Чёрная роза империи

— Куда мы идём, мама? — спросила Разие, заглядывая матери в лицо. — Сначала к Валиде Султан, а потом — на занятия, — ответила Махидевран, поправляя платье дочери. — Опять заниматься? — недовольно пробурчал Мустафа. — Никаких игр, мама. Давайте вернёмся в Манису. Здесь только учёба и учёба! — Мустафа, довольно капризничать, — устало, но твёрдо сказала Махидевран. — Каждое утро одно и то же. Не спорь со мной, сынок. Мустафа на это только вздохнул и, сделав обиженное лицо, убежал под тихий смех Гюльшах. Махидевран и Гюльшах переглянулись — обе невольно улыбнулись, Махидевран покачала головой. Она взяла Разие за руку, и они вышли из покоев. В коридоре Махидевран понизила голос, чтобы дочь не услышала: — Я не могу рассказать Валиде Султан о своей беде… — прошептала она. — Что ей говорить? У меня ни сил, ни желания. Он ослушался её. Выпустил эту рабыню… эту Хюррем. Пусть бы она сгинулa… Они свернули за угол. Разие первой заметила Мустафу — он шёл навстречу, держа за руку красивую рыжеволосую девушку. Махидевран мгновенно изменилась в лице. — Мустафа! — голос Махидевран стал резким, как удар плети. — Быстро иди сюда! Отойди от неё! А ты… — она шагнула вперёд, — оставь моего сына! Хюррем отпустила руку Мустафы, и тот поспешно подошёл к матери. — Он бежал и споткнулся, — спокойно, но твёрдо сказала она. — Я лишь помогла ему не упасть. Но Махидевран не слушала. Её взгляд упал на кольцо, блеснувшее на пальце Хюррем. Она узнала его мгновенно. Её кольцо. Отпустив руки детей, Махидевран подошла вплотную и, схватив Хюррем за запястье, прошипела сквозь зубы: — Это моё кольцо. Как ты смеешь носить его? Снимай немедленно! Хюррем дернула рукой, но Махидевран с силой удержала её, пытаясь стянуть украшение. — Это подарок султана, — резко ответила Хюррем. — Не отдам! — Отдашь, воровка! — голос Махидевран задрожал от ярости. — Снимай! Сейчас же! Обе девушки сцепились, словно хищницы. Хюррем вырывалась, Махидевран пыталась сорвать кольцо. Их лица полыхали гневом. Мустафа, инстинктивно встал перед сестрой, прикрывая её собой. Разие, смотрела на мать и Хюррем с расширенными глазами. — Госпожа, прошу вас! Не надо! — воскликнула Гюльшах, пытаясь оттащить Махидевран. Хюррем, вырвавшись, быстро отступила. На её лице появилась холодная, торжествующая ухмылка. — Ты вернёшь мне кольцо, воровка! — выкрикнула Махидевран, едва сдерживая слёзы и злость. — Ты у меня всё украла! Всё украла! — Госпожа, умоляю, успокойтесь! — пыталась остановить её Гюльшах. Но Махидевран внезапно осеклась. Её дыхание сбилось, глаза закатились — и она без звука рухнула на пол. — Мама! — вскрикнула Разие, закрывая рот ладошками. Слёзы блеснули на её глазах. Гюльшах держа госпожу на полу, оглядывалась по сторонам: — Скорей! На помощь! Из-за поворота показались аги. — Зовите лекаря! Быстрее! — крикнула Гюльшах, дрожащим голосом. — Осторожно, поднимайте госпожу! — скомандовал Сюмбюль ага, спеша к ним. — Быстрее, в её покои! Разие стояла, не двигаясь. Мустафа сжал кулаки, глядя вслед Хюррем, исчезающей в конце коридора. --- Одна из служанок склонилась над постелью, пытаясь привести Махидевран в чувство. Госпожа лежала без сознания, её лицо было бледным, как лунный свет, дыхание едва уловимым. Рядом стояли Валиде Султан, Хатидже и Гюльшах, тревожно ожидая, когда Махидевран очнётся. Валиде перевела взгляд на Гюльшах и негромко позвала: — Подойди. Когда девушка приблизилась, Валиде властно взяла её под локоть и отвела в сторону, подальше от остальных. — Говори, что случилось, — произнесла она тихо, но с холодной твёрдостью. — Почему ей стало плохо? — Мы шли вместе