Лёд и кровь

Каменные стены резиденции вампиров поглощали каждый звук. Полы блестели от мрамора, холодного и идеального — как всё здесь. Кроули Юсфор шёл по коридорам, не замечая, как за ним поворачиваются головы. Одетый в плащ с запёкшейся пылью сражений, он будто приносил с собой запах крови и земли. Он давно не чувствовал себя таким… живым. И таким взволнованным. За тяжёлыми дверями зала для совета его уже ждал Ферид. В его ухмылке сквозила насмешка, но взгляд был внимателен, даже немного тревожен. — Ну? — Ферид поставил кубок с кровью на стол. — Не хочешь рассказать, где тебя носило, милый Кроули? — Случилось непредвиденное, — отозвался он коротко. — Мы с Эмилией оказались в ловушке. Ферид тут же поднял бровь. — “С Эмилией”, говоришь? — Он обошёл стол, приближаясь. — Знаешь, я заметил… Ты стал каким-то… слишком живым, если позволишь. Слишком тёплым. Для вампира, разумеется. Кроули молчал. — И это, позволь заметить, проблема, — продолжал Ферид с мрачной полуулыбкой. — Мы, Кроули, не возбуждаемся. Это то, что делает нас… выше. Холод, логика, вечность. — Я не прошу твоего разрешения, — резко бросил Кроули, глядя в сторону. — И уж точно не твоих нравоучений. Ферид остановился прямо перед ним. — Но ты думаешь о ней. Хочешь её. И это делает тебя слабым. — Он понизил голос. — Будь осторожен, Кроули. Ты слишком давно не был человеком, чтобы понимать, что это за огонь. Он не раз согревал — но чаще сжигал дотла. Внутри Кроули закипало. Слова друга попадали точно в цель. Он не должен чувствовать это. Не должен хотеть. Но он вспоминал, как её тело дрожало под его ладонью, как розовел её взгляд, как учащалось дыхание, и… Он закрыл глаза. “Чёрт возьми, что ты со мной делаешь, Эмилия Смит.” Ферид, удовлетворённый, будто почувствовал, что достал до самого сердца. — Не забывай, Кроули, — тихо добавил он, уходя, — мы мертвы. А ты ведёшь себя так, будто хочешь снова жить.

***

Штаб людей казался непривычно шумным. Голоса, грохот посуды, запах супа — всё раздражало Эмилию. Она сидела в углу столовой, уронив ложку в почти нетронутую тарелку. Еда была безвкусной. Руки дрожали. А перед глазами снова и снова — холодный взгляд Кроули, его пальцы на её коже, его губы, его клыки… “Чёрт. Перестань. Перестань думать о нём.” — Капитан, у вас на лице написано, что вы о чём-то очень сильно переживаете , — раздался голос рядом. Шиноа села напротив, укусила булочку и, не сводя глаз с Эмилии, сказала: — Вы что, влюбились? Эмилия резко вскинула взгляд, сердце ухнуло. — Ч-что? — Вы слишком напряжены. Обычно у вас лицо как у того автоматического чайника — ровное, без эмоций. А сейчас вы вся в себе. Я же не глупая. Эмилия хотела соврать. Сказать, что просто устала, что болит бок, что вспоминает бой. Но слова застряли. — Шиноа… — она вздохнула, потупив взгляд. — А что… если ты сделала что-то, чего делать не должна была? — Например? — Шиноа наклонилась вперёд, уже явно заинтересованная. — Например, если бы ты… — Эмилия почти прошептала, — сблизилась с вампиром? В воздухе повисла пауза. Шиноа отложила булочку. — Что? — Я не знаю, что это было. — Голос девушки дрожал. — Я ведь выросла с мыслью, что их надо убивать. Что они — зло. Но… он не пытался причинить мне вред. Он защищал. И он… он был… слишком человечным. Шиноа молча смотрела на неё. — Капитан, — наконец заговорила она, мягко, но серьёзно. — Вампиры не играют по правилам. Они могут быть обаятельными, заботливыми, даже казаться искренними… но это всё — маска. У них нет чувств, как у нас. Они мертвы. Они — хищники. Эмилия стиснула пальцы. — Я знаю. Я просто… не понимаю, почему тогда мне не было страшно. Почему я… позволила. Шиноа встала, подошла к Эмилии и сжала её плечо. — Знаете, что страшнее вампира? — прошептала она. — Мы сами. Если начнете сомневаться, если начнете чувствовать что-то хорошее к ним — это будет вашей погибелью. Очнитесь, капитан. Пока не поздно.

