Лёд и кровь

Холодный ночной воздух ударил Эмилию в лицо, когда она вместе с Микаэлой вырвалась за пределы резиденции вампиров. За спиной глухо хлопнула металлическая дверь, и сердце тут же вырвалось к горлу. Они были снаружи. Свобода — почти. — Ещё немного… — выдохнул Микаэла, оборачиваясь, чтобы убедиться, что за ними никто не следует. — Мы спустимся в метро , там я знаю безопасный путь. Потом доберёмся до штаба. Эмилия едва дышала. Тело болело, ссадины от ремней и игл пульсировали болью, а лёгкая одежда не спасала от ночной прохлады. Но всё это не имело значения. Главное — она сбежала. Она выбралась. Её никто не держит. Никто… Кроули. Его лицо всё ещё стояло перед глазами. Его голос. Его взгляд. Почему он отпустил её? Почему в тот момент… он выбрал её свободу, а не свою власть? — Микаэла… — тихо сказала она. — Он… он ведь мог остановить нас. Почему не сделал этого? — Он запутался, — отозвался Микаэла. — Он разрывается между тем, что ему приказали, и тем, что он чувствует. Я видел это в его глазах. Но не обманывайся, Эмилия. Он всё ещё вампир. А ты — человек. Её сердце болезненно сжалось. Она опустила взгляд, словно боясь собственной слабости. Вскоре они добрались до укрытия. Здесь можно было перевести дух и залечить раны. Микаэла развёл костёр, достал аптечку и начал обрабатывать её порезы и следы от шприцов. — Потерпи, — тихо сказал он, когда Эмилия вздрогнула от жжения. — Скоро ты будешь в безопасности. — Я… — Эмилия посмотрела на него. — Спасибо. Без тебя я бы… — Не говори этого, — перебил он, мягко улыбнувшись. — Я помню, как ты спасала Ю. И как ты сражалась. Я уважаю тебя. Не мог оставить. Они замолчали, сидя у костра. Оба понимали, что передышка ненадолго. Рано или поздно вампиры снова начнут поиски. Тем временем, в тёмных коридорах резиденции, Ферид стоял у окна с бокалом крови и задумчивым видом. К нему тихо подошёл Кроули. — Ну-ну… — протянул Ферид с игривой ухмылкой. — Упустил пташку, Кроули. А ведь мог быть хороший эксперимент. Кроули молчал. — Ты ведь специально ей помог… — голос Ферида стал чуть ниже, опаснее. — Почему? Неужели… привязался? — Это не твоё дело, — холодно бросил Кроули. — О, мой дорогой, ты забываешь, что ты не просто воин, ты подчинённый Крул. А она не любит сюрпризы. — Ферид приблизился, наклоняясь ближе. — Сколько ещё ты будешь играть в сочувствие? Кроули резко отвернулся и ушёл прочь. Ферид смотрел ему вслед и усмехнулся. — Похоже намечается что-то весьма интересное, — словно кот, промурлыкал вампир.

***

Ночь в резиденции вампиров была тишиной перед бурей. После побега Эмилии тревожность повисла в воздухе — как сгусток тумана, проникающий в каждый угол замка. Крул Цепеш стояла в тронном зале, освещённом лунным светом, с опущенными веками и губами, сжатыми в тонкую линию. Рядом с ней стоял Ферид — на удивление молчаливый, с всё той же насмешкой, но взглядом — напряжённым. — Она не могла уйти далеко, — наконец произнесла Крул. — Человек в её состоянии не способен на длительный побег. — Но с ней Микаэла, — добавил Ферид. — Он знает здешние ходы, и… похоже, играет в героя. Как поэтично. — Найдите их, — резко сказала Крул. — Верните. Оба нужны живыми. Она — для завершения исследований. Он — чтобы понять, почему нарушил приказы. Она сделала паузу и, не поворачиваясь, добавила: — И если Кроули ещё хоть раз встанет у нас на пути… я лично с ним разберусь. Вампиры, подчинённые аристократии, сыпались из башен, как тени. Четыре отряда, вооружённые, одарённые сверхчувствительным нюхом и быстротой, покинули резиденцию. Один — к северу, другой — вглубь леса, третий патрулировал окрестности, четвёртый — искал следы в заброшенных зданиях. Хорн и Чесс, по приказу Крул, возглавили одну из групп. Девушки были не в восторге — особенно от того, что Кроули остался в замке. Они чувствовали, что его наказывают молчанием и бездействием. — Думаешь, он снова вмешается? — спросила Чесс, пряча кинжал за пояс. — Не знаю, — ответила Хорн. — Но если вмешается — это уже будет измена. Кроули стоял у окна своих покоев, напряжённо глядя в ночь. Он чувствовал, как сжимается в груди что-то человеческое — остаток совести, которую вампиры должны были забыть. Его пальцы невольно сжались в кулак. Эмилия… Где она теперь? Спряталась ли? Доберётся ли до своих? И… простит ли? Раздался стук в дверь. Без приглашения вошёл один из аристократов. — Лорд Кроули. Вас вызывает Крул. Сейчас. Тронный зал был холоден и мрачен, как и сама Крул. Она сидела