Лёд и кровь

Вечер был особенно томным. Просторный зал, озарённый мягким багровым светом, наполнялся приглушёнными голосами, звоном бокалов и томным смехом. Кроули Юсфор сидел на диване, откинувшись на спинку, пока по обе стороны от него уютно расположились Хорн и Чесс. Хорн, как всегда вольная в поведении, без стеснения обвила его шею рукой, проводя пальцами по его ключице. Чесс, наоборот, в своей притворной скромности лишь скользнула ближе, осторожно касаясь его бедра коленом. — Вы стали каким-то молчаливым, господин Кроули, — прошептала Хорн, склонившись к нему ближе. — Скучаете по сражениям… или по кое-чему другому? — Я просто думаю, — отозвался Кроули без особой эмоции. — О той девчонке? — вдруг спросила Чесс, не глядя в его глаза, но с лёгкой колкостью в голосе. — Этой… Смит? Он не ответил сразу. Вместо этого его взгляд на миг задержался на пламени свечи, мерцавшем в бокале с кровью. Перед глазами снова всплыли обнажённые плечи Эмилии, её взгляд — растерянный, смешанный с болью и доверием… Её тело в лаборатории. Её стоны. — Она человек, — наконец сказал он. — Больше ничего. Хорн усмехнулась и скользнула пальцами к пуговицам его рубашки: — А мы — те, кто ближе вам по сути. Мы можем дать вам…всё. Всё что только пожелаете. Чесс слегка покраснела, но не отступила, положив руку на его грудь. Кроули позволил им быть рядом. Он не отстранился, не ушёл, как сделал бы раньше. И всё же… всё казалось не тем. Прикосновения Хорн были нежными, уверенными — но не вызывали в нём той дрожи, что рождалась, когда он смотрел на Эмилию. Ласки Чесс — робкие и игривые — не вызывали в нём ни гнева, ни желания. Он мог сидеть между ними, как между двумя тенями, но где-то глубоко внутри пульсировала пустота. Он хотел забыться. Он пытался. Но в этом забытьи каждый взгляд, каждый вздох, каждый миг — всё невольно сравнивалось с ней. С Эмилией. Кроули позволяет себе углубиться в этот момент, но чем больше он втягивается — тем отчётливее чувствует: не те руки, не тот запах, не тот взгляд… Хорн уже расстегнула пуговицы на его рубашке и скользнула ладонью по груди, её губы прикасались к его шее, её дыхание оставляло влажный след. Чесс медленно поднялась, оказавшись у него на коленях, её тонкие пальцы перебирали прядь его волос, глаза искали хоть намёк на отклик. — Мы же можем развлечься, господин Кроули, — шепнула она, чуть склонив голову. — Мы обе этого хотим. И вы тоже. Разве нет? Он не ответил. Позволил себе на миг прижаться к её телу, чувствуя, как тонкие ткани платья соприкасаются с его холодной кожей. Слишком тонкие. Слишком чужие. Хорн провела губами по его ключице, оставив едва заметный след. Чесс легонько укусила его за ухо, задорно хихикнув. — У нас так много времени, Кроули-сама, — прошептала она. — И мы умеем делать приятно… Он не остановил их. Позволил себе опуститься в подушки, позволяя Хорн скользить ладонями по его груди, а Чесс опускать губы всё ниже. Всё это должно было быть восхитительно, захватывающе — но вместо жара в его венах ощущалась странная пустота. Они касались его, но не будоражили. Они шептали, но не трогали душу. Кроули закрыл глаза. Он пытался раствориться в их ласках, позволить себе утонуть в ощущениях. Принять их желание как своё. Он позволил себе положить ладонь на бедро Чесс, скользнуть чуть выше, другой рукой притянул Хорн ближе. Но… в голове всплывало другое лицо. Лицо Эмилии. Её дыхание, когда она вздрагивала под его руками. Её стыд и смущение. Слёзы, страх… и доверие. Он оттолкнул девушек. — Хватит. Голос был ровным, но твёрдым. В нём сквозил холод, которого они не чувствовали от него раньше. Хорн отпрянула, приподняв брови: — Что…? Чесс тихо вздохнула, глядя в пол: — Мы вам больше не интересны, господин? Кроули молчал, застёгивая рубашку. Он поднялся с дивана, не глядя на них. — Простите, — сказал он тихо, с трудом натягивая улыбку — Сегодня — не получится. Может в другой раз. И вышел. Тёмный коридор казался холоднее обычного. И только эхом по стенам звучали её стоны. Те, которые он помнил. И те, что, быть может, звучали прямо сейчас — в лаборатории, где её держали. Он остановился на секунду, сжал кулаки, а потом направился прочь, оставляя за спиной искусственные ласки, в которых не было ни капли тепла.

***

Когда Эмилия пришла в себя, всё вокруг было расплывчато. Свет бил прямо в глаза, стерильный и резкий, как в операционных. Руки — закованы в металлические браслеты, прикреплённые к кушетке. Тело — обнажено, покрыто одеялами лишь частично. Кожа покалывала в местах, где были подсоединены провода, трубки и сенсоры. В горле першило, она попыталась что-то сказать, но губы лишь дрогнули. Перед глазами мелькнули силуэты. — Она пришла в себя, — с фальшивой весёлостью сообщил знакомый голос. Ферид. Он приблизился, склонившись над ней, глаза сверкали насмешкой. — Доброе утро, красавица. Мы так долго ждали, когда ты очнёшься. У нас впереди много интересного. — Что… происходит… — прохрипела она, пытаясь пошевелиться. С другой стороны появилась Крул. Её взгляд был холоден и отстранён, как у врача, которому неинтересен пациент, лишь результат анализа. — Ничего, что бы имело значение, — отрезала она. Ферид, между тем, выпрямился и сделал круг вокруг кушетки, оценивая её взглядом. — Тебе, должно быть, интересно, где твой благородный спаситель, да? Где же он? — он наигранно развёл руками. — Боюсь, у него сейчас… более приятная компания. Эмилия нахмурилась, с трудом сглотнув. — О чём ты? — О, милая, — протянул Ферид с притворной печалью. — Кроули сейчас в своих покоях с Хорн и Чесс. Поверь, они не дают ему скучать. Думаешь, ты была для него кем-то особенным? Просто игрушкой, которую он уронил и пошёл за новой. Никто тебе сейчас не поможет, вот досада… — Нет… — прошептала Эмилия. Она чувствовала, как по щекам катятся слёзы, и не могла остановить это. Ферид наклонился ближе, его рука легла ей на щёку — холодная и чужая. Затем его пальцы скользнули ниже, по ключице, будто изучая её реакцию. Эмилия вздрогнула, попыталась отвернуться, но была прикована. — Оставь, — прозвучал голос Крул, как нож по стеклу. Ферид обернулся, демонстративно отняв руку. — Просто проверял её жизненные показатели, — усмехнулся он. Крул подошла ближе, скрестила руки на груди и, глядя на Эмилию сверху вниз, сказала: — Не строй иллюзий. Между человеком и вампиром ничего не может быть. Тебе не поможет никто. Даже он. Ферид с улыбкой добавил: — А пока ты будешь здесь… мы изучим тебя. Тщательно. Эмилия отвернулась, губы дрожали. Сердце сжималось от боли и предательства, даже если внутри она не хотела в это верить.