***

Прошло несколько дней после разговора в штабе. И Кроули, и Эмилия решили не переходить черту. Каждый по-своему страдал от этого выбора: она — сдерживая чувства и виня себя, он — терзаясь неугасимым влечением и внутренним конфликтом. Но всё изменилось резко. Однажды в резиденцию, как всегда с излишне театральной ухмылкой, вошёл Ферид. Его глаза блестели так, как всегда — когда он приносил что-то интересное. — Кроули, милый мой рыцарь, угадай, кого я нашёл? — протянул он с усмешкой, подойдя вплотную. — Не играй со мной. Говори прямо. — Ах, ты всё тот же скучный прямолинейный парень… Ладно, — он щёлкнул пальцами. — Идём. Хочу показать тебе одну… редкость. Кроули последовал за ним, всё больше чувствуя глухую тревогу в груди. Они спустились в нижние уровни лабораторий — туда, где проводились опыты над людьми. Именно там он её увидел. Эмилия. Без сознания. Полностью обнажённая. К её телу были подсоединены тонкие провода и иглы, по которым стекала её кровь. Грудь вздымалась едва заметно — она была жива. Вокруг стояли учёные-вампиры, записывая данные, обсуждая прочность её тела, концентрацию крови, особенности “носителя”. Кроули застыл. Лёд внутри него раскололся. — Она ведь не просто девушка, правда? — Ферид смотрел на него с притворным удивлением. — Ты ведь что-то к ней чувствуешь? Кроули сжал кулаки. — Зачем ты привёл меня сюда? — Чтобы ты понял: мы — не люди. Мы вампиры. Мы не влюбляемся. Мы используем. Ферид ухмыльнулся шире. — Но если хочешь… можешь быть первым, кто проверит, как реагирует “носитель” на другие стимулы. Ведь она всё равно у нас. Ей некуда бежать.

***

Вампирская лаборатория была холодной и бездушной. Стерильный блеск металлических столов, тусклое освещение, запах крови и алхимических растворов наполняли воздух. Эмилия лежала без сознания на диагностической платформе. На её тело были подключены тонкие прозрачные трубки, забирающие кровь, а на висках — датчики, отслеживающие мозговую активность. Ферид, как всегда, вёл себя театрально. Он вошёл в зал с развязной походкой и лёгкой ухмылкой, за спиной у него шагал молчаливый Кроули, напряжённый и мрачный. — Признаю, улов получился редкий, — с довольствием протянул Ферид, остановившись у койки. — Чистая, красивая, сильная. Почти как старинное вино… и даже не вскрытая бутылка, — с нескрытым наслаждением прошептал вампир, смотря на Юсфорда со слегка прищуренными глазами. Кроули не ответил. Он стоял, словно высеченный из камня, не отрывая взгляда от Эмилии. На её лице читалась боль даже сквозь сон, а пальцы подрагивали от импульсов, проходящих по проводам. Ферид бросил на него короткий взгляд, затем, явно желая проверить пределы, подошёл ближе к девушке и медленно провёл ладонью по её бедру, как будто изучал произведение искусства. — Что скажешь, Кроули? Не хочешь ли напомнить себе, как чувствуется живое человеческое тепло? — прошептал он с усмешкой. Кроули сделал шаг вперёд, глаза сузились. Внутри него бушевал шторм. Всё в нём кричало, что это — неправильно. Что её не должны были трогать. Что он сам клялся себе не приближаться. Но видеть, как она лежит беззащитной, будит в нём не только ярость, но и чувство вины. — Хватит, — резко произнёс он. — Ты получил, что хотел. Опыты можешь ставить без театра. — Прекрасна, не правда ли? — Ферид переместил свою ладонь ей на плечо, проводя по руке, затем — по ключице. — Такая мягкая кожа… Интересно, какова она будет, если… — Я сказал хватит, — голос Кроули прозвучал хрипло, но грозно. — Что такое? Ревнуешь? — Ферид улыбнулся и чуть наклонился к груди Эмилии, будто собираясь коснуться её губами. Но дверь с шумом распахнулась. В зал вошла Крул Цепеш. Её присутствие мгновенно изменило атмосферу. — Отойди от неё, — холодно сказала она, глядя прямо на Ферида. Ферид изогнул бровь, но отступил без слов. — Эта девушка не просто объект. Она — может стать ключевым орудием в борьбе против Демонической армии. И ты, Кроули, должен знать как никто другой, что она не может быть кем-то больше для тебя. Ты слишком часто смотришь в сторону этой девушки, — её голос прозвучал жестко, взгляд оставался ледяным, но она даже не посмотрела на Юсфорда. Кроули молчал. Крул подошла ближе, её рубиновый плащ скользнул по полу. — Забудь о ней. Раз и навсегда. Я приказываю тебе. — Она повернулась к двери. — Проводи время с Чесс и Хорн. Они преданы тебе. Развлекайся, как сочтёшь нужным. Но оставь эту игрушку в прошлом. На мгновение Кроули не двигался. Затем резко кивнул, подавив всё, что клокотало внутри. Он развернулся и направился к выходу. Однако, проходя мимо стекла, услышал тонкий, сдавленный стон. Он резко замедлил шаг. Эмилия слегка дернулась, её губы шевельнулись — бессознательно, но ясно. Он замер. — Она скоро проснётся, — ровно сказала Крул, заметив его колебание. — И ученые немедленно приступят к сбору новых образцов. Мы не можем упустить шанс исследовать её кровь. Он сжал кулаки. Сердце, мёртвое уже сотни лет, будто бы дало трещину. — Уходи, Кроули. Он не ответил. Просто шагнул прочь, в тень коридора, не оборачиваясь.