с госпожой, шехзаде Мустафой и Разие Султан, — ответила Гюльшах, нервно опустив глаза. — По пути встретили ту славянскую рабыню… А потом госпоже внезапно стало дурно, и она упала в обморок. Валиде слегка прищурилась, повела взглядом к постели, потом снова на Гюльшах. — Они разговаривали? — Да, — тихо ответила та. — Но я не расслышала, о чём именно. Уголок губ Валиде чуть дрогнул — едва заметная, холодная ухмылка. — Не лги мне, — тихо, но угрожающе произнесла она, крепче сжав локоть служанки. — О чём был разговор? Гюльшах замялась, не зная, что сказать, но в этот момент дверь распахнулась — в покои вошли Дайе Хатун и лекарь. — Слава Аллаху, наконец! — с облегчением произнесла Гюльшах и поспешно отступила от Валиде ведь та, сразу переключила своё внимание, на лекаря с Дайе, отпустив локоть Гюлшах. — Ну наконец-то, Дайе! — недовольно сказала Валиде. — Можно умереть, пока вас дождёшься! — Простите, Валиде Султан, лекарша заканчивала операцию, — ответила Дайе, почтительно склонив голову. Хатидже отошла, уступая место. Лекарь подошла к постели и начала осмотр. Хатидже, сложив руки, тревожно наблюдала. — Вот беда… — тихо сказала Хатидже. — Что же с ней случилось? — Её болезнь зовут Хюррем, — вполголоса, с холодной усмешкой произнесла Валиде Султан, делая шаг ближе. В тот же миг Махидевран тихо застонала, пошевелилась и, открыв глаза, попыталась приподняться. Служанки поспешили поддержать её. Лекарь закончила осмотр подошла к Валиде и улыбнулась. Все ждали её слов. — Ну же, говори! — потребовала Валиде. — Что с моей невесткой? — Слава Аллаху, всё хорошо, Валиде Султан, — произнесла лекарь, сияя. — Махидевран Султан беременна. — Беременна? — ахнула Валиде, и на её лице появилась улыбка. Хатидже радостно засмеялась, подбежала к кровати и села рядом с Махидевран. Махидевран, с трудом веря услышанному, положила ладони на живот и улыбнулась сквозь слёзы. — Дайе, мы должны отпраздновать, — сказала Валиде, оборачиваясь. — Угости всех в гареме шербетом, сладостями и пышками! — Как прикажете, госпожа! — радостно ответила Дайе. — Слава Аллаху за эту весть! — и, поклонившись, поспешила выполнить приказ. — Хатидже, — продолжила Валиде, — осыпь двор золотыми монетами. Пусть судьба ребёнка будет светлой и благословенной. — Конечно, матушка! — ответила Хатидже с улыбкой. — Может, и на меня благословение перейдёт, — добавила она с лёгким смехом и вышла из покоев. Валиде проводила её задумчивым взглядом, потом подошла к постели и села рядом с Махидевран. Взяла её руку, накрыла своими ладонями и сказала мягко, почти по-матерински: — Поздравляю тебя, доченька. Отдыхай. Тебе и ребёнку нужны покой и сила. Затем, повернувшись к Гюльшах, добавила: — Приведите Мустафу и Разие. Пусть увидят, что их мать здорова. Гюльшах поклонилась и вышла, отдавая распоряжения. Махидевран, всё ещё прижимая руки к животу, посмотрела на Валиде сквозь счастливые слёзы. — Простите меня, матушка, за мои слёзы, — тихо сказала она, смахивая слезинку. Валиде положила ладонь на её щёку. — Не проси прощения, дитя, — прошептала она. — Сейчас всё позади. Махидевран прижалась к её ладони. И в этот момент, среди всего этого, там где недавно витали тревога и злость, наконец воцарился покой. Тихое, счастье наполнило покои — как будто сам Аллах подарил им дыхание надежды. --- — Я хочу покачаться! Не держи меня, я сам подтянусь! — кричал Мустафа, цепляясь за железо. Сюмбюль ага старался удержать шехзаде, поправляя соскользнувший тюрбан, а на его лице читалась явная неудобная гримаса — держать столь непоседливого мальчика было непросто. Разие стояла неподалёку, прислонившись спиной