стайку, квохчущие рябые куры самозабвенно раскапывали чей-то чисто выметенный двор в поисках сочных червей, а, находя, вступали в шумную драку. Вдалеке за околицей жалобно лаял забытый хозяевами пес. Лицо старшего Его Превосходительства скривилось от отвращения, губы презрительно изогнулись — нищета и уныние всегда навевали на него тоску. — Дагэ! — едва оказавшись на земле, Повелитель Ветров вцепился в мокрые одежды Ши Уду и взволнованно уставился на белое, как свежевыпавший снег в сиянии полной луны, лицо — даже губы Повелителя Вод сравнялись цветом с лепестками цветущей груши, раздувая в душе Цинсюаня беспокойство, подобно тому, как ветер раздувает пламя из тлеющей искры. — Дагэ, как ты себя чувствуешь? У тебя что-нибудь болит? Ты не ранен? — выпустив мокрые складки ханьфу, Повелитель Ветров обеими руками вцепился в запястье брата, спеша проверить пульс. — Успокойся, А-Сюань, — Ши Уду нахмурился и раздраженно выдернул руку, — со мной все в порядке! Трусливый, что тот гусь! — Дагэ, — пропустив мимо ушей грубость брата, не унимался Повелитель Ветров, — ты весь промок… Окинув младшего брата таким холодным взглядом, что у Цинсюаня мороз пробежал по позвоночнику, Ши Уду лишь хмыкнул в ответ и приложил пальцы к виску: — Линвэнь!.. Да, волна рассеяна… Да… Вот как… Что ж, в таком случае, я останусь здесь до утра… Нет нужды… Уверен… Да, Цинсюань здесь… Да, да, я знаю… Сразу же сообщи, если случится еще толчок. Пока Его Превосходительство вел этот недлинный разговор, Повелитель Ветров успел несколькими взмахами своего веера высушить его одежды, и уже принялся за собственные, как рука его замерла, а сам он уставился на брата широко распахнувшимися глазами: еще толчок? Это что же, может повториться? Цинсюань внимательно посмотрел на брата — там, где другие увидели бы лишь привычное раздражение, он видел непомерную усталость. — Нам надо остаться в мире смертных? — чуть помолчав, уточнил Повелитель Ветров. — Мне надо остаться на берегу, — раздраженно ответил Ши Уду, — ты можешь вернуться во дворец! — За кого ты меня принимаешь?! — воскликнул Ши Цинсюань — от обиды на нежных, как лепестки орхидеи, щеках проступили алые пятна. — Я останусь с тобой! — Как хочешь, — равнодушно отозвался Повелитель Вод. — Я не стану на тебя сердиться лишь потому, что ты очень устал и, видно, сам не понимаешь, какие глупости говоришь, — недовольно проворчал Ши Цинсюань. — Идем! Раз нам все равно придется остаться здесь, воспользуемся чьей-нибудь хижиной, — и, не дожидаясь возражений, Его Превосходительство подхватил старшего брата под локоть и уверенно потащил в сторону ближайшего к морю домишки. Легко открыв незапертую дверь, они оказались в темной, маленькой лачуге, поделенной пополам старой бамбуковой ширмой. Влажный воздух пах сыростью и рыбой, и оба брата брезгливо поморщились. — Ничего, ничего, я открою окна, — затараторил Ши Цинсюань, подталкивая брата вглубь дома, — разведу огонь в жаровне и тут будет даже уютно! Вот увидишь, дагэ! Садись, садись! Садиться, впрочем, было особенно некуда — из мебели в комнате было два простых платяных сундука, низкий столик да несколько местами протершихся до полупрозрачность рисовых циновок. Сложив их одна на другую, Повелитель Ветров едва ли не силой усадил на это импровизированное ложе Повелителя Вод и тут же отступил на пару шагов: по лицу Ши Уду легко читалось отношение небожителя к сложившейся ситуации — казалось, стоит ему поглядеть в пруд, полный золотых карпов, и рыбки тут же всплывут кверху брюхом, а лотосы обернутся пеплом. — Не так уж и плохо, — примирительно пробормотал Ши Цинсюань, по локоть нырнув правой рукой в левый рукав, — да где же они! — недовольно ворчал он, выкидывая на пол разную ерунду, — ага! Нашел! — просияв улыбкой, Его Превосходительство выудил из рукава целую связку палочек благовоний и две толстые алые свечи. — Сейчас, сейчас, подожди! — Его Превосходительство скрылся на отгороженном жемчужной занавесью — жемчуг был столь мелок, что скорее походил на песок — закутке маленькой кухоньки, и хижина огласилась грохотом глиняной посуды. Отыскав подходящий горшок, он сбегал на улицу, насыпал в него песка и, воскурив несколько палочек благовоний, воткнул их