на возвышении, склонив голову к плечу, будто бы разглядывая своего подчинённого — не как равного, а как оружие, которое дало осечку. Кроули вошёл, осознанно не поднимая взгляда. Он чувствовал напряжение, тяжёлое и липкое, словно свежая кровь. По бокам стояли вампиры-аристократы, тихо наблюдая, будто готовые схватить его в любой момент. — Кроули, — голос Крул был ровным, почти безжизненным, — ты знаешь, зачем ты здесь? Он кивнул, но не сказал ни слова. — Ты позволил беглянке уйти. Более того — ты помешал Фериду остановить её. Ты знаешь, как это выглядит? Он молчал. Она встала. Шаг — и тишина в зале стала гнетущей. — Это выглядит как предательство. — Я не предавал вас, — холодно ответил он. — Я не позволил убить её. Это всё. Крул подошла ближе. Их взгляды встретились — сталь против стали. — Ты слишком долго смотришь на людей, будто на равных. Мы — вампиры. Мы властвуем, мы забираем, мы подчиняем. А не колеблемся, когда надо сделать выбор. Она обошла его кругом, будто хищник жертву. — Но я не разрушаю оружие, если оно ещё может служить. Так что я дам тебе шанс… вернуть себе доверие. Кроули поднял взгляд. — Что за шанс? — Ты отправишься на поиски беглянки. Один. Ты найдёшь её раньше, чем это сделают остальные. И если ты попытаешься вновь встать у нас на пути, Кроули Юсфорд, — её голос стал ледяным, — тебе лучше умереть там, где ты стоишь. Она развернулась. — Уходи. Он поклонился, развернулся и вышел, чувствуя, как взгляды преследуют его до самых дверей. Ночь была влажной, пропитанной тревогой. Кроули шёл по заброшенному туннелю метро почти бесшумно, тенью среди теней. Он не нуждался в факелах или сопровождении. Он чувствовал. Он знал. Следы были почти неуловимы — едва заметные капли крови на земле, лёгкие вмятины в грязи, полустёртые отпечатки на камнях. Эмилия была ранена. И он знал, что это его вина. Он не спешил. Он не искал их, чтобы вернуть. Он шёл, чтобы понять — сможет ли отпустить. Каждая капля, стекающая со стен, напоминали о её криках в лаборатории. Он закрыл глаза, на секунду замер. В ушах звенела фраза Крул: «Ты слишком долго смотришь на людей, будто на равных». А разве она была просто человеком? Он ускорился. Где-то впереди, за поворотом ущелья, чувствовался свежий запах крови — чей-то ещё. Вампир. Возможно, патруль. Или… нет, он узнал этот запах. — Микаэла, — прошептал он. Полукровка. Значит, он с ней. Значит, она жива. Он повернул за угол, ступил на каменную тропу и замер. Впереди, на земле угадывались отпечатки: один крупный, второй лёгкий, почти воздушный. Они шли рядом. Возможно, держались за руки. Что-то сжалось в груди. Он не был ревнив. Вампирам не пристало испытывать такие чувства. Но что-то не давало дышать. Он чувствовал нечто большее, чем долг. Слабость, которую Крул называла предательством. Но он называл это… человеческим. — Я найду тебя, — прошептал он, — но не для того, чтобы вернуть… а чтобы убедиться, что ты жива. Он двинулся вперёд. Кроули ступал размеренно, каждое его движение было точным и выверенным, будто вырезанным из тысячелетнего опыта. Но внутри него царил хаос. “Ты должен был её сдать.” “Ты должен был не вмешиваться.” “Ты вампир, а она — человек.” Голос Крул звучал в голове всё громче. Ферид, хитро улыбающийся, подталкивал к жестокости. Хорн и Чесс — почти переплетение искусственных утех. Всё это было привычным, привычно пустым. А Эмилия… Её глаза, затуманенные болью. Её голос, шепчущий сквозь слёзы: “Почему ты пришёл, если тебе всё равно?” Он сжал кулаки. Нет. Это было не всё равно. Слишком многое в нём ломалось, когда он думал о ней. Он вспомнил, как стоял в лаборатории, когда учёные погружали иглы в её тело. Он не моргнул, не дрогнул, не вмешался. И это терзало. Его природа вампира боролась с чем-то иным — чем-то глубоко спрятанным под веками служения, крови и войны. У стены была притоптана земля, почва вокруг свежевзбита. Здесь они останавливались. Здесь пахло ею. Кроули подошёл ближе, опустился на одно колено и коснулся земли. Кровь. Тёплая, едва подсохшая. Он провёл пальцем по пятну, затем поднёс его к губам — и мир на миг исчез. Вкус был знакомым. Слишком. — Эмилия… Это имя он почти прошептал. Как молитву. Или как признание. Он не знал, что станет делать, когда снова увидит её. Вернёт ли? Защитит? Освободит? Или просто… попросит прощения? Но он знал одно: он не мог позволить Фериду снова до неё дотронуться. Никому не мог. Даже себе. Раздался лёгкий треск. Он мгновенно вскочил, выхватил меч. Фигура