к стене, руки сложив за спиной. Она смотрела в даль, думая о матери и переживая за неё. — Нет, хватит, шехзаде! — сказал Сюмбюль, слегка наклоняясь, чтобы удержать мальчика. — Слезайте, сколько можно болтаться! Аллах, мне же тяжело! — Я приказываю: подними меня выше! — упёрто заявил Мустафа. — Нет, это опасно, шехзаде, — настаивал Сюмбюль. — Уже хватит. Мустафа нахмурился, и упрямо произнёс: — Тогда отнеси нас к папе! — Я не могу, ваш отец сейчас очень занят… к нему нельзя, — вздохнул Сюмбюль, его голос дрожал от напряжения и усталости. — Ох, Аллах, помоги мне… --- — Как это нет пышек, Шекер Ага? Не раздражай меня! — воскликнула Дайе Хатун, стоя на кухне дворца. — Значит, быстро их приготовь. — Валиде Султан приказала, но быстро невозможно, — ответил Шекер Ага. — Свежая похвала есть в избытке, а для пышек нужно замесить тесто, дать ему подойти… К вечеру будут готовы. — Ну тогда хватит болтать, займись тестом немедленно, и чтобы они были готовы сегодня! — строго сказала Дайе Хатун. — Сейчас же начну! — поспешно заверил Шекер Ага, бросаясь к делу. В этот момент на кухню быстрым шагом вошёл Сюмбюль Ага. — Тесто для пышек нужно готовить, — сказал Шекер Ага одному из поваров. — А ты где пропадал? — спросила Дайе Хатун, оборачиваясь к Сюмбюлю-Аге. — За всем приходится следить, и делать твою работу! — Я с Шехзаде Мустафой играл, он меня не отпускал, потом передал его и госпожу Гюльшах, и сразу сюда, — оправдывался Сюмбюль Ага. — А что случилось? — Новый Шехзаде скоро появится у султана, — улыбнулся Шекер Ага, наблюдая за движениями поваров. — Всем будет угощение, пышки готовим прямо сейчас. — У кого Шехзаде будет? — спросил Сюмбюль Ага, нахмурившись. — Неужели у Хюррем? — Сюмбюль Ага… — недовольно ответила Дайе Хатун, делая шаг к нему. — Какая ещё Хюррем? Беременна Баш-кадуни Махидевран Султан. — Ну в этом году много шехзаде будет, Дайе Хатун, — сказал Сюмбюль Ага. — Запомни моё слово, к этому нужно быть готовыми. — Не болтай, Сюмбюль, займись своими делами, — строго сказала Дайе Хатун и, не дожидаясь ответа, вышла из кухни. Сюмбюль проводил её взглядом, затем вернулся к работе. --- Махидевран сидела в своих покоях, прислонившись к мягкому изголовью дивана, руки сложены на коленях. Её взгляд был устремлён в окно, через которое проникали первые лучи солнца, играя на хрустальной люстре и на узорах ковра. Ветер тихо шелестел листьями деревьев во дворцовом саду, наполняя покои едва уловимым шёпотом природы. Сердце Махидевран было тяжёлым, а мысли — тревожными, словно сама тишина комнаты отражала её внутреннее состояние. В дверь постучали, и в покои вбежали Разие и Мустафа. Они устремились к матери, и Махидевран, увидев их, сразу же улыбнулась, наклонилась и обняла обоих. За ними тихо вошла Хатидже Султан, её лицо сияло мягкой улыбкой, а глаза отражали радость. — Уже всё прошло, — мягко успокоила Махидевран, поглаживая Разие по голове. — Не волнуйтесь, всё хорошо. — Разие, Мустафа, а давайте пойдем разбрасывать золотые монеты! — сказала Хатидже Султан, протягивая руки детям. Мустафа и Разие на мгновение замерли, с любопытством глядя на неё. — А зачем мы их будем разбрасывать? — спросила Разие. — На счастье, на удачу, — рассмеялась Хатидже Султан. — Это старинный обычай. Ну что, пойдёмте? Дети, однако, не спешили идти, бросив взгляд на мать. Ситуация с обмороком Махидевран оставила на них сильное впечатление, и они не хотели её оставлять одну. — Мустафа, Разие, идите, мои птенчики, — ласково сказала Махидевран, слегка подтолкнув их к Хатидже. — Мама здорова, со мной всё хорошо. Не огорчайте свою тетю. Разие и Мустафа взяли Хатидже