в самодельную курильницу и поставил поближе к брату в надежде, что нежный и свежий аромат лотоса перебьет въевшийся в самые стены рыбный дух. Пока Повелитель Ветров собирал из подручных средств импровизированную курильницу, Повелитель Вод, брезгливо поддернув полы своих белоснежных, расшитых серебром одеяний, принял приличествующую медитации позу и прикрыл глаза — усмирение стихии не прошло бесследно, и теперь ему требовалось время для восстановления истраченных духовных сил. — У тебя все волосы перепутались, — поглядев на растрепанную прическу брата, Цинсюань опустился на колени за его спиной и принялся осторожно освобождать из длинных мокрых прядей, что текли между его пальцами, как разлитые чернила, серебряные шпильки и заколку. Длинные алмазные нити вплелись в волосы, казалось, намертво, и Повелитель Ветров потратил немало сил и времени, чтобы безболезненно извлечь их из плена. — Кажется, я забыл гребенку, — покопавшись в рукаве, объявил Цинсюань, и в голосе его не было ни толики огорчения — легонько помахивая веером, он принялся бережно расчесывать длинные волосы брата тонкими пальцами, явно наслаждаясь процессом. Волосы Повелителя Вод совсем высохли и рассыпались по ровной, как кипарис, спине черным плащом, а Цинсюань все продолжал перебирать мягкие, как дым, и гладкие, как вода, шелковистые пряди, пока, наконец, случайно не коснулся щеки брата — та была холодна, словно лед. — Дагэ должно быть замерз, — Цинсюань поспешно снял верхнее одеяние и бережно накрыл им плечи Ши Уду. Его Превосходительство все это время хранил сосредоточенное молчание, не отозвался он и теперь. — Дагэ? — Цинсюань поднялся, чтобы заглянуть в его лицо. — Ты очень бледный! — потоптавшись вокруг, но так и не получив ответа, Повелитель Ветров принялся сновать в поисках чего-то по хижине. Не умолкая ни на секунду, словно тишина грозила им обоим смертью, Ши Цинсюань с шорохами и грохотом отодвигал и перекладывал вещи. «Не то, не то, не то… — бормотал он себе под нос, хаотично перемещаясь по крошечному помещению, — не может же быть, чтобы ее не было! — Повелитель Ветров выглянул на крыльцо. — И тут нету!.. Хм… Может, на кухне?» Он снова скрылся за жемчужной занавесью, и мгновение спустя раздался его радостный возглас: «Нашел!» Хоть счастье его было так велико, будто находкой было древнее сокровище, он вернулся всего лишь с перепачканной сажей старой жаровней, в которой тут же принялся разводить огонь, используя пламя на ладони и сложенные в поленницу отсыревшие от близости моря толстые ветки. — Так будет теплее, — довольный собой, он пододвинул уродливую печурку ближе к Ши Уду и сел подле брата — Его Превосходительство, казалось, совершенно не замечал его стараний и продолжал молча медитировать. Влажное дерево коптило и трещало, словно протестуя против вторжения двух странных господ в сельский дом. Из-под глиняного пола слышались шорохи и писк, заставляя Ши Цинсюаня брезгливо поводить плечами, в распахнутые им настежь бамбуковые ставни доносились яростные крики чаек, по стенам не видевшей ничего лучше масляного светильника хижины скользили золотистые тени от толстых свечей. — Может быть, дагэ голоден? — не успело минуть время, необходимое, чтобы выпить чашку чая, как Повелитель Ветров снова заговорил. — Я могу что-нибудь приготовить, — заботливо предложил он. — Что же? — на этот раз Ши Уду не удержался — брови Его Превосходительства насмешливо взмыли вверх, а глаза распахнулись, — маньтоу из песка? — Ха-ха-ха-ха, — Повелитель Ветров залился румянцем и поспешил скрыться за своим веером — когда ему было лет пять он и правда готовил для дагэ маньтоу из песка и заставлял того «съедать» все до крошки, но прошло уже столько лет, отчего же дагэ все никак не забудет его детские проказы! — Вовсе нет! — Ши Цинсюань оглянулся через плечо, будто оценивая крошечный закуток кухни, — я могу сварить конджи. — Не смеши меня, Цинсюань, ты не отличишь рис от проса! — фыркнул Ши Уду, снова опуская ресницы. — Глупости! Разумеется, отличу! — на лице Его Превосходительства застыло крайне обиженное выражение. — Если дагэ забыл, я не единожды справлялся с этой задачей в прошлом! Иногда ты меня даже хвалил! — Прошли столетия, — Ши Уду