вампира — разведчик, патруль. Кроули бросил короткий взгляд, и тот сразу опустил глаза. — Лорд Кроули, — склонился он, — Крул велела передать, что если вы не вернёте беглянку до заката… Ферид займётся этим сам. Со всеми последствиями. Кроули не ответил. Он развернулся, глядя вдаль, в ту сторону, куда вели следы Эмилии и Микаэлы. — Пусть попробует, — глухо сказал он. И ушёл в тень, туда, где начинался путь, ещё не проливший крови. Прошло несколько минут, и Кроули наконец обнаружил их. В темноте туннеля, между ржавыми трубами и разломанными плитами, стояли двое: Микаэла, склонивший голову, и Эмилия, с прижатыми к груди руками, как будто пытаясь скрыться от света, который пытался проникнуть из небольшого отверстия в потолке. Когда Кроули вошел в их поле зрения, они оба сразу заметили его. Микаэла встал перед Эмилией, готовый защитить её любой ценой. Но сам Кроули был сдержан. Он не делал лишних движений, просто стоял в нескольких шагах от них, ожидая. — Ты нас нашёл, — сказал Микаэла, его голос был тихим, но напряжённым. — Ну, что дальше? Кроули не отвечал сразу. Он наблюдал за ними, анализируя каждое их движение. Он должен был сделать выбор, который мог бы стоить ему жизни. За годы службы он привык к жестокости, к приказам и к тому, что нужно следовать их. Но теперь всё изменилось. Он знал, что Крул не будет терпеть того, что он, её вампир, собирается предать прародительницу. За такие поступки она не простит. Кроули умел предсказывать последствия. Он знал, что если он поможет этим двоим, то это будет означать предательство Крул. И за это его ждала смерть. Но всё же в его душе росло нечто, что заставляло его сомневаться. Кроули сделал шаг вперёд, его взгляд не отходил от Микаэлы и Эмилии. — Я не хочу твоей смерти, — сказал он, его голос был тихим, но твёрдым. — И я не хочу, чтобы Эмилия страдала. Микаэла, заметив его замешательство, нахмурился, но не сделал резких движений. — Ты мог бы просто взять нас и отвести к Крул, — произнес он. — Но ты пришёл сюда не для того, чтобы нам навредить. Почему ты не сдашь нас? Кроули стоял, погружённый в свои размышления. Его разум был охвачен борьбой. Его долг перед Крул, перед вампирами, которым он служил, противоречил тому, что он чувствовал сейчас. Он вспомнил, как однажды Крул сказала ему: «Лояльность — это твоя жизнь. Без неё ты — ничто». Но в этот момент он задавался вопросом: «Что, если эта жизнь стоит того, чтобы рисковать ею ради чего-то большего?» Кроули отрывисто выдохнул и перевёл взгляд на Эмилию. Она выглядела испуганной, но её глаза не были полны безнадёжности. Это не был тот взгляд, который он привык видеть у пленников. Она была сильной, готовой бороться. И в какой-то момент эта сила заставила его усомниться. — Если я не сдам вас, я умру, — произнёс Кроули, его голос стал тише. — Но я не могу позволить вам попасть в руки Крул. Я не могу смотреть, как она разрушит вас. Эмилия, похоже, не ожидала такого откровения от вампира. Она осторожно сделала шаг вперёд, но её тело оставалось напряжённым, готовым к возможной атаке. — Ты готов рискнуть своей жизнью ради нас? — спросила она тихо, но в её голосе было что-то, что заставило Кроули замереть. Он молчал. Он не знал, как ответить. Все эти годы, служа Крул, он привык быть тем, кто принимает приказы, тем, кто решает судьбы. Но теперь, в этом тёмном туннеле, с Эмилией и Микаэлой, он понял, что у него есть шанс изменить свой путь. — Если я помогу вам, я предам всех, — произнёс он, его голос стал холодным, почти отчаянным. — И мне не простят этого. Но я не могу иначе. Он замолк, чувствуя, как мысли путаются. Его глаза всё ещё не отрывались от Эмилии, и, кажется, он видел в её взгляде что-то, что побуждало его действовать. — Мы не просим тебя делать это, — сказал Микаэла, чувствуя, как Кроули колеблется. — Но если ты хочешь помочь, мы будем тебе благодарны. Но не подвергай себя излишнему риску ради нас. Кроули почувствовал, как тяжесть решений ложится на его плечи. Он знал, что выбор, который он сделает сейчас, определит его будущее. — Я буду с вами, — сказал он наконец, его голос был твёрд, но в нём звучала решимость, которую он ещё не осознавал до конца. — Если вы хотите сбежать, я помогу. Но потом мне придётся скрываться. Микаэла и Эмилия замерли, но в их глазах промелькнула благодарность. Это был рискованный выбор, и Кроули знал, что он, возможно, никогда не сможет вернуться к прежней жизни. Но в этот момент его сердце было полным решимости.