за руки и направились к выходу. Но в этот момент в покои вошёл султан Сулейман с небольшой шкатулкой в руках. Увидев детей, он присел, улыбнулся и обнял их, поцеловав обоих: — Дорогие мои. Махидевран наблюдала за Сулейманом с лёгкой грустью, а затем поднялась и поклонилась. — Позвольте нам удалиться, — сказала Хатидже, когда Сулейман встал. — У нас с Разие и Мустафой есть важное дело. — Мы будем разбрасывать монеты… — проговорила Разие, глядя на отца. — Обещай, что нас дождёшься, — добавил Мустафа. — Обещаю, — улыбнулся султан Сулейман, давая им знак идти. — Слово султана. Они поклонились и вышли, оставив Махидевран и Сулеймана наедине. Она грустно смотрела на него, пока он наблюдал за ней с мягкой улыбкой. --- Солнечные лучи мягко заливали двор гарема, отражаясь в золотых монетах, которые с лёгким звоном падали на мраморную плитку. Внизу, смеясь и радуясь, наложницы и рабыни ловили монетки, приговаривая благословения. На балконе стояли Хатидже Султан и Гюльфем Хатун. В руках Хатидже — маленький Мустафа, взволнованный, но капризный, а рядом Гюльфем держала Разие, которая с интересом наблюдала за происходящим. — О, Аллах, даруй ему счастье, любовь и удачу… Пусть родится здоровым, — произнесла Гюльфем, прижимая Разие к себе улыбаясь. Хатидже взглянула на неё и с теплотой добавила: — Дай Аллах, Гюльфем. Пусть этот ребёнок не знает бед и растёт в любви. Пусть любит моих племянников так же как я, уважает брата Мустафу и сестру Разие, и пусть их сердца всегда будут рядом. Хатидже поцеловала Мустафу в щёку и с нежностью посмотрела на Разие. Мустафа нахмурился и резко сказал: — Нет! Я не хочу брата! Гюльфем с удивлением посмотрела на него. — Мустафа, а мы ведь золото раздаём в честь вашего брата, — мягко сказала она. — Мы бросаем монеты, чтобы пожелать ему счастья. Мустафа быстро схватил руку тёти, не дав ей бросить очередную горсть монет. — Не надо! Не бросайте! У меня не будет брата. Я не хочу! — в его голосе звучало упрямство, смешанное с детской ревностью. Разие вздохнула и закатила глаза. — Ну вот, опять! — сказала она с лёгким недовольством. — А почему вы все решили, что это будет брат? Может, сестра! Нельзя быть уверенным. Мустафа сжал губы и прижался к плечу тёти, а Разие, следила за тем, как золото ложится в руки рабынь. В этот миг гарем наполнился звонким смехом, светом и ощущением чего-то нового — началом новой жизни, нового шехзаде, о котором весь гарем уже шептался. --- Этой ночью, в честь того, что султан ожидал рождения ребёнка, во дворце устроили праздник. Небо над Топкапы озарял салют, разноцветные огни отражались в мраморных арках и золотых решётках окон гарема. Разие сидела в покоях отца, устроившись на его коленях. Она внимательно перебирала драгоценные камни на столе перед собой — изумруды, рубины, янтарь. Рядом, с другой стороны, сидел Мустафа — нахмуренный, насупленный, он молча глядел в одну точку, не притрагиваясь ни к чему. Напротив них стоял Ибрагим. Его губы едва тронула улыбка, когда он заметил противоположное настроение детей. Сулейман, глядя то на дочь, то на сына, перевёл взгляд на Ибрагима — их обоих забавляла эта контрастная картина. Сулейман мягко провёл рукой по волосам дочери. — О чём ты думаешь, Разие? — спросил он, с лёгкой улыбкой. Разие только вздохнула и слегка повела плечом, не поднимая глаз. Сулейман перевёл взгляд на сына: — А ты, Мустафа? Сердишься? Обиделся на отца? Мустафа отрицательно покачал головой. — Если никто не сердится, — сказал султан, — почему вы молчите? Почему не разговариваете со мной? Разие снова вздохнула. А Мустафа вдруг зажал руками уши и громко сказал: — Мне не