насмешливо улыбнулся уголком губ, — диди нет нужды утруждать себя попытками вспомнить былые навыки — я не голоден. — Между прочим в прошлом месяце мы с Повелительницей Дождя… — Ши Цинсюань осекся — лицо брата при упоминании Юйши Хуан скривилось, как при зубной боли. — Как хочешь, — обиженно пробормотал Повелитель Ветров, поднимаясь и снова скрываясь за жемчужной занавеской, — Ее Превосходительство прекрасный друг, — гремя посудой, бормотал Повелитель Ветров, — уж точно получше тех, с кем изволил завести дружбу дагэ! И конджи я готовить умею, и чжоу, и рис длинный, а просо круглое! Как можно их перепутать? Мое Превосходительство же не дурак! К счастью для Повелителя Вод, он не зря тратил время и силы своего наставника, а потому медитировать под ворчание Повелителя Ветров, который, судя по звукам, решил перевернуть кухню вверх дном, для него не составляло никакого труда. Разум его уже почти покинул чертоги сознания, когда на низкий столик перед ним что-то шмякнулось с оглушительным звоном, а над самым ухом раздался голос Ши Цинсюаня: — Вот! Раз дагэ не желает есть, диди заварил для дагэ чай! — оправдывая свой титул, Его Превосходительство снова был в прекрасном настроении и счастливо улыбался. — Нет нужды, — окинув взглядом стоящую перед ним глиняную посуду с заваренной в ней странной на вид и на запах неизвестной ему травой, брезгливо отозвался Ши Уду. — Разумеется, нужда есть! — нахмурился Ши Цинсюань, протягивая брату чашку. — Только подуй, тут чаинки, а крышечку я не нашел… — Убери эту дрянь, Цинсюань, — поморщившись, Повелитель Вод даже отвернулся. — Дагэ не нравится посуда или напиток? — повертев в тонких пальцах грубой работы глиняную чашку, Цинсюань как ни в чем ни бывало продолжил, — дагэ не о чем волноваться, я ее сполоснул, прежде чем заваривать чай. — Это не чай! — лицо Повелителя Вод было столь мрачно, будто небеса задолжали ему горы золота и серебра. — Ну, знаешь ли! Чай или не чай, он хотя бы горячий! — Ши Цинсюань замолчал на мгновение, принюхиваясь к клубящемуся над чашкой пару, — он просто цветочный… Откуда у бедных рыбаков взяться настоящему чаю? Впрочем, у меня есть вино! — он снова принялся рыться в своих бездонных рукавах. — «Белый цвет груши», весьма неплохое, могу согреть для тебя! — Цинсюань! Уймись, наконец! — воскликнул Ши Уду, потеряв последние крупицы терпения. — Мне не холодно, я не голоден и не желаю ни чая, ни вина! Все что мне нужно, это несколько часов уединенной медитации, поэтому, прошу, диди, займи себя чем-нибудь и прекрати меня дергать по пустякам! — закончив эту тираду, Его Превосходительство сделал глубокий вдох и медленный выдох и снова прикрыл глаза. Ни слова ни говоря, Ши Цинсюань бережно взял брата за лежащую кверху ладонью руку, но не успел он сомкнуть пальцы, как раздался резкий хлопок — ладонь Повелителя Ветров дернулась от несильного, но неожиданного удара, и он тихо вскрикнул. — Цинсюань! — взревел Ши Уду, сжимая кулаки. — Не смей! — хоть удар был совсем слабый, слова били больнее плети. В глазах напуганного и разочарованного реакцией брата Повелителя Ветров светом дальних звезд заблестели крупные слезы. — Не нужно, ты и сам сегодня истратил немало духовных сил, — узнать в его ледяном тоне заботу было практически невозможно, — просто оставь меня в покое, неужели моя просьба так непосильна? — Хорошо, — тихо пролепетал Цинсюань, — хорошо… Поднявшись, младший Его Превосходительство тихонько отошел к дальней стене и опустился на сундук, стоявший под окном. Сквозь неплотно подогнанные доски слышался шорох воды о прибрежный песок. Не говоря более ни слова, Ши Цинсюань внимательно изучал отстраненное лицо старшего брата — внешне очень похожие, внутри они были совершенно разными людьми. С детства привыкший держать небо на своих плечах, Ши Уду не умел показывать свою уязвимость не только другим, но даже самому себе. Ведь если он окажется слабым, кто будет сильным? Кто подхватит его непосильную ношу? В его мире никогда не было таких людей — столкнувшись с горем, его родители сломались и один за другим ушли, оставив маленького Сюань-эра его заботам. Всю свою жизнь он мог рассчитывать лишь на себя, а такие люди, как известно, со временем становятся