Как-то не по-дружески

Саня резко разворачивается и садится на кровати, вглядываясь в мое лицо в темноте. — Ты… хочешь меня? Вопрос застает врасплох. И звучит как-то невероятно. Непривычно слышать такое от лучшего друга, даже учитывая, что этот друг — Саня. Кладезь ебанутых идей и мой личный спонсор жизненного пиздеца. — Ну, кажется, да, — неуверенно киваю я. Алкоголь помогает поддерживать нужный уровень откровенности. Алкоголь и темнота. Идеальное сочетание для того, о чем пожалеешь по трезвяку с утра. — Только кажется? — допытывается Саня шепотом, а потом… А потом неожиданно наклоняется ниже, опираясь на одну руку, находит мои губы и проводит языком по нижней. Ладонь второй руки он опускает на мой пах, безошибочно находя рвущийся навстречу член. — Или все-таки ты уверен в этом? А я уже ни в чем не уверен. В частности в том, стоит ли вообще сейчас что-то говорить. Ощущение, что сейчас нужно только действовать, а слова все испортят. Не думая о последствиях, тяну Саню на себя, заставляя упасть сверху, и целую. Так, как уже давно не целовал, — глубоко и жарко. Вспоминаю смутно, что я любил это дело, любил целовать Ольку, но сейчас… Сейчас кажется, что все поцелуи до этого были неправильными. А вот с Саней — правильно. Как надо. И губы такие, как надо, — не слишком пухлые, со вкусом никотина, — и язык юркий и шустрый. И весь он правильный. На всякий случай проверяю, чтобы убедиться в этом окончательно. Проверяю ладонями по спине, по груди и бедрам. Тиская задницу. Уверенность в том, что именно это мне сейчас и нужно, растет с каждым движением губ и рук. — Саня, тормози, пока не поздно… — прошу я как-то жалобно. Потому что самостоятельно тормознуть я уже не смогу. Саня отлипает от меня, приподнимается, снова нависая надо мной, и я чувствую, что внутри все падает. Знаю, что будет правильно все прекратить, но уверен в том, что не хочу этого. Я хочу пойти дальше. — А если я, наоборот, хочу продолжить? — словно повторяет мои мысли Саня. — Тогда это пиздец, Сань, — тихо отвечаю я, замерев. Пытаясь найти в себе хоть сколько-то силы воли, чтобы это все прекратить, раз уж Саню тоже повело. — Тормози… Мелкий, тормози, — сквозь зубы цежу я, пытаясь отпихнуть от себя друга. Саня с рыком перехватывает мои руки, рывком впечатывает их в подушку где-то над моей головой, а потом склоняется ниже и зло шепчет в самые губы. — Харе оберегать мою жопу, будто я все еще пиздюк малолетний. Я давно вырос, Фар. Я точно знаю, чего хочу. И щас я хочу тебя. Его «хочу тебя» звучит как контрольный выстрел для моей адекватности, и желание прекратить все это улетучивается в приоткрытое окно. Дергаю руки из Саниной хватки, стискиваю его где-то в районе ребер, получая в ответ одобрительный стон. — Саня, это пиздец… И друг согласно кивает, целуя и кусая меня в шею. Затем движется ниже, проходясь языком по груди и животу, доходит до границы одеяла, все еще охраняющего мою мнимую добродетель, хмыкает и отбрасывает его в сторону. Член уже готов рвануть навстречу. Неважно чему. Друг, как обычно, тоже не топчется на пороге долго. Уверенным движением он сдергивает с меня белье и тут же склоняется к члену. Касается языком дразняще, словно на пробу. — Хочу, чтобы ты кончил мне в рот, — выдает Саня, прежде чем принять меня во влажный жар полностью. Саня, конечно, шутник и распиздяй, но до такого даже он бы не дошутился. Это как-то совсем уже не по-дружески. Прям максимально. И если где-то есть шкала дружбы, то фраза «хочу, чтобы ты кончил мне в рот» была бы там же, где и ответ «вы совсем не друзья». Не уверен, что после таких слов еще можно дружить… Не уверен, что смогу смотреть Сане в глаза и не вспоминать, насколько охуительно было моему члену у него во рту. Не уверен, что все это меня вообще должно сейчас волновать. Куда важнее то, что я готов кончить уже от пары движений Саниной головы, от пары взмахов его языка по напряженной головке. …Кончил мне в рот. Звучит как порносон, а не реальность, но это точно не иллюзия. В иллюзорном мире не бывает таких ярких ощущений. Саня старается так, будто на финише его забега не мой оргазм, а миллионный приз. Это так ярко, что я теряюсь и почти пропускаю приближение финала. Не уверен, что продержался хотя бы минуту, чувство времени мне изменяет и искажается. Мой стон звучит оглушительно громко, и нет никакой надежды, что нас не слышали. Но мне на это плевать сейчас. Куда важнее то, что после убийственного оргазма, Саня жестом фокусника добывает откуда-то шуршащие пакетики. Краем сознания я соображаю, что друг, похоже, планировал-таки выебать свою барышню втихаря от ее шкафчика даже здесь. И мысль эта рождает во мне