нравится этот салют! Я не хочу радоваться! Я не хочу брата! Останови его, папа, останови этот салют! Сулейман на мгновение посмотрел на Ибрагима — тот сдержал улыбку, опустив глаза. — Не говори так, сын мой, — мягко сказал султан, убирая руки Мустафы с его ушей. — Это радость — иметь брата. У тебя есть сестра, и теперь будет ещё и брат. Разве может быть кто-то ближе, чем братья и сёстры? Мустафа нахмурился. — А у тебя ведь нет брата. И у меня пусть не будет. Мне хватает Разие. Сулейман улыбнулся и, кивнув в сторону стоящего Ибрагима, сказал: — Как же нет? У меня есть брат — Ибрагим. Разие удивлённо подняла взгляд. — Но ведь Ибрагим не из нашей семьи, отец. Он же твой раб, а не брат, — сказала она искренне, не понимая. — Именно - согласился Мустафа. Их слова повисли в воздухе. На лице Ибрагима застыли эмоции. Его глаза потемнели, выражение стало непроницаемым. Он сделал шаг назад, склонился в почтительном поклоне и произнёс ровным голосом: — Мой повелитель, позвольте рабу ожидать за дверью. Если что понадобится — я рядом. Сулейман кивнул. Ибрагим тихо вышел. Разие проводила его взглядом, искренне недоумевая, почему тот так изменился в лице. Ведь она сказала правду… Почему же вдруг стало неловко и… Немного стыдно. --- Ибрагим стоял на балконе, задумчиво глядя в ночное небо. За стенами дворца, всё ещё гремели отзвуки праздничного салюта, но для него звуки радости казались далекими и глухими. Ветер колыхал края его одежды, а в глазах застыло что-то тяжёлое — не обида, но горечь. Позади послышались уверенные, но неторопливые шаги. Ибрагим не обернулся — он уже знал, кто пришёл. Сулейман подошёл к нему, остановился рядом и положил ладонь на плечо. — Разие и Мустафа — всего лишь дети, Ибрагим, — мягко произнёс он. — Мы с тобой знаем правду. Всё остальное — пустые слова. Ты мне ближе, чем родной брат. Ибрагим повернулся к повелителю. В глазах его стояли невысохшие слёзы, но голос прозвучал спокойно: — Не тревожьтесь, мой повелитель. Некоторое время они просто стояли, глядя друг на друга. Между ними не было нужды в словах. В этой короткой тишине было больше слов, чем в любой речи. Тишину нарушил далёкий женский голос из покоев: — Мустафа! Разие! Милые, идите ко мне! — звала Махидевран. Сулейман обернулся, на мгновение задумался, потом снова посмотрел на Ибрагима. Тот попытался улыбнуться — устало, но с достоинством. — Всё хорошо, мой повелитель, — произнёс он тихо. Сулейман кивнул, сжал его плечо напоследок и, ничего больше не сказав, ушёл. Ибрагим остался один. Ветер вновь тронул его плащ, а взгляд устремился вдаль — туда, где тьма ночи сливалась с мерцающими огнями Стамбула. Он долго стоял, не двигаясь, погружённый в свои мысли. --- Мустафа и Разие спали, устроившись на мягких подушках, положив головы на колени матери. Махидевран медленно гладила их волосы, задумчиво глядя в одну точку, где, казалось, сливались её мысли и тревоги. Она, облачённая в тяжёлое платье цвета старой меди, ткань которого переливалась бронзой при каждом движении. Тёмные волнистые волосы мягко спадали на плечи, несколько прядей выбились вперёд и ласкали щёки. Тихо вошёл Сулейман. Махидевран, лишь хмуро взглянула на него и снова опустила глаза на спящих детей. Сулейман подошёл к столу, тихо произнёс: — Мустафа твердит: «Не хочу брата». А Разие… была необычайно хмурой, задумчивой, больше чем обычно. Они обижены на тебя. Махидевран оторвала взгляд от детей и посмотрела на Сулеймана — спокойно, и с горечью сказала: — Тут дело не в них, повелитель… и не во мне. Дело в тебе. Мустафа не хочет делить любовь отца с братом, а Разие — если родится девочка — с