несгибаемыми и сильными, укрывая чувства непробиваемым доспехом и заковывая сердца в сталь. Кроме того, гордость, видимо, родилась вперед старшего господина Ши, и потому потеря лица ему виделась хуже потери жизни. Для выросшего же под его надежным крылом Ши Цинсюаня просить о помощи и принимать ее было также естественно, как дышать, и потому он не мог понять брата, напрочь лишенного этой способности, и всякий раз обижался, полагая, что причина такого поведения дагэ в том, что он просто не считает диди достойным того, чтобы сам Его Превосходительство Повелитель Вод принял от него поддержку, отчего-то не замечая, что он тот единственный человек, с которым броня опускается, а сталь обращается мягким железом. Стараясь даже одеждами шуршать потише, Ши Цинсюань извлек из рукава глиняный кувшин, откупорил емкость, выпуская на волю хмельной аромат цветущего фруктового сада и обернулся к окну. За распахнутыми ставнями мир погрузился в непроглядную тьму, и понять, где кончается море, а где начинаются небеса, можно было лишь по тому, что землю устилал черный шелк, в то время как небо было укрыто расшитой частым жемчугом сияющих звезд парчой. Рассматривая созвездия под мерный шорох невидимо накатывающих на берег волн, Повелитель Ветров вдруг почувствовал, будто они с братом плывут по воде внутри зажженного мягким оранжевым светом молитвенного фонаря, несущего самые искренние чаяния неведомого человека капризным божествам. Хоть братьям Ши никогда не приходилось жить в подобной нищете, Ши Цинсюаню отчего-то вспомнился их скромный дом у подножия горы, на которой Ши Уду практиковался в самосовершенствовании — над его крышей звезды были всегда огромными и яркими, словно распахнутые окна Небесной столицы, а шорох волн заменял стрекот кузнечиков и цикад. Отдавшись во власть счастливых детских воспоминаний, Ши Цинсюань совсем потерял счет времени и очнулся, лишь услышав, как сердито и резко затрещал фитиль, с трудом сохранив едва не задушенный оплывшим и скопившемся в углублении жидким воском маленький огонек. Двигаясь так бесшумно, как умеют лишь демоны и боги, Повелитель Ветров опустил бамбуковую занавеску на окне в тщетной попытке сберечь хижину от ночной прохлады, поправил свечи, помогая огням запылать с новой силой, и украдкой поглядел на брата — тот продолжал сидеть с ровной, как кипарис, спиной, не сдвинувшись ни на цунь, и лишь лицо его выдавало истинное положение дел — Его Превосходительство Повелитель Вод заснул. Видеть дагэ спящим было редкой удачей для его младшего брата — небожители не нуждались во сне, и вечно занятой Повелитель Вод предпочитал не тратить драгоценное время на такую ерунду, и потому Ши Цинсюань почувствовал себя так, словно случайно наткнулся на истинное сокровище. Боясь даже дышать, чтобы не разрушить хрупкий миг, Повелитель Ветров очень тихо опустился на циновку напротив и во все глаза уставился на лишившееся извечной маски высокомерия, нежное лицо — спящий Ши Уду был особенно сильно похож на своего младшего брата, и Ши Цинсюань словно смотрелся в волшебное зеркало, преумножавшее его собственную красоту: густые, черные веера длинных ресниц отбрасывали полупрозрачную тень, словно нарисованную мазками туши на фарфоровых щеках, расслабленные и оттого кажущиеся более пухлыми губы придавали облику что-то по-детски мягкое, изящные, словно росчерки кисти, оставленные умелой рукой, темные брови застыли плавными изгибами птичьих крыльев и блестящие дорогим атласом пряди цвета безлунной ночи обрамляли лицо, не запертые приличиями и высоким гуанем в тугую прическу. Когда он в последний раз видел брата таким? Кажется, минула вечность… Продолжая любоваться, Цинсюань осторожно переместился ближе и устроился головой на бедре Ши Уду, свернувшись вокруг калачиком, словно большой кот. Утомленный заботами и переживаниями, Повелитель Ветров дважды широко зевнул. Отяжелевшие веки норовили сомкнуться, но младший Его Превосходительство упрямо боролся со сном, продолжая смотреть на брата через завесу полуопущенных ресниц. Секунды сыпались песком в уставшие глаза, заставляя смеживать веки все на более длительное время, и, наконец, Ши Цинсюань сам не заметил, как соскользнул в искрящийся сновидениями сон.