одновременно и ревность, и мстительное удовольствие, что все сладкое досталось мне. Выкуси, тупая сучка! Кусаю Саню, успевшего улечься рядом, за припухшую губу. Мысль о том, что этот рот только что доставил мне крышесносное удовольствие, внезапно возбуждает. А друг в ответ на это кидает мне на грудь стянутый с тумбочки тюбик геля, которым я мазал его синяки, и спрашивает хрипло: — Умеешь? Сообразив, о чем он, я одобрительно мычу. Умею, да. Олька анал ненавидела, а я обожал. И всегда старался сделать его максимально приятным для обоих, но мне такое счастье перепадало редко. Скручиваю крышку, пачкая пальцы в прохладной субстанции. Не уверен, что это хорошая смазка, но… Саня же в этот момент избавляется от своей одежды и беззастенчиво усаживается сверху. Кажется, мы благополучно просрали момент, когда можно было поржать и выдать все за шутку. И количество выпитого не позволит списать все на алкоголь. Я уже даже не уверен в том, что у меня спермотоксикоз от длительного воздержания. Я всегда считал, что место Сани за моей спиной, где ему безопасно. Чтобы я точно знал, что пиздюку ни хрена не грозит, он не влезет в дерьмо и не пизданется. А оказалось, что правильнее всего он смотрится верхом на мне. Когда сидит прогнувшись, чтобы моим пальцам было удобнее его растягивать. Когда жарко стонет в мой рот и жадно целует. Когда шепчет короткое «да» и «еще». И все эти открытия пьянят меня куда сильнее, чем пара бутылок пива. — Ты до утра меня мучить собираешься? — шипит Саня, когда три моих пальца уже свободно входят в него. — Или все-таки трахнешь? — Не хочу сделать тебе больно, — честно признаюсь я. — Так не делай! Саня скатывается с меня, укладывается рядом на живот и призывно приподнимает задницу. — Саш… — зову я зачем-то, хотя и идиоту будет ясно, что сейчас уже точно никто не тормознет и не передумает. Наше представление вышло из-под контроля, мы как-то слишком сильно вжились в роли. — Фар, — с ноткой угрозы рычит Саня. Раскатываю скользкий латекс по члену и пристраиваюсь к желанной заднице. В полумраке комнаты Санин попец белеет ярко и призывно, подрагивая в такт его рваному дыханию. Раздвигаю половинки и медленно проникаю внутрь. Но Саня, как обычно, не отличаясь терпением, со стоном дергается и насаживает на мой член почти до упора. Если бы не минет, я бы кончил в этот момент. Потому что внутри Саньки узко, тесно и горячо. Потому что такого в моей жизни не было никогда и ни с кем. Все, что было до, теперь кажется ненастоящим, репетицией. А с Саней — идеально. Так, как надо. Ложусь на Саню сверху и замираю, наслаждаясь ощущениями. — Саш, ты лучший. Единственный… — шепчу невпопад, покрывая поцелуями влажную от пота спину. — Фар, я те.… я… б… ю… — неразборчиво бормочет Саня в подушку, и я начинаю двигаться внутри. Поднимаюсь обратно. Жар и теснота обволакивают и буквально сносят крышу. Короткие Санины стоны ласкают почти физически. Кладу руки ему на бедра, жалея о том, что свет в комнате не горит. Потому что это должно выглядеть просто охренительно. Даже в темноте комнаты картинка будоражит сознание, заставляет нырять в горячую глубину еще быстрее и еще… Когда второй оргазм начинает подбираться ближе, я вспоминаю, что у Сани, вообще-то тоже есть член, и… Санин стон и то, как он стискивает меня внутри, доносит сообщение, что в своих намерениях я опоздал. Мой оргазм приближается быстрее от всего этого, и я уже не в силах притормозить и дать Сане немного отойти. Я разгоняюсь, двигаясь быстрее и быстрее, пока мой собственный финальный спазм не сотрясает нас обоих. Снова падаю сверху, загнанно дыша в Санину спину, но быстро скатываюсь, попутно аккуратно выскальзывая из тесного плена. Малая доза алкоголя в крови давно испарилась, выйдя вместе с потом. Но осознание того, что я только что трахнул лучшего друга, что это было желанно и взаимно, не бьет по нервам. Наоборот, ощущение, что мы всегда шли именно к этой точке и просто немного задержались в пути. Что вся наша дружба нужна была вот для этого. И я понимаю, что дальше мы уже точно не сможем дружить. Не так, как раньше. Но будет лучше. Правильнее. Так, как надо. Разворачиваюсь и нахожу Санины губы. Говорить сейчас не хочется, но как-то донести свою мысль до Сани я должен. Почему-то у меня нет ни капли сомнения, что и он думает точно так же. Может, потому, что в голове проносятся воспоминания о том, как жадно он просил себя трахнуть несколько минут назад. А может, потому что Саня отвечает на поцелуй так естественно, словно мы занимались этим всю свою жизнь: трахались и целовались. — Еще разок? — сипло спрашивает Саня спустя время. И у меня нет поводов для возражения.