сестрой. Она печально улыбнулась, но в её глазах блеснули слёзы. Махидевран опустила взгляд на своих детей и провела рукой по волосам сына. — Они… в точности как я, — прошептала Махидевран. — Мы с ними не умеем делиться. Сулейман на мгновение отвёл глаза, потом глубоко вздохнул. Пламя свечей колыхнулось, отбрасывая на их лица мягкие, живые тени. Тишина окутала покои — тёплая, хрупкая. --- Разие и Мустафа гуляли в султанском саду вместе с Хатидже Султан. Узнав, что отец с Ибрагимом тоже находятся там, дети сразу загорелись желанием пойти к ним, а Хатидже любезно повела их через аллеи с благоухающими деревьями и цветущими кустарниками. Среди благоухающих деревьев, у журчащего фонтана, Сулейман и Ибрагим сидели за резным столиком из тёмного дерева и играли в «манкалу» — старинную игру с камешками. — Дорогу! — громко произнёс стражник, предупреждая о приближении женщины. Охрана повелителя сразу же отвернулась. Сулейман поднял голову и, увидев своих детей, улыбнулся. — Мои дорогие! — сказал он с теплом. Разие, Мустафа и Хатидже подошли с улыбками и поклонились. — Как дела, Хатидже? — спросил Сулейман. — Всё хорошо, брат мой, — ответила она с мягкой улыбкой. — Мустафа и Разие захотели вас увидеть. Сулейман ласково поцеловал детей в макушки. — Учитель сегодня похвалил Мустафу, — сообщила Хатидже. — А Разие, как всегда, умница. — Молодцы, — одобрительно кивнул повелитель. — Папа, а что это за камешки? — с любопытством спросила Разие. — Можно мне тоже? — нетерпеливо добавил Мустафа. — Это камешки для игры, она называется «манкала», — объяснил Сулейман. — Тогда сыграй со мной! — воскликнул Мустафа. — Нет, со мной! — возразила Разие. — Я быстро научусь, только расскажи, как играть! Сулейман рассмеялся: — Ну что ж, садитесь оба. Ибрагим встал, уступив детям своё место. — Вот сюда, шехзаде, а вы, Разие Султан, рядом, — сказал он. — Только одно условие, — предупредил Сулейман, улыбаясь. — Мустафа, если проиграешь, не убегай. А ты, Разие, не дуйся. Дети послушно кивнули. — Смотрите, — начал Сулейман, — в каждую лунку кладём по четыре камешка… Видите? — он показал пример. Разие и Мустафа синхронно закивали. — Перед вами шесть лунок, — продолжал султан. — Побеждает тот, кто соберёт больше камешков. Эта горстка драгоценностей ваша. Большая лунка — поле. То, что перед вами, — ваши лунки; то, что напротив, — моё. Понятно? — Да, папа! — хором ответили дети. — Это наше поле, а то твоё, — уточнила Разие, показывая пальцем. Сулейман кивнул: — Отлично. Теперь раскладывайте камешки и считайте внимательно. Смотрите: тут у меня два лишних, а там не хватает — значит, возьму отсюда и добавлю туда. Пока повелитель объяснял правила, Разие краем глаза наблюдала за Ибрагимом и Хатидже. Она заметила, как Ибрагим, делая вид, что поправляет кафтан, незаметно уронил что-то к ногам Хатидже. Та, оглянувшись, достала платок кинула его, потом наклонилась, подняла платок и, улыбнувшись, спрятала его в рукав. Разие глаза заблестели любопытством. — Ну что ж, начнём, — сказал Сулейман, взяв один камешек в ладонь. — Угадайте, в какой руке он? Разие задумалась, а Мустафа, не раздумывая, ткнул в правую руку. Сулейман показал её — она оказалась пустой. В левой руке лежал камешек. Разие прищурилась, бросив на брата выразительный взгляд, а Мустафа смущённо отвёл глаза. — Ладно, папа, давай играть, — пробормотал он, а Разие тихо вздохнула. Сулейман улыбнулся и начал партию. --- Вечером, после ужина с Валиде Султан, Мустафа и Разие резвились, а Махидевран вела неторопливую беседу со свекровью. — Разие, Мустафа, — наконец сказала она мягко, но с лёгкой строгостью, — поцелуйте руку Валиде Султан и идите спать. Вам давно пора отдыхать, а вы всё не можете угомониться. — Нет! Не пойду! — упрямо заявил Мустафа, надув губы. — Мама, можно мы ещё немного поиграем? — мягко попросила Разие. — Ах, мои дорогие, — с улыбкой сказала Валиде Султан. — Кто не спит — тот не растёт. И сильными вы не станете, если не будете отдыхать. Идите-идите ко мне, солнышки мои. Разие первая подошла, поцеловала руку Валиде и приложила её к лбу. — Дай поцелую тебя, — сказала Валиде с доброй улыбкой и нежно коснулась губами щёк внучки. Мустафа вздохнул, но послушно подошёл следом, поцеловал руку и тоже прижал её ко лбу. — И тебя, мой лев, — Валиде взяла лицо мальчика в ладони и поцеловала в обе щёки. — Идите, идите, мои сокровища. Пусть вам снятся добрые сны. Служанка взяла детей за руки поклонилась и вывела их из покоев. — Представляете, — с лёгкой усмешкой сказала Махидевран, — Мустафа всё чаще дуться стал. Валиде тихо рассмеялась. — А Разие хоть и послушная, но упрямая не меньше брата, — продолжила Махидевран. — Когда что-то не по ней — тут же видно. Валиде Султан собиралась что-то сказать, но в этот момент в дверь постучали. — Войдите, — сказала Валиде Султан. В покои торопливо вошла взволнованная Дайе Хатун. — Валиде Султан… В хаммаме — скандал! — проговорила она, делая поклон. — Хюррем Хатун утверждает, что у неё украли кольцо. Махидевран нахмурилась и перевела взгляд на Гюлшах. Та ответила ей коротким, понимающим взглядом. — Кольцо султана, — добавила Дайе Хатун, — говорит, бесследно исчезло. Подняла шум на весь гарем. Валиде Султан резко поднялась. — Кто осмелился на такое?! — её голос зазвучал твёрдо, властно. — Найдите кольцо. Обыщите всё. Ни одна комната, ни одна служанка не должны быть пропущены. Воровство во дворце — это позор. Виновная должна быть наказана. Дайе Хатун поклонилась и поспешно вышла. — Да сама и спрятала, — спокойно произнесла Махидевран, стоя возле госпожи и говоря будто речь шла о чём-то незначительном. — Всё врёт. Валиде Султан бросила на неё короткий, испытующий взгляд. В этом взгляде читалось больше, чем в словах. Махидевран же, чуть заметно улыбнувшись, обменялась с Гюлшах быстрым взглядом. Та едва кивнула — знак, что всё сделано, как было приказано. --- В один из дней у Мустафы и Разие не было занятий. Хатидже Султан пришла к ним, чтобы пригласить детей прогуляться в саду. Мустафа, едва услышав, что можно идти гулять, оживился, схватил свой деревянный меч и, сияя, уже стоял у двери. Разие же, наоборот, тихо покачала головой. — Тётушка, я не пойду. Сегодня хочу поиграть на музыкальных инструментах, — сказала она, опустив взгляд на свои руки. Она не могла объяснить, почему ей так нравится играть именно в присутствии преподавателя, но чувствовала — рядом с ней она учится лучше. Она замечала каждую ошибку и терпеливо подсказывала, как сделать мелодию точнее, чище, живее. Разие считала, что пока не овладеет искусством в совершенстве, ей необходимо учиться под её наблюдением. Хатидже понимающе улыбнулась — Разие была не из тех, кто без конца бегает по двору. Она больше любила наблюдать, слушать, запоминать. В её душе, казалось, жили и тишина, и мысли, и краски. — Хорошо, милая, — ответила Хатидже. — А мы с твоим братом прогуляемся. Хатидже только улыбнулась, погладила девочку по голове и, взяв за руку Мустафу, вышла с ним. Мальчик прихватил свой деревянный меч — любимую игрушку и символ его будущего достоинства. А Разие осталась. Гюлшах проводила её, на своё занятие — туда, где её ждал учитель и прекрасные музыкальные инструменты, которые в умелых руках, излучали такую же, прекрасную мелодию.